Читер

      Голова наутро после попойки побаливала, и даже похмельный суп не помог. Инаре тоже хорошо не было, но консультации перед экзаменами девушка пропускать не могла. Единственное, на что хватило хмурого хакера — порыться в ящике с Жутко Нужными Вещами и выдать соседке старый мобильник взамен булькнутого Тэхёном. А сейчас Юнги мрачно крутил в пальцах свой, дожидаясь Намджуна. Друг сорвал его посреди учебного дня одним-единственным сообщением: «есть идея». Хакер сидел на скамейке в дальнем углу парка недалеко от института, где развесистые кусты скрывали парня от гуляющих по дорожкам людей.       Намджун подошёл и сел рядом, лишь издалека махнув ему рукой, и бросил на скамейку приглашения.       — Эй, — хмыкнул хакер, подбирая одно из них, — если нужен плюс один, то пригласи кого-нибудь в юбке. Я пас.       — У меня кандидатка уже есть, — по губам Намджуна скользнула улыбка.       — Они намерены затащить туда Инару? — не особо обратив внимание на хвастовство друга, спросил Юнги.       — Вообще-то это должен сделать я, с подачи Чимина любым способом. Если они сами не могут нарушать свои же правила, то нанимают для этого постороннее лицо, — ответил наёмник.       — Тату-пати, — прочитал Юнги с обратной стороны. — Зачем им это понадобилось вообще? — спросил хакер, разглядывая имена устроителей вечеринки на флаере.       — Раздеть им её так и не удалось, что им ещё остаётся? Они даже подтвердить не могут, что татуировка существует.       — Вот интересно, уже были такие, кто от неё избавлялся?       Наёмник промолчал — слишком многозначительно, чтобы Юнги не понял этого ответа.       — И что с ней стало? — продолжил спрашивать он.       — А что, Инаре в этом случае есть о чём беспокоиться? — спросил в ответ Намджун.       Юнги отвечать тоже не стал. Наёмник вздохнул и поделился, глядя куда-то в сторону.       — В один прекрасный день та девушка заснула у себя дома в Корее, а проснулась в Латинской Америке. С татуировкой на щеке на испанском «Ботанам даю бесплатно». То, что она проснулась в отеле рядом с участком полиции, ей не очень помогло. Домой она вернулась, но, скажем так, последствий там было много и неприятных. Помочь из родни ей тоже долго никто не мог, потому что буквально у всех разом нарисовались проблемы в бизнесе, внезапный обрыв их связей и ссоры с друзьями. Кто так расстарался — можешь догадаться сам.       — С-сволочи, — прошипел Юнги.       Намджун ничего не ответил. Отложил стопку с приглашениями и задумчиво посмотрел на Юнги.       — Отсядь, — скомандовал он.       — Что? — удивился друг.       — Отсядь на другой конец скамьи. Руки за спину и в замок.       — Что за блядские игры?       — Хочу выиграть время. Твой хук справа я хорошо помню, — Юнги удивился, но всё-таки повиновался.       — И за что мне тебя бить? — спросил он, сцепляя руки.       — Это я сделал тату. В смысле — накачал и похитил Инару, и нанял мастера, который набил ей картинку.       Юнги кинулся на него молча. Намджун успел перехватить руку, завернуть болевым приёмом за спину и перехватить шею друга. Не зря он просил его отойти — хакер был быстрым и юрким, как кошка, а гнев застил глаза Юнги алой пеленой, но кажется, наёмник знал, как с ним справиться. Хакер только глухо рычал, пытаясь вырваться.       — И у меня есть идея, как вас снять с этого крючка, если ты, йошкинкот, успокоишься! — прошипел он ему на ухо.        Юнги рванулся ещё пару раз, но потом застыл и расслабился, тяжело дыша.       — Всё, — глухо сказал он и Намджун отпустил хакера. — Ну ты и сука! — от души припечатал он.       — Ой, вот не надо. В одной упряжке раньше были, пока тебе строчки кода не стали дороже адреналина. Что сделано, то сделано — давай думать, как исправлять. Где там твоя рыжая?       — Она не рыжая!       — Да хоть серо-буро-малиновая в крапинку. Обсудить и подготовить нам надо всё до тату-пати.       Синяк, играющий всеми оттенками фиолетового, Тэхёну загримировал визажист матери. Но парень всё равно прикрыл его чёлкой, да ещё и кепку сверху нацепил. Неприязненных взглядов ему хватило дома, когда на вопрос родни про синяк «откуда?» он ответил банальное «подрался». И если раньше над ним охали, причитали и выговаривали, то сейчас не сказали ничего. Отец презрительно скривился, а мать коротко глянула и отправила к врачу. Всеобщее осуждение в сторону Тэхёна безмолвной пеленой висело над ним весь ужин — семья считала, что парню, который одной ногой почти в управлении империей, уже давно пора выйти из детского возраста и решать свои проблемы переговорами, а не кулаками.       — Ты зря настаиваешь на том, чтобы я отмазал его от армии, — негромко сказал отец, когда они расходились после ужина.       — Я уже тоже начинаю склоняться к тому, чтобы изменить это решение, — ответила тому мать.       Тэхён это слышал.       Сейчас он сидел на задней парте — консультация не лекция, народу много, можно затеряться и головной убор не снимать. Но пару неприязненных взглядов он от учителя всё равно словил. Хорошо, что тот решил, что пререкаться с ним — только время терять, поэтому не лез. Голова и так болела, не хватало только ещё наставлений. Едва прозвенел звонок, Тэхён медленно поднялся, раздумывая, куда податься на обед. Друзей видеть не хотелось, терпеть гомон в столовой — тоже. Он мысленно вычерчивал маршруты до укромных уголков либо в парке универа, либо вообще до машины, чтобы выпить чего-нибудь холодного в тишине и покое. То, как кто-то раздвигает тараном толпу двигающихся на выход студентов, он не видел. А этот кто-то целеустремлённо направлялся к нему, и если бы Тэхён удосужился поднять голову, то заметил бы, что в движениях человека сквозит неприкрытая злость.       Но он опоздал. Поднял голову и лишь успел сказать:       — О, Чонгук-а, привет… — как кулак младшего от души прилетел ему в челюсть.       Тэхён издал полузадушенный хрип, отлетая назад и влипая спиной в стену. Чонгук отошёл, всё ещё сжимая руки в кулаки и чуть выставив их вперёд — с его стороны это скорее смотрелось как предупреждение «не лезь», чем как угроза.       — Какого хера… — просипел Тэхён, отталкиваясь от стены, но тут же хватаясь руками за парту — его вело, голова кружилась, а нечто тёмное, злое и мрачное внутри шипело и плевалось в бессильной ярости. Не успевшие выйти студенты почти бегом устремились на выход — присутствовать на разборке «золотых мальчиков» не хотел никто.       — Ты, блять, в край охуел? — негромко произнёс Чонгук таким тоном, что Тэхёна пробрала дрожь. Он бы с ним схватился в другое время — не разрывай голову на части от боли, и если бы он не видел, что младший сам на той грани, за которую лучше не соваться.       — И схули тебя так выносит? Ну трахнул бы я её и что? Вас это как-то колышет? Прилюдно набили бы мне морду и утешали бы потом эту не целочку во все отверстия! Заодно и на татушку бы развели, — рявкнул он, тоже сжимая кулаки.       — Мы даже не знаем, есть ли там ещё картинка, придурок! И теперь хер её затащишь на пати, чтоб проверить, — рыкнул на него Чонгук. — И ты совсем ёбнулся — тащить в койку под дозой? Крыша едет от того, что перед тобой ног не раздвинули? Бабу резиновую тогда лучше трахай — никакой разницы!       — Блять, да молчал бы! Позапрошлую сам на вилле на трое суток запер, пока не дала — тоже крыша ехала?       Чонгук сжал кулаки и глубоко несколько раз выдохнул. Они нарушали правила, регулярно переходя границы, так отчего у него и правда сейчас бешенством так застилает глаза?       — Подойдёшь к ней ближе, чем на два метра — я те твой хобот на нос натяну, — бросил он через плечо, развернулся и ушёл.       Нахуй лекции, и отчий дом тоже нахуй. Хорошо, что есть «Стеклянный кофе» и Ким Со Рён, которая только фыркнет, молча обклеит пластырями, сунет в руки обезболивающее и не позволит никому лезть до самого вечера.       Но Тэхён ошибся — штаб в «Стеклянном кофе» уже был занят.       — Вау, да тебе, никак, от макнэ досталось, — насмешливо произнёс Чимин. Он сидел расслабленно в кресле, перебирая в руках колоду игральных карт.       — А кто в этом виноват? — огрызнулся на него Тэхён. Он всё ещё не мог успокоиться и даже непонятно, что бесило его больше — заехавший ему Чонгук или ускользнувшая от него девушка. — Договаривались же — выбирать нормальных девчонок! Никаких лесб, никаких озабоченных, вроде этой вашей… Катарины! Никаких королев, никакого высшего света! Просто нормальные, обычные девушки, без заебонов! А эта, блять, что за???..       — Она и нормальная, и обычная, и заебонов, по твоим словам, у неё намного меньше, чем у остальных. А ещё у неё, по-видимому, очень разумные родители или опекуны — её изначально воспитывали так, что она знает себе цену в самом хорошем смысле этого слова, — как-то очень ровно ответил Чимин.       — Что-то эта цена слишком завышена! — сквозь зубы прошипел Тэхён, подбирая с полки рядом дротики и с силой вгоняя их в фото, развешанные по стене.       — Потому что с тобой не переспала? — поднял на него Чимин тяжёлый взгляд. — И правда, как это кто-то тебя не захотел… — он усмехнулся, и Тэхён вдруг понял, что проиграл уже давно — ровно тот момент, когда друг разглядел что-то в глубине глаз случайно встреченной им девушки. И Чимин сейчас наслаждался — не своей победой, а его этим проигрышем — их Казанова не смог завалить девчонку.       — А ты и рад? — ядовито спрашивает он.       — У меня вот к тебе вопрос, — медленно спросил Чимин, умащивая лицо в ладонь, опираясь на локоть и пристально глядя на Тэхёна, — ты хоть одну из тех, с кем мы играли, не трахал, а? Нет, понятно, что инициалы добить тебе не на всех удавалось. Но если память меня не подводит, отымел ты вроде бы всех — до или после, рано или поздно, но отымел. А тут что, сбой программы?       Тэхён коротко глянул на Чимина и отвёл глаза. Он бы и хотел сказать, что ещё не закончил свою игру, несмотря на всего его манипуляторские штучки, но…       Они с Чонгуком — два таких здоровых лося, в общем-то, по корейским меркам. Хён по ним тоже не маленький как бы, но вот по сравнению с ними двумя кажется невысоким, с пухлыми этими своими щёчками, пухлыми губками, и кажется — весь такой пухлый, но…       Никогда забывать не стоит, что под пухлостью этой скрываются стальные мускулы. А когда с пухлых губок вдруг на пухлые щёчки налезает улыбка всего одним уголком рта, черты лица твердеют до режущих граней, а в глазах клубится сплошь обсидиановая тьма… Всё, пиздец котёнку. Размажет и не заметит. Без но.       — Подойдёшь к … Инаре хоть на пару метров — лично яйца оторву и на уши вместо клипс повешу, — тихо произнёс Чимин, медленно поднимаясь и двигаясь к выходу.       Лучше бы, как Чонгук, по морде съездил. Потому что с тем уже завтра будут опять нормально общаться. А тьма из глаз Чимина преследовать его будет ещё долго.       Место встречи на сей раз выбрала Инара. Сокджин огляделся — маленькое, но уютное кафе на открытом воздухе рядом с рекой, вдалеке от популярных пешеходных дорожек почти пустовало. Зонтики над столиками почти не закрывали от предзакатных лучей группу пожилых аджосси, играющих в настольную игру, и парочку, самозабвенно поглощённую друг другом. Инара с планшетом сидела с чашкой чая, в которой почти растаял лёд. Сокджин вздохнул и снял маску. Местечко и правда было уютным, но слишком уж открытым — на его вкус. Интересно, он когда-нибудь осмелится ей признаться, что все те интересные и немноголюдные кафешки, где они успели побывать — это не только из-за того, чтобы порадовать девушку, но и частично из-за него?       — Привет, — он наклонился, едва коснувшись губами её щеки. Девушка оторвалась от экрана и улыбнулась мужчине. — А я тебя у себя ждал.       — Погода хорошая, захотелось свежего воздуха, — легко ответила девушка. Ветер с реки Хан, отдающий немного гниющими водорослями, на эпитет «свежий» претендовал с некоторой натяжкой, но кажется, Инаре было всё равно.       — Ты ела? — тут же спросил Сокджин, высматривая издалека на прилавке, что можно заказать в случае, если она проголодалась.       — Немного. Нет, не надо меня кормить, — Инара тут же выставила ладонь на его попытку встать и направиться делать заказ. — Я вчера отравилась… чем-то, так что сегодня с едой стараюсь не перебарщивать.       — Чем? — тут же напрягся Сокджин, пробегая глазам по её лицу. Она и правда была немного бледнее обычного, а белки глаз чуть покраснели.       Инара сморгнула и застыла, неподвижно уставившись вроде бы на Сокджина, и в то же время его не видя. Молодой человек напрягся ещё больше. Так она делала, когда тщательно подбирала слова, чтобы не соврать ему и в тоже время максимально расплывчато ответить. Загадки этой девушки чем дальше, тем становились интереснее. Он их уже практически коллекционировал — все эти недомолвки и расплывчатые ответы. Иногда даже в голове мелькала мысль о том, чтобы начинать за ней следить. Но совсем уж сталкером быть не хотелось и он позволил себе наслаждаться разгадыванием этого занимательного ребуса.       — Может, рыбой? — пожала она плечами, изнутри прикусив губу.       — Свежую есть не пробовала?       — Так может, я свежей? — хихикнула девушка.       — Айшч! На один вечер отпустил, сразу отравилась, — недовольно пробормотал Сокджин, поднимаясь, чтобы что-то заказать себе. Попутно поднял её кружку, сунув туда нос и понюхав чай. — Льда ещё принести?       — Угу, — вздохнула девушка, придвигая снова к себе планшет. Сквозь головную боль после наркотика учёба шла плохо, и она записанный на лекции аудиофайл переводила сейчас в конспект, чтобы разобрать в свободное время.       Сокджин вернулся с ведёрком льда и напитком для себя.       — Нечего шляться по подозрительным ресторанам, лучше бы дома сама готовила… — ворчать он не перестал, усаживаясь и делая глоток кофе.       — Не бурчи, Юнги отлично готовит, — рассеянно ответила девушка, не отрываясь от экрана.       Сокджин подавился.       — Кто? — спросил он, едва откашлялся. Инара медленно подняла на него взгляд, пытаясь сообразить, что она только что ляпнула.       — Юнги… — наконец растерянно ответила она.       Сокджин отодвинул в сторону свой стакан и уставился на неё, сложив на столе руки и сцепив пальцы в замок. У него внутри всё будто изморозью обдало, и наверное поэтому градус тона тоже изрядно понизился.       — Это мужское имя. И даже без фамилии, чего я от тебя добивался аж два месяца. И оно определённо корейское, — негромко сказал он, не отрывая от девушки взгляд.       Инара отодвинула в сторону планшет и потёрла пальцами виски. Сокджин всё это время терпеливо ждал, только крепче стискивая ладони.       — Мой сосед по квартире — парень, — наконец со вздохом сказала девушка.       Сокджин молчал, продолжая сверлить её взглядом.       — Ты на меня смотришь так, что мне хочется спрятаться под коврик, — она сделала глоток и отодвинула чашку тоже.       — Здесь нет коврика.       — Желания спрятаться под него это не отменяет. Айшч, Сокджин, хватит! Ты во мне сейчас дырку прожжёшь!       — Ты. Живёшь. С парнем! — процедил он, внезапно почти не контролируя голос и чуть не сорвавшись на крик.       — Да, и я с ним не сплю — у нас отличные дружеские отношения, и если бы у меня был брат, он был бы именно таким, как Мин Юнги. А тебе я не говорила только потому, что понимаю, что в вашей культуре в мужчинах воспитывается слишком сильное чувство собственничества, — тут же ответила Инара упрямым тоном, не отводя он него взгляд.       — Я шесть лет жил в Европе.       — Именно поэтому ты сейчас расцепишь пальцы, выдохнешь, сделаешь глоток чего-ты-там-себе-купил и прекратишь на меня так смотреть, — она снова взялась за свой чай.       Сокджин повиновался, и тут же угрюмо уставился в стол. Та буря, что сейчас царила в его душе и не поддавалась контролю — он точно не хотел её демонстрировать девушке.       Самому бы для начала разобраться.       Но. Она живёт с парнем!       Это он ей спину мазал два раза в день, пока все её вечера не стали принадлежать ему? Ну, то есть, она там шлялась без бюстгальтера, по своей этой дурной привычке, и этот … сосед всё видел?       И это из-за него…       — Это из-за него ты вечно нервничаешь и так устаёшь? — он вскинул глаза на Инару. По-видимому, до спокойствия ему было далеко, потому что девушка отодвинула ото рта свою кружку и озадаченно уставилась на молодого человека, в обычно ласковых карих глазах которого антрацитом тлела ярость.       — Нет, — твёрдо сказал она, нашла его руку под столом и вытащила на поверхность. — Хватит, я сказала. Юнги обо мне заботится, и именно как брат. Едва я к нему переехала, мы довольно быстро выяснили, что романтические отношения нам с ним ни к чему, и с тех пор живём спокойно.       — Ты в мужчинах вообще ни фига не разбираешься, — тут же обвинил её Сокджин. — У него есть девушка? Или он гей? Ну скажи, что он гей, потому что я не могу представить себе идиота, который бы тебя не захотел…       — У всех разный вкус, — ответила Инара.       — Это ты к нему от меня сбегаешь каждую ночь, а? — вряд ли ему так быстро удастся успокоиться.       — Точно нет — я предпочитаю утром спокойно собираться, а не бегать впопыхах, как курятник на выпасе. Пожалуйста, прекрати. Я никак не смогу убедить тебя в том, что больше ни с кем не сплю, поэтому реши прямо сейчас — веришь ты мне или нет. И если нет, — её руки вдруг задрожали на его ладони, и она поспешно отобрала их, сама теперь спрятав под стол, — то из этого места можно уйти в любую сторону. Потому что это всё бессмысленно.       Вот так просто? Сокджин надулся ещё больше, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Но никуда не ушёл, мрачно сверля её взглядом. А Инара сглотнула, будто у неё пересохло горло, сжала губы в тонкую полоску и потянулась снова к планшету. На её руках чётко отпечатались лунки от впившихся ногтей — кажется, она слишком сильно сжимала их под столом, вне поля его зрения.       Верит.       И видит гораздо больше того, что она хочет ему показать.       Она не нервничала, когда проговорилась.       Она не нервничала, когда признавалась, что её сосед — парень.       Но кажется, расстроилась, едва речь зашла о расставании.       Так может, он тоже ей хоть капельку…       — А этот твой Мин Юнги вообще про меня-то знает? — выпалил он — остатки раздражения всё ещё требовали выхода.       — Да ты, никак, ревнуешь? — с полуулыбкой спросила Инара, с облегчением выдохнув. Кажется, она действительно не хотела, чтобы он просто ушёл в ответ на её предложение. Она упёрлась подбородком о ладонь и с интересом посмотрела на мрачного мужчину.       — Ой, было бы кого! — колко ответил Сокджин, придвигаясь снова ближе. — Бледная аж до зелени, вечно уставшая и одеваешься чёрти знает как — что тут ревновать-то? — он цапнул ладонь девушки и опустил к ней голову, водя пальцем по линиям и не глядя на неё. Инара хихикнула снова. Этот смех его почему-то и убедил окончательно, что девушка не врёт и не притворяется. Открытость европейки приходилось принимать всю — и проживание с парнем в одной квартире шла вкупе с той раскрепощённостью, которая так будоражила и восхищала Сокджина. Так что он ей верил.       Правда, до конца внезапную ревность его вера не успокаивала. Сокджин исподлобья посмотрел на неё снова, сузив глаза. Ну держись, сама виновата — сегодня ночью так вытрахает, что в этой прелестной голове ни одной мысли о других парнях не останется.       Из своей бы ещё так вытрахать.       И Сокджин внезапно поймал себя на интересных и совсем неуместных в его положении желаниях. Была б его воля, он бы ей на лоб клеймо поставил — собственность Ким Сокджина, но….       Но. У обоих.       То ли из-за его вспышки ревности, то ли ещё почему — но Инара сегодня совсем другая. Занимается совсем мало, зато больше не пытается вытянуть свою ладошку из его пальцев. На улице жмётся к нему, что для неё тоже нетипично — они не слишком-то ходят в обнимку, у азиатов оно особо не принято, и максимум, что позволяют они себе оба — держаться за руки. А тут обхватывает всю его руку двумя своими и голову почти кладёт на плечо. Слишком много обнимается, будто старается укутаться в его руки, и Сокджин поддаётся. И весь вечер внезапно наполнен не страстью, а нежностью, от которой то и дело совсем немного кружится голова.       И он шепчет с едва уловимой ноткой горечи, когда несколько часов спустя они засыпают на новой кровати:       — Опять ночью сбежишь?       — Не сбегу, завтра мне в универ только курсовую сдать, — сонно шепчет Инара, окончательно проваливаясь в сон, а у Сокджина вдруг сердце заходится заполошно. Правда? Они утром проснутся вместе? И его накрывает одновременно волной ужаса и счастья. Он любуется спрятанным в его руках сероглазым чудом, у которого под ключицей наливается багровым свежий засос, и понимает, что уже за долгое время впервые именно с ней потерял контроль настолько, что даже не заметил, как его поставил.       Он просыпается раньше. Инара рядом, аккуратным клубочком на краю футона, трогательно положив локоть под щёку и высунув одну стопу из-под простыни. Сокджин садится, ошалело смотрит на тёплое, уютное, дофига соблазнительное в таком расслабленном и беззащитном состоянии. Уже тянется к девушке — забрать себе, окутать со всех сторон им, Сокджином, чтобы только ему одному досталось. Член ощутимо дёргается на эти мысли, и он аж прикусывает ладонь — вот что, дурак, творит, у неё времени для сна всегда исчезающе мало, а он её будить вздумал. Он бесшумно выбирается, а затем тихо сбегает на утреннюю пробежку.       Через час она ещё спит, будто почуяв, что кровать вся её, засунув руки под подушку и вытянувшись во весь рост. Простыня соблазнительно очерчивает изгибы, обнажённые плечи с рассыпавшимися по плечам волосами заставляют Сокджина сглотнуть и сбежать в ванную. И снова она спит, и вот тут он уже не выдерживает — забирается к ней, прижимается, разгорячённый бегом и душем и….       …. Ну да, подскакивание аж почти до потолка и вопль, как не в себя.       Ей-богу, он испугался. А Инара мигом уселась по-турецки, натянув на себя простыню, и моргала на него круглыми и сонными, как у совёнка, глазами.       Кажется, она совсем не привыкла просыпаться с кем-то вдвоём.       — Ять!!! — она падает обратно на футон, и снова поднимается. — Извини, я… — он затыкает ей рот поцелуем тут же, хоть она и пытается отстраниться.       — Чёрт, Сокджин, я даже зубы не чистила!       — Ты всё равно вкусная, — шепчет он, лаская губами шею и плечи.       — Угу, — она всё никак не может проснуться, выбрасывает вперёд руки, пытаясь его отодвинуть и притормозить. Вот только простыня сползает, обнажая грудь, и всё, Сокджина уже не остановить.       Юнги получил звонок от соседки, едва она добралась до дома. Хорошо, что лекции вчера затянулись — и едва Инара пришла после университета домой, он, видя её угнетённое состояние, уговорил отзвонить «своему доктору» и встретиться пораньше. Что хакера до сих пор иногда в ней смешило — при всей своей раскрепощённости европейское «парень проявляет инициативу первым» сидело в ней намертво. И она только после его десятого уверения, что всё нормально и Сокджин только обрадуется, решилась набрать номер.       — Ты как? — тут же спросил он.       — Нормально, только голова ещё болит немного…       — А то меня твоё физическое состояние волнует! — рявкнул на неё Юнги. До звонка оставалось всего-ничего, и с разговором следовало поторопиться.       Инара помолчала в трубку, но хакер мог поклясться, что девушка улыбается. Какое бы чудо-средство этот доктор не применил для её морального исцеления, оно сработало.       — Хорошо, — наконец ответила она.       — Сегодня на вечер не планируй ничего — вечером придёт Намджун, — предупредил Юнги и отключился вместе с прозвеневшим звонком.       Пиццу и курицу они заказали с лихвой, зато с алкоголем решили поосторожничать — головы всем троим нужны были ясные. Парни взяли себе всего по банке пива, а Инара на свою покосилась и, сморщившись, отодвинула. Юнги перед приходом друга успел пересказать их разговор — и про грядущую тату-пати, и про девушку, которая избавилась от своей татушки, и про участие Намджуна в похищении. Вот за последнее Юнги беспокоился. Но Инара отреагировала на это на удивление разумно в очередной раз — скривила нос и покрутила в воздухе рукой, объяснив, что что-то такое и подозревала — не сами же наследнички ей татушку били. Но на наёмника ещё некоторое время косилась, придвинувшись инстинктивно поближе к Юнги. Намджуна, впрочем, оно не беспокоило.       — Твой план смотаться отсюда — уже не выход. Могла бы, если бы сделала это в самом начале. Но ты их теперь раздраконила так, что они вцепятся в тебя бульдожьей хваткой, — просветил девушку наёмник. Все трое сидели на полу гостиной, уплетая заказанную еду.       — Я думал, что теперь хоть Тэхён к ней не подойдёт, — хмуро сказал Юнги.       — Ха! Да он ещё больше распалился, приз-то ему не достался, — кивнул Намджун на девушку. — Не знаю, что с ним сделал Чимин, у них за такое нарушение правил полагается штраф. Но Чонгук ему не слабо вчера зарядил в челюсть после лекций, тот даже в универ сегодня не пришёл.       — Мне теперь Чонгуку спасибо сказать? — раздражённо откликнулась Инара.       — А хочется? — с интересом спросил Намджун. Юнги как-то даже немного напрягся — друг на его соседку сегодня смотрел как-то слишком уж пристально, с то и дело мелькающими огоньками интереса в глазах.       — Не особо, — поморщилась Инара.       — А Тэхёну коленкой между ног въехать? — поинтересовался Юнги. Намджун на это как-то сразу чуть сдвинул колени, и руки дёрнулись прикрыть самое ценное.       Инара так злобно вцепилась зубами в мясо, будто это была Тэхёнова ляжка, а не куриная нога.       — Хочется, — наконец вынесла она вердикт. — Но никого из них никогда не видеть — ещё больше хочется.       — А придётся, — наёмник глотнул пива. — Твой единственный выход — получить на них компромат, такой, чтобы они от тебя отстали и думать забыли о том, чтобы тебя преследовать. И распространить — только не в обычных сетях для всех нетизенов, а среди работников и акционеров их компаний. Если скандал выйдет за пределы их империй — тебе не жить. А так — из-за суматохи ты спокойно уедешь. Пока эти наследнички разгребаются со старшими, да получают от них звездюлей — они про тебя уже забудут. Думаю, им после этого будет вообще не до тебя, — обрисовал план Намджун.       — Какой компромат? — с подозрением спросил Юнги.       — Женские трусики в качеств трофеев отошли далеко в прошлое. Теперь трофеи для них — видео с их делишками, которыми они полюбоваться могут только наедине. Все их школьные проделки — они регулярно просят меня скинуть им видео. И таких проделок у меня — уже полная коробка. Но это лишь детские шалости, а что-то серьёзное они снимают сами. Клубы с наркотиками. Хоть по разу, но они перепробовали нехилый такой ассортимент, Тэхён так даже по приколу пытался свою лабораторию организовать, когда увлекался химией. Впрочем, интерес оказался у него чисто академический, и быстро увял, но обвинение ему всё равно выдвинуть можно, если найти доказательства. Подпольные казино, Чимин одно время был всерьёз помешан на картах. Видео с девушками, думаю, даже упоминать не стоит? Стритрейсинг, разумеется, незаконный. Если я правильно расшифровал слухи, то Чимин с Чонгуком довольно жёстко в одной гонке схлестнулись как-то раз, и после очередного рейса даже месяц не разговаривали — кто-то там чью-то тачку то ли попортил, то ли украл. Жестокие игры, например, в пейнтбол, когда за деньги «добыча» должна ускользнуть от охотников, но при этом ему даже не дают защиту, — на этом Намджун странно потянул плечо, разминая его рукой. — Говорят, они даже один банк ограбили, денег не взяли, оставив кучу презиков посреди сейфа, адреналина ради. Всё это снято и хранится в защищённом месте без доступа в сеть. И единственный способ добраться до этого девайса — когда они подключают к нему свои телефоны, чтобы скинуть очередное видео. Ты, — Намджун указал на Инару, — их очередной трофей. Думаю, видео о том, как тебе сделали татуировку, уже хранится в том сейфе. Возможно, какие-то ещё личные моменты с тобой туда уже тоже залиты. Потом из этого составляется клип, и его оставляют в подарок «игрушке» — когда та соглашается добить татуировку.       Инара молчала, всё больше бледнея от рассказа наёмника. Юнги видел, как испаряется её обычная уверенность. Одно дело — думать, что связалась с тремя обычными мудаками, вообразившими, что им можно всё. Но когда тебе подробно и в деталях рассказывают, что это «всё» они себе действительно позволяют, и им за это ничего не бывает — волей-неволей, но бояться начинаешь.       — С-сволочи, — ругнулась сквозь зубы девушка.       Юнги, прищурившись, посмотрел на друга:       — Если бы у тебя не было плана, ты бы нам это не предлагал.       — И план и подходящий случай — одно к одному всё сложилось только сейчас, — Намджун кивнул на Инару, как на основную часть его плана.       — Этот прохиндей собирается тебя использовать, — предупредил Юнги.       — Хоть горшком пусть назовёт, только в печь не сажает, — пробормотала девушка и обратилась к наёмнику. — Это точно поможет мне избавиться от преследования троицы?       — Да. Но и рискнуть тебе придётся. Не слишком, но надо.       — И что ты хочешь, чтобы я Чёрную Вдову скосплеила и свистнула из сейфа девайс? — с подозрением спросила Инара. — Чувак, я не настолько крута, — она от волнения перешла на неформальную речь и «ты», но, кажется, наёмника это не покоробило.       — Боже упаси. Физическое присутствие девайса нам с Юнги ни разу не надо, — усмехнулся Намджун. — Тебе нужно попасть в этой сейф только в качестве виртуальной картинки.       — Они не идиоты, и на устройстве стоит защита, — предупредил его Юнги, примерно догадавшись, о чём дальше пойдёт речь.       — И я даже представляю, какая. Прокачали наследников в плане личной безопасности не слабо, но они всего лишь продвинутые чайники — по сравнению с нами. А если им задурить мозги при этом — вообще раз плюнуть. Так что я знаю, как обойти защиту. Для начала — нам нужен не один вирус, который переправит эту инфу. Нам нужно три вируса, или один, поделённый на три части, если тебе так проще — ты ж его писать будешь. И только когда они будут там все три, вирус соединится, запустит девайс, подключит его к сети и перекачает нам всё то, что не предназначено для глаз широкой общественности.       — Ладно, — Юнги ушёл куда-то в себя, и наёмник мог поклясться, что хакер уже мысленно составляет блоки программного кода. — Тогда остаётся только один вопрос — как эти части вируса мы подсунем наследникам?       — Ну… — Ким Намджун вдруг повернулся к Инаре с широкой улыбкой, — это уже твоя задача. Ты как смотришь на то, чтобы сделать себе татуировку?