Читер

      Инара подбежала к нему, совсем запыхавшись. Как она вообще не падает с этих каблучищ, на которых чуть ли не выше него? Опоздала она совсем немного, минут на десять, но, видимо, даже они были критическими, раз не успела переодеться. Нет, чесслово, Сокджин от неё ждал всего, чего угодно, но явиться в путешествие почти на двое суток в наряде для вечеринки и с сумочкой, в которой только телефон помещается — это как бы уже…       — А у тебя с собой вещей не мало? — спросил он. Как раз сейчас напротив какой-то местечковый ТЦ, а ему по дороге в аэропорт останавливаться совсем не хотелось. Да и от её наряда хочется не за руль, а за…. Так, стоп, она и так на выходные вся его. И в этом наряде — тоже.       Инара только поморщилась на его вопрос. Ещё вчера, когда он вечером наносил ей аэротату, стараясь максимально чётко соблюсти рисунок, он предупредил, что вещей с собой нужно брать немного, но кажется, это отмазка не прокатит. Она и так чуть ли не истерику закатила шофёру Чонгука, чтобы тот выпустил её перед магазином, а не довёз до дома. Времени на переодевание попросту не было.       — Мы же в отель? Надеюсь, зубные щётки там есть, а майку, шорты, шлёпанцы и купальник куплю в аэропорту… Сокджин непроизвольно расхохотался и открыл перед ней дверцу. Он себе со своим чемоданом в багажнике показался прям совсем дремучим по сравнению с ней.       — И часто ты путешествуешь только с кредиткой и телефоном?       — Редко, — ответила согласно Инара, — обычно у меня с собой ещё планшет.       Он всё время на неё косился — у девушки было странное настроение. Нервное, и взбудораженное, и недовольное, и в то же время он видел, как рядом с ним её потихоньку отпускает. Что-то произошло там, на этой дурацкой вечеринке, отчего ей плохо и он не удержался:       — Что случилось? — спросил он, заставив себя не отводить взгляд от дороги.       Инара тоже смотрела прямо, но краем глаза он всё-таки видел, как она с досадой почесала кончик носа.       — Ни…       — И не смей мне говорить «ничего», я не слепой. Это из-за тату?       Со стороны девушки раздался тяжкий вздох.       — Не совсем. Я… ввязалась в спор кое с кем.       — Это я уже знаю. Проиграла?       — Ещё нет, — улыбнулась вдруг Инара. И улыбка была такой странной, что Сокджин чуть не отвлёкся.       Они молчали — минуту, две, пять, пока парень не взорвался.       — Ну ты мне будешь рассказывать или нет?!       — Нет, — тут же в тон ему ответила девушка.       — Айшч! Ты нарываешься!       — Ммм … на что? — в голосе девушки вдруг послышалась улыбка — кажется, ей с каждой минутой и с каждым километром становилось легче.       — Я бы с удовольствием тебе это показал, тормознув и отодрав на капоте при всём честном народе, но так мы опоздаем на самолёт, — неожиданно холодным голосом ответил Сокджин, игнорируя её скрытую улыбку. — Знаешь, я ещё готов немного потерпеть — понятия не имею, что там у тебя в жизни творится и уважаю твоё право держать это в тайне. Но моего терпения надолго не хватит. Так что советую начинать думать над тем, как правильно преподнести мне эту историю. Потому что я уже очень хочу её знать.       — У-у-у-у, — протянула Инара, не поддаваясь на строгий тон. — А если нет, то что ты мне сделаешь? — лукаво спросила она, подтягивая ногу под себя и разворачиваясь к мужчине. Сокджин хмыкнул.       — Пытать буду.       — Эй, ты же не можешь причинять боль!       — Эй, я доктор так-то! Один укол пентотала натрия — и сама всё расскажешь как миленькая!       Девушка от возмущения открыла рот, но так и не выдала ни звука, смешно закрывая и открывая его, как вытащенная на берег рыба.       Сокджин на это только рассмеялся — и ведь поверила же!       — Я беспокоюсь за тебя, — мягко сказал он, отсмеявшись. Инара вздохнула, запустив руку в волосы и проводя по голове пятернёй.       — Я… расскажу. Только, пожалуйста, не дави на меня. Я… — она замолчала вдруг надолго, и Сокджин не решился дурацким нетерпеливым вопросом нарушить хрупкую тишину, в которой девушка пыталась подобрать слова. — Так получилось, что ты у меня сейчас — почти единственная отдушина среди того бардака, который вокруг творится, и жёсткого учебного графика. Прости, если доставляю неудобства, но…       Сокджин опять рассмеялся — звонко, от души, и даже скорость сбросил, чтобы не попасть в аварию       — Знаешь, ты у меня первая, кто извиняется за то, что приходит ко мне трахаться.       — Пошляк, — буркнула Инара, отворачиваясь и снова скрывая улыбку. — Я расскажу… когда всё это закончится.       — Но угроза про сыворотку всё ещё в силе, — добавил мужчина.       — Пиздец, ты страшный, — с долей изумления в голосе ответила девушка.       — Чертовски да! — самодовольно подхватил Сокджин. — И кстати, правило вступает в силу — ты не можешь мне задавать вопросы!       В гостиницу они заселились после полуночи. К тому времени имущество Инары пополнилось на одну сумку — задержанный на полчаса рейс дал возможность Сокджину загнать девушку в магазин и приодеть во что-то, «что не позволит полиции аэропорта арестовать тебя за нарушение норм нравственности». Инара хихикала и пыталась объяснить, что до «нарушения норм» на ней ещё целых две вещи. В результате, кроме майки с шортами, Сокджин ещё и мстительно закутал её в лёгкий плащ, и не позволил избавиться от него, пока они не сели в самолёт — несмотря на царившую в воздухе жару.       Едва они зашли в холл, как он соврал девушке, что у неё грязь размазалась по лбу и отправил к зеркалу привести себя в порядок. Та помчалась почти бегом — с начала тусовки в клубе и до приезда сюда, казалось, уже прошли сутки, хотя всё случилось, на самом деле, за несколько часов. Сокджин, увидев, что девушка занята внешностью, молча подал администратору на ресепшене чёрного цвета кредитку, одним мрачным взглядом пресекая любые вопросы.       Уладив всё с персоналом, Сокджин подхватил Инару и двинулся в номер. Планы у него на эту ночь были наполеоновскими, но прежде всего следовало запихать это европейское чудо в перьях в душ. Впрочем, сбыться планам не удалось — жизнь доктора была не менее бурной, чем у девушки, и оба вырубились, едва добравшись до кровати.       Сокджин как раз успел вернуться с пробежки, когда им доставили завтрак в номер, а девушка — проснуться и уползти в ванную комнату. Он ходил по комнате люкса, сквозь окна от пола до потолка рассматривая остров в утренних лучах, и мысленно пытался составить план на день. Завтрак дразнил ароматами, а Инара всё никак не желала выходить.       В конце концов, терпение у мужчины закончилось. Отжав дверь в ванную кредиткой, он молча отобрал косметику, бросив её на туалетный столик, а сам на все возражения взвалил девушку на плечо и потащил в кровать с ворчанием «нефиг, ты у меня и так красивая». Инара, кроме возражений, ещё и пыталась зачем-то отчаянно закутаться в громоздкий гостиничный халат, скрывая шею аж до губ и натягивая рукава.       И ладно бы за этим последовали действия эротического характера. Но нет, этот узурпатор развалился на подушках, подтянул к себе поднос с завтраком, а ей торжественно всучил в руку палочки, велев его кормить.       — А ты думала, мне для чего секс-рабыня нужна? — с хитрым прищуром спросил он заходящуюся в смехе девушку. Та попыталась поднести ему ко рту омлет, но от смеха промахнулась и он перехватил её кисть, снимая губами аппетитный кусочек с палочек.       — Уволю, — пригрозил он, пытаясь прожевать и не расхохотаться.       — Я ж рабыня!       — Тогда продам. Задёшево, ты хреново справляешься с обязанностями… Ты прекратишь ржать?       — А ты прекрати смешить!       — И На Ра! — попытался грозно сказать мужчина, развязывая пояс её халата и распахивая его на груди.       Хорошо, что прожевать и проглотить Сокджин всё-таки успел, а то бы подавился.       Её шею мягкой кожей обнимал широкий тёмно-синий чокер, с которого свисала тонкая серебристая цепочка, скользнув вниз до пупка.       — Пиздец! — выдохнул Сокджин, заводясь с пол-оборота. Палочки вместе с халатом улетели за пределы кровати. На запястьях девушки были точно такого же цвета браслеты, к одному из них крепилась цепочка, а ко второму кольцо, имитируя наручники.       — Где ты это взяла? — ошалело спросил мужчина. Внезапный сюрприз оказался круче его собственного плана.       — Ну, я там зашла в один магазинчик по соседству в аэропорту, пока ты мне выбирал плащ, — хихикнула европейка. Дальше мужчина медлить не стал, раздвинув ей ноги и усадив себе на бёдра. Не заразиться её смехом было невозможно и он хихикнул сам. Инара, словившая смешинку с его ошалелого вида, уткнулась ему в плечо, с трудом простонав «Сокджин».       — Скажи «Джин», — попросил он, когда оба отсмеялись и покорная «рабыня» вновь подтащила поднос и предприняла ещё одну попытку покормить сурового «диктатора».       — Джи-ин, — с улыбкой пропела Инара.       — А на другом языке? — он потянул за цепочку и девушка склонилась к нему, принимая поцелуй.       — Без разницы. У тебя эта часть имени очень интернациональная, и почти во всех языках будет звучать одинаково.       — Обидно, — насупился парень, оставляя поднос на тумбочку подальше и добираясь носом до шеи девушки. Запах кружил ему голову и он с удовольствием вдыхал аромат её кожи, пока пальцами выводил своё имя вдоль её позвонков. Инара откинула голову от этой ласки и легко выдохнула, наслаждаясь.       — Но твоё имя на ханче обозначает «самое желанное сокровище». А вот это я уже перевести могу, — чуть севшим голосом сказала она.       — Правда? — Сокджин чуть откинулся и посмотрел на её. — Ну давай, — в его глазах зажглись лукавые огоньки. — Чур, язык выбираю я. Если ты его не знаешь — штраф.       — Эй!       — А ты думала — в сказку попала? Начнём с простого — английский.       — Ты точно должен знать его сам!       — Никогда не заморачивался на правильный перевод. Да ещё с твоим акцентом.       — The most coveted treasure, — пальцы Сокджина размяли лопатки, скользнули вверх, лаская затылок и шею, ногтями проехались по коже чокера, чуть коснулись мочек, вынуждая Инару откинуть голову. Губы занялись шеей, влажно исследуя каждую венку.       — Ммм — французский, — прошептал мужчина, дразня поцелуями подбородок.       — Le trésor le plus convoité, — ей пришлось задержать дыхание перед тем, как правильно вспомнить артикуляцию — ну и ещё из-за рук, добравшихся до розовых ореолов на груди. Последнее глубокое грудное «эээ» совпало с её выдохом, когда ладони сжали упругие полушария, а пальцы перекатили в руках соски. Сокджин улыбнулся на это «эээ», музыкой прозвучавшее для него. Он откровенно любовался заалевшими скулами девушки, её полуприкрытыми от удовольствия глазами, а в груди у него трепетал странный холодок, сбивая дыхание.       — Испанский и арабский! — потребовал Сокджин. От того, как она отзывалась на его ласки, сносило крышу, пробуждая жадные желания. Он медленно завёл руки ей за спину, скрепляя браслеты цепочкой.       — Ммм… El tesoro más codiciado-о, — Инара еле слышным стоном отозвалась на выдохе. Если она и надеялась сосредоточиться, то он не оставлял ей ни шанса. — Я не … знаю… арабского… — и передышек Сокджин ей не давал. Он мгновенно перевернул и подмял её под себя, размазав её спиной по простыне рассыпавшийся виноград с клубникой, выдохнув в губы:       — Ты влипла.       И спустя время, почти доведя до пика, вдруг остановился и потребовал:       — Переведи… переведи, как на твоём родном языке будет «я люблю тебя», — он горящим взором вперился в выгнувшуюся под ним девушку. Инара выдохнула, застонав умоляюще, но кажется, этот рабовладелец сдаваться не собирался. Она уткнулась ему в шею, еле слышно прошептав:       — Ma armastan sind…       Завтрака им банально не хватило, но идею дозаказать в номер ещё еды оба решительно отвергли — эдак они отсюда не выберутся. Тем более, что Сокджин заявил о том, что у него все планы на день уже давно расписаны и пора бы заняться их осуществлением. Поскольку задавать вопросы Инаре было запрещено, то она молча следовала за своим нынешним гидом.       Они отлично пообедали в ресторане на берегу моря свежей рыбой, а затем Инара уговорила прокатиться на гидроциклах, пару раз уронив его в воду и с удовольствием купаясь сама. Сокджин замёрз, на что вместо сочувствия получил прозвища вроде «задохлик» и «доходяга», и чуть со злости не утащил девушку в ближайший мотель греться. Но кофейня по дороге, откуда тянуло теплом и ароматами кофе, сбила его мстительные планы и они засели там надолго, разговаривая обо всём и ни о чём. И едва они согрелись и отдохнули, потащил европейку дальше по маршруту.       — Это…. — Инара в молчаливом изумлении смотрела на открывшуюся перед ней картину.       — Нравится?       — Нет.       — Что?       Инара вздохнула.       — Ты запретил задавать вопросы.       — Ты же хочешь спросить, почему я привёл тебя в парк аттракционов? Так вот, потому что…       — Нет.       — Да что нет-то?       — Я хочу спросить кое-что другое.       Сокджин вздохнул очень медленно и глубоко, стараясь успокоиться. Ну да, а он чего ждал? Вроде не первый день общаются…       — Ладно, чаги, один вопрос. Один грёбаный вопрос и я больше ничего не хочу слышать с вопросительным знаком до конца приключения. Я весь внимание, — он приобнял её за талию, подтягивая к себе и подставляя ухо к губам девушки.       Девушка помолчала ещё несколько мгновений. А потом с мягким укором спросила:       — Так вот, я-то у тебя спрашивать ничего не хочу. Другое дело, что ты у меня тоже не хочешь. А мог бы.       Настало время Сокджина молчать и собираться с мыслями, отступив на шаг и глядя ей в глаза.       — Я боюсь, — вдруг выдал он после минутного молчания, во время которого пристально рассматривал Инару, засунув руки глубоко в карманы.       Она раскрыла рот, чуть не выпалив всё-таки вопрос, но вовремя закрыла, зато весьма выразительно развела руками. У Сокджина мелькнула мысль её немного подразнить, но сейчас момент показался неподходящим.       — Ты не отвечаешь на половину моих вопросов. Это… больно. Даже… знаешь, даже случайным людям больше рассказывают. И каждый раз, когда ты уходишь от ответа или просто молчишь, это до чёртиков обидно, — он не сводил с неё пристального взгляда. Он редко видел на лице девушки растерянность — такую явную, такую открытую, не мелькнувшим мгновенным выражением, после которого сразу находилось решение. Инара замерла, опустив голову вниз и перебирая пальцами.       — Я не… — она прикусила губу, пытаясь как-то собраться с мыслями. Взгляд растерянно бегал по сторонам. А затем вздохнула, решительно шагнула вперёд и обняла парня, который продолжал держать руки в карманах. — Я не буду избегать твоих вопросов. Сегодня… только сегодня и только кроме одной темы. Извини, про неё я тебе сказать не могу, — глухо сказала она куда-то ему в плечо.       Сокджин вздохнул и обвил вокруг неё руки, пряча лицо её в волосы. Вокруг слишком много народу, он без маски, а Инара обнимается, не задумываясь.       Но она и не должна. Да и он сам теряет с ней осторожность.       — Я спрошу, — спокойно предупредил он. — И если ты мне опять не ответишь…       Она мгновенно вскинула голову, лукаво блеснув на него глазами. Но промолчала, не испытывая его терпение. Сокджин тихо фыркнул, хороня планы развлечься тут, развернулся в другую сторону от парка, но был тут же пойман за рукав, развёрнут обратно, притянут девичьей ладошкой за талию поближе и направлен к воротам.       — Ну вдруг у вас в Корее парки другие какие-то. Я не против заценить — улыбнулась ему девушка. Он эту заразу прибить был готов. Но вместо этого быстро коснулся губ поцелуем, воровато оглянувшись. Инара опять растерянно улыбнулась, пытаясь понять истоки его смущения, но промолчала. Настаивать на продолжении не стала, но и притворно смущаться, как парочки вокруг — тоже.       Он понемногу расспрашивал её о ней самой — и девушка больше не отшучивалась, отвечая на вопросы про школы в других странах, где училась. Она действительно не врала ему раньше — в её жизни и правда не случалось ничего трагичного, просто обычная жизнь обычной школьницы, которая считала домом весь огромный мир. Сокджину не терпелось расспросить о родителях, потому что он откровенно не понимал, что за нужда или профессия гнала маму Инары в другие страны, оставляя отца неизменно дома, но пока он эти вопросы обходил, терпеливо выжидая момент.       На всех самых страшных аттракционах Инара сидела с видом скучающей царствующей королевы, изредка позёвывая и саркастически задирая бровь на иногда орущего Сокджина. Не то, чтобы он боялся, но крутые повороты иногда доставляли. Видя, что девушку этим не проймёшь, он потащил её на что-то менее экстремальное.       — Расскажи про родителей, — наконец решился он, когда они вдвоём плыли в лодке по искусственному водоёму.       Инара помолчала и постаралась незаметно выдохнуть.       — Я родилась в Эстонии. И до шести лет жила то там, то в России. Мои родители — циркачи, а вся моя семья — это труппа бродячего цирка. Мама и папа были воздушными гимнастами, но отец повредил колено во время одного выступления и было принято решение немного изменить наш образ жизни. Купили старый парк аттракционов в Румынии, летом оставались там, а на зиму находили работу в зимних цирках, на съёмках фильмов, и прочих выступлениях… Точнее, мама находила, отец занял место отошедшего на покой директора труппы и занялся их финансами. Поэтому с мамой я чаще всего отправлялась зимой туда, где ей предлагали работу. Так что… в парке аттракционов подрабатывала почти сразу с момента его покупки, поэтому, сам понимаешь, это для меня развлечение так себе, — Инара как-то немного дёргано улыбнулась уголками губ и в первый раз за весь рассказ осмелилась поднять на него глаза.       Он смотрел внимательно, его глаза горели странным огнём. До Сокджина вдруг дошла вся суть молчания девушки.       — А рассказывать про это боишься, потому что в Европе отношение к бродячим артистам чаще всего негативное? — хрипло спросил он, притягивая девушку к себе, и целуя в волосы. Жажда защитить от злых языков судорогой сводила мускулы.       — Ну… да. Всякого хватало. Сначала злилась. Потом игнорировала, потом научилась молчать.       Сокджин выдохнул и прижал к себе покрепче. В этот момент его вдруг как-то разом перестало волновать, что его увидят вместе с ней.       — Ладно, — Сокджин вдруг оторвал девушку от себя и пытливо заглянул в глаза. — Ладно, я могу понять европейские языки, но корейский-то откуда?       — Ну и вещи тебя волнуют! — изумилась Инара и рассмеялась. — Нам в Румынии по наследству с парком достался кореец, фокусник. Сам понимаешь, с моей любовью к языкам шансов у него не было, пришлось вспоминать родной язык.       — Что за кореец? Он тебя старше? Он красивый? Как звали? Боже, ты ж тогда совсем малявкой была…       Инара рассмеялась так, что чуть не упала в воду.       — А ты только к корейцам ревнуешь? Эй, не щекочись, это был риторический вопрос! Этот почтенный аджосси был на лет двадцать старше меня и звали его Джейкоб Смит…       — Что? — рассмеялся Сокджин.       — Его родители в Европу переехали, но язык в семье сохранили, — улыбнулась девушка. И Сокджин снова притянул её к себе. Ревнует? Он скосил глаза на каштановую макушку, а потом сомкнул руки вокруг неё ещё крепче. Чушь. Он совсем не ревнивый.       Но мысль о планах, где он собирался с ней просто разойтись, теперь вызывала тоскливое чувство пустоты под ногами…       На сумке девушки болтался маленький плюшевый заяц. Синий с жёлтым.       Сокджин мрачно пялился на большого плюшевого зайца. Жёлтого с синим. Величиной с него.       Хозяин тира, у которого Инара только что выиграла, был изрядно погрустневшим. Он-то считал, что парень, наверняка побывавший в армии, опасности в плане убытков для его тира не представляет благодаря паре-тройке фокусов. Так и оказалось — тот умудрился выиграть для своей дамы всего лишь брелок. Эти двое вообще были странными, отпуская такие дедовские шуточки, что из них просто песок сыпался — даже его престарелый отец так уже не выражался. Но кажется, им нравилось, потому что смеялись оба, то и дело подшучивая друг над другом. Он совсем уже было собирался мысленно посчитать прибыль от очередных лохов, когда девчонка заплатила за три пристрелочных.       — Да ты меня опустить тут решила? — грозно нахмурившись, спросил парень. Он потащил из кармана бумажник, но европейка только презрительно фыркнула и расплатилась сама. Оружие, надо признать, в руках она держать умела, но все три раза промазала.       — Мне уже смеяться? — парень изобразил позёвывание, но девушка снова положила воны на прилавок, кратко обратившись к хозяину тира:       — Максимум.       Хозяин заулыбался и зарядил оружие. А через несколько минут с кислой миной отдавал девушке самую дорогую и самую большую призовую игрушку.       — Нет, ну как? — ошалело спросил Сокджин, пытаясь поудобнее пристроить в руках плюшевый кошмар.       — Эй! Я же с детства в этой области кручусь. Я знаю, что делают с оружием в таких лавочках, и знаю, что делать самой, чтобы выиграть. Я считерила. На самом деле, я стрелять совсем не умею, — Инара снимала на телефон, как он тащит игрушку. Парня за ней даже видно не было       — Ять… И теперь что, мне с этим зайцем весь вечер таскаться? — кажется, изображать недовольство у него не очень получалось. Он гордился ею чрезвычайно сейчас и прикидывал, получится ли до отеля затащить её на лавочку и зацеловать под прикрытием этой сине-жёлтой горы синтепона.       — Во-от, почувствуйте себя девушкой, — назидательно сказала европейка. — То веник впихнут, то подарок, а вот это вот плюшевый, да ещё такого размера — это вообще трындец. А ты с ними мучайся и думай потом всё свидание, куда девать.       Сокджин вдруг остановился и уставился на неё. Отошедшая на пару шагов девушка обернулась, вернулась и вопросительно подняла брови. Сокджин вглядывался в бездонные серебристые глаза, не шевелясь и стараясь игнорировать гулкий стук у себя в груди.       — Женись на мне, — внезапно даже для себя выпалил он.       — Что? — Инаре показалось, что она не расслышала. Она широко распахнула глаза, напрочь забывая про запрет на вопросы.       — Ты за сутки ни одного вопроса не задала, даже когда я разрешил. Знаешь туеву хучу языков, а ещё ты умная и весёлая. Тебе нравятся мои шутки, хотя все считают их дедовскими, ты нефигово стреляешь, выглядишь, как принцесса и кончаешь со мной, как боженька. Женись на мне.       Он ни разу не видел, чтобы она так краснела. Доктор внутри него отстранённо подумал, что не стоило вот так сразу — эдак и удар какой-нибудь схватить недолго, потому что такой пунцовой он её ещё не видел, а жилка в ямке её горла билась как бешеная.       — Совсем крыша поехала, — пробормотала Инара, ошалело выдохнув, и ринулась к выходу из парка.       Сокджин побрёл сзади. Зайца он не потащил — подарил первым попавшимся детям на входе, лишь попросив сделать с ним фото.       Жалко, Инары в кадре не было.       А нагнав девушку, молча схватил за ладонь и почти не отпускал до самого возвращения в Сеул.       Бесился Чимин знатно. Но трепать сам себе нервы он не умел и терпеть неизвестность не желал, и поэтому рискнул обратиться в службу безопасности собственной компании — эти ребята всяко надёжнее того же Намджуна. Хоть там и удивились, но его просьбу отследить Чонгука на выходных выполнили. И кажется, подумали, что это всего лишь их очередные мальчишеские игры. А вот результат парня удивил в край — младший после неудавшейся вечеринки вернулся в родительский особняк, и премило провёл там всё время до понедельника. Ну не мог же он Инару забрать туда? Навестить Чонгука в родовом гнезде он не решился, и со злости Чимин рискнул приехать к девушке домой и долго колошматил в дверь, пока соседнюю не открыла глуховатая аджумма. С трудом разобрав вопрос Чимина, сказала, что жильцов все выходные не видела.       И с утра в понедельник, когда он ждал Инару возле подъезда, настроение парня оставляло желать лучшего.       — Да ладно! — прошипел сквозь зубы Чимин. Выйдя из подъезда, Инара лишь коротко глянула на него, привычно уже присевшего на капот машины — а затем уткнулась в телефон и свернула к остановке. — Опять двадцать пять, — резко выдохнул парень и ринулся к ней, обогнав и загородив дорогу. Инара затормозила, вытащив из одного уха наушник, и с непроницаемым выражением лица уставилась прямо в глаза Чимину.       А у того вдруг холодным предчувствием скрутило лёгкие, не давая вдохнуть.       Её глаза больше не были серым туманом, равнодушным маревом. Они искрились странным, злым и каким-то обречённым весельем.       — Сядь в машину, — без малейшего намёка на «привет» приказал он.       — Приветствую, Пак Чимин-ши, — отозвалась девушка, не двинув ни единым мускулом. — И да, я тебя прощаю за то, что ты подставил меня перед Чонгуком и ни капельки не злюсь. Можешь не извиняться.       Чимин от гнева чуть не задохнулся. Да как она смеет, мать Тереза, чтоб её! На кого чёрта ему её прощение, ему надо, чтобы она злилась на него! Чтобы бесилась от одного упоминания о нём!       — Да мне твоё прощение нахрен не сдалось, — рыкнул он. — Где ты была?       — С подругами на Чеджу, — тут же последовал ответ — спокойный, бесстрастный, и взгляд прямо в глаза — без малейшего промедления и тени сомнений.       А ведь она ему не врёт. И это убивало — ничего так не подчёркивало её равнодушие к нему, как это спокойствие. Была бы в нём хоть каплю заинтересована — соврала бы. Попыталась бы преувеличить свою значимость или вызвать в нём ревность, прихвастнув, что провела время с Чонгуком. Ведь он уверен, что её молчание в эфире все выходные было с подачи младшего.       Но она не врала.       И это бесило его больше всего остального.       Он протянул руку, чтобы схватить её за локоть, но она отступила, быстро и яростно прошипев:       — Даже не смей!       Чимин руку опустил, медленно выдохнул и мысленно приказал сам себе успокоиться.       — Я не хочу начинать наши игры сначала. Но раз ты так хочешь… — он театрально вздохнул, — хорошо, пойдём долгим путём. Разве ты не хочешь знать, кто тебя похитил? — спросил он тоном бесконечно терпеливого родителя, в сотый раз объясняющего глупому ребёнку одну и ту же вещь.       — Да пофиг, — дёрнула плечами Инара, отмахнувшись от одного из самых страшных происшествий в её жизни, как от чего-то незначительного. И тут же огорошила, насмешливо блестя глазами и не дав Чимину времени на раздумья. — Я знаю, что вы на меня поспорили. Чонгук признался.       Чимин замолчал и отступил на шаг. Бешеная круговерть мыслей неслась, не давая сосредоточиться. Чонгук не мог. Или мог? Ему в отместку? Или — он решил таким образом получить Инару, и признался ей во всём? Неужели на выходных они всё-таки были вместе? "Игрушка" знает об игре…       Это автоматически отменяет игру?       — Окей, — он засунул руки глубоко в карманы. — Итак, ты знаешь, что мы на тебя поспорили. Забавно, но раньше нам не приходилось ставить девушек перед выбором напрямую. И кого же ты выберешь… куколка? — улыбнулся он и чуть наклонился вперёд. Инара сегодня надела конверсы и он был ощутимее выше её, в своих модных ботинках с каблуком.       — С чего ты взял, что я буду делать выбор? — искренне удивилась девушка, чуть отклоняясь назад, чтобы сохранить между ними расстояние. — Идите к чёрту, поищите себе другую дуру, — она сделала шаг в сторону и попыталась снова его обойти.       — С дурами играть неинтересно, — ледяным тоном заметил Чимин, мгновенно среагировав и снова преграждая дорогу. И тут же делая шаг навстречу и заставляя её не только остановиться, но и отступить. — Ты правда думаешь, что можешь себе позволить НЕ делать выбор?       Она застыла. Толика веселья из её глаз исчезла, на лице мелькнула тень неуверенности. А затем она решительно сдвинула брови и сунула руку в сумку.       — Я бы с тобой с удовольствием подискутировала, на что я имею право, а на что нет, но у меня скоро автобус, — рука Инары вынырнула из рюкзака, аккуратно сжимая шокер. — Уйди, — коротко и тихо приказала она.       Чимин посмотрел в пульсирующую в глубине серых глаз чистую ярость и отошёл на шаг.       И молча сверлил взглядом силуэт европейки, пока тот не скрылся в недрах автобуса.       Азарт кипел в венах, сердце заходилось бешеной аритмией. Она бы правда его долбанула шокером? Не случайно, как Тэхёна, а сознательно? Чёрт, да его ещё никто так не заводил, как эта зараза!       — Как у тебя мозгов хватило ей сказать про игру?! — рявкнул Чимин, влетая после лекций в штаб «Стеклянного кофе». Чонгук дёрнулся — то ли от вопля, то ли обвинения, коротко и угрюмо посмотрел на хёна и отвёл глаза. А затем хмыкнул:       — Ну, это ты меня выбесил. Так что, знаешь ли… — он пожал плечами. Чимин ещё с минуту посверлил того глазами, а затем вытащил бутылку сока из холодильника и упал в кресло. Тэхён, корпевший над очередным рефератом, наблюдал за друзьями с ехидной улыбкой, открыл рот, чтобы что-то сказать, подумал, закрыл и снова уткнулся в книги.       В штабе воцарилось на некоторое время молчание. Тэхён учился, Чонгук, явно понимая, что дальше спокойно время провести не удастся, сохранялся и выходил из онлайновой игрушки. Чимин невидяще уставился в стену с расклеенными фотографиями Инары, иногда делая глотки.       — Меня отправляют в филиал в Тэгу на все летние каникулы, — наконец произнёс он, переходя на совершенно отвлечённую тему.       — Аналогично, — Тэхён протёр пальцами уставшие глаза.       — Они намерены там провести полевые испытания новых продуктов. Кого из нас хотят в этот раз сделать — наблюдателей, учеников или конкурентов?       — Судя по тем данным, что у меня есть — наблюдателей и возможно, мне собираются доверить часть проекта. Насчёт тебя не знаю, — вздохнул Тэхён, окончательно отрываясь от книг. — Пара схваток нас с тобой ждёт, но не больше, и обе за малозначительные сферы влияния. Одна так вообще прям по твоему годовому реферату за прошлый год. За пределы совещаний в конференц-зале они не выйдут.       — Проверяльщики херовы, — фыркнул-выругался Чимин на старших родственников и наставников.       — Не парься, разыграем, как обычно, — спокойно пожал плечами Тэхён. — Только ржи поменьше, в прошлый раз чуть не запорол всё. А ты? — он обратился к младшему. В отличие от Тэхёна и Чимина, заканчивающих выпускной класс, Чонгуку предстояло ещё полтора года учёбы.       — Филиппинский филиал, — кивнул каким-то своим мыслям тот и тоже вздохнул. — Задолбало, хочу уже с вами.       — Наслаждайся пока, — посоветовал Тэхён. — Там то ещё мозгоедство, за жизнь наешься. Сгоняем к нему? — обратился он с вопросом к Чимину. Лето у всех троих предстояло напряжённым, но вырваться из-под патронажа старших и отдохнуть от применения полученных в университете знаний всё же было возможно.       — Можно, — согласно кивнул тот, и не удержался от шпильки. — На нашей новой общей яхте…       Чонгук фыркнул. Чимин становился несдержан в словах и подколках, когда злился. Новенькая яхта, приз за соблазнение Инары, в которую деньги вложили все трое, пока стояла на приколе и ждала нового хозяина. Но если «игрушка» знала об игре, то приз уплывал… кому?       — Кстати, — вспомнил Чонгук. Вытащил папку и подал друзьям распечатанное фото с татуировкой девушки. Тэхён присвистнул — грудь девушки с рисунком выглядела очень искушающе.       — И ты это видел?       — Ой, не начинай, — поморщился младший.       Чимин, рассматривая тату, сжал бутылку так крепко, что пальцы побелели.       — Ты спросил, как тату с шеи очутилось ниже? — только и вымолвил он, снова делая глоток.       — Сползла, — улыбнулся Чонгук. Чимин бросил на младшего гневный взгляд, на что тот развёл руками, — я цитирую.       — А спина?       — Не добрался. Извини, но я был слегка в бешенстве из-за моей угнанной малышки, — Чонгук подошёл к Чимину в кресле и возвышался сейчас над ним, перекатываясь с пятки на носок, — так что вообще удивительно, что я заметил татуировку, и не забыл сфоткать. Кстати, я намерен мстить, — мрачно предупредил он. Чимин на это только отсалютовал бутылкой.       — Принято, — и он снова уставился на снимок. Если бы Чонгук видел взгляд, которым его наградил в спину хён, то обязательно бы поёжился. Чимина совершенно не радовала мысль, что разглядеть интимные места девушки младшему досталось вживую. — Пробили код?       — Почти то же самое. — Чонгук ещё один распечатанный лист повесил на стенку. — Ссылка на сайт тату-салона и буквы. Ну, а поскольку эта девица не так проста, как кажется, я отдал на всякий случай телефон на проверку в свою службу безопасности.       — И? — заинтересованно обернулся к нему Чимин.       — Чисто, — пожал плечами Чонгук.       — «В», «А», «С», — прочитал Чимин, вставая и подходя ближе. — Английский?       — Скорее, русский, — ответил Тэхён, тоже подходя к доске. — И если с прошлой буквой, то будет — «Я» «вас»… — и на этом парень замолчал. Друзья подождали, пока Тэхён закончит, но тот, кажется, завис.       — Мы не знаем русского, — напомнил ему младший, а Чимин нетерпеливо пихнул в бок.       — Ой, не спрашивайте, — будто очнулся и поморщился «лингвист». — Теоретически, в русском после этого должен идти глагол, который определит смысл всей этой фразы.       — Типа?       — Я вас люблю. Я вас убью. Я вас…       — … отымею, — буркнул под нос Чимин, уловивший суть.       — Было бы неплохо, — согласился Тэхён, и тут же огрёб по подзатыльнику с двух сторон.       — Но всё это всё равно не имеет смысла, — вздохнул Чонгук. — Раз уж она знает.       Молчание снова накрыло штаб.       — И что теперь? Отказываемся? — наконец с некоторой растерянностью спросил Тэхён. — Ты её видел вообще? — обратился он к Чимину.       Тот прикрыл глаза. Решительный взгляд девушки, искрящийся весельем и равнодушием, так и стоял перед ним весь день. Чимин вздохнул, надеясь, что получилось не театрально, а удручающе:       — Она сказала, что мы можем катиться нехожеными тропами. Выбор она делать не будет.       — Можно, конечно… — в раздумьях заметил Тэхён, но его оборвал Чонгук жёстким голосом:       — Нельзя! — он неожиданно почерневшими глазами обвёл хёнов и продолжил: — Мы не будем ничего делать «игрушке». Продолбались все трое — игра закончена.