Читер

      Неожиданно в середине дня обнаружив, что геометка Инары не висит ровно в здании школы корейского языка, а мечется недалеко от реки хаотичной траекторией, Юнги чуть не сорвался за девушкой сам, тем более что она на его звонки и смс не отвечала. Вовремя остановленный приглашением учителя в класс для написания теста, поспешно отослал тревожное смс Намджуну и сдал мобильник. И выдохнул нормально только два с половиной часа спустя, получив от наёмника успокаивающее:       «всё норм, просто гуляет».       Чуть позже выяснив по трекингу, что Инара отправилась в спортзал и вспомнив, что у неё сегодня очередная процедура в клинике, перестал нервничать совсем.       Доктор вызывал у него глухое раздражение, впрочем, Юнги его испытывал ко всем, кто клеился к Инаре — примерно такое же у него было и дома, в Тэджоне, по отношению к кавалерам сестёр. Но не признать, что врач заботится о соседке по максимуму, который она позволяет, Юнги не мог. Он даже раз видел его, случайно выглянув в окно в один из четверговых вечеров — высокий широкоплечий силуэт на другой стороне улицы, который ждал, пока Инара зайдёт в подъезд.       Дома хакер по уши погрузился в программирование. Он на слух определил, что девушка пришла (как всегда задержавшись после клиники — наверняка опять заходили в какое-нибудь кафе), выпила стакана молока, отправила грязную кружку в посудомойку, сползала в ванну и отправилась спать, едва промычав «норм» на его невнятное «чёкак».       Утром Юнги слышит сигнал будильника из соседней комнаты, но сама Инара оттуда не появляется. Она не выходит ни на завтрак, ни на привычное намазывание спины. Девушка не просыпается ни на его тук-тук, ни на «алло, подъём» с попыткой вытянуть её за руку из-под одеяла. Просыпается на десяток холодных капель воды в лицо, шипит в сторону хакера, сонно хлопает глазами на экран мобилки с часами и, буркнув «мне ко второй», снова проваливается в сон. Юнги чешет в затылке, а потом пожимает плечами — на его памяти, Инара прогуляла лекцию лишь раз. Значит, запас прогулов по всем предметам у неё есть, так что чёрт с ней, пускай отоспится.       Но одной лекции ей мало — Юнги приглядывает за соседкой через трекинг. Когда она остаётся дома и ко второй, он шлёт ей по две смс в минуту, надеясь, что она всё-таки проснётся. На пятнадцатое сообщение девушка на английском посылает его в пешее эротическое, не терпящим возражений капсом приказывая отвалить и дать ей выспаться. Юнги аж минуты три тупит в смс, задним числом соображая, что в хангыле капса нет и такой фокус на корейском она фиг бы провернула. Но от Инары отстаёт, успев увидеть, как исчезает трекинг — кажется, не он один такой заботливый, и ей сыплются сообщения в профили соцсетей. Она на это отключает интернет, оставляя только мобильную связь. А насколько Юнги помнил, её номер телефона знала полиция, клиника, Бригитта и он.       Зато к нему пристал внезапно Намджун, совершенно неожиданно прислав ему сообщение с вопросом, где Инара. Отбив смс, что сегодня она в порядке и друг может не дёргаться, Юнги сосредоточился на учёбе.       Наёмнику приходилось несладко — три его самых любимых клиента требовали немедленного отчёта, куда девалась «игрушка». Напрямую спросить у Юнги Намджун не мог — друг был не в курсе, кто ему платит и, честно говоря, хотелось, чтобы так и дальше оставалось. Он подумал немного и рискнул отправить ей сообщение напрямую, но оно ушло в никуда, даже не получив статус прочитанного. Соврав всем троим с утра «дома, в порядке», он попытался выяснить что-то через её подружек и однокурсниц, но все они отвечали одно и то же — «я не знаю». Почесав репу и решив довериться поведению Юнги, который не особо нервничал, Намджун так весь день троице и врал.       Завтракать дома Чимин ненавидел. Огромная семья, предмет гордости сначала прабабки, а потом и бабушки с дедушкой (которых, впрочем, уже тоже давно не стало), оказалась заложником этой самой гордости, превращённой в традицию, всенепременно собираясь по утрам чуть ли не полным составом. И завтраки стали для них полем боя — напряжение прошлого дня, ночные недосыпы, утренние похмелья после бурной ночи, неудачи в постели и все прочие неурядицы семья дружным ором сбрасывала друг на друга именно по утрам.       Сначала по детству Чимин не понимал. По молодости, когда благодаря вовремя сбежавшей из этого дурдома мачехе понял, но молчать ещё не научился — возражал и грызся вместе со всеми.       Затем начал сбегать. Кусок на таких завтраках не лез в горло, но едва он выезжал из родных пенат, голод давал о себе знать. Как-то он завернул в «Стеклянный кофе» — раз, второй, третий. Мачеха, устроившая себе квартиру-студию тут же над кафе в мансарде, в первый раз проснулась, отругала Чимина и убрала бардак на кухне после неудачи с обычной яичницей. На второе утро приготовила ему завтрак сама, на третье опять отругала. Завтрак, правда, приготовила, зато пригрозила, что знает теперь, как его наказывать. Чимин не понял, за что, а потом ка-ак понял! Заодно и готовить научился. Все его малейшие провинности, о которых узнавала мачеха, теперь карались походом на кухню, подсунутым под нос новым рецептом и поварёшкой, которой она таки иногда охаживала пасынка. Чимин ворчал, шипел, но учился — оно было всё равно в разы приятнее, чем слушать очередную грызню родичей. Да и грозная мачеха с кухонным орудием труда не так доставала, как орда дома. Теоретически семнадцатилетний подросток, беспрерывно торчащий с тренерами в спортзалах, скрутить мог её за пару секунд, практически Чимин потирал синяки от поварского оружия на плечах и спине, и учился. И когда через годик раздражённая женщина прикатила с очередного провального для неё кулинарного конкурса, внезапный ужин от пасынка очень поднял её испорченное настроение. Поварёшку она убрала.       После окончания старшей школы Чимин наконец-то научился на семейных завтраках молчать, наблюдать и потом использовать. Кушать он там, правда, так и не мог, с трудом впихивая в себя неизменную чашку кофе. Но то ли в последнее время терпение иссякло, то ли ещё почему — за прошедшую неделю он уже несколько раз повышал голос на родственников. Да ещё так умно и успешно, что затыкал им рот, быстро допивал в тишине и сваливал подальше.       Вот и сегодня — рот-то он им заткнул, но мерзкое настроение лучше от этого не стало. Сидя за рулём любимой спортивной тачки, он постукивал пальцами по кожаной оплётке, злясь уже на утренние пробки, а затем неожиданно свернул с привычной трассы до универа и рванул в сторону района, обжитого студентами.       Он припарковал машину недалеко от дома Инары - только чтобы полюбоваться на Тэхёна, который рядом со своей тачкой зависал как раз напротив её подъезда. Барабанная дробь, выбиваемая пальцами на руле, стала и вовсе угрожающей, а затем внезапно оборвалась, сменившись визгом шин поспешно отъезжающей машины.       На большой перемене Чимин сбежал от компании приятелей-студентов со своего потока - только чтобы в столовой гуманитарного корпуса обнаружить Чонгука, мило о чём-то беседующего с Бригиттой, и даже не увидев знакомую рыжую макушку, вернулся на лекции к себе.       У него, наверное, тысяча контактов в мобилке, если не больше. Катарина, с которой милый флирт; Хе Чон, с которой всё нейтрально; Су Джи, которая его хоть и ненавидит, но должна; Ми Со, с которой вообще нет никаких проблем — подруга детства; даже пара девчонок из его фан-клуба есть. Но единственный, кому он может послать сообщение «где Инара?» — это наёмник, который отвечает почти сразу: «дома, в порядке». И это «в порядке» только ещё больше подогревает тлеющую ярость.       Да не должна она после такого быть «в порядке»!       И он очень хочет, чтобы это на самом деле было так.       И после окончания лекций Чимин сбегает — не домой и не в «Стеклянный кофе», а в клуб с подпольным казино, чтобы отыграться на идиотах в покер и хоть как-то сбросить растущую ледяным колким комом злость.       Терпения Чонгука после инцидента на лестнице хватило ровно на два часа лекции и полчаса ковыряния курсовой в библиотеке. Курсовая не ковырялась, мысли постоянно сбивались на испуганное выражение лица Инары. Пришлось признать, что в этот раз они перегнули палку. Основной целью такой игры было уговорить «игрушку», а не заставить и уж точно не напугать. «Игрушки» обычно и так были испуганы после похищения — и роль заботливых парней, готовых наказать «обидчиков», немало способствовала их выигрышам раньше.       Вот только остальные «игрушки» не были Инарой. Чонгука подкупало бесстрашие девушки. Уже за один поход в полицию вот прям сразу на утро он был готов аплодировать стоя. И не мог не признать, что с такой «игрушкой» играть становилось куда интереснее. Но если у него это вызывало восхищение, то друзья злились. И ему наверняка в этой партии придётся не только попытаться очаровать девушку и уговорить её добить татушку, но и следить, чтобы два его старших хёна-охламона не слишком зарывались и не навредили европейке. Самый рассудительный из всех, именно младший в их троице был сдерживающей силой против иногда совсем уж безумных идей друзей.       Он отправляет немаленькую сумму на счёт наёмника, требуя отчёта каждый час. Ответ приходит почти сразу после запроса: «прогуляла школу». Это сообщение держит его в напряжении ещё час, пока не приходит следующее — «направляется на тренировку». Чонгук облегчённо выдыхает — логика в её действиях есть — наверняка устроила себе шоппинг, как и все девчонки, а сейчас ещё и в спортзале отдохнёт.       Следующее сообщение успокаивает его совсем: «ушла в салон красоты»       Он не Чимин и лаконичные отчёты наёмника его не раздражают. Он дожидается «вернулась домой» и успокаивается окончательно.       Беспокоиться снова он начинает на следующее утро, когда девушка не появляется в универе. Отчёты Намджуна очень краткие: «осталась дома». Он понимает, что вряд ли наёмник сидит около Инары как приклеенный, скорее отслеживает просто по трекингу, а значит, оставь девчонка дома телефон — и хана всей затее со слежкой. Поэтому он решает проверить её состояние через самый верный источник — подруг.       В столовой полька, едва увидев целенаправленно движущегося к ней Чонгука, рванула от него на третьей скорости с полным подносом. Парень слегка затормозил, удивлённый такой прытью девушки. Вроде они, кроме как рядом с Инарой, нигде с Бригиттой не пересекались, и у неё причин от него бегать точно не было. Впорочем, причина выяснилась быстро — едва полька поставила поднос на устойчивую поверхность и развернулась к нему лицом, сложив руки на груди.       — Здравствуй… Я хотел узнать, где сегодня Инара, — вежливо поздоровался Чонгук. Полька с подозрением его оглядела, выясняя, точно ли у него в руках нет ничего, что могло бы на неё случайно упасть.       — Здравствуйте. Сегодня осталась дома, — несмотря на вежливый ответ, вся поза девушки выражала неприступность.       — С ней всё в порядке? Почему она не пришла? Что она делает? — Чонгук отступать так просто не собирался.       Полька пожала плечами с недоумением.       — Скорее всего — спит.       — Почему спит?       — Может, не выспалась? — в голосе Бригитты проскользнуло раздражение. По приезде в Корею Инара чётко дала понять, что знакомить её ни с кем не надо и романов она заводить не намерена. И парень, который не понимал «нет» с первого раза, начинал её потихоньку злить.       — То есть, у неё всё нормально? — уточнил опять Чонгук. Взгляд девушки тут же стал подозрительным.       — Слушай, я тебя последний раз видела, когда ты уронил на Инару поднос. А сейчас ты почему-то о ней слишком беспокоишься. Ты, случайно, не уронил на неё что-нибудь ещё?       Чонгук сделал полшага назад и чуть не спрятал руку за спину — полька выглядела внезапно грозной.       — Нет. И не планирую, если что. Просто дозвониться не мог… Извините. Приятного аппетита, — он чуть поклонился и поспешно ретировался       — И откуда у тебя её телефон? — прокричала Бригитта вслед резво уходящему Чонгуку.       — Выспалась? — с интересом спросил Юнги, вернувшись домой почти под вечер. Инара, по уши обложившись книгами, сидела в позе лотоса и что-то стремительно забивала в ноут.       — Угу, — буркнула девушка под нос, не отрываясь от экрана. Юнги притормозил на пути в комнату, развернулся и присел напротив. Взгляд он от неё не отрывал, и игнорировать его было тяжело.       — Что? — наконец вскинула на него глаза европейка.       — Ты в универе была?       — Нет, — Инара вновь уткнулась в ноут.       — А в школе корейского?       — Нет.       — Но покраситься сходить успела? — волосы девушки снова изменили цвет — вместо ярких рыжих прядей они стали каштановыми, сливающимися с корнями естественного цвета. Юнги попытался воскресить в памяти Инару времён Харли Квин — пришлось признать, что встреть он их на улице, подумал бы, что это две разные девушки. У этой кожа было цвета латте, глаза казались намного мягче, да ещё и сквозь загар начали (вроде бы!) проступать веснушки.       Инара взъерошила волосы, подняла их наверх, стянула с запястья резинку.       — Я сама дома покрасилась, — буркнула она, собирая в хвост на затылке отросшие волосы.       — Что случилось? — мягко спросил Юнги.       — Достали они меня вчера, — вздохнула Инара, опуская руки. — Так что решила я себе перезагрузку устроить. Кстати, твоего друга ты ко мне послал?       — РМ? Как достали?       — Арэм? Это имя или инициалы?       — Это то, как он представляется. Не уходи от темы. Что они сделали?       — Да ничего такого, с чем я бы не справилась. Но знаешь, иногда надо просто отформатировать голову. Вот этим я вчера и занималась. А РМ меня, скажем так… поддержал. Ты знаешь, что он работает на этих троих тоже? Не то, чтобы он сказал прямым текстом, но из его слов я поняла, что тату — от них.       Юнги помолчал. Что-то такое насчёт «работы» друга он и подозревал, когда просил Намджуна присмотреть за девушкой — специалистов такого профиля в Сеульском универе всего один.       — И что ты намерена делать?       Инара покосилась на мобилку, и Юнги отметил, что это не первый её косой взгляд на девайс за вечер — она будто ждёт чего-то. Девушка же только вздохнула и пожала плечами.       — Закон всё равно будет на их стороне, так что даже если кто-то из них мне признается, толку от этого будет ровно ноль. Если я с таким прямым признанием заявлюсь в полицию, они просто извинятся при свидетелях, а свидетелями будут один их детектив и один их адвокат. И вряд ли сия процедура заставит меня почувствовать себя лучше. Зато достанется мне потом так, что мама не горюй. Так что — ничего. Буду придерживаться предыдущего плана — морочить им головы до конца семестра, а потом свалю. Фиг они меня в той же Восточной Европе найдут.       — А обучение?       — Устроюсь на работу, поднакоплю денег за полгода. Корея не дешёвая страна, с этим расписанием мне уже скоро придётся в НЗ залезать, время на подработки совсем нет. Возможно, вернусь потом в Вену на остаток третьего курса. Надеюсь, эти трое за полгода поостынут и не станут меня разыскивать.       — Чем смогу, помогу, — ответил на это задумчиво хакер, кивая на стол с техникой. — Не думала про Японию? Тогда не придётся терять полгода, у них начнёшь второй семестр в сентябре. А деньги возьмёшь с карточки Чимина, я помогу перевести их так, чтобы он не мог отследить.       — Идея вроде неплохая, но с японским у меня хуже, чем с корейским, хотя они похожи. Карта Чимина, — девушка вздохнула и поморщилась, — не хочется её трогать — просто противно, но если будет надо, использую. — Инара снова проверила мобильник и снова перевернула его экраном вниз с тем же равнодушным выражением лица.       — Ты зря перестала ходить на йогу — без спорта организм работает хуже. Завтра в универ идёшь? — спросил Юнги, поднимаясь на ноги.       — Разумеется, одного дня мне на перезагрузку вполне хватит, — экран мобилки светит сообщением, девушка чуть вздрогнула, прочла, а потом поспешно перевернула экраном вниз. Её уши вспыхнули внезапно алым, она суетливо сдёрнула резинку с волос, распуская и скрывая лицо, и замерла, перебирая пальцами и не решаясь набрать что-то в ответ. Хакер ушёл, но обернулся в дверях, чтобы просечь, как пунцовая Инара с кем-то переписывается, покачал головой и скрылся в своей комнате уже окончательно.       Сокджин рассеян весь день, как никогда — с трудом справляется с пациентами, а последних так и вовсе скидывает на своего однофамильца — сил работать нет. Он запирается дома, смотрит на часы — Инара ещё в зале, занимается своей йогой, и у него целый час, чтобы принять решение. Он ходит туда-сюда, и наконец, отправляет сообщение:       «как дела?»       Он ждёт ответа, но понимает, что вряд ли она отвлечётся раньше, чем закончит тренировку. Но телефон тренькает ответным смс всего лишь через пару минут после отправки:       «нормально, а у вас?»       «всё хорошо» — отправляет он и прибавляет смайлик. Он ходит и ходит, он хочет позвать и не решается, и в результате мечущихся мыслей понимает, что сегодня опоздал — она уже давно дома. Он проклинает себя за трусость, хватает телефон, кидает его обратно и только к полуночи, совсем изведясь, но так ничего не написав и не позвонив, глотает таблетку снотворного и ложится спать.