Читер

      Утро после пробежки дома встретило Юнги неожиданностью в виде слишком рано проснувшейся Инары и уже готового завтрака. А сама девушка вместо того, чтобы уткнуться по привычке в книги, стояла у кухонного окна, глядя куда-то вниз на улицу. Ладно бы она решила за птичками понаблюдать, но едва он попытался подойти и посмотреть, что там, как она зашипела не хуже рассерженной змеи и отогнала подальше.       — Кто там? — полюбопытничал Юнги.       — Тэхён, — негромко ответила Инара и нырнула в свою комнату. Юнги подкрался к окну гостиной и осторожно выглянул, прячась за занавеской.       «Золотой мальчик» и правда стоял, опираясь на дверцу роскошной тачки, придерживая на сложенных спереди руках куртку, и шарил взглядом по окнам, частенько замирая именно на том, где недавно зависала Инара.       — Какого хера он тут делает? — почему-то шёпотом проорал Юнги под дверь Инары, слушая, как она шуршит одеждой.       — Меня ждёт, — негромко, но внятно и логично ответила девушка. — Не занимай душевую, мне туда ещё надо.       Юнги свалил в ванную. Приняв душ с рекордной скоростью, он впустил туда европейку, нагруженную корзинкой с косметикой. Хоть она её и применяла, но мало и редко, за что тоже получала периодически от соседа звездюлей — воспитанный по корейским стандартам Юнги откровенно не понимал, как можно иногда плюнуть на внешность и «идти так». Впрочем, Инару оно не портило.       Пока она возилась в ванной, Юнги успел позавтракать и поразмышлять над тем, чем обернётся для девушки их соседство. По идее, вредный владелец здания фиг признается, что тут живут парень с девушкой, до последнего настаивая на официальной версии, то есть Мин Юн О. А с другой стороны — покупались нынче все, в том числе и этот старый вредный аджосси. И была ещё их совместная фотка, хоть и скидывал он её тогда вроде бы проверенным друзьям в личном чате, да и удалил сразу же, но мало ли…       Инара вылезла из ванной, забрала из комнаты рюкзак и подошла к окну. Подхватила чашку с почти остывшим кофе, отпила глоток и снова уставилась вниз на Тэхёна.       — Не нравится мне твоё настроение, — с подозрением заметил Юнги.       Она поджала губы, покачала головой, а потом задумчиво произнесла куда-то в стекло, не поворачиваясь к соседу.       — Оппа, мне очень важно, чтобы ты не лез и не мешал, какая бы хтонь не творилась с тобой по соседству. И не вздумал помогать ни в коем случае. А настроение у меня теперь исключительно боевое.       Юнги помолчал и решил всё-таки предостеречь.       — Для тебя такое тоже бесследно не пройдёт.       — Я знаю. А знаешь, что мне больше всего в этом не нравится? Мне ведь придётся их простить, если они соблаговолят извиниться, — в голосе девушки отчётливо послышалось отвращение, и Юнги был уверен, что относится оно не к остывшему напитку в её кружке. — Если я намерена продержаться два месяца, то мне придётся как-то с ними взаимодействовать, а конкретно на данном этапе — принять их извинения. Быть милой и любезной. Немного флиртовать и выказывать дружелюбие, хотя на самом деле хочется взять сковородку и как следует огреть.       — Знаешь, если я соберу ребят…       — И что, будешь подкарауливать каждого из наследников по тёмным углам? Звиздец не только тебе и мне, но и ребятам. Забудь. Не так это всё и серьёзно, моя нервная система и не такое видела. У меня есть цель, по трупам я ради неё не пойду, но трёх придурков вполне потерпеть способна. Наверное, я не очень принципиальная. — Инара пожала плечами, отрываясь от окна, и поставила кружку в посудомойку. — А кроме этого, — девушка вдруг разулыбалась, и Юнги посмотрел на неё с подозрением, — как говорила моя тётушка: самый полезный предмет в хозяйстве — это виноватый мужик. А у меня их будет аж три!       Он её такой не ожидал.       Ожидал привычно милую фигурку с милыми привычными рыжеватыми кудряшками, привычно задрапированную в объёмные тряпки, но…       Но ему навстречу из подъезда выходит девушка в короткой юбке с завышенной талией, соблазнительно облегающей бёдра и свободной белой блузке с глубоким вырезом. На шее изящный шарфик, который делает вид, что прикрывает этот самый вырез, на самом деле лишь ещё больше дразня воображение. Ремешки туфель на невысоком каблуке обхватывают лодыжки, делая их сексуальными до умопомрачения. А ещё её волосы изящными локонами уложены по плечам, и они больше не рыжие — ровный природный каштановый цвет, сияющий в утренних лучах, по контрасту с кожей цвета латте и светлыми глазами. Она как с картинки модного журнала сошла, хотя ни одной брендовой вещи на ней нет, а рюкзак так и вовсе старый и потрёпанный. Тэхён поспешно опускает глаза, потому что смотреть и не хотеть такую Инару очень тяжело. Он мучительно пытается отвлечься от нового притягательного облика девушки, и ему даже это удаётся. Правда, заслуга не совсем его — Инара не отворачивается, не пытается сбежать, смотрит прямо — хоть и не с вызовом, но определённо с каким-то новым для неё выражением в глазах, что вдруг интересует теперь Тэхёна больше, чем просто его собственное возбуждение. И направляется она прямо к нему, а вовсе не на автобусную остановку. Из-за этого заготовленный сценарий летит к чертям, но в чём ещё хорош Ким Тэхён — он умеет импровизировать.       Она останавливается в двух шагах от него — с полуулыбкой на тронутых блеском губах и вежливо кланяется и здоровается, как всегда соблюдая правила вежливости:       — С добрым утром, Ким Тэхён-ши.       Тэхён поспешно сглатывает — поклон вдруг открывает интересный вид, которому лишь немного мешает изящный шарфик, а ещё кое-что дёргается у него прямо в штанах. Но тут ему повезло — по его сорвавшемуся сценарию руки он держит перед собой, да они ещё и прикрыты курткой так, чтобы не было видно приготовленного для Инары сюрприза. Только и остаётся, что сделать глубокий вдох и начать новый виток игры. И он начинает — без приветствий и предисловий:       — Я хотел извиниться.       — Извиняйся.       — Извини.       — Извиняю.       — Что, так просто?       — А что, усложнить? — она вздёргивает бровь в насмешке, но насмешка эта не злая и не ехидная, а мягкая и успокаивающая, и чуть склоняет голову набок, будто это не он, а она предлагает начать всё сначала. Он смотрит пристально ей в глаза, но там нет льда — только серый мрак и он почему-то Тэхёна затягивает. А она переводит взгляд и озадаченно смотрит на его сложенные перед собой руки, укрытые курткой. Как-то понятно, что сделал это молодой человек не просто так, и у неё эта куртка вызывает любопытство. Инара протягивает руку, приближается на полшага и стаскивает её.       Тэхён пытается сдержать улыбку. Его руки скованы наручниками — дурацкими пушистыми наручниками, из сине-зелёно-фиолетового меха, с дурацким болтающимся зелёным одноглазым уродцем-брелком из «Корпорации монстров». Инара невольно хихикает и Тэхён тоже больше не сдерживает улыбки. Ему сейчас тепло где-то внутри.       — Какого… — пытаясь сдержать и смех и удивление, начинает девушка, но Тэхён не даёт закончить вопрос.       — Я не знал, как ещё подтвердить моё намерение тебя не трогать. Вообще не дотрагиваться. Ну… — он задирает руки, демонстрируя ей запястья в наручниках, — подумал, что вдруг так поможет.       — С чем поможет?       — Подвезти тебя до универа.       Инара обескураженно переводит взгляд с наручников на машину.       — Не то, чтоб я разбиралась в тачках, но разве тебе нужны не две руки, чтобы вести машину?       — Ну… — Тэхён оглядывается с видом «а на чём я вообще сегодня приехал?», — вообще да.       — Понятно, — вздыхает девушка, кладёт ему на плечо его же куртку и достаёт мобильник. Включает запись аудио и подносит ближе к губам Тэхёна.       — Говори. Я, Ким Тэхён, обязуюсь не дотрагиваться до Инары без её разрешения и согласия, — девушка смотрит на него чуть прищуренными глазами.       — Фамилию твою тоже сказать?       — А осилишь?       Он осиливает. Он её давно уже осилил, и видя её неподдельное удивление, чуточку гордится собой. Он произносит фразу без запинки и прибавляет — «если только она сама не попросит».       Инара на это только чуть приподнимает уголки губ, опуская глаза.       — Вот теперь можем ехать.       Наручники, которые даже закрыты не были, исчезают в кармане парня, а он, не скрывая больше широкой улыбки, открывает ей дверь.       — Эй, ты что, даже тут учиться собралась? — возмущается Тэхён. Едва они садятся в машину, девушка достаёт из старенького потрёпанного рюкзака книги с тетрадями и утыкается в конспекты.       — Я везде учусь, — невозмутимо отвечает Инара.       — Я надеялся с тобой поговорить, — недовольно фырчит Тэхён.       — Говори. Я мультизадачная, — на её губы вновь наползает тень улыбки и Тэхён верит, что улыбается она его желанию пообщаться.       — Ладно, — легко соглашается он, — о чём будем говорить? — Инара отвлекается от конспектов и поворачивает голову к нему. Он на неё не смотрит — сосредоточен на дороге. Но видит краем глаза, как она вновь опускает голову.       — Расскажи о себе, — просит она.       — Что? — удивлённый вопрос слетает с его губ прежде, чем он успевает его осознать.       — А что ты хочешь мне о себе рассказать?       Она на него не смотрит, и это хорошо, потому что вопрос вгоняет его в ступор. Он? Ей? О себе? А что он вообще хочет рассказать? Или может? И чтоб не лабуду, которую он вешает на уши всем девушкам. И что хоть на пару лишних минут задержит её рядом с ним.       — Я люблю шоколад, — наконец отвечает он, а она мгновенно отзывается.       — Чёрный или молочный?       — Молочный… — он косится на неё. Она и правда слушает, но и пометки делает одновременно. Вообще-то, зная девчачью болтливость, он рассчитывал, что говорить будет она. — Люблю всё красивое. Не люблю боль. — Он ждёт от неё кокетливого вопроса «так я красивая?», или «вау, ты думаешь, что я красивая?», или «ты считаешь меня красивой?», но…       Получает пристальный взгляд и сдвинутые брови.       — А как ты тогда чёрный пояс умудрился получить? — она опять отзывается мгновенно, да ещё и смотрит на него удивлённо — Тэхёну одного косого взгляда хватает, чтобы это понять, на секунду оторвавшись от дороги. Его с этого вопроса почему-то неслабо выносит. Ей всё-таки не всё равно?       — Не люблю и могу потерпеть — две разные вещи, — объясняет он. — Терпел и тренировался.       Она несколько мгновений смотрит на него, и ему кажется, что молчание это уже заинтересованное. Затем снова опускает голову к конспектам.       Она собирает тетради снова в рюкзак, едва они подъезжают к универу, вежливо благодарит и выскальзывает из машины, даже не дав Тэхёну раскрыть рта. Тому только и остаётся, что отослать смс наёмнику, чтобы уточнить расписание Инары и не пропустить окончание её лекций.       Терпение — не его добродетель.       В Тэхёна его вколотили силой.       Инара совершенно не удивляется, когда видит Тэхёна и после лекций. Тот ждёт именно там, где она проходит на автобусную остановку, вопреки делению на «обычную» и «дорогую» стоянки. Он даже не говорит ничего — лишь приглашающе открывает переднюю дверцу. Она кивает подругам и идёт к нему, едва заметно улыбаясь уголками губ. Тэхёна что-то напрягает в этой сцене, но что, понять не может — мысль ускользает, вытесненная знакомым пряно-имбирным ароматом. Он садится за руль.       — До занятий ещё полтора часа — как насчёт перекуса? — он косится на девушку, которая роется в сумке.       — Неа, — отвечает она, вытаскивая бутерброд в прозрачной плёнке, — мне ещё в библиотеку, а это в противоположной от школы стороне. Отвезёшь туда, пожалуйста? — Тэхён на это ничего не отвечает, внутри кляня себя и Чимина на чём свет стоит. Разумеется, отвезёт. А потом будет, как дурак, либо ждать в машине, либо слоняться по библиотеке, пока Инара набирает нужные книги. И это вместе того, чтобы общаться за пиццей или закусками…       — Ты не против? — она кивает на бутерброд, и когда Тэхён медленным кивком даёт разрешение, приступает к еде, второй рукой пролистывая страницы конспекта в планшете. А парня накрывает смутное и неопределённое ощущение, что всё идёт совершенно не так.       — Я… — он вдруг решается. — Идём сегодня со мной на вечеринку?       — Куда?       — На торжественный приём. У отца Чонгука юбилей, и я, наверное, могу взять с собой плюс один, так что если мы сейчас поедем в магазин, то успеем…       — Стоп! — Инара поспешно запивает водой скромный ланч. — Ты хочешь, чтобы я вот так, с бухты-барахты, вломилась на юбилей к отцу Чонгука твоей плюс один?       Тэхён молча смотрит, потому что восторга в её голосе как-то очень и очень мало. А подозрительности и удивления много. И удивление это такое… нехорошее.       — Если бы по тебе не было видно, что эта дурацкая мысль стукнула в твою башку вотпрямщас, я бы подумала, что ты опять надо мной издеваешься, — насмешливо говорит девушка и снова утыкается в девайс.       — Когда это я над тобой… — начинает возмущённую речь Тэхён и тут же прикусывает язык. Она чуть приподнимает бровь и в голову сразу приходит картинка, где она ему сейчас подробно и в красках распишет, когда и где и как именно. Слушать этого Тэхён не хочет и поспешно переводит тему.       — Нормальная девушка обрадовалась бы, что её на такой вечер пригласили.       — Как хорошо, что я ненормальная и свой душевный покой ценю больше знакомства с кучей снобов, которое будут смотреть на меня весь вечер как на мусор аж по трём причинам, — ледяным тоном говорит Инара, и Тэхён уже проклинает себя за то, что вообще предложил. Но мелькнувшая пару минут назад в голове картинка, где Инара в соблазнительном вечернем платье и на каблуках, никак не хочет покидать его воображение, обрастая новыми подробностями. Например, как эти каблуки зависают на уровне его бёдер, а он сам зависает аккурат между ними, как можно плотнее прижимая девушку к себе. В определённом ритме.       — С чего бы им так на тебя смотреть? — рассеянно бормочет он, пытаясь мысленно избавиться от яркой картинки.       — Я бедная, я белая, и там все будут меня считать твоей подстилкой, — градус её голоса приближается к абсолютному нулю, и картинку из головы Тэхёна вымораживает окончательно. — Кроме этого, там наверняка найдутся девушки, которых тебе уже предназначили в пару на вечере, так что мне придётся либо бодаться с ними, либо тебе придётся оставить меня одну. Спасибо за предложение.       — Я не… а-а чёрт! Я не хотел над тобой издеваться, это было… ну, импульс.       — Я так и подумала.       — А ты слишком критично к себе относишься.       Инара фыркнула.       — Ошибаешься. Эти причины мне только что пришли в голову. Основная не изменилась.       — Какая? — ляпает Тэхён и тут же прикусывает себе язык, потому что ответ на вопрос слишком очевиден. Мог бы и раньше догадаться, но Инара озвучивает всё равно:       — Я. Не. Буду. Пропускать. Учёбу.       — Всё, всё, я понял, мисс заучка… — Тэхён бы безнадёжно опустил руки, но руль посреди шоссе не бросишь. И он поспешно переводит тему.       — Тогда насчёт завтра…       — Сорян, но тут опять твоё нелюбимое слово.       — Ты нарываешься, — в голосе парня пока нет угрозы, только предупреждение о том, что скоро она появится. Он и так еле сдерживается, чтобы «случайно» не перепутать коробку передач с аппетитной коленкой.       — Я составила расписание задолго до того, как приняла решение позволить тебе заглянуть в мою жизнь. Так что не вредничай и не угрожай.       — Айшч! — Тэхён молчит надутый, но потом хмуро спрашивает. — Что ты хоть делать будешь?       — Мы с соседкой уезжаем к её родственникам. Они нас давно в гости зовут. Утром приедем, вечером уедем. Так что — до понедельника. — Инара уже готовится выйти из машины, он автоматом тянет руку задержать, но она останавливается сама и он едва успевает отдёрнуть конечность. — Что?       — Ты мне умудрилась за день три раза отказать и… — Тэхёну снова приходится оборвать самого себя. Попытки не наезжать на Инару, оказывается, гораздо труднее сдержать, чем желание затянуть её хотя бы в один поцелуй. Парень делает глубокий вдох, успокаиваясь и прочищая голову. — Так. Следующее воскресенье. Ты занята? — Она молчит, затем вдруг проводит костяшкой указательного пальца по губам, о чём-то глубоко размышляя, и этот жест такой уютный, что у Тэхёна вдруг перехватывает дыхание. Не сексуальная, не дерзкая, не милая, а вот такая — вся в себе, задумчивая, сосредоточенная — и очень далёкая от него.       — Ну надо же, думала, не догадаешься спросить, — раздумчиво и с лёгкой не обидной насмешкой произносит Инара, — я свободна. Могу посвятить тебе почти весь.       — Замётано, — выдыхает он и смотрит, как она направляется к зданию школы.       Ещё одного вечера нервотрёпки Сокджин не выдерживает. Едва заканчивается смена, пригоняет машину к спортзалу, где уже, по идее, должна заниматься Инара. Вечер сегодня располагает к умиротворению — тихий, безветренный, тёплый, неяркими фонарями этого квартала настраивая на спокойную идиллию. Но у Сокджина терпения сидеть и ждать нет — он выходит и топает нервно от одного угла квартала до другого. Путь на самом деле недалёкий, и каждый раз он замедляет ход мимо ярких освещённых окон, за которыми видны только тренажёры. Он как раз доходит до одного из углов и разворачивается, когда из дверей выходит Инара.       Сокджин почему-то прячется за угол и видит, как Инара замирает почти у дверей и смотрит на экран телефона. Её губы дёргаются, глаза бегают, то отрываясь от экрана, то снова прилипая к нему. Поворот в одну сторону головой, потом во вторую. Направо — к её дому, налево — к нему в клинику. Наконец поворачивает направо, убирая телефон в карман. А Сокджина вдруг осеняет — она тоже боится. И тоже не знает что делать. И не уверена ещё больше, чем он. Он улыбается, скрываясь за углом здания так, чтобы его не было видно и ждёт. И в том, что он вот так вот поджидает её в вечерней темноте, как хищник в засаде, есть что-то эдакое, авантюрно-приключенческое, от чего у Сокджина захватывает дух. И едва она выворачивает за угол, как он ловит за её руку и притягивает к себе, сам опираясь на стенку.       — Ким Сокджин-ши! — восклицает она, и он чувствует, как напрягшееся от внезапного нападения тело мгновенно расслабляется в его объятиях. Она улыбается и в глазах счастливые искорки на этом её сером шёлке…       — Я тебе дам Ким! — ругается он и припадает к розовым губам, обхватывает нежно, проводит языком, ласкает, пробует на вкус, сам не сознавая, насколько по ним соскучился и насколько же в прошлый раз не распробовал. Наконец отрывается, слушая с удовольствием, как учащается её дыхание, — Сокджин, просто Сокджин, — шепчет он и тянет в машину. Она смеётся только, кивает, он нежно обнимает ладонью макушку, помогая сесть.       Он почти по сторонам не смотрит, и чёрт, вот дурак, едва успевает в какой-то момент затормозить. Она шипит, резко выбрасывает руку вперёд, упираясь в приборную панель и с укоризной говорит:       — Мы так в аварию попадём!       Точно попадут, потому что сил оторвать от неё взгляд у него нет. Да только и она не очень-то отводит глаза, смотрит прямо, будто насмотреться не может и в этом так мало хоть чего-либо эстетического, что у него перехватывает дыхание.       — Ты хочешь кофе? — спрашивает он неожиданно низким голосом и она отвечает ему в тон:       — Нет!       Он въезжает в первый же тёмный переулок-тупик, вгоняя машину почти вплотную к стене, выключает свет и тянется к ней. Механизм переднего сиденья давным-давно сломан и оно не раскладывается, зато отодвигается назад до упора. Инара мгновенно оказывается на нём, раздвигая ноги, Сокджин едва успевает задрать её юбку выше, иначе разрез на ней дошёл бы до талии. Впрочем, одежде девушки всё равно достаётся. Руки Сокджина действуют отдельно от мозгов, и буквально минуту спустя в его руках хлопковая разодранная тряпочка. Оба под аккомпанирующий треск разорванной ткани отрываются друг от друга и с изумлением смотрят на ненадёжное изделие китайских фабрик нижнего белья.       — Эээ… — растерянно начинает Сокджин, на что Инара только фыркает негромким смешком:       — Будешь должен, — и снова накидывается на мужчину с поцелуями. Тот небрежно отшвыривает остатки трусиков куда-то назад, задирает на Инаре блузку и тянется за презервативом.       Инара ни черта не боится, совсем не стесняется, и они уже оторваться не могут друг от друга, температура так растёт у обоих, что дышать становится почти сразу нечем. И делятся вроде бы последними крупицами воздуха, сдерживая стоны, и жар накрывает с головой обоих, слепляя единым целым и доводя до пика. Им неудобно, но сил друг от друга оторваться ещё меньше. И они сидят, успокаивая дыхание и касаясь губами чужой и такой сладкой кожи. И Сокджин чертовски счастлив, когда шепчет ей прямо в ухо:       — Опять всё неправильно…       А она только смеётся и целует снова и шепчет прямо ему в губы:       — Что за чушь…       И он счастлив, потому что ну его нафиг это «правильно-неправильно». Есть хорошо или плохо, и им хорошо, просто офигенно. Обоим.       Они кое-как одеваются и кое-как приводят себя в порядок. Сосредоточиться на дороге, когда она рядом — выше его сил. Они покупают кофе на вынос, не выходя из машины и долго сидят прямо у её дома. Они о каких-то пустяках говорят, не стесняясь больше и не боясь, и из двух чашек не отпито ни одного глотка.       И чёрт его знает, сколько это продлится, но теперь оба хоть уверены, что у них будет как минимум одно завтра.       А кстати…       — Проведёшь со мной завтра день? — они перебрались на заднее сиденье, и Сокджин ласкает её шею, плечи и волосы, а Инара обнимает его за талию, уткнувшись в плечо, и её дыхание щекочет ему ключицы.       — Ох… — она отлепляется от него и смотрит вдруг немного виновато, — Ким Сокджин-ши, я завтра…       Договорить он не даёт, тут же наклоняется и чуть проезжается зубами по уху. Оно у неё чувствительное, он уже это знает, и она с тихим «ой» втягивает голову в плечи. А он врывается языком в рот, напирая и почти не давая вздохнуть. Она еле слышно пищит от такого внезапного напора, стараясь отодвинуться.       — Я что сказал — за каждого Кима буду наказывать! — шипит прямо в ухо ей Сокджин.       — Я пообещала завтра с друзьями день провести, из…       — Тихо! — прикладывает он ей палец к губам. — Ты передо мной извиняться вздумала за то, что у тебя планы? — он с усмешкой смотрит на неё и даже в темноте видит, как она неожиданно краснеет. А потом вдруг улыбается и смотрит ему прямо в глаза.       — Больше не буду. Извиняться за то, что у меня другие планы.       Сокджин прищурившись, смотрит прямо в глаза, и притягивает Инару к себе, утыкаясь в макушку. И шепчет туда же:       — Не слишком большой опыт в отношениях?       — Не слишком, — негромко отвечает она куда-то ему в плечо и тепло разливается у Сокджина по затылку, заставляя на контрасте бежать ледяные мурашки от этих слов. А потом он смотрит на часы и проклинает сам себя — ей спать давно пора, а он тут её держит!       Сокджин целует сладкие губы и никак не может оторваться, но наконец выгоняет её из машины и ждёт, пока Инара скроется в подъезде.       Чёрт, ему теперь продержаться — до вечера понедельника!       Праздник только начинался. Бабушка Чон разумно распределила семью, поставив встречать гостей в первых рядах себя и именинника, и отправив в дальний конец цепочки трёх ольджанов — Чонгука, Тэхёна и Чимина. Гениальное решение — помешанные на красоте корейцы проходили всю цепочку, лишь бы полюбоваться и поприветствовать будущее сразу трёх империй.       Само «будущее» с застывшими улыбками на лицах «наслаждалось» бабушкиной задумкой. Да ещё и с тоской поглядывало на трёх «принцесс» — наследниц богатых семей, их сопровождение на вечер. Девушки были идеальным продуктом генно-социальной инженерии — глупенькие, красивые, выращены специально для «выйти замуж» по приказу могущественной родни.       — Лучше бы «королев» с собой взяли, с теми хоть не скучно, — пробурчал Чонгук.       — Ми Со должна быть где-то здесь, — рассеянно пробормотал Чимин.       — Лучше бы здесь была кое-кто другая, но она прийти отказалась, — прошипел Тэхён.       — Что? — спросили его сразу два голоса.       — Ты пригласил Инару? — уточнил Чимин       — Я попытался. Она сказала «нет», решив, что общество снобов ей не настолько интересно, как обучение…       — Кто бы сомневался, — усмехнулся Чонгук.       — Как она? — негромко спросил Чимин.       — После того, как ты все её книги выбросил, на удивление нормально. Даже слишком, я бы сказал, — задумчиво ответил Тэхён. — Мило, спокойно, без истерик, взяла с меня обещание её не трогать — буквально, и я преотлично её подвёз сегодня аж целых два раза.       Чимин закончил церемонию приветствия очередной группы родственников и произнёс, снизив голос до почти шёпота:       — Тут что-то не так.       — Что? — так же прошипел ему Тэхён.       — Не настолько мы её напугали, чтобы менять линию поведения на все сто восемьдесят.       Тэхён фыркнул.       — Вечно ты в их поведении ищешь какие-то закавыки. Просто на неё начало действовать моё природное обаяние.       — Экий она тогда, однако, тормоз, — съязвил Чимин. — Поддалась ему спустя два месяца.       — Я согласен с хёном, — присоединился к обсуждению Чонгук, которого очередная тётушка наконец-то выпустила из объятий, изрядно помяв. — Мне кажется, ей просто надоело бегать, вот и решила, что если сходит с кем-нибудь из нас на свидание, мы от неё отвяжемся.       — И что ж она тогда со мной целый день каталась?       — Девчонки! — едва слышно фыркает Чонгук. — Не может не поломаться.       Чимин на это промолчал. Инара? Ломаться? Кокетничать? Не верится ему в такое.       Тэхён же на это только недовольно поморщился, едва успев сменить гримасу на приветливую перед очередной порцией гостей. Верить в то, что девушка общается с ним неискренне, как-то не хотелось.       От «принцесс» Чимин сбежал быстро, поймав в дальней части зала Ми Со. Но подруга детства общаться с ним тоже не хотела — намного ниже по положению и богатству, она была приглашена больше для галочки, и торопилась куда-то сбежать. Едва обменявшись стандартными «как дела», она ускользнула, потрепав Чимина по плечу и выражая таким образом сожаление, что придётся общаться с наследницами.       Чимин только вздохнул и посмотрел на часы — Инара уже давно дома и спит. А он не увидит её теперь аж до следующей недели — запланированная деловыми партнёрами отца поездка для укрепления связей на горнолыжный курорт займёт несколько дней.       Брошенный грудью на амбразуру, Тэхён мужественно в одиночку выдерживал натиск всех трёх «наследниц» сразу, то и дело прикладываясь к бокалу. Чимин усмехнулся — завтра опять будет мучиться похмельем, и вряд ли пойдёт обхаживать их игрушку. В расчёт манипулятор своего ровесника не принимал — Инара на него вряд ли клюнет. Гораздо большее опасение вызывал у него Чонгук — девушка вполне могла поддаться его обаянию и прямоте.       Гостей позвали в сад — близилась полночь, время фейерверка. Чимин с первыми залпами и расцветающими в небе огнями разослал смс двум своим контактам:       «вычислить игрушку — проёбано»       «фото на фоне татуировки — проёбано»       «свидание — проёбано»       «я официально складываю с себя обязанности ведущего и вступаю третьим игроком в игру»       — Что не так? — негромко спросила бабушка, подходя к внуку. Чонгук оторвался от сообщения, присланного Чимином, и фальшиво улыбнулся. Зря он это — старушка, несмотря на преклонный возраст, их империей правила твёрдо, такие липовые улыбки считывая на раз. Но говорить по этому поводу ничего не стала — ей хватало мудрости дать потомкам разобраться сначала с проблемами самостоятельно.       — Бабушка… — начал он, но та подняла руку, призывая к молчанию.       — Не ошибается тот, кто ничего не делает. А теперь пожелай мне спокойной ночи — пора оставить молодёжь повеселиться, — она невесомо коснулась губами щеки внука и величаво уплыла в сторону своей части особняка.       Чонгук нашёл глазами Тэхёна — тот стоял уже в обнимку с одной из принцесс, пьяно улыбаясь. Решение вмешаться по-тихому даже особо принимать не пришлось — оно само как-то пришло. Если его поймают, наверняка накажут очередным фантом, но… будет уже поздно. Несколько столкновений с Инарой на неделе Тэхёна точно помогут ему завоевать доверие девушки.       Чонгук не сомневался, что с Инарой проще договориться, чем попытаться соблазнить. А уж уговаривать он был гораздо большим мастером, чем все.       Намджун ждал в машине. Это его ожидание настолько отличалось от обычной слежки приятным контрастом, что он вовсю наслаждался редким для него состоянием. Несмотря на то, что с человеком, которого он ждал, виделись не в первый раз, каждый раз он волновался, как мальчишка. И сейчас счастливо улыбался, едва на дороге, ведущей к особняку, показался знакомый женский силуэт.       Юнги в единственный выходной остаётся только качать головой. Затея с выездом на природу пошла прахом. Нет, выехать-то они выехали — компания в честь хорошей погоды набралась приличная, веселились все по полной. Кроме Инары. Девушка зарылась в тень дерева с ноутбуком и кучей конспектов и стремительно клацала пальчиками по клавиатуре, нагоняя свой внезапный простой в учёбе почти в два дня. Изредка друзья Юнги её всё же подбивали участвовать в играх, но Инара невозмутимо проигрывала (что бесило хакера в край, потому что делала она это специально) и снова возвращалась к книгам. Впорочем, её никто не осуждал, и быстро оставили в покое. Ему же оставалось только смириться — хоть свежим воздухом подышит.       Сокджин приводит квартиру в порядок. Она маленькая, всего-то одна большая комната, где можно расстелить футон, который сразу занимает половину пола, шкаф во всю стенку и выдвижной стол, куда можно приткнуть ноутбук. И кухня — еле-еле поместятся двое за столиком, и то при условии, что готовить будет кто-то один. От комнаты её отделяет длинный узкий стол, да нависающие сверху крюки с цветочными горшками. Их Сокджин убирает, зато пустые крючья смотрятся жутковато. За современную студию в стиле минимализма эту квартиру, конечно, не выдашь, но свои плюсы у неё тоже есть. Например, огромная внезапно ванная комната — почти пустая, с зеркалом, душем и скромной полочкой в углу. Чёрт знает, почему владелец здесь ванну не установил — аренда бы сразу выросла, но ему хватает и так. И ещё есть внезапно огромная лоджия, застеклённая со всех сторон. На ней ночевать нельзя, она не отапливается, а в начале мая ещё холодно. Но он всё равно убирает и моет её после зимы как следует, и бросает туда гору подушек. Решение сходить в магазин и довести эту холостяцкую берлогу хоть немного до ума крепнет с каждым вычищенным углом.       В магазине он идёт мимо продуктовых полок, но мысли сосредоточены не на почти пустом холодильнике. Дома он ест редко — ресторанчиков и кафешек в округе хватает, почти всё его время отнимает работа и учёба, но вдруг им захочется перекусить? Он кидает в корзину с полок первое попавшееся съестное, зато надолго задерживается у полки с чаями. Что-то берёт, но недовольно качает головой и делает пометку в мобилке заглянуть на выходных в специализированные магазины — не только китайский, но и английский. А затем идёт в хозтовары — гирлянды, свечи, пара тёплых пледов, смешной пушистый халат с радугами и единорогами, какие-то безделушки, которые можно повесить на те стрёмные крючья и только тогда, довольный, направляется к кассе.       И в голове — картинка, где они на той самой лоджии, и в его объятиях девушка, закутанная в эти самые пледы.