Читер

Сокджин честно хотел назажигать два десятка свечей в своём кабинете, превратив болезненную процедуру по сведению татуировки в нечто более приятное. Но романтика романтикой, а работа работой. Свечи он ей и дома устроит. Зато один взгляд на массажный стол, который раскладывался и так, и эдак, и вообще по-всякому, как воображение рисовало томные картины, приятной тяжестью тянущие низ живота. А из офисной романтики можно оставить только одну настольную неяркую лампу, вместо обычных потолочных светильников, так и бьющих по сетчатке. - Привет… - раздаётся её удивлённый голос от двери, а дальше Сокджин ей говорить не даёт – запирает дверь, обхватывает за плечи, притягивая к себе, и врезается в губы. И просто тащится от того, как мгновенно она заводится в его руках – сердце частит, кожа вспыхивает и движения уверенной в себе европейки вдруг становятся рваными и неточными. Пальцы то забираются в волосы, то соскальзывают с его плеч, пока он, на ходу её раздевая, толкает к массажному столу. Подарочную карту она потратила с толком – бельё цвета «деним» доводит Сокджина до жадного вдоха и немедленного желания прихватить кожу вместе с кружевом губами. Он усаживает её на торец стола, раздвигает ноги, ввинчивается между ними твёрдым животом, прижимаясь к желанному телу. А затем обхватывает голову ладонями, заставляя посмотреть в глаза. - Хочу тебе кое в чем признаться, - негромко частит прямо в припухшие от поцелуев губы. Инара отодвигается чуть назад – поняла по тону, что сказать что-то хочет серьёзное и пытается собрать в кучку разбегающиеся мысли. Но не переспрашивает, ждёт терпеливо, забирается руками под футболку, шаловливо возя ладошками по прессу. - У меня кинк. Фетиш. Люблю зафиксированных и беспомощных девушек, – он ждёт, что она испугается, но кажется, она смотрит пока лишь с любопытством. - Не верю, что у тебя где-то есть красная комната, - задумчиво произносит девушка, переводя дыхание. – И как БДСМ сочетается с твоим неприятием боли? – её пальцы пробегаются по его волосам и шее, оставляя за собой тёплые тающие дорожки. - Я не сказал, что люблю причинять боль, с ума сошла? – возмущается Сокджин. – Фиксация и БДСМ – разные вещи. - Хмм… я вообще-то человек самостоятельный и контролировать окружающее пространство предпочитаю сама, – Инара щурится с озорной насмешкой во взгляде. – Ты уверен, что выбрал правильную партнёршу? – она проводит пальцами по плечам, скользит вниз, шаловливо обводя ареолы его сосков сквозь тонкую ткань. Сокджин выдыхает резко, хочет перехватить кисти, но девушка мгновенно тянет край футболки вверх, заставляя снять, лохматит волосы краем воротника. Да уж, её таким напугаешь! - Чертовски уверен, - хмыкает Сокджин, поймав непослушные ладошки и заводя ей за спину. – Ты не боишься? - У тебя дома кигуруми с единорожками. И радугами. Сокджинчик, двадцать восемь годиков, - хихикает девушка, утыкаясь лбом ему в плечо. – Тебя чрезвычайно трудно бояться… - Сокджин на это прыскает сам прямо ей в ухо, отчего Инара ёжится и снова негромко смеётся. Сокджину тёплыми наплывами греет тело, и он сам уже не знает, от чего больше – то ли от её мягкой податливости в его руках, то ли от ласкового смеха. - Тогда держись. Я сегодня намерен тебя пытать! – эластичные бинты перехватывают её запястья. Горячая ладонь давит на живот и Сокджин укладывает её на спину. Бинты цепляются за ножки массажного стола – Инара перед ним практически распята и открыта по максимуму. Он касается предплечий с тихим вопросом "не больно?". Но эта йога-гёрл лишь презрительно хмыкает на дурацкий вопрос. Она его ещё и дразнить умудряется – прикусывает нижнюю губу, задерживает зубами, медленно выпуская, а затем облизывает верхнюю – напоказ и пошло, так что Сокджин тут же ведётся и сминает эти губы сам. А попутно осторожно освобождает грудь из чашечек, оставляя бюстье на девушке. И так же осторожно, лишь на минуту позволив свести ей ноги, снимает трусики. - Больше ты их у меня сегодня не сдвинешь, - шипит он ей в ухо, касаясь его после языком и будто специально пуская ледяные мурашки по загривку, а она, возбуждённая, алеет от такой угрозы. Пальцы шаловливо обводят пупок, чуть давят на треугольник паха, находят уже скользкие складочки и проникают туда. Она пока только неровно дышит, но два пальца Сокджина творят с ней чудеса – они толкаются внутрь, дразня эластичные стенки, большой палец невесомо касается клитора, разрядами посылая ощущения по нервам, а язык исследует грудь, выцеловывая каждый миллиметр кожи, по контрасту с другой ладонью, которая мнёт и щиплет чувствительный сосок. Выдохи совсем быстро превращаются в стоны – но Сокджин только начал, вдруг прикусывая мочку, отчего девушку выгибает, а лоно отзывается первой слабой пульсацией. Ей хочется ещё, но над Инарой нависает лицо мужчины со слабой усмешкой в уголках губ. - Сыграем теперь в правду или действие? – шепчет он, горячим дыханием обдавая скулы. - Что? – у неё взгляд расфокусирован, она ничего не соображает и Сокджин точно знает, что врать она сейчас практически не способна. - За каждую правду получишь действие. Тебе делали куни? – он толкает пальцы внутрь, надавливая на клитор и сжимая сосок. - Неееет, - стонет Инара, выгибаясь и сходя с ума от пальцев, посылающих волны жара по позвоночнику. Сокджин толкается языком в рот так глубоко, как только может, продолжая неспешно орудовать пальцами в потрясающе скользком и тугом. - Ты делала минет когда-нибудь? – он трётся возбуждённым членом о её бедро, оглаживая рукой попу, и снова получает стонущее «нет». И тут же прекращает шевелиться, замирая и давая передохнуть - Анал? – он вздёргивает брови в насмешке. - Чёрт, нет. Сокджи-и-и-ин, - Инара выгибается навстречу его пальцам, но он выбирает их вообще, зато раздвигает ноги девушки максимально широко и нависает над ней. Он от её гибкости сходит с ума, потому что изогнуться так, как она - у него таких раньше не было. - Да сколько у тебя вообще было партнёров? Она прикусывает губы, и Сокджина на этом медленно кроет. Кажется, ему всё-таки удалось её смутить. - А можно вот без этого? - едва шепчет она, и он начинает медленно массировать ей низ живота и пах, отчего она снова выгибается и тянется к нему. - Не забудь передать им спасибо, - шепчет он, наклоняясь и нежно целуя девушку. Вот тут она удивлённо распахивает глаза, пока он тянется за презервативом. - За что? – решается спросить она. - Они тебя не напугали, – Сокджин входит не спеша, а она, уже не в силах терпеть, пытается податься ему навстречу. Ну уж нет – он прижимает бёдра девушки к столу – он ещё не наигрался. Не торопясь, входит всё глубже и глубже, слушая ахи и хриплые выдохи. Она чертовски узкая – и это несмотря на их ежедневные растяжки. Она стонет, и умоляет поторопиться. Сокджин счастлив это слышать, но играть они здесь будут по его правилам. Он двигается медленно в этом жарком и горячем, и невозможно шёлковом, любуется бликами на загорелом плоском животе, оглаживая его ладонями, сминает ягодицы круговыми движениями, добавляя ей кайфа. Чёрт, да она ещё несдержанней его – не ждёт, подаётся навстречу, умоляет помочь, и он резко увеличивает темп. Его внутри пережимает её оргазмом, он останавливается, молясь, чтобы только не кончить от одних её пульсаций, потому что хочется ещё и много. Она хочет стонать громко, но за дверью – ресепшен, там ещё рабочий вечер и чёрт знает, вдруг кто-то вломится, хоть дверь он вроде и закрывал. И она кусает губы в порыве сдержаться, до выступающих слёз, а Сокджин ловит каждый выдох, жадно пожирая глазами каждый взмах трепещущих ресниц. Он прекращает фрикции, потому что сдержаться всё труднее, отвязывает её руки. Стаскивает размякшую и покорную девушку, переворачивая и укладывая животом на высокий стол. Она вроде как пытается возразить – ноги, тем паче сразу же им раздвинутые, до пола не достают, разве только самыми кончиками больших пальцев. У неё нет опоры, она чувствует себя просто совсем беспомощной и такой раскрытой перед ним в этой позе, что течёт от одного этого и возбуждается снова. А он только усмехается – ему нравится её эта беспомощность, потому что пока другой опоры, кроме него, у неё не будет. Гладит позвонки, проходится вдоль них губами, снова заводит руки за спину и умоляет шёпотом на ухо, навалившись всем телом и вжимая в жёсткий стол: - Оставь их так. И она слушается, перехватывая за кисти сама себя. Сокджин снова мягко гладит клитор, отчего она выгибается и старается ещё больше выпятить попку, и он больше не тянет – проникает сразу. Она так тяжело дышит и сладостно льнёт к поверхности, что он снова вставляет и снова начинает движение. Она не реагирует – пока, слишком устала. А он кайфует по полной от её этой расслабленности и полной покорности. Она настолько его сейчас – дальше некуда, он заполняет её всю и не намерен ни крупицы уступать никому – даже ей самой. Сокджин чуть меняет ей позу – закидывает одну ногу на кушетку, сгибая в колене. Это другой угол, другие ощущения, она тихо хныкает, когда он сам двигается там до конца и обратно, проезжаясь по всей её пульсирующей ещё вагине. Ей кажется, что сил уже нет, что не выдержит ещё одного раза, но его руки на спине творят чудеса. Сжимают опять ягодицы, что-то упруго мнут и ласкают в районе ануса, и она снова возбуждается, до слёз на глазах, и снова хочет ещё. Он двигается и двигается, не меняя темпа, и лишь когда девушка дышит уже слишком быстро, требует охрипшим, повелительным тоном прямо в ухо: - Спой же мне, чаги-и-и, - Инара стонет так, что он едва успевает перехватить эти стоны ладонью, вдалбливаясь в диком темпе и кончая сам.