Читер

      Маленькая, но уютная булочная находилась в двух кварталах от основного маршрута студенческого потока к университету. Но пустовала она редко — выпечка здесь была отменной и недорогой. Поэтому даже в самое безлюдное время очередь из пяти-шести человек была здесь совсем не удивительной.       Удивительной была Инара, стоявшая в этой очереди. Чимин ловко обошёл на входе пожилую пару и занял место прямо за девушкой.       — Вот уж не думал, что у нас с тобой вкусы сходятся, — интимно прошептал он, чуть наклоняясь к уху девушки. Балетки без каблука сразу делали её хрупкой и какой-то уязвимой. Инара ожидаемо вздрогнула, дёрнулась и медленно обернулась. На лице отчётливо пропечаталось нецензурное выражение, а мат бегущей строкой отражался в радужке, но произнесла она совсем другое       — Здравствуйте, сонбэнним, — она склонила голову, вежливо кивая и снова поворачиваясь к нему спиной. Расстояние в один шаг между ними делало обстановку напряжённой — Чимин откровенно скользил взглядом по фигуре девушки, подчёркнутую короткой юбкой в обтяжку и свободной рубашке оверсайз. Кажется, европейка это чувствовала, вот только возразить на такое было трудновато.       — Придёшь на вечеринку? — спросил он без особой надежды на положительный ответ, зато давая ей повод развернуться. Она так и сделала, а он смог теперь оценить её формы не только сзади, но и спереди.       — Вообще-то планирую, — усмехнулась она.       Чимин удивился. Как это удалось Намджуну — он не понял, но собирался выпытать у него секрет позже, если эта несговорчивая леди ему не врёт и на вечеринке правда появится.       — А местами в очереди со мной поменяться не хочешь?       — С чего это?       — Я твой сонбэ, я старше и я мужчина, — одним уголком рта улыбнулся ей Чимин, почти в открытую провоцируя.       — Не буди во мне феминистку, — мигом ощетинилась она, растеряв вежливость. Глаза привычно сверкнули холодным и острым, и Чимин невольно залюбовался.       — А то что? — насмешливо и игриво поинтересовался он.       — Ты не настолько мужчина, чтобы её потом утихомирить, — сквозь зубы процедила Инара.       — Ууу, а вот сейчас обидно было, — притворно огорчённым тоном ответил Чимин и снова нахальным взглядом прошёлся по её фигуре. — Но я бы всё равно рискнул — в обстановке поинтимнее, — руки он так и держал в карманах, хотя соблазн заправить пару непослушных прядей ей за ушко был слишком велик.       Инара коротко выдохнула сквозь зубы, скользнула чуть в сторону, обходя его, и выбросила вперёд руку, кладя пальцы ему на шею. У него аж дрожь пробежала по загривку от этого прохладного прикосновения. Но её следующее движение он предугадал — и скользнул вперёд в очереди на её место сам, не дав себя толкнуть. Их движение, этот поворот и смена мест оказались вдруг настолько гармоничными и синхронными, что пожилая пара позади них тут же восторженно заохала.       — Решила теперь ты на мои булки полюбоваться? — рассмеялся парень, выпрямляя и расправляя плечи. Он развернул к ней голову, краем глаза отслеживая реакцию, и чуть прогнулся в пояснице назад. К его вящему огорчению, Инара на него не любовалась, скользя взглядом по витрине с пирожными и чуть сдвинув брови.       — У меня нет фетиша на мужские задницы. Но могу друзей с курса позвать, — ехидно отозвалась девушка.       — А на что есть? — с неожиданным интересом даже для себя спросил Чимин, разворачиваясь к ней и пристально глядя в глаза, застывшие холодными гранями. Она подвисла на секунду, озадаченная искренностью в его голосе. Затем равнодушно пожала плечами — кажется, решила, что эту информацию против неё обернуть будет нельзя.       — Глаза, голос, чувство юмора, — спокойно ответила Инара, разжёвывая как маленькому. Уголок губ Чимина дёрнулся в улыбке, и он чуть склонил голову набок. Подошла его очередь, но он не глядя сделал шаг назад — спиной к стойке. Его здесь знали с тех пор, как он обнаружил эту кофейню на первом курсе, и с тех пор его заказ никогда не менялся. Он не сомневался, что и сейчас его не было необходимости озвучивать.       — Так как оценишь мои? — спросил он. Инара даже раздумывать не стала.       — Семь, семь, вы в пролёте — с чувством юмора у вас туго.       — Ты не знаешь, как я шучу, — заметил он.       — Ну так пошути, — насмешливо предложила Инара. Чимин отвернулся, приложил мобилку к терминалу, забрал уже готовый заказ и снова развернулся к девушке. Затем наклонился, на две секунды плотно прижался ртом к её губам, чуть придержав занятой мобильником рукой за затылок — чтобы не ускользнула — и тут же прошептав на ухо: «Шутка», отодвинулся и покинул булочную.       Он шёл по улице, не оглядываясь и прокручивая в голове эти две секунды снова и снова. Аромат имбиря и немного сандала, ворвавшийся в его лёгкие, едва он вдохнул чуть пряный аромат её кожи. Шелковистая прядь волос, щекотнувшая невесомым прикосновением его скулу. Тёплые, мягкие, неожиданно податливые губы. Сладковатый привкус блеска, отпечатавшийся на его губах. Чимин не вытирал рот, то и дело касаясь губ кончиком языка, снова и снова ощущая этот привкус. И лишь на ступеньках корпуса своего факультета, чертыхнувшись, достал салфетки, вытер рот и поспешил в аудиторию.       Бариста, оценив гримасу на лице постоянной клиентки, навещавшей их вот уже больше трёх месяцев, молча протянула ей сочувствующим жестом салфетки, и пока та брезгливо и с яростью вытирала рот, принялась делать её заказ.       Никто из молодых людей не обратил внимания на маленькую фигурку девушки под широкополой шляпой, сидевшей в самом дальнем углу булочной и цедящей уже третью чашку кофе за утро. Но едва оба скрылись из кафе, та тоже поднялась и двинулась вслед за Инарой.       Внезапный вопрос в смс «мы можем поговорить?» от Инары пугает почему-то Сокджина до внезапно вспотевших ладоней. Он пишет «приходи в клинику», а сам начинает нервно вышагивать по кабинету. Странно, но время слишком раннее для девушки — у той ещё только-только должна начаться тренировка. От нетерпения ему кажется, что двадцать минут растягиваются чуть ли не на двадцать часов, он уже хочет по давно брошенной детской привычке сунуть пальцы в рот и обкусать край ногтя, но усилием загоняет себя в заполнение бумаг. Это хоть как-то отвлекает до момента, когда за дверью кабинета раздаются шаги и через пару ударов костяшками пальцев о дерево заходит она.       Он кидается к ней сразу, обнимает, заглядывает в лицо…       — Что случилось? — и с облегчением видит, что ничего. Инара скорее взбудоражена — но не огорчена, не опечалена и не подавлена, как тогда в кафе.       — Эээ, — тут же теряется она от этой его гипер заботы, — да ничего… Просто…       — Ну что уже, не томи!       — Ким Сокджин-ши, я хотела тебя кое о чём попросить…. — он чуть ли не в первый раз видит на её лице такую неуверенность. Она же обычно прёт, как танк, никогда не жалеет о сделанном, и если приняла решение — скорректировать может, а вот отступить — фиг.       Он поэтому хмыкает непонятно и впивается в её губы — жёстко, кусая больше, чем целуя, почти намеренно проходясь по грани боли и удовольствия.       — Ты чего? — испуганно отстраняется девушка.       — А ты? С чего мне вдруг церемонии? — это она вот такая мучительно-растерянная, когда хочет попросить? Глаза бегают по сторонам и уши алеют невозможно розовым — да у него сейчас мимиметр разнесёт к херам.       — Эээ… — снова теряется она.       — Джин.       — Что?       — Скажи «Джин», — может, и не стоит с ней, такой серьёзной сейчас, заигрывать, но удержаться просто невозможно — просто от облегчения, что с Инарой всё в порядке.       — Джин?       — Во-от, с этого и надо было начинать, — он целует снова, уже мягко, как можно нежнее, наградой за «Джин», так соблазнительно звучащее всё ещё чуть растерянным голосом с европейским акцентом.       — Ладно, — девушка со смешком прерывает поцелуй и пытается сбежать, но он тянет её к столу, усаживается на него и заставляет её встать между его расставленных ног. Сокджин смотрит на неё снизу вверх, у него всё ещё тепло разливается по спине и плечам почему-то от её «Джин», и он с облегчением понимает, что слишком много успел ерунды напридумывать за двадцать глупых минут ожидания.       — Ты можешь мне сделать татуировку?       Что?       — Только не настоящую, временную. У меня есть рисунок, но ещё мне надо, чтобы он оставался чётким хотя бы несколько часов. И чтобы потом его можно было легко смыть. Чем там их смывают, спиртовым раствором каким-нибудь?       Что за?       По-видимому, молчит он так выразительно, что девушка не выдерживает пристального взгляда и пытается отойти, но он лишь крепче сжимает пальцы, вцепившись в её бёдра.       — В клуб собралась? — вопрошает он подкупающе ласковым тоном.       Инара замедленно кивает, и Сокджин тут же задаёт следующий вопрос.       — А меня с собой возьмёшь?       — Нет, — и от этого короткого и жёсткого «нет» сердце Сокджина вдруг сделало кульбит.       — Почему-у-у? — тянет он, внимательно глядя ей в глаза. А она опускает ресницы, вертит пуговицу на его рубашке в пальцах, и произносит сосредоточенно негромко.       — Мне нужно попасть туда … одной.       Нужно?       — Ощущение, что ты туда не развлекаться идёшь, — у него глаза непроизвольно сужаются, он сейчас хищника напоминает немного, который сам ещё не определился — добыча перед ним или просто игра теней.       Она улыбается едва заметно уголками губ от этой его проницательности и поднимает глаза — и взгляд у неё внезапно совершенно беззащитный и доверчивый.       — Так сделаешь?       Да. Но фиг он ей прямо сразу так и ответит, когда в кои-то веки появился шанс выпытать у неё хоть что-то. Он отодвигает её от себя, скрещивает ноги, руки складывает на груди и смотрит из-под насупленных бровей.       — Ты хочешь пройти в клуб, куда тебе нужно, а не хочется, меня ты туда не берёшь, а тату нарисовать просишь и не очень-то много объясняешь. Как-то несправедливо, — прицокивает он языком.       Она перебирает пальцами по лямке рюкзака, упорно глядя в пол, а затем поднимает голову. Он впервые видит в её глазах не шёлк, а внезапно лёд, и ему вдруг страшно от этого льда, и никогда больше он не хочет его там видеть.       — Я не могу тебе сказать.        И это вдруг сразу как стенка — пока тонкая, пока прозрачная, но она мигом отделяет их друг от друга. Приходится напомнить самому себе — эту стенку поставил он, и они друг другу ничего не обещали….       — Я не настолько близок? — внезапно сжавшимся горлом спрашивает Сокджин.       Она поджимает губы, внезапно подаётся к нему, кладёт руки на талию и смотрит в глаза. Так смотрит, что до него доходит — он эту стенку придумал сам. Потому что ему иначе нельзя, а она только что решилась на что-то — за те несколько коротких секунд, пока он переживал её мнимое недоверие и отстранённость. Долго Инара не выдерживает — отводит взгляд, мечется им по сторонам, но при этом всё-таки говорит.       — Не обижайся, пожалуйста, только…. Я сейчас будто меж двух огней. Я не совсем тебе доверяю, и боюсь, что из-за меня с тобой что-нибудь случится, — говорит она медленно, с трудом подбирая слова, и её акцент вдруг проявляется сильнее, будто сейчас весь её контроль отдан другой задаче и ей совсем не до него.       — Во что ты влипла? — осеняет его внезапная догадка. Он раскрывается, хватает её опять за талию, притягивает к себе, ловит отчаянно её взгляд, чего она упорно избегает. Она и отзывается, озадаченно и немного испуганно от такой его бурной реакции:       — Пока ни во что, но я над этим работаю…       — Чёрт, дурочка, ты же понимаешь, что тебе просто надо мне всё рассказать? — он кладёт ладони ей на спину, стараясь притянуть как можно ближе — чтобы смотрела только на него.       — Эээ…. Сокджин…       — Джин!       — Джин…. Я правда не могу сказать.       — Угу. Не доверяешь. Или хочешь защитить. Ну спасибо. Не видишь дыру в своей безупречной логике? — саркастически спрашивает он.       — Какую? — она, наконец, отвечает на его пристальный взгляд и он понимает вдруг, как слишком много невысказанного она прячет в бесконечных переливах серого шёлка. А он, помешанный на её теле дурак, даже не замечал этого — или просто не хотел видеть? Потому что чертовски удобно, когда от тебя ничего не требуют, ничего не спрашивают, без вопросов перед тобой раздеваются и… вот только плата за это — ты тоже ничего не знаешь.        А на самом деле знать уже хочется.       — В обоих случаях ты не собираешься мне ничего рассказать, — горьким тоном говорит он.       Она снова отводит взгляд. Облизывает нервно губы, собираясь с мыслями и наконец, смотрит на него.       — Я могу тебе рассказать о том, что происходит, только в одном случае — когда оно всё закончится, и вспоминать я происходящее буду уже со смехом.       — Значит, сейчас тебе не до смеха, но помощь от меня принять не хочешь?       — Я тебя о ней и прошу!       — Да я не про твой долбаный рисунок, сделаю я его тебе!       — Я очень надеюсь, что не втяну тебя в это настолько, что тебе самому понадобится помощь…       — Мне не понадобится.       — … от этого твоего аджосси с деньгами и связями, потому что я тебя защитить пока могу только тем, чтобы ты не вмешивался.       Сокджин молчит и снова смотрит на неё очень внимательно.       — У тебя проблемы с деньгами? Кредиторы требуют?       Она удивлённо вскидывает на него глаза:       — Да нет, с чего бы им у меня быть?       И правда. Нет в ней жадности и тяги к вещам, что заставляет брать кредиты, хвастаться своим обладанием чем-то, стараясь вызвать зависть окружающих. За что Сокджин и ценит этот очень странный и притягательный для Кореи аскетизм.       — Что тогда? — ему не терпится выпытать, узнать, он даже сам не знает, чего больше в его вопросе — желания помочь или простого любопытства.       Она сглатывает, мотает недовольно головой и выбирается снова из его объятий. Он пытается удержать, но она настойчива и Сокджин отпускает.       — Ты прав. Глупая затея обращаться к тебе, я обращусь к тому, кто за деньги вопросов задавать не будет, — она немного обиженно поджимает губы и направляется к двери. Сокджин от этого заводится в мгновенье ока, позволяет ей сделать пару шагов по кабинету, а затем догоняет.       Он её себе в грудь впечатывает, перехватывает и зажимает её кисти, а второй рукой вцепляется в подбородок. По инерции они почти до дверей и доходят, и Сокджин ещё и к стенке прижимает — чтобы наверняка.       — Совсем краёв не видишь? — шипит он ей рассержено и скользит ртом по виску, скуле и щеке, цепляя зубами и почти кусая.       — Да что ты злой такой сегодня? — расстроенно шипит она в ответ, и он чуть ослабляет хватку.       — Потому что кое у кого от меня слишком много секретов, — сердится он ей прямо на ухо, и она инстинктивно вжимает голову в шею. Он ловит губами ушко и чуть прикусывает в наказание.       — А то у тебя их нет! — пищит она и он видит, как её плечо под свободной синей рубашкой, соскользнувшей с него, почти совсем покрывается мурашками.       Чёрт.       Есть.       И он не доверяет ей настолько, чтобы рассказать о себе всё.       И ещё ему очень хочется её от них… защитить.       Он отпускает Инару и делает шаг назад.       Она поворачивается, смотрит хмуро, вытирает ладонью ухо и щёку.       — Ты права, — спокойно говорит Сокджин, отводя взгляд. — У меня тоже есть. Но это не значит, что я к твоим отношусь спокойно. Бесят.       — Ну… — она внезапно улыбается и в глазах снова шёлк и лукавые искорки. — Я же справляюсь.       Вот же зараза!       Сокджину только покорно вздохнуть остаётся. Он вначале всего-то планировал интрижку на одну-две ночи, и только потом решил не отпускать её так быстро. И это «не быстро» уже почему-то заставляет задуматься — а дойдут ли они до точки, когда смогут довериться друг другу полностью?       — Ладно. Что за татуировка?       Она вытаскивает листок бумаги.       — Мне она нужна сзади, в основании шеи, — произносит она, отдавая рисунок. Сокджина любопытство дерёт иголками изнутри и он смотрит на неё исподлобья.       — Будешь должна, — припечатывает он.       — Что?       Ох, ну держись, девочка — зря ты это спросила.       — Тебя на сутки.       Она озадаченно молчит.       — Забираю тебя в следующую субботу после всех твоих занятий. Возвращаю вечером в воскресенье. И условие — ты не задаёшь за эти сутки ни одного вопроса. Любого. Даже если это будет очень простой вопрос.       Она смотрит на него растерянно, и у Сокджина опять противно что-то внутри ёкает от этой паузы.       — А если я не смогу сразу после занятий?       — Ого! То есть, попасть ко мне в сексуальное рабство на сутки ты не против, и дело лишь во времени его начала? — он мягко приобнимает её и мажет нежным взглядом по лицу. А Инара улыбается ему вдруг счастливо. Он доктор и категорически против любых насекомых в своих внутренностях, но тут он внезапно понимает дофига дурацкое сравнение с бабочками в животе, потому что у него вот точно они. И ещё очень самодовольная мысль о том, что в его руках она получит наконец-то хоть капельку отдыха от бесконечной своей учёбы и таинственной нервотрёпки.       — Ага. Я за. Люблю, знаешь ли, скосплеить рабыню. Особенно для секс-утех.       — Твоюж… — выдыхает Сокджин, потому что мгновенно её слова впридачу к бабочкам отзываются ещё и тяжестью в паху. А у него ещё даже день рабочий не закончился. И в коридорах народу полно, и ещё две пациентки назначены. — Ну ты и…! — он не договаривает, а просто перехватывает её ладошку и прикладывает к своей весьма ощутимой выпуклости.       — А чё я-то? Ты первый начал, — она непроизвольно лижет пересохшие губы, слегка сжимает ладонь и у Сокджина сносит крышу.       Чёрт с ними, с пациентками.       Они спешат оба, потому что пройтись вот так по грани их отношений — заводит не по-детски, уже оба возбуждены, уже даже не раздеваются до конца. Лишь бы быстрее почувствовать: он себя в невозможно тугом и горячем, она — свою наполненность и его силу.       Они оба стоны прячут друг другу в плечи. Инара шипит, когда он цепляет всё ещё болючее место на спине, и Сокджин поспешно переворачивает её, перехватывая рукой под живот, и бережно гладит ноющую уже три месяца кожу. Видеть хочется её невыносимо — как пунцовым горят скулы и щёки, как взгляд расфокусировано мечется от его толчков внутри, как кусает свою ладонь или его пальцы, стараясь не стонать в голос.       Ну подожди ж ты у меня, сутки — да ты потом ещё неделю не встанешь…       Тяжело дышат оба, разрядка почти одновременно, Сокджин по-джентльменски доводит её раньше, чтобы потом — лишь пару толчков в её влажную и сладостно пульсирующую глубину и кончить самому, с глухим рыком уткнувшись лбом ей в спину.       Он провожает её, нежно целуя в лоб напоследок. Чёртовы бабочки разносят по венам радужную пыльцу вместе со счастьем, и мерзко скрежещут лапками вместе с подозрениями, страхами и беспокойством. Сокджин долго потом ещё сидит в кабинете после окончания рабочего дня, вертя в руках телефон.       Хоть и немного, но у него есть друзья, есть связи, есть возможности. У него миллион «за», чтобы использовать их все — и завтра он будет знать всю её подноготную.       И только одно «против» — Инара бы этого не хотела.       Со вздохом он бросает мобильник на стол с еле теплящейся надеждой на то, что секреты не похоронят их хрупкие отношения.       Тэхён провернул ладонью пробку с характерным треском и только собирался налить себе порцию скотча, как из-за плеча высунулась рука и отобрала бутылку.       — Нет, — коротко сказал Чимин, отправляя ёмкость обратно в передвижной бар. На второй этаж дома, который они арендовали для проведения тату-пати, он поднялся последним. С балкона открывался отличный вид вниз, на холл, где и проводилась основная часть вечеринки. Чонгук, со стаканом колы в руках, в которой едва ли присутствовала капля виски, опёрся на широкую балюстраду, рассматривая струйкой вливающихся в холл приглашённых.       — Охренел? — мигом ощетинился Тэхён. Несмотря на все усилия визажистов, синяки были всё ещё видны. Поэтому он, недолго думая, нацепил маску а-ля Призрак Оперы, скрыв под серебристой поверхностью жёлто-фиолетовые разводы на одной половине лица. Надев на свободную рубашку и облегающие штаны ещё и кардиган, стилизованный под восемнадцатый век, молодой человек невольно всей вечеринке задавал тон карнавала.       — Во-первых, извиняться перед ней ты будешь трезвым, — ледяным тоном ответил Чимин. — А во-вторых, я тут сегодня случайно столкнулся в коридоре с деканом, — он продолжал улыбаться, и у Тэхёна от нехорошего предчувствия засосало под ложечкой. — И знаешь, в процессе разговора мы выразили друг другу опасение, что некоторые студенты нашего факультета не настолько хороши, как можно сказать по их курсовым работам. Так что я не удивлюсь, если на следующей часть выпускников будет подвергнута самой тщательной проверке.       — Бля, да ты вообще отморозился?! Ты решил учёбу на меня повесить?       Чимин дёрнул плечами.       — Меньше будет времени на тупые планы. И в качестве дополнительного кнута — если не засядешь за учёбу, на стол декана ляжет видео, где ты трахаешь вашу профессоршу по психологии. Она же вроде на хорошем счету у твоих родителей, да? И не благодари, — Чимин аккуратно счистил с плеч Тэхёна, стоявшего с открытым ртом, невидимые пылинки, — я же о тебе забочусь.       — Ну ты и ссс….       — Да ладно, сам мне потом спасибо скажешь, — друг подмигнул и направился к Чонгуку.       Тэхён выругался и с тоской посмотрел на пустой стакан.       — То есть, настоящую татуировку мне бить не надо?       — Да хоть картинку наклей, поначалу пускают всех, у кого есть приглашение и рисунок на теле. Проверка на входе чисто номинальная. Зато потом начинаются на самой пати конкурсы и проверки — спиртовые растворы, просвечивание и прочие прелести. Иногда даже расцарапывают татушки, чтобы понять временная она или настоящая. Именно это и будоражит народу кровь. Девушки в Корее кожу особо татушками портить не любят, поэтому в этом есть определённая доля опасности и риска — поймают тебя с временной татушкой или нет. Всех, кого поймали — выставляют прочь.       — Мне от этого ни тепло, ни холодно.       — Точно. У нас с тобой задачи совершенно другие.       — Это мне что за… — ошеломлённо говорит тем временем Чонгук, и Чимин переводит взгляд на вход. Тэхён, отреагировав на возглас друга, тоже подошёл ближе.       Охрана проверяет татуировки у стайки девушек, а за ними, за стеклянной дверью, видны двое.       И эти двое почему-то стоят в обнимку.       Инара в дизайнерских конверсах, коротких джинсовых оборванных шортах, топике на бретельках и сетчатой накидке сверху похожа на оторву с улицы. Впрочем, очень стильную оторву — наряд на девушке подчёркивает всё, что можно и заставляет мечтать о большем. И на этом большем, а точнее, на соблазнительном изгибе спины, что ниже талии, удобненько и очень нагло устроилась … рука Намджуна.       — Какого хрена? — растерянно спросил Чонгук.       — Я велел ему сделать так, чтобы она пришла на вечеринку, — озадаченно отвечает Чимин. Парочка внизу тем временем заходит в холл.       — Но не притащить же её за задницу? Что твой бро себе позволяет? — раздражённо бросил Чонгук Тэхёну. Тот стоял, горящим взглядом глядя вниз и крепко сжимая кулаки.       Намджун тем временем нахально оттягивает вниз джинсы, демонстрируя охранникам и девушке-билетёрше татуировку под тазовой костью. Девушка чуть краснеет, мужчины-охранники что-то негромко говорят с недовольным видом и Намджун с довольной ухмылкой отходит, поправляя джинсы. А все взгляды обращаются к Инаре.       — Её топ выше линии тату. Ей придётся его приспустить, — Чимин взглядом впивается в разворачивающееся внизу действо, как коршун. Остальные двое к нему присоединяются, но…       Инара почти танцевальным па поворачивается к охране спиной, изящным движением тянет руку, и плавно поднимает вверх распущенные волосы, демонстрируя татуировку — кольцо с каким-то тёмным рисунком в центре, прямо у основания шеи.       — Значит, я должна пройти, показать тату на входе и привлечь к ней внимание троицы?       — А потом сделать так, чтобы они сфоткали эту твою временную татушку и не добрались до настоящей. Причём желательно, чтобы это сделал именно Тэхён.       — И как я это сделаю?       — Элементарно, Ватсон. Девушку перед тобой выбирал Тэхён. И тату он ей велел набить в основании шеи, на спине. Там ты себе её и нарисуешь. Поверь мне — это чертовски привлечёт их внимание.       — Это. Что. Ещё. За. Нахуй? — выражает общую ошалелую мысль Тэхён.       — Ты же… там же? — невнятно, но очень понятно для друзей уточняет Чонгук, и подтверждает именно Чимин, который отвоевал право добить свои инициалы на прошлой «игрушке», и лично сидел рядом, держа за руку во время процедуры японку, выбранную Тэхёном.       — Я очень хочу поговорить с твоим родственником, — тихо говорит он, сверля взглядом парочку внизу, которая получает по одному яркому браслету на руку.       — Аналогично, — тут же присоединяется Чонгук.       — А я б ему просто по фэйсу врезал — ещё после теста по самообороне, — угрожающе говорит Тэхён. Чимин на это внезапно только косится на закрытую маской половину лица, и, усмехаясь, отворачивается.       Знал бы он, кто именно ему врезал в лимузине.       — Учти, Тэхён, скорее всего, к тебе сам даже близко не подойдёт после того свидания.       — Почему?       — Не знаю, что ему сделал Чимин, но Чонгук вмазал неплохо. Кроме этого, он проштрафился, и думаю, что ему остальные двое просто запретили к тебе приближаться.       — Даже извиниться?       — Это единственное, зачем он может подойти. Так что не упусти шанс.       — Итак, леди и джентльмены! — провозглашает ди-джей и тамада в одном флаконе. — Внимание — двери закрываются! Условия нашей тату-пати весьма просты — останутся лишь настоящие татуировки! Вы будете подвергнуты пяти проверкам от нашего стаффа! Три вида растворов и два вида ламп — и вы обязаны предъявить свои рисунки по первому требованию! Те, кто прошёл проверку, получат цветной браслет на руку. К концу проверки у вас должно быть шесть таких браслетов! Тех же, кто соврал нам, проводят на выход! Выживут самые честные и именно для них приготовлена самая крутая вечеринка этой весны! Пааа-йехали!       Один из проверяльщиков сразу же устремляется к парочке Инара-Намджун, но вовремя успевает поймать взгляд спускающихся по лестнице хозяев вечеринки и поспешно сворачивает в сторону. Тэхён кусает губы от злости: Намджун, этот чёртов пройдоха, который видит Инару всего-то во второй раз (в третий, если учесть, что именно он сидел рядом, пока девушке били татушку) её касается так, будто знаком с ней полжизни. Стоит непозволительно близко, легко гладит кончиками пальцев обнажённое предплечье девушки, водя рукой туда-сюда, то и дело соскальзывает своей лапищей на талию, наклоняется слишком близко к ушку, отодвигая волосы и что-то говоря. А она на всё это лишь смеётся и… смотрит восторженно снизу вверх в укрытые зелёными линзами хитрые лисьи глаза, цепляясь интимно пальцами за шлицу его джинсов.       Позади слишком громко выдыхает Чимин — кажется, такая близость между наёмником и «игрушкой» ему тоже совсем не по душе.       Наёмник замечает их первыми. Склоняется, что-то говорит на ухо и отходит, задержав на мгновение её пальчики в своей ладони.       Инара остаётся одна. Поворачивается и смотрит прямо на него.       Одно мгновение, когда сквозь вечное серое марево в глазах вдруг прорывается ярость. Тэхён аж сморгнул — ему показалось, что глаза девушки вдруг загорелись алыми огоньками, она будто оскалилась угрожающе — но она опускает взгляд и наваждение слетает вместе с мечущейся по холлу цветомузыкой.       — Как бы ты на Тэхёна ни злилась, как бы ни бесилась — твоя главная задача — его спровоцировать. Так что сдержись уж, пожалуйста, не выплёскивай всё сразу. А шанс ему отомстить получишь позже.       — И как мне в таком случае его провоцировать?       — Хмм… как насчёт классики? Никогда не устаревает.       — Инара-я, — Тэхён говорить старается спокойно, но слова через горло всё равно будто силой выталкиваются. Инара не отводит взгляд, смотрит прямо, и в этом ровном и сером можно потеряться — ни чувств, ни мыслей, как стенка, её взгляд нечитаемо скользит по пластиковой поверхности маски. Чимин с Чонгуком обходят его с двух сторон по дуге, но она даже глазами не ведёт в их стороны — смотрит только на него. А они занимают место в паре метров за её спиной, и вот у них вид в сторону друга действительно угрожающий. Не дай бог, выкинет что-то — они накажут его при всех, а последнее, чего Тэхёну сегодня хочется — опозориться перед этой толпой.       Он морщится, собираясь с духом. Он извинялся, чаще всего — неискренне. Да и сейчас не раскаяние он чувствует, а злость, что план провалился…       … потому что он всё ещё уверен — останься она с ним до утра, проведи ночь в его объятиях — и хрен бы она уже посмотрела хоть на кого-нибудь другого.       Хорошо, что музыка орёт на полную, и ему самому приходится орать для извинений. Может, она и не расслышит — зато увидит положенный формальный поклон на девяносто градусов. Зато и окружающая тусовка не расслышит тоже.       — Инара-я, я приношу свои извинения за своё недостойное поведение, — он склоняется — может, и не на все девяносто, может, слова и звучат скороговоркой, слишком поспешной для достойного извинения. Но она их слышала.       Девушка на мгновение отворачивается, беря бутылку с водой, скручивает пробку, делает глоток, скользя по толпе глазами. А затем снова поворачивается к нему, и скользящим шагом вдруг подходит сама. Медленно тянет вперёд руку, чтобы парень ни в коем случае не принял её движение за угрожающее, подцепляет пальцем край маски и сбрасывает её на пол. Тэхёну кажется, что звук падения пластика на плитку вышел слишком громким, он неожиданным стуком пробивается сквозь шум в ушах. А ещё он странно чувствует себя, как никогда обнажённым — но может, это из-за прищуренных серых глаз напротив, которые будто что-то ищут, скользя по его лицу?       И, кажется, не находят.       — Да хер с тобой, мне вообще пофиг, — пожимает вдруг плечами Инара, отступая на шаг, и в её глазах появляется насмешка. В ней правда нет ни капли злости — лишь отвращение и жалящий смех сквозь вздёрнутый уголок рта, и её слова, громкие и отчётливые, ясно доносят до Тэхёна презрение в голосе. — Ты настолько ущербный и жалкий, что я даже злиться на тебя не могу. Просто держись от меня подальше, не хочу, чтобы рядом воняло отбросами, — она отворачивается, и Тэхён судорожно пытается перевести дух, но воздух застревает где-то на середине.       Потому что отворачивается от него Инара, зато поворачиваются все остальные — ди-джей нажал на «стоп» ровно в тот момент, когда девушка отвела бутылку с водой от губ.       Инара делает шаг, чтобы уйти прочь и в то же время тусовку оглушают вновь включённые биты.       Намджун, стоя недалеко от стойки с музыкой, медленно кивает и показывает ди-джею большой палец вверх.       — Да с чего вы вообще взяли, что им будет интересно, где и что ещё у меня набито? — спросила Инара, когда обсуждение плана действий по внедрению вируса в телефоны наследников уже перевалило за час.       — О, поверь мне, будет. Эти трое — собственники ещё те, они согласны возле «игрушки» терпеть друг друга, но не чужака. А уж незнакомая тату, так похожая на их собственные печати — их точно заинтересует.       — Не факт, что они вообще захотят её отсканировать, — всё ещё скептически заметила девушка.       Юнги с Намджуном переглянулись.       — Это Корея, детка. Мода на тату тут волнами, так вот на прошлой волне парочки набивали себе штрих-коды, шифруя в них поэтичные признания в любви друг другу, а потом бегали к ближайшим сканерам, чтобы похвастаться друзьям. А сейчас это QR, и народ туда тоже забивает послания — от дурацких девизов и статусов до рекламы сайтов их старших родственников. Так что внимания от троицы к такой тату и в таком месте тебе не избежать. Они точно захотят выяснить, что у тебя там зашифровано.       — Меня больше волнует, как тебя вытаскивать из лап того, кто тебя на этой вечеринке первым отловит, чтобы сфоткать эту татушку, — угрюмо бросил Юнги.       — Выкручусь, — сухо заметила девушка.       — Если это будет Тэхён — лучше ему что-нибудь выкрути, — посоветовал Намджун. — И помни — мы рядом.       — Ты как? — спросил Намджун, едва девушка подошла к нему. Он тут же взял её руку, и Инара перехватила его ладонь так сильно, как только могла.       — Трясёт, — тут же честно ответила она, — убила бы гада. Получилось? Я не хочу оглядываться.       — Ещё как, Тэхён только что огнём не плюётся, — Намджун подхватил её за талию и оттащил в ближайший коридор, а оттуда — на второй этаж, где музыка не так орала. Поставил одну руку над её головой, прижав спиной девушку к стенке, а во вторую позволил вцепиться дрожащим ладоням.       — Дыши, — посоветовал он, — сейчас будет второй раунд — они прискачут ко мне с вопросом, какого хера я тебя так нагло лапаю, а Тэхён утащит куда-нибудь либо зажимать, либо выяснять отношения. Думаю, скорее второе — ему сейчас для того, чтобы не выглядеть в своих собственных глазах совсем мусором, нужно хотя бы сфоткать твою свежую татушку. Выдержишь? — Намджун внимательно заглянул девушке в глаза. Та поморщилось брезгливо, но головой кивнула, нехотя и замедленно. — Что не так?       — Просто устала, — глаза Инары скользнули по молодёжи, которая радостно скакала под музыку, флиртовала, пила, знакомилась без интриг и тайн. — Хочу потусить или напиться. А то и оба вместе. Но я теперь даже шагу лишнего ступить боюсь.       Намджун на это негромко рассмеялся.       — Они не всесильны, и вряд ли смогут охватить всех, с кем ты знакома. Заведений в Сеуле достаточно — сдай основные экзамены и повеселись. А мне жаловаться бесполезно — я тебе с этим не помогу.       — Друзьям фиг пожалуешься, — только и вздохнула Инара, неожиданно робко и растерянно улыбнувшись, — Сразу лезут помогать или комфортить, а если не получается, то начинают переживать сами. Так что позволь поныть хотя бы тебе пару минут, а потом просто выброси из головы.       Намджун на это улыбнулся — та скрытая забота, с которой девушка относилась к окружающим, не могла не очаровывать.       — Ной, — согласно кивнул он. — Но недолго — Чимин с Чонгуком на подходе. А потом найди Юнги и валите домой, — наёмник улыбнулся и наклонился к девушке совсем низко, едва не касаясь её губ своими. Инара едва сдержала смешок, сквозь полуопущенные ресницы наблюдая, как синхронно затвердели челюсти наследников.       — Ким Намджун! — раздался рёв Чонгука за спиной наёмника, его плечо сжало железной рукой и отодвинуло подальше от девушки.       — Чон Чонгук, — ровным тоном ответил наёмник, сдерживая улыбку, отходя на шаг и складывая руки на груди. Чимин же не отрывал взгляда от Инары — та мигом поднесла руку ко рту, будто в смущении стараясь задержать на них чужой поцелуй, затрепетав ресницами и очаровательно покраснев. Едва скользнула по «золотым мальчикам» взглядом и тут же прикипела им к Намджуну.       — Какого чёрта тут происходит? — Чонгук даже не пытается сдерживаться или хоть как-то проявить уважение, несмотря на то, что младше. Этот мелкий засранец вообще переходит в режим «йа-йа тайм» просто по умолчанию. Намджун на это только хмыкает и рассматривает его чуть прищуренными глазами сверху вниз, всем своим видом показывая, что ему уж на мнимое превосходство Чонгука и его грубость плевать с высокой колокольни.       — Ровно то, о чём вы меня и просили, — с непонятной интонацией отвечает наёмник, на мгновение оглядываясь, чтобы убедиться, что Инары за спиной уже нет. А затем переводит взгляд на Чимина. — Затащил вашу «игрушку» на вечеринку.       — И как же? — ленивым тоном тянет Чимин, полуприкрыв глаза и совсем не глядя на Намджуна. У него голос негромкий, он не даёт себе труда его повысить, заставляя собеседника вслушиваться и наклоняться к нему. Намджун вопрос скорее понимает по губам, чем слышит.       — Пригласил на свидание, разумеется, — в тон ему так же негромко отвечает наёмник и усмехается на мгновенно вскинутый на него взгляд манипулятора. Чонгук от злости буквально кипит, едва до него доходит что кто-то ещё может посягнуть на их «игрушку», а у Чимина это прорывается в одном-единственном взоре, что режет как бритва. Но он справляется с эмоциями и у него снова взгляд мягкий и вроде бы дружелюбный.       — На свидание? — уточняет Чимин, и тон ясно говорит, что лучше бы наёмник на это ответил «нет».       — А ты думал, я опять её усыплю? — наёмник смотрит на «золотого мальчика», как на придурка, ясно дав понять, что облажались они по-крупному и другого выхода у него, в общем-то, не было. — Девушка после сдачи теста мне доверяет, почему бы ей и не сходить со мной на свидание?       — И что же будет, если она захочет второе? — недовольно спрашивает Чонгук. — Некрасиво отказывать леди, если она тебя пригласит.       — Она европейка, олух, — небрежно бросает ему Намджун, мстя за грубость. — Она будет ждать, что её приглашу я — но я не дам ей за этот вечер повода так думать. Тут же так много развлечений! — наёмник вдруг текучим движением проскальзывает мимо парней, разводит руки в стороны и с выкриком: «Let's start the party» исчезает в глубине коридора.       — В последнее время он нравится мне всё меньше и меньше, — замечает Чонгук, хмуро глядя вслед парню.       — А мне он вообще никогда не нравился, — задумчиво отвечает Чимин.       — А ты себе найди плюс один без закидонов и без лишних вопросов — потому что твоя задача будет сидеть и не отсвечивать, желательно в отдельной комнате, и ждать отмашки от Инары.       — Нахуя мне плюс один? — Юнги недовольно морщится на предложение Намджуна.       — Там комнат — не резиновое количество. Пока ты будешь пасти телефон Тэхёна, она будет изображать безудержную страсть и держать дверь.       Намджун загородил её спиной, то ли пытаясь спрятать, то ли защитить от надвигающихся на него Чимина с Чонгуком. Тэхён подкрался бесшумно — этот дом, точнее, та его часть, в которой они устроили вечеринку, была пронизана коридорами насквозь вся — никаких тупиков, зато множество лестниц и переходов. Он мгновенно перехватил её за талию, зажав второй рукой рот, и потащил в сторону. Впрочем, к его удивлению, Инара и не особо сопротивлялась — может, подумала, что это не он? Ему пришлось освободить одну руку у первой же двери — он толкнул её, обнаружив маленькую комнату и группу молодёжи на полу за какой-то игрой. Ладонь со рта девушки пришлось убрать — но Инара только шипела и пыталась вырваться из цепких пальцев Тэхёна. Кричать было бесполезно — музыка, хоть и звучала тише на втором этаже, всё равно заглушила бы её крики. Вторая комната оказалась почти пустой. Почти — кто-то возился под простынёй на кровати в углу, но Тэхёна это мало заботило. Он увидел место, которое идеально подходило для его плана, и потащил девушку к открытой двери просторной лоджии.       Толкнув её туда, он вышел следом и прикрыл за собой дверь. Инара выставила руки вперёд в защитном жесте, но он не собирался до неё дотрагиваться — пока. Тэхён опёрся руками на перила по обе стороны от девушки, на что Инара сложила руки на груди демонстративно и повела плечами.       — Слишком банально, не находишь? — резковато спросила она. Голос хрипотцой чуть выдал её волнение — жилка на шее билась с бешеной скоростью.       — Будет намного оригинальнее, если я тебя головой вниз за ноги держать буду? — приподнял брови Тэхён. — Могу, конечно, но вряд ли долго удержу, а вписывать в личное дело «убийство в порыве страсти» в таком возрасте что-то не хочется.       — Что тебе надо?       — Тебя, — он широко улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. Взгляда она не отвела, но мочки ушей заалели. А в глазах мелькнула ярость — такая, что была бы пламенем — сожгла бы его к херам. Но хватило этого пламени ненадолго.       — А ещё вечность и коньки впридачу, — пробормотала она, проигрывая поединок взглядов и отворачиваясь.       Он вцепился рукой в её подбородок, и заставил снова заглянуть себе в глаза.       — Интересная картинка, — негромко произнёс Тэхён, змеиным движениям выбрасывая вторую руку вперёд и кладя ладонь точно на тату на шее девушки. Кожа под его пальцами была до приятности горячей. — Кто тебе её сделал?       Инара улыбнулась так сладко, что у Тэхёна аж зубы свело.       — Мужчина.       Блять, да она издевается? Какого хрена она вообще ведёт себя так спокойно наедине с ним, почти насильником? Ладно, он уверен, что ей бы понравилось, но может… она в этом уверена тоже? Поэтому не нервничает, не орёт и не пытается вырваться и сбежать? И может… ждёт, что он проявит силу ещё? Тэхён вдруг почувствовал себя сейчас очень Чимином, злясь на девчонку, которая ломала все стереотипы нормального поведения. У него самого голова раскалывается, ещё не хватало ломать голову над тем, что творится в её башке!       — Какой мужчина? — прошипел Тэхён, вцепляясь в шею пальцами чуть жёстче. Девушка попыталась оттолкнуть, но он был не в пример сильнее, и даже этого не почувствовал.       — Красивый! — неожиданно глубоким голосом ответила Инара. Чёрт, да она с ним и правда заигрывает!       Руки заламывать он ей не стал — её попытки вырваться и удары были для него, как комариные укусы. Ничего она ему не сделает. Запустил пальцы в волосы, прихватил слегка — чтобы не смогла уклониться от взгляда, прижал к себе за талию и продолжил допрос.       — Красивый? Красивее меня, а? Ты рисунок тату сама выбрала? Или он? А ну отвечай! — Он легонько её встряхнул. Тело девушки было деревянным, но тут вдруг она расслабилась, становясь мягкой и податливой. Руки, вцепившиеся в его плечи, вдруг разжались, дразня лёгкими прикосновениями тонких пальчиков. И она выдохнула слишком близко к нему, не отводя глаз.       — Я… доверилась его выбору.       Он думал, что болезненнее её равнодушия и презрения там, в зале внизу, быть уже ничего не может. Но вот она тут, в его руках, и… в её мыслях совсем не он. «А разве это так важно?» и мерзкий голосок где-то на задворках сознания орал и вопил — да, важно, да, он должен быть там, в её голове — тем, кому она доверится, кого назовёт красивым, кого сама подойдёт и обнимет… дьявольски важно. У неё в глазах — море из серого равнодушия, а ему бы — хоть алые огоньки ярости, но чтобы только для него. Он тянется к её губам, но она лишь отворачивается — равнодушно, лишь едва заметно уголок губ изгибается в брезгливой усмешке. Не стоял бы так близко — не заметил бы.       — Блять! — выругался Тэхён. Он разжал руки, резко развернул Инару к себе спиной и толкнул вперёд, на балконные перила. Девушка вскрикнула, чуть не потеряв равновесие — этаж второй, внизу кусты, но полёт всё равно мог оказаться фатальным. Она схватилась руками за фигурное железо, расставив ноги в попытках удержать равновесие — а Тэхён, пользуясь случаем, тут же врезается в её копчик бёдрами, хватая за волосы на затылке, задирая их над тату и прогибая её в спине. Но от злости и от бешенства, несмотря на эротичную донельзя позу, у него даже встать нормально не может — ярость перекрывает всё, туманя голову. И от этого обидно почему-то тоже. Она пытается достать его руками, но он быстро сделал снимок, за волосы подтаскивая её вплотную к себе и снова делает ещё один — с близкого расстояния, так, чтобы в кадр попала только татуировка. Инара, впрочем, времени не теряет — едва он оказывается в зоне достижения её рук, мигом вцепляется пальцами в его рёбра. Тэхён шипит разозлённо, но она разворачивается, пользуясь моментом и отталкивая его изо всех сил, пока он прячет телефон во внутренний карман.       Это потом он вспомнит, как где-то в глубине мелькнула мысль сказать спасибо Чимину — за то, что не дал затуманить мозги алкоголем. Потому что в серых глазах и тени равнодушия не осталась — там горела такая злость и ненависть, что ему стало от неё физически плохо. Он и затормозил-то только поэтому — отвлёкшись на сотую долю секунды на сверкающие глаза девушки.       И всё равно его рефлексы оказались быстрее — он успел уклониться. А рука Инары, которая целила точно в промежуток над верхней губой, лишь проехалась по скуле — хоть и скользящим, но всё равно болезненным ударом «на старое». Но и ждать она не стала — вторая рука вонзилась под раскрытую подмышку, прошив болезненным электрическим разрядом всю половину тела. Тэхён открыл рот в немом крике и еле успел опять уклониться — коленка девушки чуть не врезалась со всей дури ему в пах — промахнулась снова, зацепила лишь внутреннюю сторону бедра, всё равно заставив уйти в защиту, отступив и сжавшись от предыдущих атак. И тут же вторая коленка вонзилась в живот, выбивая весь воздух:       — Тых…х… ква… ва… — просипел Тэхён, ускользая назад, и почти приземляясь на одно колено. Упасть ему не дали — чьи-то руки схватили сбоку за кардиган, подняли и впечатали в стену — и болезненно и обидно. Прямо перед ним оказался Намджун. Наёмник, отодвинув Тэхёна подальше от Инары, мигом развернулся к девушке.       — Ты как? — с интересом спросил он, и где-то краем сознания Тэхён отметил, что интерес у того в голосе прозвучал какой-то … очень академический.       Инара потрясла рукой — удар Тэхёну подмышку тоже для неё бесследно не прошёл. Но когда она подняла на него глаза, в них уже снова была равнодушная серая мгла.       — Определённо легче, — вежливо ответила она нейтральным тоном. Намджун отпустил парня и, подхватив Инару за талию, выставил с лоджии. Тэхён засмеялся кхыкающим смехом.       — Твоя очередь, бро?       — Дык я уже, — равнодушно ответил Намджун, скользнув взглядом по лбу и надбровной дуге, куда пришёлся его удар в лимузине. — Ты б знал, сколько наш Чим-Чим мне за это бабок сыпанул — охренел бы, — наёмник осклабился в улыбке и исчез с балкона.       — Оппа, а что будет, если вирус считает кто-то чужой?       — Он приведёт на страничку твоего косплейного клуба — и всё. И сработает только тогда, когда все три части окажутся в девайсе. Так что можешь показывать его кому хочешь — для тебя опасности никакой. А я всего лишь проверю, есть ли он в телефоне Тэхёна. И потом мы сразу оттуда исчезнем.       Пальцы хакера неподвижно лежали на клавиатуре ноутбука. Он всматривался в экран до рези в глазах, с трудом удерживая себя на месте. Всё, что нужно, он сделал уже давно — выцепил телефон Тэхёна из всех присутствующих на вечеринке, и теперь просто следил за его перемещениями. Камер охраны было полно, к ним-то он, конечно, подрубился тоже почти сразу, но вот в той комнате, куда Тэхён уволок Инару, было пусто. Юнги кое-как мог следить за происходящим через камеру с улицы — но та лоджию «видела» лишь краем глаза, а непонятное шевеление на ней можно было принять за что угодно — и как за слишком бурный разговор и как за не слишком бурный секс. Юнги нервно отстукивал ритм ногой, изо всех сил глуша в себе желание кинуться на помощь соседке, и уповал на прозорливость друга.       Шевеление на лоджии стало совсем бурным, заставив хакера всё-таки приподняться на стуле, а спустя буквально минуту все тени оттуда исчезли. Зато загорелся значок мобильника Тэхёна — вирус распаковался и затаился до поры до времени. Хакер поспешно вырубил ноут, закинул за спину в рюкзак и отсалютовав девушке, которая послушно играла роль плюс один за возможность потусить на крутой вечеринке (тату у неё была своя), был таков.       Сбежав вниз, он столкнулся на ступеньках первого этажа с Инарой.       — Куда? — тут же спросила девушка и Юнги потащил соседку в маленькую гостиную в задней части дома. Грохнул кулаком по запертой двери, ведущей в сад, и тут же стал придумывать план, как отсюда выбраться.       — Так, тебе надо затаиться, я за это время пройду все проверки, отдам браслеты тебе, потом пройду второй раз и мы выйдем… — он обернулся, ища глазами девушку, которая уже открывала занавешенное тюлем окно.       — Юнги-я, мля! Это вечеринка, а не зона строгого режима! Валим!       И оба студента поспешно забрались на подоконник, спрыгнули на газон, миновали садик с художественно подстриженными кустами и быстро перелезли через забор.       До машины они добрались без приключений и так же быстро покинули район. Юнги краем глаза отслеживал девушку — та сжалась на сиденье, обхватив себя рукам, и кажется, её ощутимо трясло. Едва выехав туда, где можно было затеряться среди многоэтажек. Юнги съехал к обочине и заглушил мотор. Инара как по сигналу, подтянула ноги под себя и тихонько завыла, больше не сдерживая слёз. Юнги отстегнул ремень и тут же обхватил подругу руками.       — Блять, я не могу-у-у, мне мерзко, будто меня в дерьмо окунули и там хорошенько поболтали, — она вдруг яростно начала скрести себя ладонями по плечам. — Пиздец, Юнги, я хочу кожу содрать, настолько грязной себя чувствую-ю-у-у, — она рыдала так, что у парня разрывалось сердце от жалости и сочувствия.       Она билась в его руках и плакала, а у него сжимались от злости кулаки и он очень старался утихомирить свою ярость настолько, чтобы не рвануть назад и не избить Тэхёна лично. Инара намочила уже ему всё плечо слезами, бормоча что-то бессвязно на непонятном языке — а он только обнимал девушку и осторожно гладил по встрёпанной каштановой голове.       Наконец, самая бурная реакция прошла — Инара отодвинула его сама. Вытащила из оставленного в машине рюкзака салфетки и попыталась привести себя в порядок.       — Чёрт, если бы я знал, что тебе будет так плохо — послал бы Намджуна лесом с его планом, — резковато заметил Юнги. Он сидел. Развернувшись в её сторону, натянутый как струна, и готовый в любую минуту снова схватить её в объятия.       Девушка на это остаточно всхлипнула и мотнула голвой.       — Нет. Я не думала… Тогда после наркотиков, я как-то не прочувствовала этого всего — мне физически было хуже… А сейчас, — она снова всхлипнула, лицо вновь исказилось, но она справилась с новым потоком слёз. — Даже то, что я ему врезала хорошенько, не помогает, — Юнги мягко погладил девушку ладонью по спине. Никакие обнимашки тут не помогут — он примерно представлял тот жуткий липкий ком, который ну никак не вымыть из себя никакими слезами.       — Хочешь, отвезу тебя к Ким Сокджину? — негромко спросил он, — в прошлый раз он вроде помог…       — Нет! — Инара мгновенно подхватилась, кажется, мысль о докторе привела её в ужас. — Только не к нему! Господи, Юнги, мне кажется, я и его испачкаю…       — Да прекрати ты! — рявкнул на неё Юнги. — Ты-то не виновата в том, что кое-кто думает членом вместо головы! Не вздумай себя ещё винить из-за Тэхёна!       Инара брезгливо поморщилась и помотала головой.       — Я так и не думаю, но мне от этого не легче… Едем домой, я хоть душ приму, — она стирала остатки слёз вместе с макияжем, всё ещё всхлипывая и слишком глубоко и часто дыша. Но Юнги не спешил заводить машину, что-то пытаясь сообразить. А затем схватил планшет, что то начал стремительно печатать — Инара только недоумевающе смотрела, как пальцы хакера порхают по сенсорной поверхности.       Затем парень хмыкнул, отшвырнул планшет в сторону, включил зажигание и вырулил на трассу — совершенно в противоположную сторону от дома.       — Мы куда? — с недоумением спросила Инара.       — Душа тебе будет мало, — уверенно заявил Юнги, — даже если туда влезу я и пройдусь по тебе наждачкой. Едем тебя отмывать.       — Э-э-э… — на телефон девушки внезапным сигналом свалилось магазинное уведомление и она разблокировала экран. Один из ночных аквапарков Сеула радостно поведал ей, что она выиграла бесплатное посещение в ночную смену вот прямо сейчас и аквапарк будет с радостью ждать их для четырёхчасового заплыва.       — Аквапарк? — Инара с недоумением уставилась на Юнги и тот на мгновение отвлёкся от дороги, чтобы оценить только что «хакнутый» им сюрприз. Девушка не выглядела уже настолько подавленной — в глазах у неё неожиданно загорелась надежда.       — Угу. Несколько саун, пара бассейнов, карусели, и главное — несколько экстремальных труб. Поспорим, что как только пару раз съедешь с них, моментально почувствуешь себя намного чище?       — Иди к чёрту! Я в жизни не полезу ни в одну тёмную трубу!       — Они прозрачные.       — Юнги, я серьёзно! Я боюсь всяких щелей и дырок!       — Так, звезда, мне пофиг на твою ориентацию. Но кататься с горок ты у меня будешь, это я тебе обещаю. Кстати, в лавочке советую взять сплошной купальник — в трубах у раздельного верхняя часть мгновенно слетает.       — А то меня это колышет! — фыркнула девушка.       — Мои нервы пожалей! — тут же возмутился Юнги. — Я на твоих «колышат» уже дома насмотрелся!       Инара фыркнула и отвернулась к окну. Юнги довольно улыбнулся — это ещё пока не полноценный смех, но не будь он Мин Юнги, если она не будет снова смеяться, когда они вернутся домой. Вечерние дороги Сеула были пустынны и он увеличил скорость.       Тэхён вышел из-за угла, придерживаясь за стенку — всё-таки даже скользящий удар девушки по голове даром для него не прошёл, голова болела почти как с похмелья. И отдышаться он толком не мог. Вывернувшие на него Чимин с Чонгуком хорошего настроения не прибавили. Чимин, и так недовольный выходкой Намджуна, решил на нём отыграться, хватая за грудки.       — Какого хера ты опять творишь? — прорычал он ему почти в ухо, и дело было не в том, чтобы перекричать музыку. — Куда ты опять её потащил, уёбок?!       Тэхён резким ударом смахнул руки Чимина, отшатываясь назад. Его задолбало получать удары за последние несколько дней — старые бы синяки залечить.       — А тебе не интересно знать, что там у неё за тату, причём даже не твоё? — Тэхён бросил косой взгляд на Чонгука. Тот уже писал сообщение охране, чтобы его мобильник подсоединили к камерам дома — бегать и искать девушку просто так было слишком долго.       — Гостиная, — младший кивнул в сторону задней части особняка и все трое двинулись туда. Тэхён шёл позади всех, всё ещё старясь отдышаться и вообще идти поближе к стеночке.       — И что же там? — без особого интереса спросил Чимин. Он не сомневался, что девчонка просто нарисовала татушку, чтобы пройти на вечеринку. А вот вопрос, зачем она это сделала, занимал его гораздо больше. Потому что если ради свидания с Намджуном, то это вообще ни в какие рамки не лезло — чем этот долговязый мог вообще её привлечь за пару встреч? И ведь даже не побоялась с Тэхёном здесь столкнуться…       — Во, — продемонстрировал фото Тэхён, едва они зашли в указанное Чонгуком помещение. В маленьком зале музыку из холла слышно почти не было. Хозяева использовали её как музыкальную гостиную, в углу даже пианино стояло, и, по-видимому, чтобы не доставать окружающих уроками по сольфеджио, комнату хорошо звукоизолировали.       Чимин едва бросил взгляд на экран — его внимание приковал младший, который целенаправленно устремился к распахнутому окну. На тонком тюле отпечатался рисунок явно мужского кроссовка, а на подоконнике — след от женских конверсов.       — Охренеть, — присвистнул Чимин. Впрочем, побег девушки его не очень удивил. Гораздо больше удивило видео с камеры в углу гостиной — Инара перелезала через подоконник не одна, а с парнем, лицо которого, к сожалению, было скрыто кепкой. Он потёр переносицу, окончательно запутавшись. Почему, если Тэхён её опять достал, она к Намджуну за помощью не кинулась, а сбежала с неизвестным парнем? Или известным?       — А прикольно вышло, — Тэхён, которого вертящиеся вокруг «игрушки» парни интересовали мало, раз были не им, закончил обработку видео с новой татуировкой Инары. Начало ролика — ракурс на изогнутую спину девушки, и руку Тэхёна, которая убрала волосы с шеи Инары и придерживала «игрушку» за затылок. Затем кадр приближался, беря крупным планом татуировку, когда Тэхён подтянул её к себе. Тэхён повторил его, пустив задом наперёд, а затем зациклил, и теперь видео чем-то отдалённо напоминало фрикции, вызывая пошлую ухмылку на губах местного Казановы.       — Вот это я точно ей в подарок на девайс запилю, — пробормотал он. Телефон у него из рук отобрали, и Чимин остановил видео. Брезгливо сморщился и перелистнул на фото татуировки.       — Я тебе велел её не трогать.       — Сам хотел с этого ракурса зафоткать? — ехидно поинтересовался друг, отходя и падая на диван.       Чимин бросил на него короткий взгляд исподлобья, и снова уткнулся в его телефон.       — Чимин-ши, я бы не торопился отправлять компроматы его родителям, — неожиданно проницательно заметил Чонгук, присаживаясь на подоконник.       Чимин со вздохом посмотрел на младшего и ядовито спросил:       — И что же может меня удержать?       — Инара? — улыбнулся Чонгук. — Насколько я помню, начинаются твои две недели. Если она тебя к концу этого срока не доведёт до нарушения правил — накажешь его, — он кивнул на Тэхёна, который с ленивой усмешкой наблюдал за их диалогом.       Чимин раздумывал, уткнув нос в мобильник Тэхёна и продолжая разглядывать фото.       На шее девушки в точно такой же рисунок круга, как он приказал набить Намджуну, был заключён QR-код. Отсканировав его, Чимин получил ссылку на сайт косплейного клуба Инары. Но перед этим код на мгновение сворачивался в водоворот, превращаясь то ли в английскую перевёрнутую «R», то ли в русскую «Я».       — Годится, — наконец сказал он, соглашаясь на предложение младшего. Затем пристально посмотрел на Тэхёна и бросил ему мобилку. — Но если она меня не выведет — пощады не жди, — и старший развернулся, покидая гостиную.       — Ну спасибо, что заступился, — в голосе трезвого, побитого и злого Тэхёна благодарности было очень мало.       — Ты бы за учёбу взялся, хён, — со вздохом сказал Чонгук, слезая с подоконника и покидая гостиную следом.       Тэхён же ещё долго сидел, тапая на сенсор мобилки и глядя, как водоворотом сворачивается QR-код, превращаясь в «Я».