Читер

      — Это мне ещё что? — вместо приветствия Ким Со Рён, мачеха Пак Чимина, уставилась на косплейщиков. Девушки с недоумением переглянулись. Приглашение подзаработать в «Стеклянном кофе» в День Детей косплейному клубу пришлось как нельзя кстати — разгар учёбы не давал особой возможности развлекаться любимым занятием. И поэтому изобразить «Алису в стране чудес» труда для них не составило. Девушки переоделись по сюжету сказки в Алису, Соню, Красную и Белую Королев, а парни изображали Шляпника и Валета.       О чём не успели предупредить косплейный клуб, так это о том, что у нанимателя своё видение сказки.       — И зачем вы во всё это разоделись? — спросила мачеха, заворачивая их в подсобки переодеваться. Из всех пришедших она не забраковала только Бригитту — высокая, голубоглазая блондинистая полька, изображавшая Алису, сразу пошла в зал, из парней остался Валет, Шляпнику приказали переодеться просто в стражника-карту, а все девушки отправились делать из себя Алис.       — Шляпник, Кот и Гусеница у меня тут свои, — фыркнула Ким Со Рён на робкий вопрос председателя клуба, улыбаясь ехидно при этом каким-то своим мыслям. — Белыми Кроликами будут сами дети — на этот раз не мы поведём их в сказку, а они нас, а ваша задача, как Алис, им подыграть, — мачеха потрясла коробкой, где лежали ободки с кроличьими ушками, приготовленные для маленьких посетителей.       Девушки скрылись в подсобке. Слава богу, придумывать себе костюмы фактически из ничего могли все. Инаре даже стараться особо не пришлось. Малиновый кафтан Сони и так был коротким, так что девушка просто добавила к нему передник, сняла с головы шапку с мышиными ушами и подвязала распущенные волосы лентой. Поправив макияж с мышиного на более человеческий, она вышла в основной зал. Мачеха, разодетая Красной Королевой, Бригитту отправила туда сразу — дети будут в восторге от такой Алисы. На Инару же посмотрела скептически.       — Слишком ярко, не хочу сегодня конкуренток, — резюмировала она. — Мордочки рисовать на лицах умеешь?       — Да, думаю, получится, — кивнула Инара.       — Отлично. Тогда сиди вон там и не отсвечивай меня, — приказала Ким Со Рён. Инара вздохнула и направилась к столику среди горшков с зеленью, откуда табличка «зарезервировано» была сметена неугомонной мачехой и разложен грим для детей.       А затем из дальней двери, явно ведущей в какие-то ещё подсобные помещения, появились трое сказочных персонажей.       Пак Чимин, нахально выбивший из мачехи «по знакомству» самую приличную роль, разоделся Шляпником. Яркий сиреневый сюртук светловолосому парню чрезвычайно шёл и отлично сочетался с зелёными линзами. Цилиндр на голове тоже его украшал, правда, делал из него не доброго сумасшедшего из сказки, а эдакого злодея.       Тэхён, получивший роль Чеширского Кота, щеголял в синтепоновом костюме, делающим его в два раза толще. Огромная голова-маска делала фигуру парня грузной и неуклюжей.       Чонгуку, кажется, повезло меньше всех — того нарядили Шелкопрядом и усадили на улице за столик под зонтиком, всучив вместо кальяна машинки и приспособления для мыльных пузырей. Впрочем, объёмный наряд в ветреный и прохладный день пришёлся как нельзя кстати. Встречать, провожать и фотографироваться с детьми было тоже работой.       Веселье было в разгаре. В кафе отбоя от посетителей не было, дети, нацепив ушки на головы, то и дело таскали за собой «Алис» по всей территории. Чимин восседал почти в центре зала среди вороха бумаг и тряпок, то сосредоточенно придумывая шляпы и одаривая ими ребятню, то отходя на поиски Бармаглота. К слову сказать, поиски эти велись чаще всего около их излюбленного места, занятого сегодня Инарой. Грим детям чаще всего требовался заячий, и девушка после пятой довольной детской мордашки наносила его уже автоматически.       — Тётя, ты не Алиса, у Алисы платье — голубое! — настаивала на чём-то своём очередная малышка, сидя напротив Инары и дёргая ту за передник. Инара сдерживала улыбку, старясь нанести грим на непоседу как можно ровнее.       — Меня Красная Королева у себя в замке покрасила, — негромко ответила девушка, и девочка отвлекалась, переваривая новость с широко раскрытым ртом. Инара за это время беспрепятственно разрисовала ей кончик носа чёрным.       — А ещё это не тётя, а злая ведьма! — настращал голос Чимина позади девушки. Инара даже не дёрнулась. Лишь улыбнулась девочке, когда у той глаза испуганно округлились.       — Умно, особенно если она сейчас расплачется. Кретин, — бросила она на английском Чимину через плечо и ярко улыбнулась ребёнку. — Но не сегодня, — мигом успокоила девушка, переходя на корейский и аккуратно продолжила рисовать заячьи усики на щёчках. — Меня сегодня поймала и заколдовала Королева, чтобы я рисовала детям картинки…       — Правда? — ту же ахнула девочка.       — Ага. Стой, не вертись. Тебе осталось всего две точки. Так что я очень хочу найти принца…       — А зачем? — с подозрением спросил её брат, мальчик постарше, который сидел рядом.       — Я его поцелую, расколдуюсь и снова стану злобной ведьмой! — торжественно закончила Инара и показала девочке зеркало.       — Красиво! — радостно запищала девочка, соскакивая со стула и прыгая от радости.       — А тебе обязательно расколдовываться? — спросил мальчик. — Ты можешь с ним не целоваться и остаться доброй…       — Могу, — спокойно ответила девушка, складывая краски и кисточки, — но это буду уже не я. Ну-ка иди сюда, — она подхватила ребёнка на колени. — А ты, случайно не принц? — она легко коснулась щёчки ребёнка губами. Тот захихикал и завизжал, а сестра мигом подскочила и ударила по Инаре кулачком.       — Он на тебе всё равно не женится! — завопила она.       — Боже упаси, — рассмеялась Инара, отпуская мальчишку, — кроме этого, он не принц, во всяком случае — не мой — видишь, я ж не расколдовалась.       Детишки с хохотом убежали рассказывать маме очередную сказку. Инара занялась красками. Чимин, так и замерший позади неё во время этой перепалки, негромко спросил:       — Любишь детей?       Инара пожала плечами.       — Я умею с ними обращаться. Они меня не особо раздражают. Но сюсюкать с ними подолгу не могу. Это любовь?       — Я бы сказал, что навык, — усмехнулся парень, — много младших?       — Четыре сестры и брата, — спокойно ответила Инара, — семьи, знаешь ли, в восточной Европе, многодетные.       — И ты решила вырваться оттуда в более цивилизованную Корею? — Чимин обошёл стол и сел напротив.       — Что-то имеешь против иммигрантов? — девушка намёк на «менее цивилизованную» Европу даже не заметила. Она сложила грим и кисточки в ящик, закрывая его, чтобы расшалившаяся ребятня не развернула.       — Нет, нашей стране не помешает приток свежей крови… Вот странно, буквально поголовно все девушки в моём окружении обожают детей до поросячьего визга, — поделился раздумьями Чимин. — Разве навык тебе поможет их хорошо воспитать?       — Я о детях ещё лет десять не собираюсь задумываться, так что… — Инара пожала плечами и начала приподниматься на стуле.       — Куда ты? — он накрыл своей ладонью её, мгновенно потянувшись вперёд, когда она попыталась встать и уйти.       — Носик припудрить.       — Опять врёшь? — Чимин прищурился, не отпуская её руку. Грима на столе хватало, чтобы припудрить всю Инару.       — Зачем?       — Ну… мало ли решила на поиски прекрасного принца сбежать.       — Хочешь проверить? — Инара вздёрнула одну бровь. Чимин посмотрел на свою руку. Ладонь девушки была прохладной, покоясь под его рукой неподвижно. Он обнял пальцами её запястье.       — Хочу побыть прекрасным принцем, — усмехнулся ей на это Чимин, — меня твоя пушистая версия не устраивает — со злобной ведьмой общаться приятнее.       Инара молча смотрела на него. В её глазах внезапно отчётливо скользнула обида — шутить на эту-то тему можно сколько угодно, но кажется, опять обозвав её злобной стервой на полном серьёзе, он её всё-таки зацепил. Она молча попыталась выдрать руку из его пальцев, но он держал крепко. Зато от того, что она её дёргает, рукав его сюртука пополз вверх, обнажив запястье. У Инары округлились глаза, когда она увидела жуткую обводку синяков вокруг кисти молодого человека — синим, жёлтым и фиолетовым.       — Хочешь что-то у меня спросить? — насмешливо поинтересовался парень, заметив её взгляд. Он задрал обе руки вверх, демонстрируя ей следы. Она посмотрела на запястья и Чимин вдруг увидел, как сочувствие отразилось в обычно равнодушных серых глазах.       — Вас похитили? Вас не было всю неделю… — она посмотрела прямо на него и у Чимина перехватило дух — в глазах и правда участие, искреннее и неподдельное.       — А ты обо мне что, беспокоилась? — улыбнулся он одним уголком рта. — Увидела это и испугалась за меня?       — Я бы испугалась за любого, увидев такие следы, — она нахмурилась, терпеливо ожидая ответа.       — Хотела бы со мной такое проделать? — он засунул руки в карманы, не отрывая от лица Инары взгляд. Она удивилась от дикого предположения.       — Я похожа на террористку или садистку?       — Ну… — Чимин вытащил одну руку и покрутил кистью, — не сказал бы, что это был именно садизм. Думаю, в твоём исполнении мне бы тоже понравилась. Вдруг ты хочешь мне так отомстить? — у него улыбка на это — исключительно пошлая, и до Инары наконец дошло, что синяки к нанесению вреда Чиминовой тушке отношения не имеют.       Она ощутимо вспыхнула алым, румянец разлился по скулам, а ещё Инара отвела глаза и чуть прикусила нижнюю губу. Такое её откровенное смущение Чимин увидел впервые, и почему-то от такой Инары в горле у него пересохло. Вот только её нахмуренные брови не соответствовали этому смущению. И парень понимает, что смутилась она не его сексуальные пристрастия, а на собственную глупость и попытку проявить сочувствие к такому, как он. Но смущение прошло и девушка удивлённо посмотрела на Чимина. Не виделся ей этот властный парень мазохистом. Инара встряхнула головой, прогоняя наваждение.       — За что мне вам мстить? — ледяным тоном спросила девушка.       — Вот и я думаю, что не за что, — тон Чимина по Цельсию внезапно ещё ниже её. — Я бы мог, как и Чонгук с Тэхёном, просить прощения и даже не сомневаюсь, что ты бы мне его официально дала. Вот только оно было бы насквозь лживым. А ещё тут вот какое дело…. Я считаю, что мы квиты. — Его взгляд стал жёстким. Чимин сделал полшага вперёд, приближаясь, и Инара невольно отступила, утыкаясь голенью в горшки с цветами. Ещё одно движение назад — и она бы в них уселась.       — Что? — кажется, такого оборота она не ожидала и сквозь рассыпающуюся невозмутимость видно её возмущение. Чимин замер совсем близко, её дыхание доносится до его шеи, отзываясь дрожью по позвоночнику. Она без каблуков сегодня, зато его туфли приподнимают Чимина выше Инары почти на полголовы. И он смотрит пристально сверху вниз, не давая ни одной эмоции девушки ускользнуть.       — Мы на тебя поспорили и подарили взамен испорченных нервов кредитную карту. Затем кое-кто нас выбесил, взамен получив от нас справедливое возмездие. Так что… ты уверена, что мне нужно извиняться? — давление в его голосе было подобно бетонной плите.       Давай же. Поддайся хоть в чём-то. Смутись, испугайся, разозлись, покажи то, чем можно управлять.       Инара не отводит взгляд и улыбается.       — Я? Да я даже этот разговор не начинала. Спросить, как человек себя чувствует, увидев такое, — Инара кивает на запястья Чимина, — всего лишь сопереживание. Но, кажется, я зря потратила на него свои душевные силы. И раз вы отвечать не хотите — всего хорошего, Пак Чимин-ши, — она текучим движением выскользнула из-под нависающего над ней Чимина и исчезла за поворотом.       Он склонил голову, глядя ей вслед и совсем негромко произнёс:       — Всего хорошего, И На Ра. Играем дальше.       Тэхён поджидал в узком коридоре «Стеклянного кофе» прямо под дверью женского туалета. Облокотившись на стену, почти перегораживая проход, он вертел в руках голову чеширского кота. Зубы на маске были с подсветкой, которая то гасла, то загоралась, символизируя исчезающую улыбку. Как ни странно, но в самом костюме без маски молодой человек напоминал кота больше, чем с ней.       Инара вышла и обнаружила, что выход перекрыт. Подумав, облокотилась на противоположную стенку и с бесконечным терпением на лице посмотрела на Тэхёна.       — Как ты думаешь, почему в Стране Чудес никто не шипперит Алису с Котом? — спросил парень.       — Разные биологические виды? — предположила девушка.       — Может, изменим стандартным канонам? — предложил он с улыбкой, отлепляясь от стены и скользнув по направлению к Инаре на полшага вперёд. Девушка выглядела очень утомлённой. Круги под глазами уже даже обильный макияж Алисы не скрывал, глаза были потускневшими и усталыми. Такое количество уроков и предстоящий экзамен скоро от неё оставят скелет. Она поэтому перестала дёргаться каждый раз, когда он теперь приближается? Или просто привыкла?       — Я не умею в альтернативную биологию, — хмыкнула Инара с едва заметной улыбкой и с интересом посмотрела на болтающийся позади на костюме Тэхёна хвост.       — Хочешь подёргать? — немедленно отозвался он на её заинтересованный взгляд, кокетливо поворачиваясь к ней боком. Извернувшийся Тэхён в громоздком костюме выглядел смешно и Инара невольно прыснула.       — Нет, спасибо, — вежливо отозвалась она и попыталась проскользнуть мимо него, но он всё-таки не дал — прихватил руками в мягких толстых перчатках талию девушки, вжал её немного в стену и навалился сверху сам, добившись от Инары оха на выдохе.       — Эй! — тут же возмутилась она. — Ты же обещал!       — Ну хватит уже, а? — жалобно попросил Тэхён. — Я в этой горе подушек даже чувствовать тебя не могу, давай хоть так пообнимаемся? — Ей наверняка казалось, что её этой горой подушек придавили. Он даже руками толком не мог её почувствовать — перчатки тоже были мягкими, с нашитым синтепоном между тканью, и самому Тэхёну казалось, что у него на руках сосиски болтаются, а не его собственные пальцы.       — Мне работать надо! — мигом обретая всю свою колючесть, прошипела девушка, безуспешно пытаясь выбраться. Руки бессмысленно упирались и тонули в костюме, не давая ей оттолкнуть парня.       — А вот кстати насчёт этого — почему ты вообще согласилась здесь работать? — с интересом спросил Тэхён, даже не пошевелившись и пристально заглядывая в лицо.       — В смысле? — удивилась Инара       — «Стеклянный кофе» — место нашего обитания. Ты правда считала, что не наткнёшься тут как минимум на Чимина?       — Меня нанимала его мачеха и не совсем меня, а косплейный клуб. И да, я уж точно не рассчитывала, что хоть кто-то из вас тут будет сегодня.       — Потому что считаешь нас бесчувственными плейбоями, неспособными любить детей? — Тэхён неожиданно усмехнулся, отпустил девушку и отошёл к стене, давая ей свободу. Инара на это сдвинула брови и отвела глаза — именно так она и думала. Но и сбежать уже больше не пыталась.       — Да, вообще так и думала, — наконец прямо признала она, глядя ему в глаза. — А сюда согласилась прийти, потому что это отличная возможность и отдохнуть и заработать       — Деньги нужны? — с насмешкой спросил Тэхён, чуть склонив голову набок.       Она пожала плечами.       — Из-за учёбы у меня не так много времени на подработку, так что да, нужны, — она развернулась, чтобы уйти, но мягкие лапы снова обняли её за плечи и притянули спиной к Тэхёну.       — А воспользоваться подаренной картой что, гордость не позволяет? — прошипел он ей на ухо. — Да, мы её отслеживаем. Я так, во всяком случае, точно. Мне интересно.       — Они мне не настолько нужны. А карту я берегу на чёрный день, — дурацкие перчатки не давали возможности схватить Инару как следует и он перехватил её за талию.       — Я мог бы просто предложить тебе денег, но ты их не возьмёшь, — заметил он, отодвигаясь и старясь заглянуть в лицо. — Но я могу и найти тебе подработку — любую, какую скажешь, только попроси! — Инара на это мигом перестала выбираться и развернулась к нему лицом.       — Окей, — как-то слишком покладисто кивнула она, упираясь руками в его грудь. — И какую? — её взгляд был насмешливым и острым, а кривая улыбка сразу выдавала мысли девушки о том, что за «подработку» он ей предложит. Зато у Тэхёна разом все мысли из головы вымело. Что бы он не придумал, всё упиралось в нехватку её времени, а одноразовые и хорошо оплачиваемые акции почему-то именно сейчас вертелись исключительно вокруг постели. Он отпустил руки и Инара немедленно отошла на шаг.       — Вариантов у меня хватает, — соврал Тэхён, — но почему я уверен, что ты всё равно ни на один из них не согласишься?       — Потому что не хочу быть тебе должна — даже такую мелочь. — Инара неприступно сложила руки на груди.       — За сегодняшнюю ты вроде как должна Чимину — это тебя не беспокоит? — начиная злиться, спросил Тэхён. Инара повернулась, нашла в зале фигуру Шляпника. Уголок губ девушки еле заметно дёрнулся.       — Это тебя не должно беспокоить то, как я с ним буду разбираться, — ровно ответила она, снова поворачиваясь. Тэхёну показалось, что он уловил неподдельный интерес во взгляде девушки, который она бросила на Чимина и его словно окатило гневом. Он подавил желание снова схватить её за талию и притянуть к себе, чтобы внимание снова принадлежало полностью ему.       — А если я скажу, что меня беспокоит всё, что связано с тобой? — подкупающе улыбнулся он, тщательно старясь не дать прорваться гневу наружу.       — То я скажу, что прямо адски польщена! — Инара театрально приложила руку к груди, демонстративно похлопала ресницами и развернулась в сторону своего рабочего места.       — Ты завтра что делаешь? — крикнул ей вслед Тэхён.       — Учусь! — махнула она рукой. Парень только тяжело вздохнул. Кто бы сомневался, что она так и ответит.       Предложение поесть и повеселиться после рабочего дня косплейщики восприняли с радостью. Наследники, переодевшись в джинсы и майки, и смыв дурацкий макияж, радовали мокрыми волосами. Косплейный клуб, у которого возможностей было чуть меньше, избавился от лишних деталей костюмов и всё равно напоминал цыганский табор.       Инара, захватившая только шорты и майку, понадеявшись на тёплый вечер, сидела в кресле-мешке и скукожившись, отправляла сообщение. Ей на плечи лёг тёплый плед, девушка подняла глаза и увидела Бригитту, присевшую рядом.       — Отобрала у Чонгука, — пояснила девушка про плед, — он, кажется, собирался его сам принести, но я сказала, что больше не позволю ничего на тебя уронить.       Инара расхохоталась.       — Ну спасибо, моя доблестная рыцарь!       — Чего они вокруг тебя вертятся в последнее время, как табун голодных акул? — без особого любопытства спросила полька, присаживаясь на такой же мешок рядом.       — Кажется, опять на меня поспорили, — отмахнулась Инара, — прошлый проигрыш покоя не даёт, вот и бесятся.       — Ну и дала бы кому-нибудь, парни вроде ничего, — пожала плечами Бригитта, — а то задолбали жужжать по периметру.       — Если дам, то такие хорошие подработки живо обломятся.       — Кому ты там строчишь?       — Юнги. Я ему пообещала, что пока с этими тремя не разберусь, буду отчитываться, где задерживаюсь.       — Он хуже, чем парень, он тебе уже почти муж, даром что не спите вместе, — подруга вздохнула и покачала головой. Ей бы впору позавидовать Инаре, но после выкрутасов троицы полька быстро поняла, что ну его на хрен, такое внимание. Никакое польщённое самолюбие не стоит того, чтобы так мотать себе нервы. — Я так понимаю, алкоголь для тебя сегодня — табу?       — Угу.       — Эх, жаль. Бухая ты весёлая. Иногда. — Бригитта негромко рассмеялась и пошла помогать накрывать на стол.       Веселье било ключом. Едва молодёжь утолила первый голод, работники кафе предложили во что-нибудь поиграть. Чимину, вытащившего из-под стола пустую бутылку и многозначительно переглянувшемуся с Тэхёном, мачеха влепила подзатыльник, потребовала, чтобы тот вёл себя прилично и пригрозила поварёшкой. Тэхёну, предложившему «карты на раздевание», велела заткнуть рот пирожным, что бармен и проделал, едва золотой мальчик успел раскрыть рот. Перемазанный по уши в креме Тэхён выглядел так забавно, что стол грохнул хохотом.       Чонгуку посчастливилось занять место рядом с Инарой и он сразу налил ей рюмку. По правилам этикета Инара рюмку приняла, но тут же отставила на стол, не отпив ни глотка.       — Йа, да ты нарываешься! — возмутился наследник. Инара только головой покачала.       — У меня интоксикация на алкоголь, хоть и слабая, но всё-таки. Как бы вы не хотели меня подпоить, сонбэ, это очень глупая затея. Я не буду вести себя глупо и смешно, не стану танцевать стриптиз, не попытаюсь раздеться и не полезу к вам в трусы. Я тупо усну. Полбутылки пива не больше пяти-шести градусов — и я тут присяду в первом же уголочке и тихо отрублюсь. Вам оно надо, Чонгук-ним?       Чонгук с изумлением посмотрел на девушку. Чёрт, да она прекрасно понимала, как будет развиваться вечер, если начнёт пить, и сразу и чётко предупредила о возможных последствиях. Ни грамма кокетства при этом, прёт как танк и … Чонгуку это внезапно понравилось.       Он давно не общался с девушками так, без малейшего притворства.       — Я понял. Слушай, а как ты расслабляешься?       — А я не напрягаюсь, — хмыкнула Инара, и парень расхохотался.       Фанты, да ещё и польские, предложила Бригитта, порывшись в ящике с косплейным реквизитом. Корейцы, охочие до всего нового, идею восприняли с энтузиазмом — даром что задания с картонок надо было переводить.       Чимину досталось рассказать страшилку — так тот потребовал выключить свет и попытался напугать окружающих при помощи рассказа и лица, подсвеченного снизу мобильником. Получилось так себе — страшнее в полной темноте было общее чавканье и жевание, периодически сопровождающееся звяканьем рюмок и «да бля!» когда кто-то промахивался мимо рта. Так что его задиссили, на что тот состроил обиженную моську.       На одной из девушек клуба, которой досталось изображать знаменитую статую, народ разохотился, и стал назначать баллы за исполнение задания. Чимину общим голосованием присвоили шесть, девушке — всего четвёрку за неубедительного Родена. Мачехе Чимина вообще собирались баллы прилично занизить — получив задание надеть на голову кастрюлю и признаться в таком виде кому-нибудь в любви, она чуть ли не полчаса выбирала на кухне ту, которая ей больше подойдёт. Наконец она нацепила на голову нечто медное и миниатюрное, а затем долго рассказывала новенькой официантке о том, как она сильно её любит, кое-как получив всего лишь тройку. Зато официантка, кажется, решила, что после такого только сбежать из этого дурдома и остаётся, но мачеха после разыгранного представления кастрюлю с головы сняла и рявкнула «Я тебе уволюсь!», предвосхищая мысли девушки.       Тэхёну выпало катить носом что-нибудь от одного края стола до другого. Разумеется, край ему назначили длинный, руки для верности заставили завести за спину, а вот предмет он выбирал сам, неудачно с закрытыми глазами сунув руку на столе в многострадальные пирожные. С ним ему только до середины дистанции добраться и удалось — во-первых, чтобы не мучиться, он его почти сразу начал есть, во-вторых перемазался теперь весь. Народ просто ухохатывался — так обильно кремом и ягодным желе вряд ли можно было испачкаться, даже упав головой в торт.       Задание изобразить персонажа из известного фильма все дружно пропустили — многонациональность коллектива, из которого корейцев была только половина, вряд ли позволили понять, о каких фильмах идёт вообще речь, а с мировыми блокбастерами было неинтересно. Так что Бригитте пришлось петь песню, мяукая в конце каждой фразы. Полька петь умела, делала это хорошо, но из вредности выбрала «Кошачий дуэт», за что ей обнулили баллы и заставили выбрать другой фант. Так что Бригитте пришлось танцевать под первый попавшийся трот, изображая танцора со сломанной ногой.       Инаре достались десять смешных гримас на камеру. Девушка помассировала лицо и начала с простых, вроде высовывания языка и закатывания глаз. Надо ли говорить, что фотографировали её все, кроме Чонгука, который зачем-то сбежал на кухню. После девятой гримасы он Инару прервал, народу посоветовал включить запись видео вместо фото, а от Инары потребовал открыть рот.       — Нет! — тут же покачала головой девушка.       — Давай, я клянусь, что это еда! — парень нетерпеливо дёрнул её за руку. Его даже не испугали прищуренные глаза польки сразу за Инарой. Европейка только вздохнула и открыла рот. Рука Чонгука мгновенно что-то туда положила и легонько щёлкнула девушку по подбородку. А затем он развернул лицо девушки в сторону камер и торжественно провозгласил:       — А теперь — настоящие гримасы!       — А-А-А-А! — отозвалась на это Инара, пытаясь проглотить комок острейшего васаби, и кривя мордашку так, будто там пожар был. Чонгук хохотал, впрочем, как и все, придерживая девушку за плечи, а потом тут же вручил ей бутылку с молоком. У Инары текли слёзы по щекам, молоко по подбородку, и одновременно с этим она пыталась не смеяться, представляя, как выглядела пару минут назад.       Карма наследнику отомстила почти тут же — его заданием было пролезть подо всеми стульями в кафе. Всё шло хорошо, пока он не дополз до барных. Чонгук действительно извивался как гусеница, пытаясь проползти между узким пространством металлических ножек, но в результате из семи стульев шесть всё-таки уронил, а под седьмым застрял намертво, жалобно умоляя вытащить его оттуда. Вытащили и выгнали переодеваться — пыли он на себе собрал преизрядно.       Из следующих фантов бармен безуспешно пытался укусить себя за локоть, официантки брали интервью у участников, косплейщики менялись друг с другом вещами, и все по очереди изображали героев мультиков. По итогам победу присудили уборщице, от которой требовалось сказать комплимент каждому присутствующему. Она всех здорово удивила остроумными и точными словами, никого не обидев и всех красиво похвалив, за что ей мачеха пообещала прибавку к зарплате.       Из трезвых за полночь остались двое — Инара, которая вызвалась отвести тех, кто жил поближе, и Чонгук, который из солидарности с девушкой не пил, и сел за руль, отвечая за доставку тех, кто жил подальше. Чимин, тоже захмелевший, уложил Тэхёна в запасной комнате спать, а сам смотрел со второго этажа, как расходятся их гости.       — Не связывайся с ней, — коротко сказал голос мачехи позади него. Он оглянулся. Та стояла и тоже смотрела на группу, в которой шла Инара.       — Почемуууу? — немного пьяным голосом протянул Чимин.       — Просто не связывайся, — посоветовала Ким Со Рён и развернулась уходить. — Ты остаёшься?       — Да, за Тэхёном лучше присмотреть. Посплю в штабе.       — Запереться на ночь не забудьте, — мачеха ушла, а парень смотрел вслед уходящей компании, пока та не скрылась за углом.       Тэхён до последнего думал, что Инара попытается их совместной воскресной поездки избежать. Но утром, едва его машина припарковалась недалеко от её подъезда, ему пришло сообщение.       «уже выхожу»       Сердце Тэхёна отчего-то бухнуло вниз. Она его опередила. Неужели ждала у окна, пока появится в поле зрения его джип? Он предпочитал роскошные машины премиум-класса, благо в гараже родителей было из чего выбирать, но поездка к морю требовала большего комфорта. Да и заднее сиденье джипа превращалось в удобное ложе буквально по щелчку пальцев — если вдруг у него получится, и им приспичит где-то остановиться.       Она в чём-то удобно-спортивном, кроссовки, куртка через руку — в Сеуле почти жарко, но морской ветер холодный, у моря она замёрзнет. Она забирается на высокое сиденье и Тэхён шипит на неё, но ничего не говорит. Тени под глазами стали ещё глубже, а она сама — ещё тоньше. Сразу понятно, что субботу с единственной консультацией провела не зря, по уши обложившись книгами и совсем не думая о сне и еде. Он включает музыку, следит за дорогой — даже несмотря на раннее утро, машин много, нужно быть осторожнее при выезде из города. А когда поворачивается к Инаре — та уже спит, свесив голову на плечо. Тэхён злится, чуть не будит, но вовремя отдёргивает руку. Едва они ненадолго застревают в одной из пробок, осторожно приводит кресло в горизонтальное положение и стаскивает с себя куртку ей под голову. Где-то там, на заднем сиденье, есть подушки, но ему до них сейчас не дотянуться. Зато дотянуться до пледа, и в следующей пробке он её аккуратно накрывает.       Они прибывают на место спустя пару часов. Она так и не просыпается, лишь раз поворачиваясь набок. Тэхён паркует машину почти у самой воды, уже собирается дотянуться и разбудить — и вдруг снова отдёргивает руку.       Он предлагал ей отдохнуть.       Он всю неделю внушал ей, что хочет, чтобы она чувствовала себя лучше — пытался накормить, советовал раньше лечь спать — а сейчас просто разбудит?       Так насколько фальшивой была его забота? Он вздыхает, набрасывает ей на ноги ещё одно покрывало, устанавливает в машине максимально комфортный климат и выходит.       Делать ему нечего. Ближайшее кафе в часе ходьбы отсюда. Он залезает на капот джипа, натягивая кепку, чтобы не сжечь лицо на солнце, достаёт телефон, но втыкать в него внезапно не хочется. И он просто смотрит на море, почти пустынный пляж — мысли текут неспешно и размеренно, одна за одной, кажутся важными и глубокими. И где-то там, на самом краю сознания, лишь мягкая и успокаивающая — она тут, рядом.       Она просыпается через пару часов. Тэхён сам чуть не заснул, встал размяться и обнаружил, что девушка потягивается на сиденье. Она вскочила, чуть не ударившись в потолок макушкой и он с белозубой улыбкой постучал в окно — привет, красавица. Она сонно смотрела на него. Лицо чуть опухло со сна, на щеке чёткий след от подушки, и глаза — рассеянные, глубокие, так и затягивают омутом. Сейчас бы залезть рядом, обнять и прижать к себе — такую сонную, да податливую.       — Привет, сонное царство, — лишь хмыкает он, усаживаясь на водительское сиденье и всё-таки тянется за обнимашками.       — Изыди, сотона, — Инара неуклюже отодвигается, всё ещё не просыпаясь и смотрит хмуро. — Спасибо, что дал выспаться, но почему не разбудил?       — Ты так сладко спала, что я подумал для тебя это будет лучшим отдыхом, — он улыбается, но руки убирает, не показывая огорчения.       — Спасибо, заботливый ты наш, — она зевает, прикрывая рот ладошкой и пытается рассмотреть окружающий пейзаж.       — Хочешь знать, где мы?       — Меня больше интересует, где ближайший туалет, — спускает она его с небес на землю. Тэхён неожиданно хохочет — да у неё романтики в голове чуть меньше, чем ноль. Он кивает головой за полосу дюн.       — Там заправка, можешь привести себя в порядок. Знал бы, арендовал бы домик на колёсах, а не обычный джип. Тебя сопроводить?       — Вот нет, я сама как-нибудь, — фыркает девушка, подхватывает рюкзак и исчезает. Тэхён вздыхает и приводит в порядок машину — сиденье возвращается в исходное положение, подушки и пледы отправляются на место. Он задумчиво смотрит на заднее сиденье — его придётся сегодня раскладывать или нет? Шальная мысль вдруг стукает в голову — а ну как это зараза вздумает сбежать? Рядом с заправкой автобусная остановка, с неё станется. Он выскакивает из машины и бежит за ней. Но Инара уже переходит дорогу в его сторону и с удивлением поглядывает на него.       — Ты чего?       — Ну подумал, вдруг ты там в раковине утонешь, — ляпает он первую пришедшую в голову чушь и только смущённо опускает глаза на её удивлённый взгляд — ага, знаю, мол, шутка дурацкая.       Она закатывает штанины выше колен и бродит по воде. Тэхёну очень хочется на неё наорать и забрать обратно, но она останавливает его воплем:       — Не смей, а то окуну!       — Замёрзнешь! — вопит он в ответ, отпрыгивая от волн. Она на это только негромко смеётся, опускает в воду руку и брызгает в его сторону. Не долетает, но он уже начинает стаскивать кроссовки, чтобы забрать её оттуда. Инара вздыхает и недовольно бурча о том, что некоторым неженкам нафиг море, если его не использовать, выходит из воды и утягивает его тоже подальше от кромки волн.       — Ненормальная! — шипит он на неё, а она только улыбается довольно.       — Я жила в одном месте… — рассказывает она, когда они устраиваются у открытой задней части джипа, сидя и поедая закуски из припасов, — там было очень много воды. Так вот, купание входило в школьную программу, начиналось с сезона, когда сходил лёд, и заканчивалось, когда ближайшее озеро замерзало.       — Серьёзно? — удивляется он.       — Угум. В тех широтах это с апреля по ноябрь.       — И как ты влезла в холодную воду?       — Да не лезла я в холодную. Начала летом, а потом просто не останавливалась — главное, не жалеть себя в первый холодный день, а потом привыкаешь. А зимой просто контрастный душ принимаешь, чтобы не отвыкать и всё. Но меня только на пару лет хватило, потом всё-таки отвыкла.       — О, так ты закалённая? — Тэхёну, при всей его подготовке немного завидно, потому что холода он тоже не любит.       — Ну немного да, есть такое, — с аппетитом поедая хоппан, отвечает Инара. Она тянется за термосом, открывает и едва не делает глоток, но успевает сначала вдохнуть и тут же убирает ёмкость подальше.       — Это мне ещё что?       — Глинтвейн, — со смешком отвечает Тэхён — уж больно рассерженная Инара забавная. — Можешь выпить, я разрешаю, — добродушно подначивает он, но девушка морщится и берёт обычную воду. — Эй, я его сам готовил, между прочим! Думал, что если ты замёрзнешь, то это отлично средство согреться…       — И расслабиться? — саркастически спрашивает Инара, глядя на него.       Тэхён отворачивается, скрывая улыбку.       — Я не мог не воспользоваться шансом тебя подпоить, — улыбка всё равно предательски наползает на губы парня.       — У меня довольно жёсткая аллергия на алкалоиды, так что ты через минут двадцать уже бы летел по шоссе в поисках ближайшей больницы. Чай ты захватить не догадался? — Инара оглядывается на пластиковый бокс с едой.       — Кофе, — кивает Тэхён на второй термос, но его девушка тоже игнорирует, продолжая пить воду.       Все данные об «игрушках» они старались друг другу не выдавать — если это не касалось здоровья девушек. Информацию о том, что Инара отрубается от ничтожной доли алкоголя Чонгук вывесил в штабе ещё в День Детей, едва об этом узнал. И аллергия была чем-то новеньким.       Лгунья.       Настроение портится почти моментально, возвращая его из приятного дня с девушкой на море к игре, соревнованию, попытке выиграть и обойти соперников.       — Слушай, ты вот можешь хоть немножко побыть… другой? — Тэхён изо всех сил пытается вернуться в иллюзию, даже если придётся ради этого попросить «игрушку».       — Какой? — удивляется европейка.       — Слабой. Хоть немного уязвимой. Женственной?       — Ну спасибо! — фыркает Инара. — А так я, по-твоему, не женственная?       — Так ты крутая, сильная и я рядом с тобой чувствую себя то ли насильником, то ли идиотом! — раздражается Тэхён. — Почему нельзя побыть хоть капельку слабой?       — Забавно, я вот всегда чувствую себя крутой и сильной вне зависимости от того, есть вообще кто-то рядом или нет, — спокойно отвечает она. — Хочешь сказать, что без кого-то слабого рядом ты просто тряпка?       — Блин! — ругается он.       Инара на его ругань никак не реагирует, только пожимая плечами. Ей, в отличие от него хорошо — она жмурится довольно от лёгкого ветерка, с удовольствием подставляя ему лицо. И спрашивает:       — Зачем ты себя вечно сравниваешь с кем-то? Если тебя что-то не устраивает в самом себе, так меняйся сам, а не ищи тех, кто слабее, для сравнения.       — А ты будто так не делаешь?       — Чужие успехи — повод расти самой, либо понять, что мне оно не нужно. Кроме этого, мне-то оно зачем? Я девушка, мне эти ваши тестостероновые игры глубоко по барабану.       — И что, почувствовать себя слабой и защищённой иногда совсем не хочется? — поддевает Тэхён.       — Защищённой? — Инара задумывается. — От чего? Я вроде ни с кем не воюю, нападать на меня никто не собирается. А слабой… ага. Иногда хочется.       — И как же ты это проделываешь?       — Прошу партнёра связать мне руки, — спокойно отвечает Инара, едва сдерживая какую-то странную улыбку, и Тэхён давится едой. Он хватает термос, тот самый, с алкоголем, и едва успевает сделать один глоток, как Инара его отбирает.       — Йа! Тебе меня ещё обратно везти! Я водить не умею!       Тэхён откашливается, запивает водой попавшую в горло крошку, смотрит на неё и решает вопрос о её сексуальных предпочтениях не продолжать, хоть и хочется ему этого больше всего на свете. Он вообще сегодня сдержан просто необычайно, потому что кажется ему, что Чимин прав и всё это какая-то ловушка.       — Хочешь, научу? — переводит он тему и кажется, ему удаётся её удивить. Инара задумывается, потом встряхивает головой.       — Нет, спасибо, я предпочитаю профессионалов. Летом как раз уже записалась на вождение.       Лето… Тэхён вдруг мгновенно улетает от одного всего слова в сладкие мечты о жаре, свободе и … девушке с каштановыми волосами рядом с ним. Например, на его яхте. Он встряхивает головой и отворачивается — он ещё не выиграл.       А если выиграет, то никакого лета с ней у него не будет — нельзя оставлять рядом с ними «игрушки», они вынудят её уехать, чтобы не мозолила глаза. У него будет ночь после татуировки, и поспешное бегство наутро, и оставленный рядом на тумбочке телефон — с впечатляющими видео и угрозами о том, что лучше бы ей ничего никому не говорить.       Она правда не скажет? Он искоса смотрит на неё. Её не напрягает его молчание — она одинаково легко чувствует себя как молча, так и разговаривая. Что же за видео останется на том «подарке»? Будут ли там записи с этой поездки? Их минуты вместе?       Они медленно гуляют по кромке моря и Тэхёну приходится изо всех сил стискивать руки в карманах, потому что подцепить Инару под локоток, или цапнуть за ладошку, или вообще приобнять за плечи кажется таким простым и естественным, что он еле с собой справляется.       — Давай селфи сделаем? — то ли спрашивает, то ли утверждает Тэхён и Инара послушно становится в кадр, растягивая губы в улыбку.       — Эй, ты можешь быть хоть чуточку милой? — возмущается он после первого кадра. Та только на это хмыкает, и саркастически улыбается. Но Тэхён настойчив, приобнимает её за плечи так, чтобы пальцами показать знак победы почти рядом с её лицом. Улыбка Инары каменно застывает, она терпеливо сносит ещё несколько кадров и отходит в сторону. Тэхён делает вид, что просматривает только что отснятые кадры, а сам мучительно пытается избавиться от фантомного ощущения тёплого мягкого тела, на мгновение позволившего себя обнять. Он вскидывает камеру, старясь застать её врасплох, но она реагирует, мгновенно показывая неприличный жест.       — Йа! — кричит он на неё, а та смеётся и отбегает.       — Я эти ваши корейские милашества и эгьёгшества терпеть не могу, — хмыкает она, отсмеявшись. — Так что лучше не приставай.       Зараза.       Но он не отступает, держа камеру наготове. И всё-таки ловит кадр — она в профиль, едва повернув голову в его сторону, на фоне моря — и лицо у неё задумчивое, нежное и мечтательное. Будто вспоминает кого-то.       А Тэхёну от пойманного мгновения только хуже — потому что когда Инара оборачивается к нему, этого выражения нет уже и в помине.       Сокджин честно думал, что у него пройдёт. Ну, захотел он девушку. Ну, получил. Даже не раз получил, а сразу много, потому что девушка оказалась совсем не против. Да вроде и девушкой казалась умной, чтобы потом расстаться без претензий и дурацких соплей.       Но когда не прошло через неделю, он решил банально сбежать. Тем более случай был такой вот прям вообще удобный — День Детей, есть возможность аж три дня отдохнуть, а потом приехать, возможно, встретиться ещё пару раз и вежливо расстаться.       Ага, щазз.       Три дня с родственниками выводили в этот раз так, что приходилось регулярно сматываться от них от всех подальше, а жажда увидеть Инару крыла так жёстко, что если бы не дед, уже давно сидел бы в Сеуле и вызванивал её из этих её работ-универов-поездок.       И спасала только связь, да его до хрена дурацкие сообщения ей о том, что «тётя Сон опять всех угощает скисшим кимчи» и «дядя Ша опять врубил трот». Он понимал, что Инара с ответами будет задерживаться, ну потому что универ-работа-друзья (кстати, что там, йошкинкот, за друзья такие, могла бы с ним, а нет, не могла, он же уехал!). И каждый смайлик от неё на его эти дурацкие смски заставлял внезапно сердце биться чаще.       По итогам же, едва он уехал, шумное провинциальное семейство тут же покачало головой и решило, что такого нервного дёрганого Сокджина они ещё не видели.       А Сокджин, едва оказавшись в черте города, тут же отправил смску с пошлым подтекстом, подумал и выдал вслед ещё одну, простую и ясную, чтоб сомнений не оставалось совсем: «Я тебя хочу».       Вот только получил в ответ стикер с грустными обнимашками и извиняющееся «не в Сеуле».       Блять!       Потому что на его немедленно-нетерпеливое «А когда?» пришёл такой же стикер — «Только завтра».       Да что там за друзья, мать их так, такие?