Читер

      Юнги сидел на диване, уткнув лицо в ладони. Напротив прямо на полу сжалась Инара, подтянув к себе колени и обхватив их руками, и рядом в напряжённой позе застыл Намджун.       Ещё сегодня утром он был на другом конце страны, подписывая последние бумаги у куратора о пройденной с блеском практике. До обеда хакер успел вернуться в Сеул, влезть в душ, перекусить, распаковать вещи и собирался отдохнуть в этот вечер перед началом завтрашней учёбы, когда соседка и друг заявились с новостями о бурно прошедших выходных.       Так что за следующие полчаса он успел не меньше, чем за предыдущие полдня — сто раз взбеситься и успокоиться, наорать на них за то, что они попёрлись к Чонгуку на вечеринку, потом за то, что не сказали ему, потом за то, что его нервы беречь не надо, и лучше бы они их пожалели сейчас. На негромкое возражение Инары, что они и сами прекрасно справились, а ему просто хотели дать возможность спокойно доучиться, Юнги не вытерпел, уселся на пол рядом, обхватил голову девушки, затыкая ей рот ладонью, и дальше продолжил яростным тихим голосом выговаривать всё, что он думает о двух идиотах уже Намджуну.       Намджун, зная Юнги, молчал, пока тот не перевёл дух и не отпустил Инару, которая эдакой тряпочкой висела у него на руках, изображая умирающего лебедя.       — Может, раз уж они знают о том, что я знаю о споре, они на него забьют? — робко спросила девушка.       — И с чего бы им это делать? — мрачно проворчал Юнги. — Ладно бы ты их сразу бортанула, но со своими играми в «тяни-толкай», чтобы продержаться до конца семестра, ты их только распалила. И сейчас они точно включат «плохих мальчиков» в надежде, что ты хоть на одного да западёшь. Вам же, дурам, долдонишь, что чувак, который начинается на «п» и кончается на «ц» не «принц», а «пиздец» — всё по барабану.       — Ну спасибо! — огрызнулась Инара       — Ой да ладно! Ты просто втрескалась в этого своего докторишку, — рыкнул на неё Юнги. — А так бы тоже уже, небось, расписывала бы мне, какой из них троих кто-нибудь да хороший!       — Тихо! — Намджун, которому и ярость Юнги и обида Инары были глубоко побоку, поднял вверх ладони. — Не думаю, что игру они прекратят. И боюсь, что всё теперь может стать ещё хуже. Ты зря им сказала.       — Куда уж хуже? — саркастически спросил Юнги.       — Они могут друг перед другом для виду отказаться от игры, но сами примутся пасти тебя пуще прежнего. А хуже всего, что это развязало им руки. У них есть определённые правила поведения, которые они хоть и нарушают, но стараются всё же делать это не слишком часто. А теперь… — наёмник фразу не закончил.       — Блять! — выдохнула Инара. О таком раскладе она не подумала.       — Поэтому сейчас как можно быстрее слей третью татушку Чимину, — посоветовал Юнги. — И будь готова валить из Кореи в любой момент — даже с недосданными экзаменами.       — Можешь попробовать, чтобы чувствовать на этой пороховой бочке себя хоть чуть спокойнее, зацепиться за Чимина. Пусть остальные двое думают, что ты с ним — у него компромата на остальных больше всех, может, они не полезут к тебе, чтобы не перебегать дорогу ему, — посоветовал Намджун.       — А хорошие новости есть?       — Ну… — подумал Намджун. — Могу достать билеты во «Flex», сходим, оторвёмся.       — Блять! — на два голоса сказали Юнги с Инарой. До «оторваться» им было далеко.       Чимин замер в пустом классе, сквозь приоткрытую дверь наблюдая за идущей по коридору Инарой с подругами. Он рассчитал время правильно — до начала экзамена осталось всего несколько минут, и девушки, засидевшись в библиотеке, торопились изо всех сил. Европейка обсуждала с Бригиттой возможные темы в билетах — когда внезапно распахнувшаяся дверь аудитории чуть не ударила её по лбу, появившийся оттуда Чимин вежливо кивнул её подругам «Извините» и втащил Инару вовнутрь. Со Йе Джи, едва увидев наследника, тут же потянула польку дальше, хотя возмущённая соседка и пыталась вернуться и забрать подругу.       — Сами разберутся, — буркнула она, не давая Бригитте вырваться. — А мы можем опоздать.       Инара, едва оказавшись в аудитории, замахнулась, но Чимин ловко увернулся, запер дверь и встал напротив неё, не выпуская девушку.       — У меня сейчас экзамен! — воскликнула та. Опоздание даже на минуту автоматически подразумевало незачёт — и это за один из основных профильных предметов на её курсе, без которого никуда. Без оценки за него о переводе в другой университет Инара даже мечтать не могла.       Чимин всё это знал. В его руке появился мобильник, и он продемонстрировал Инаре экран — с быстро бегущими крупными цифрами таймера с обратным отсчётом.       — Семь минут. За семь минут я задам тебе вопрос, и если ты ответишь на него правильно, то ни на секунду не опоздаешь, если нет — сама понимаешь, силой тебе через меня не пройти, а любая хитрость со мной сейчас не сработает, — негромко прошелестел он, невольно заставив девушку напрячь слух и даже подвинуться чуть ближе.       — Чимин, я не заговорю с тобой больше никогда, если ты меня не выпустишь немедленно! — ох, ну она и хороша всё же, когда злится! Чимин аж залюбовался — глаза так и сверкают, пока не очухается и снова не возьмёт себя в руки. К сожалению, это всегда происходит слишком быстро…       Он чуть качнул головой, сосредоточившись:       — Не тот шантаж, на который я поведусь. Тут всё просто — либо ты продолжаешь со мной кататься, либо не попадёшь больше ни на один экзамен. Сама понимаешь, у меня найдётся миллион способов осуществить это. У тебя их сколько осталось? Без них ты семестр не закончишь и, скорее всего, вообще вылетишь из института. Шесть, — цифры на экране менялись с пугающей скоростью. Казалось, время ускорило бег. Впрочем, его устроит любой расклад — если она не согласится, то он притащит её на экзамен, извинится перед приёмной комиссией за задержку девушки, и возьмёт на себя всю вину. А в таком случае она опять будет ему должна.       И в этот раз долг она будет отдавать ему лично.       — Что ты хочешь? — сквозь зубы вытолкнула девушка.       — Итак — согласна ли ты, Инара, чтобы я и дальше возил тебя в универ и обратно, кормил ланчами и помогал с учёбой в библиотеке? Пять.       — Да, — коротко рявкнула Инара, и Чимин мгновенно отступил, открывая дверь. Инара даже не взглянула на него, тут же рванув в сторону экзаменационной аудитории. Он выдохнул и прислонился к двери.       Хоть бы один презрительный взгляд. Но кажется, с её точки зрения, Чимин и этого не достоин.       — Так как насчёт обеда?       — Пошёл к чёрту.       На «да» он особо не рассчитывал, но и на то, что она начнёт грубить, едва усевшись к нему в машину после окончания экзамена — тоже. Чимин со вздохом посмотрел на сидящую в его машине девушку. Инара растирала виски пальцами. Наверняка, голова у неё побаливала, после стольких часов экзамена в запертой аудитории. Как бы хорошо не работали там кондиционеры, но они вряд ли справлялись с нагрузкой при таком количестве нервничающих учеников. Он наклонился к ней и Инара, уловив движение краем глаза, дёрнулась в сторону от него, как от прокажённого.       Чимин выпрямился обратно, не спуская с неё глаз.       — Я всего лишь хотел помочь пристегнуться, — мягко и вежливо объяснил он с полуулыбкой.       Девушка молча протянула ремень безопасности, щёлкнула пряжкой и уставилась прямо перед собой. Парень чуть качнул головой, укоряюще прицокнув языком и коснулся приборной панели пальцем, устанавливая климат посвежее. Немного кислорода ей не повредит.       — Ты сделала глупость, сказав нам, что знаешь о споре, — музыку он пока не включал. Пусть без отвлекающих звуков атмосфера станет между ними чуть напряжёнее, и будет наполнена лишь звуками их дыхания.       — Потому что вы от меня не отстанете? — её голос звучал устало.       — Потому что от тебя не отстану я, — жёстко объяснил он ей, давя в себе порыв сочувствия и пытаясь радоваться тому, что в таком состоянии она уязвимее. — Поэтому повторю — как насчёт обеда?       — Пошёл к чёрту.       Чимин на это только вздохнул. Коснулся пальцем дисплея на приборной панели, набирая номер и устанавливая громкую связь, и Инара услышала, как по салону разнеслись гудки.       И ровно за секунду до того, как на том конце сняли трубку, Чимин повернулся к Инаре и приложил палец к губам, призывая к молчанию.       — Секретариат Сеульского Университета, слушаю вас.       — Секретарь-ним! Вас Пак Чимин беспокоит…       — Приветствую, Пак Чимин-ши, — голос секретарши заметно потеплел.       — Хотелось бы кое-что узнать — вы же знаете, что я в долгу не останусь, — парень ни на секунду не отвлекался от дороги, будто разговор вообще не имел для него никакого значения.       — Для вас — всё что угодно, молодой господин, — в голосе женщины отчётливо прозвучали игривые нотки, а уголок губ Чимина чуть дёрнулся в улыбке.       — Бригитта Но-вак, — он произнёс фамилию и имя по слогам. — Гуманитарный факультет, отделение лингвистики. Меня интересует, какими денежными средствами она обеспечивает своё обучение, и какой именно банк ведёт её кредит.       — Секунду, — по машине разнёсся слышный даже в салоне стук клавиш. Инара встрепенулась на соседнем сиденье и выпрямилась, повернувшись к нему и нахмурив брови, едва услышала имя подруги. Вряд ли она понимала, что он задумал, но сразу насторожилась. А через пару мгновений секретарша поведала. — Оу, Пак Чимин-ши, вы наверняка будете рады услышать, что эта гражданка Польши пользуется грантом, предоставленным благотворительным фондом… вашей двоюродной сестры. Этот семестр подтверждён и оплачен, запрос на следующий отправлен, но решение по нему комиссия вынесет только после окончания сессии.       — Спасибо, секретарь-ним, я обязательно загляну к вам завтра, — вежливо попрощался парень и посмотрел на европейку. В глазах той, наконец, начала отчётливо проявляться тревога. Но она молчала, пока не понимая, что именно он делает. Во всяком случае, она теперь не спускала с него глаз — и это ему нравилось до прохладных мурашек на затылке. Чимин протянул руку и вызвал ещё один контакт.       — Директор Чхве? Здравствуйте, это Пак Чимин. Да, спасибо. С родителями всё отлично… у меня вопрос по поводу одной студентки, которой вы обеспечиваете грант…. Бригитта Новак. Да, именно, — светофор перед машиной загорелся жёлтым и Чимин притормозил. — Я знаю, что ученица она выше всяких похвал, но у меня есть данные, что девушка ведёт себя настолько неподобающим образом, что её дальнейшее присутствие нежелательно в университете — она его в буквальном смысле слова позорит…       Инара подорвалась вперёд — то ли заорать, то ли прервать связь, но рука парня молниеносно, точным жестом перекрыла ей рот, прижимая голову к мягкому подголовнику. Дотянуться до дисплея из такого положения она не могла, чуткий микрофон аудиосистемы улавливал только голос Чимина, игнорируя посторонние шумы, в том числе её невнятное мычание. А рука наследника была как литая — ни пошевелить головой, ни содрать ладонь Инара не могла, как ни старалась. И при этом Чимин ни на секунду не отвлекался от разговора.       — Ну, вы же знаете этих иностранцев…. Да, хотелось бы знать, возможно ли отозвать грант обратно…. Разумеется, я предоставлю доказательства… да, благодарю вас, директор Чхве, желаю вам удачного дня!       Инара перестала дёргаться, просто вцепившись горячими ладошками в его кисть, а её серые глаза над его рукой были широко раскрыты. Чимин усмехнулся, убрал руку и отключил связь.       На светофоре зажёгся зелёный, и машина плавно тронулась с места. Девушка уставилась прямо перед собой, мелко и часто дыша, и крепко сжимая кулаки. Чимин поднёс руку к лицу — остатки блеска для губ были размазаны по ладони и он сначала вдохнул сладковатый фруктовый аромат, а затем рискнул коснуться их языком.       — Сладко, — вынес вердикт он. — Может, мне стоит попросить что-то другое? — он будто размышлял сам с собой, совсем не обращая внимания на застывшую, как изваяние, Инару.       — Ты и правда думаешь, что все твои шантажи сработают? — с толикой отчаяния в голосе спросила она.       Чимин только пожал плечами.       — Ты со мной в машине сегодня, и едешь завтра на обед. Или не едешь? — он лукаво улыбнулся в её сторону, как будто вытурить подругу из универа было отличной шуткой.       — Еду, — глухо сказали Инара, отвернувшись к окну.       Чимин удовлетворённо улыбнулся и снова сосредоточился на дороге.       — Как видишь — работают.       Он не удивился, когда она не попрощалась с ним, пулей вылетев из машины, едва он притормозил у её дома. Зато ещё несколько минут сидел, невидящим взглядом сверля тёмное нутро подъезда и размышляя, насколько сильно ему удалось её разозлить.       За пару недель обслуживающий персонал булочной привык к новой клиентке. Девушка-японка приходила с утра и сидела пару часов, прячась за ноутбуком или за журналом, заказывая кофе и лишь изредка — булочки, которыми славилось это заведение. Японка была похожа на обычную студентку по обмену — вот только студенты обычно в это время сидят на лекциях, а не проводят время свободно в булочных. Если бы персонал был более внимательным, он мог бы заметить, что девушка старается стать как можно незаметнее при появлении ещё двух постоянных клиентов. Одной из них была европейка, которая приходила к ним почти ежедневно уже несколько месяцев подряд, неизменно покупая пирожные на пшеничной муке с творогом из коровьего молока. Её не смущала высокая цена за них — она уверяла на отличном корейском, что ей в Корее без привычных продуктов тяжело, и оно того стоит. Она приходила в разное время — по-видимому, в зависимости от того, как у неё появлялось окно в парах, или подгадывала время под длинные перерывы между.       Вторым был Пак Чимин. Наследник являлся всегда в одно и то же время, был предельно вежлив, если кафе пустовало — с удовольствием флиртовал с бариста и официантками. Не скупился на чаевые и заставлял девушек ждать его ежедневно. А вот он, кроме привычного ежедневного кофе, перепробовал весь ассортимент, с удовольствием дегустируя новинки от их кондитера.       Этим утром японка, как всегда, заняла любимый дальний столик, взяв заказ и спрятавшись за ноутбуком. Она склонилась, прячась за экраном, едва в кафе появился Чимин — тот приехал в обычное время, расплатился, пошатался у входа со своим заказом в руке, отпивая по глотку, несколько раз посмотрел на часы, будто высчитывая что-то. Потом махнул рукой и направился к машине. Девушка-европейка, с которой он недавно мило флиртовал в очереди, да ещё и осмелился при всех поцеловать, пришла сегодня после первой пары, на час позже него.       Но едва она достала кошелёк расплатиться за пирожные, как японка вышла из-за своего места и подошла к ней.       — Простите? — она осторожно дотронулась до локтя европейки. Та оглянулась, и японка наконец-то смогла её нормально рассмотреть. Рост примерно метр семьдесят, лицо с тонкими и подвижными чертами, в отличие от азиаток — загар, правда, изрядно выцветший к началу лета. При близком взгляде становилось заметно, что корни каштановых волос свои, а остальная часть рыжеватых до плеч волос окрашена в подходящий цвет. И совсем светлые серые глаза, почти прозрачные при прямых солнечных лучах и немного от этого пугающие.       — Здравствуйте! — на автопилоте по-японски произнесла та, кланяясь. Девушка ответила на том же языке и тут же добавила:       — Простите, но я плохо пока говорю на японском. Может, корейский или английский?       — Думаю, корейский, — улыбнулась японка. Она была ниже европейки, но каблуки добавляли ей как роста, так и уверенности. Европейка была младше её, но японка решила, что про возраст умолчит по европейскому обычаю, — простите, мы можем с вами поговорить?       Европейка вытащила мобильник, глянув время:       — Если только недолго…       — Это о Пак Чимине, — решительно выдала японка.       Девушка внимательно посмотрела на японку. Отвернулась к кассе, забирая заказ, и приглашающе указала на столик.       — Вы знаете, что прогуливать нам нельзя, поэтому….       — Вы с ним встречаетесь? — не стала тянуть кота за хвост японка.       — Вы хотите предъявить на него права? — с интересом спросила европейка, усаживаясь напротив. Японка помедлила, складывая ноутбук и отодвигая его в сторону. А затем молча и внимательно посмотрела на собеседницу.       Она была такой глупой ещё буквально год назад. Но с тех пор… жизнь, а точнее, три придурка, очень сильно ткнули её в её же розовые мечты, заставив те рассыпаться пылью. Но опыт бесценен, и умение чуть лучше разбираться в людях — тоже. Европейка смотрела на неё без ревности или злости — она вообще будто за маской пряталась, но японке почему-то казалось, что за этой маской не было ни капли заинтересованности в Пак Чимине.       — Я Риса, — представилась японка с улыбкой, и вроде как немного виновато добавила, снимая с шеи шарф, — жарковато здесь. Заколотые кверху чёрные волосы открывали вид на шею. Японка обернулась к стойке, демонстрируя собеседнице затылок и часть спины в глубоком вырезе свитера и крикнула официантке: — А можно льда?       Она развернулась обратно к европейке. С лица той пропало отстранённое выражение, она смотрела на шею Рисы пристальным немигающим взглядом, напряжённо застыв напротив, как хищник перед прыжком. Японка не отводила от неё глаз.       — Меня зовут Инара, — коротко вдруг представилась европейка, встала со своего места и обошла японку. Та попыталась обернуться следом за ней, но девушка мягко придержала её за плечо, рассматривая основание шеи. Затем взяла со столика шарф, оставленный Рисой, и накинула его ей обратно.       — Я так понимаю, вы увидели что-то знакомое? — спросила Риса, принимая от официантки креманку со льдом.       — Частично, — так же коротко ответила Инара. Кофе она себе не брала и вытащила из креманки кусочек льда, забросив в рот.       — Очень тяжело иногда понять, кто находится напротив, ведь при первом знакомстве чувства собеседников так трудно угадать… — японка попыталась завуалированно донести до Инары мысль о том, что она не знает, насколько можно ей доверять. Но европейке этот восточный пиетет был побоку.       — У вас на тату имя Пак Чимина, значит, вы пострадавшая, — коротко сказала Инара. — Я только недавно узнала, что это его любимая булочная тоже. Значит, вы искали встречи с ним, либо просто за ним следили. Увидели меня с ним и не знаете, поддалась ли я его обаянию или нет? Нет. Но я такая же игрушка. Кольцо у меня под правой лопаткой, а они сейчас в разгаре охоты. Вот только тут проблема — я знаю о споре. А они знают, что я знаю. И если вы сейчас хотите, в соответствии с вашими азиатскими обычаями, предложить мне ещё во что-нибудь поиграть — то катитесь к чёрту. Я устала от интриг.       Японка немного нервно засмеялась, меленько трясясь и пытаясь за смехом спрятать смущение и растерянность. Откровенность Инары её потрясла. Европейка, даже не задумываясь, вывалила всё сразу.       — И что вы думаете делать дальше? — спросила Риса, пытаясь совладать со своей ошарашенностью.       — Валить, как только семестр закончится, — пожала плечами Инара, раскрывая пакет и впиваясь зубами в булочку. — А тату я свела, ибо нефиг.       Японка молча переваривала сказанное. Если бы она хоть на пару дней раньше разобралась, что происходит — смогла бы она так же бросить всё и сбежать?       Вряд ли.       Расставленные охотниками ловушки были слишком манящими, чтобы не заглянуть туда одним глазком.       Стоила ли её боль и унижение той ночи?       Нет.       Зависть кольнула жалом на мгновение. Инара этим соблазнам явно не собиралась поддаваться.       — Вы думаете, они дадут вам так просто уйти? — с горечью спросила Риса — Если бы вы только знали, как они безжалостно за мной охотились… Чимин на все зимние каникулы приехал за мной в Испанию, где я проходила практику. Когда ко мне стали приставать сразу три самых шикарных парня Сеульского универа, я тоже не поверила, и тоже опасалась, но они не отставали. А этот его приезд… Бросить на Солаль родственников и приехать… Я поверила. Как дура. Но едва сделала тату и провела с ним ночь, как он исчез, — Риса-сан сама не заметила, как кулаки яростно сжались, а на глазах от обиды выступили слёзы.       Инара задумчиво катала по креманке палочкой подтаявшие куски льда.       — Ночь того стоила? — тихо и с сочувствием спросила она, будто угадав мысли Рисы.       Японка, спрятав лицо в ладонях, отрицательно мотнула головой.       — Зачем ты тогда приехала снова? Отомстить? — спросила Инара, внимательно глядя на неё. Неформальная речь, на которую она перешла, вдруг показалась обеим очень правильной в данной ситуации. Риса выдохнула, стараясь привести дыхание в норму и справиться со слезами.       — Я хотела бы… О, как бы я хотела! Но у меня нет ни возможностей, ни средств. Я… не знаю. У меня есть кое-что, что могло бы им навредить, но для этого нужно оставаться здесь, крутить какие-то интриги, искать тех, кто может помочь, а у меня банально нет на это времени, не так уж много денег, чтобы оставаться в Корее и… и не так уж много желания. Я не хочу давать этой обиде и этой ярости испортить мне жизнь, и очень стараюсь это … отпустить. Но…       — Но вмазать им всё равно хочется, — задумчиво закончила Инара. — Понимаю. У меня примерно то же самое, но я ещё в разгаре игры и единственное, что меня утешает — как у них рожи вытянутся, когда они осознают, что я уехала и хер они меня достанут.       — Ты слишком наивна. Не оставят.       Инара молча смотрела на неё.       — Блятство, — выдохнула европейка на незнакомом языке, сжимая виски пальцами и опуская голову. Кажется, она сама сомневалась, что ей удастся сбежать. — Как бы то ни было, другого выхода я пока не вижу. А дома… знаешь, у нас есть поговорка — дома и стены помогают.       — Я видела тебя с другим парнем. В чайной неподалёку от студенческого городка. Он был в джинсовой куртке, очках, и у него на голове такой забавный малетт, впрочем, ему подходит… Прости, я следила за тобой, хотела узнать, кто ты и какое отношение имеешь к Чимину. И … вы с тем парнем мило смотритесь вместе. Он может тебя защитить?       — Не против этих "золотых мальчиков", — поморщилась Инара, задумчиво постукивая палочкой по столу.       — Если ты собралась уезжать из Кореи, то он поедет с тобой? — спросила японка.       — Я… нет. Это да, он милый, но это всё просто для секса. У нас ничего серьёзного, — отмахнулась Инара, нахмурившись и пряча взгляд. Что бы там ни было с тем милым молодым человеком, которого Риса видела с европейкой в кафе, распространяться об этом она точно не собиралась. Вот только то, что она видела, на «просто секс» между этим двумя никак не тянуло. Хотелось бы Рисе, чтобы Чимин хоть раз посмотрел на неё так, как тот красивый кореец на европейку. Но чужая душа — потёмки, и она со вздохом вытянула коробку из сумки, протягивая Инаре.       — Не поддавайся их обаянию — оно лживо, как утренний туман. Это, — она подвинула свёрток Инаре, — тебе должно помочь. Для похода в полицию этого слишком мало, но я думаю, что ты сможешь это использовать. Хотя бы против Чимина.       Инара задумчиво развернула пакет. Там лежал телефон, конверт с бумагами и тетрадь. Тетрадь и телефон были запакованы в прозрачный пластик.       — Телефон Чимин-ши оставил мне в качестве «подарка» после того, как мы провели ночь… как раз после того, как я добила вторую часть татуировки, — Риса дёрганым жестом попыталась коснуться шеи, но тут же опустила руку. — Я… почему-то сразу поняла, что в телефоне, и поняла, что всё закончилось, когда не обнаружила его утром. Поэтому я не касалась девайса — на нём только его отпечатки пальцев. А тетрадь — она тоже принадлежит ему, подруга в универе украла её для меня. Знакомый криминалист сделал анализ — он подтверждает, что отпечатки на тетради и на мобильнике совпадают. Но подтверждения, что эти отпечатки принадлежат именно Пак Чимину, у меня нет. Поэтому для полиции этого будет недостаточно.       Инара молча посмотрела на свёрток. Протянула руку и забрала себе. Её глаза были полны сочувствия, и она протянула руку снова, сжав ладошку японки в своей.       — Ты уверена, что хочешь мне это отдать? — спросила она и когда Риса утвердительно и яростно закивала головой, чуть крепче сжала ладонь. — Спасибо! Я тебе сочувствую всем сердцем и очень хочу помочь, но не знаю, как….       Японка вдруг рассмеялась, смахнув ладошками непрошеные слёзы с глаз. Набежавшие от искреннего сочувствия Инары, они ей сейчас были совсем ни к чему.       — Знаешь, если бы мы были в каком-нибудь американском фильме, я бы громко и зло прокричала бы «Надери им зад, подруга!». Но мы в корейской кофейне, и я могу только тебе пожелать, чтобы твой план удался. Чтобы ты просто уехала, если надо, с помощью этого отбившись от домогательств, — Риса кивнула на свёрток. — И чтоб они хоть немного почувствовали то разочарование и обиду, которые так щедро дарят остальным.       Инара молча пододвинула ей свой мобильник       — Забей номер. Расскажу, когда всё закончится. Ты долго здесь будешь?       — Сегодня вечером мой самолёт, — ответила Риса, вбивая цифры. — Поэтому я и решилась наконец-то заговорить. Чёрт, ты опаздываешь. Беги и … файтин!       Инара подхватила сумку, пакет с уликами от японки и помчалась к выходу. До лекций оставалось совсем немного.       Чимин ждал девушку на стоянке университета. Она не опаздывала, но и не торопилась, идя к нему спокойным шагом. Рассмотрев её одежду, он хмыкнул и склонил голову, чтобы скрыть улыбку. Затем снова посмотрел на неё. Вид у неё был хмурый и сосредоточенный.       — Кажется, ты не рада поездке со мной в ресторан, — подпустив в голос чуть издёвки, спросил он. Понятно, что метод, с помощью которого он добился её согласия, был так себе, но могла бы уже и смириться.       — У меня печальный опыт посещения ресторанов с «цветочными мальчиками», — сухо ответила она, подходя к машине. Чимин удивлённо замер. Тэхён с его дурацкой выходкой вылетел у него из головы, и он считал, что недовольный вид девушки — исключительно из-за нежелания с ним общаться.       — Ой, ла-асточка, — Чимина хохотнул и глазки у него от ехидства превратились в две узкие щёлочки. — Я не Тэхён, предпочитаю, чтобы меня девушки о сексе умоляли. Хочешь, поспорю с тобой, что ты так и сделаешь — очень скоро? Садись, — он кивнул Инаре на сиденье и сам уселся в машину. Девушка ещё на пару секунд зависла, нервно барабаня пальцами по крыше спортивной тачки, а затем пожала плечами и тоже забралась в машину.       — Как прошёл день? — поинтересовался Чимин, едва они вырулили на шоссе. Инара на это демонстративно отвернулась к окну и заткнула уши наушниками. — Вот и поговорили, — вздохнул парень и сосредоточился на дороге.       — Кстати, — он безжалостно стянул наушник из одного уха девушки через некоторое время, когда они уже почти подъехали. — Раз уж ты знала, что поедешь на обед со мной — почему не оделась поприличнее? Понятно, что мне такого удовольствия ты не доставишь, но неужели для самой себя не хочется выглядеть хорошо?       Недоумение на лице девушки было искренним — она понять не могла, с чего он вообще об этом спросил. Чимин кивнул за окно машины, и Инара тоже туда обернулась. На вывеске ресторана гордо сияла Мишленовская звезда. Девушка повернулась обратно к парню, пытаясь понять, издевается ли он, но Чимин надеялся, что его покер-фэйс сейчас не хуже, чем у неё. Он едва позволил улыбке тронуть уголки губ и просто наблюдал за реакцией Инары.       — А просто кимпаб мы по дороге съесть не могли? — спросила она, и Чимин уловил едва заметные нотки нервозности в голосе.       — Боишься? — подначил он и вышел из машины. Он обошёл и открыл дверцу с её стороны, но Инара сидела, о чём-то раздумывая и рассматривая шикарный вход и швейцара перед ним. Затем всё-таки медленно вылезла и спросила.       — Я могу рюкзак в машине оставить? — Чимин на это только кивнул, удивлённо усмехнувшись. На ней была обычная, в её любимом стиле бохо, длинная и свободная юбка, простой белый топ и наброшенная сверху джинсовка с капюшоном. Всё как она любит — максимум безразмерных тяпок. Но Инара неожиданно вытащила из рюкзака чёрную шаль с тонким геометрическим рисунком белыми полосками, и объёмный кошелёк, в который положила мобильник. Джинсовка с рюкзаком оказались на сиденье, дав Чимину полюбоваться почти совсем вблизи нежной кремовой кожей и изящной линией спины. Шаль взлетела в воздух, и опустилась на плечи девушки, мягкими складками драпируя фигуру. Чимин только еле слышно изумлённо выдохнул — юбка вдруг стала стильной, обнажённые плечи под тёмной шалью — изысканно вызывающими, а поднятые вверх и заколотые волосы с несколькими выпущенными на шею прядями придали тонким чертам лица Инары эдакую европейскую утончённость. Кошелёк со всем необходимым вполне сошёл за клатч. Преображение из замученной студентки в утомлённую аристократку было настолько быстро и полно, что Чимину осталось лишь молча пропустить её вперёд в двери, услужливо распахнутые швейцаром.       Обслуживание в ресторане классической корейской кухни такого уровня было безупречным — метрдотель их уже ждал у входа, проводив к столику, и его немедленно сменил официант, вручив каждому по папке с меню.       Инара пролистнула страницы, даже не старясь вникнуть в состав и названия блюд, и небрежно отбросила папку на стол.       — Греческий салат и ананасовый сок, — негромким голосом выдала она официанту. Тот неожиданно сморгнул, будто привидение увидел, бросил мимолётный испуганный взгляд на Чимина, и на какую-то долю секунды запнулся.       — Мисс, у нас нет в меню этого салата, а из напитков я могу предложить…       — Я же не «Florette Sea&Earth» заказываю, — удивилась Инара, с ледяным возмущением посмотрев на официанта. — Неужели ваш повар не может его мне быстренько состряпать? Я согласна подождать пару минут, пока он посмотрит видео на ютубе.       — Но мисс…       — А за соком вполне можно сбегать вот туда, — девушка бесцеремонно ткнула пальцем в окно, где напротив виднелась вывеска круглосуточного продуктового маркета.       — Инара! — чуть повысил голос Чимин. Девушка на это недовольно выдохнула, поджав губы. Но не сдалась.       — Тогда воду, — отрезала Инара официанту. — Негазированную. Безо льда. Комнатной температуры.       Официант сглотнул. У Чимина затвердела челюсть. Девчонка до состояния ярости его доводила мгновенно, будто нашла невидимый переключатель где-то у него в подсознании, и ей было просто по кайфу дёргать его туда-сюда.       Он протянул руку, подобрал брошенное Инарой меню и вручил обе папки официанту.       — Мой заказ уже можете нести, — негромко и вежливо произнёс он, медленно успокаиваясь.       Едва официант ушёл, как он поставил локти на стол, опёрся подбородком на скрещённые ладони и уставился на девушку.       — Ты могла бы быть полюбезнее, — с мягкой укоризной в голосе произнёс наследник.       Девушка в деланном удивлении вздёрнула брови вверх.       — Разве я нарушила правила формальной речи, Пак Чимин-ши? Мне показалась, что я была вежлива с этим официантом.       И не поспоришь. Она ни разу не сбилась с формальной речи, говорила негромко и вежливо, не привлекая внимания. Но вот само её требование…       — Ты могла бы что-нибудь заказать из предложенного меню — вот это было бы вежливо. И по отношению ко мне тоже.       — Я не голодна, — она произнесла это с такой милой улыбкой, что его сердце вдруг пропустило удар. Очарование момента тут же нарушило бурчание в её животе, хоть и еле слышное, но отчётливое даже сквозь музыкальный лаунж ресторана. Чимин опять начал заводиться.       — Я с удовольствием поделюсь с тобой. В традиционной корейской кухне всегда много закусок, и…       — Воды мне будет вполне достаточно.       Напоминания самому себе о том, что это он должен контролировать её гнев, рассыпались прахом. Чимин чуть не зашипел и произнёс сквозь зубы:       — Перебивать старших — это нарушение формальной речи и норм вежливости в Корее! А отказываться от еды — тем более! Хватит кочевряжиться, и прояви своё уважение по-настоящему!       Инара отзеркалила его позу, поставив локти на стол. Пальцы рук сложились щёпотью, столкнулись друг с другом, а затем вдруг раскрылись, как крылья бабочки. Она чуть склонила голову, и Чимина заморозило — как от взгляда, так и от тона.       — В Европе, Пак Чимин-ши, уважение завоёвывают. Приедь туда и ты не получишь его просто так ни от кого. Оно не даётся по праву возраста, рождения, количеству нулей на счету или высокого положения твоих знакомых. Ты разный с каждым новым человеком, и каждого из них ты должен убедить, что ты. Уважение. Заслужил! — отчеканила девушка. А затем демонстративно вытащила мобилку, откинулась на спинку стула и уставилась в телефон.        — Айшч, — еле слышно прошипел Чимин себе под нос. Официанты вереницей засуетились у их стола. Заранее сделанный онлайн заказ помог сэкономить время и не ждать обеда слишком долго. Старший опасливо посмотрел на Чимина — заказ тот делал на двоих, надеясь поразить девушку своим безупречным вкусом в выборе блюд. Но кажется, кое-кто сегодня предпочтёт остаться голодным, и поэтому парень едва заметно отрицательно качнул головой — пусть теперь сидит и смотрит, как он ест.       Чимин тоже положил мобильник на стол. Взял, вроде бы нехотя, в руки палочки и поковырялся в первом предложенном ему блюде.       — Надо ли мне снова позвонить директору Чхве и напомнить ему о той девушке, на которую я обещал прислать компромат? — спросил он будто бы в пустоту, глядя на Инару только краем глаза.       А вот она на него не смотрела совсем, когда едва заметно зло усмехнулась.       — Надо ли мне сообщать Пак Чимину о том, что Бригитту о его проделках я предупредила ещё вчера? И что она сегодня со старостой курса обошла всех преподавателей, и каждый из них дал ей письменное подтверждение либо видеозапись о том, что она отличная студентка с безупречным поведением? И надо ли упоминать, что такое же видео она записывает сейчас у своего арендодателя? Ой, проговорилась! — Инара в притворном изумлении поднесла пальчики свободной ладошки ко рту, широко распахнутыми глазами глядя прямо на Чимина.       Отброшенные парнем палочки неожиданно громко звякнули о тарелку. Ярость, до этого свёрнутая тугой спиралью, начала медленно раскручиваться, жаром опаляя затылок и уши. Он не знал, что сделал бы в следующую минуту, но к столу подошёл официант.       Отрицательный сигнал Чимина он расшифровал по-своему. Перед девушкой появилась тарелка с греческим салатом и бокал с ананасовым соком. Традиционные палочки были немедленно заменены вилкой.       Чимин от гнева чуть не задохнулся, а Инара изумлённо выдала «Омо!» и едва сдержала хихиканье. Его положение наследника сыграло с ним злую шутку — управляющий ресторана, желая получить его одобрение, сделал всё, чтобы угодить его спутнице. Девушка молча взяла вилку и вдруг подняла немного виноватые глаза на официанта, мужчину в возрасте лет сорока. Тон девушки был спокойным, тёплым и искренним:       — Простите мою грубость ранее, аджосси, и примите мои извинения. Я сожалею, что вы стали громоотводом для моего плохого настроения, — она вежливо склонила голову.       Рука Чимина сжалась под столом в кулак. В её голосе тепла было больше по отношению к официанту, чем к нему за всё время. А ему только и остаётся, что дышать и успокаиваться.       Выдох. Ещё один. Теперь — сосредоточиться на еде.       Инара отпивала сок маленькими глотками, вяло ковыряясь вилкой в тарелке. Ведя её сюда, он опасался, что она выкинет что-нибудь эдакое: например, будет вести себя слишком развязно или шумно, разыгрывая из себя деревенщину, но её негромкая выходка с требованием салата превзошла все его ожидания.       Пожалуй, расскажи ему об этом кто-нибудь другой, он бы даже посмеялся.       — Твои выкрутасы совершенно не располагают к общению, — заметил он.       — Ты меня весь не располагаешь к общению, но посмотри-ка — мы оба тут, да ещё и почти общаемся, — равнодушно бросила девушка.       Выдох, Чимин, ещё раз… вот так. Дотянуться до очередной аппетитной закуски и сосредоточиться на ней. Чимина просто поражала её непробиваемость. По его опыту, девушки очень быстро начинали в его обществе забывать о неприязни, если таковую поначалу испытывали. Даже шантажируя и принуждая, он всё равно оставался любезным и милым. Трудно обычно отвечать грубостью на вежливость, но у европейки это неизменно получалось. Кроме открытого ущемления свободы выбора, её практически ничем нельзя было вывести из себя. Впрочем, вчера утром на его последнюю попытку надавить она среагировала странно — заявив, что ей плевать на имя того, кто её похитил и набил татуировку под лопаткой. Может, проверить, насколько эта тема ей действительно безразлична?       — Твоя татуировка, — произнёс он, и посмотрел на неё, продолжая обедать. Инара с удивлением подняла на него взгляд.       — А что с ней? — спросила она с таким неподдельным интересом в голосе, что Чимин почти поверил.       — Ты дала Чонгуку сфотографировать свою татушку…       — Ну прям таки дала, — ехидно ухмыльнулась девушка, — он вообще-то сам взял, — со сладчайшей улыбкой сказала европейка. А у Пака на её очередную подколку заходили желваки. Он проглотил кальмара и придвинул к себе поближе ассорти из морских водорослей.       — Зачем ты её вообще набила? Прошлых было недостаточно? Хотя на шее у тебя уже её не видно… — он беззастенчиво скользнул взглядом по её груди, будто надеясь сквозь одежду разглядеть рисунок, который фотографировал Чонгук. — И что она значит?       — Это наклейки, — пожала плечами девушка, доедая салат. — Просто заработок. Председатель косплейного клуба предложил таким образом отрекламировать клуб, и в тату-салоне, где я наносила аэротату, сделали то же самое.       Если бы только эти наклейки не были на тех же самых местах, где они приказывали сделать их предыдущим «игрушкам». Одна — случайность, две — совпадение, а есть ли третья? Подводит ли его интуиция, крича о том, что Инара ведёт какую-то свою игру? Чёрт, Чимину чертовски нужно её раздеть — чтобы увидеть спину. Впрочем, для занятий поинтереснее он бы её тоже раздеть не отказался. С каждым днём, когда она невозмутимо сидела рядом с ним в машине, практически не реагируя на него, как на мужчину, Чимин распалялся всё больше.       — Другие татушки у тебя есть? Могу увидеть? — он улыбнулся так соблазнительно, как только мог.       — Дорогуша, если хочешь заценить тело — то у Чонгука точно есть мой фотосет. Если уж совсем жалко денег выкупить его самому — попроси друга поделиться. Для вас же, это кажется, не проблема? — Инара поднесла ко рту последний кусочек феты и задорно вздёрнула брови, отправляя его в рот.       Дыши, Чимин, дыши. Это ты должен бесить её, а не она тебя. Да как она умудряется вообще мгновенно находить его болевые точки?       — Тебе не кажется, что ты слишком часто упоминаешь при мне Чонгука?       — Не кажется, — невозмутимо ответила Инара и улыбнулась ему вдруг так ярко, что он почти ослеп. — Я специально.       — Не в твоих интересах меня выводить, — тихо и угрожающе предупредил он.       — А то что? Ещё шантаж? Похищение? Изнасилование? — девушка отодвинула тарелку и взялась за бокал с соком.       — Хотелось бы мне знать, чем можно тебя напугать по-настоящему, но кажется, инстинкт самосохранения у тебя вырезали вместо аппендикса, — спокойно сказал он. — Хотя… друзей у тебя ещё много, и если Бригитта чиста, то найдутся и те, на кого я могу накопать достаточно грязных секретов. Так что да — шантаж. Похищение и изнасилование? — он вдруг наклонился ближе, протянул руку вперёд и тыльной стороной ладони провёл по её запястью. — Не искушай.       — Сволочь, — выдохнула Инара. Ножка пустого бокала слишком грохнула вдруг в негромком гуле ресторана, когда она поставила его на стол, резко дёрнув рукой от его касания. Маска слетела на мгновение — она вдруг показалась ему такой хрупкой, уязвимой и доступной в этой уязвимости, что сердце вдруг защемило и захотелось её защитить… от себя же.       Официант бесшумно вырос рядом с местом Инары, чтобы убрать пустую посуду.       — Передайте мои комплименты повару, — всё ещё немного виновато улыбнувшись, сказала девушка официанту. Тот на это рассыпался в комплиментах и приглашениях снова их посетить, хотя насчёт последнего Чимин сомневался. Владельцы настолько дорогих ресторанов ревниво относились к царившей у них атмосфере, и выходка европейки вполне могла перекрыть сюда вход Чимину. Хорошо, что онлайн позволил и заказать и оплатить обед заранее. Возможно, в ожидании обеда, а затем и в ожидании счёта, и было своё очарование, но Чимин ценил своё время, предпочитая всё-таки попусту не ждать.       Официант отодвинул стул, помогая Инаре встать, и Чимин вежливо пропустил её вперёд к выходу. За соседним столиком проходила какая-то офисная встреча: двое аджосси что-то бурно обсуждали за бумагами, отодвинув тарелки подальше, а двое парней чуть старше Чимина, наверняка секретари или помощники, поспешно отвели глаза, едва он посмотрел в их сторону. Но взгляды наследник всё равно уловил — жадные и завистливые, которыми они смотрели на Инару. А его вдруг до краёв наполнило гордостью — красавицей, с одного взгляда сносящей крышу окружающим, её назвать было нельзя, но очарование девушки проявлялось тем больше, чем дольше на неё смотришь. Судя по всему, эти двое наблюдали за ней долго. Интересно, очаровала бы она всех так же, явись он с ней на какой-нибудь торжественный приём в свой круг?       Он упивался этим ощущением превосходства ровно до тех пор, пока двери перед ним не распахнулись и Инара не произнесла, бросив ему через плечо — громко, отчётливо, на провинциальном корейском так, чтобы это услышали и швейцар и метрдотель:       — Чувак, в другой раз выбери халупу с нормальным хавчиком!       Чимин, в которого мгновенно упёрлось сразу два гневных взора, выдохнул резко воздух сквозь сжатые зубы и ускорил шаги, чтобы догнать девушку. Его Huracan Evo парковщик остановил точно напротив входа, а он сверлил взглядом Инару всё то время, пока обходил машину и открывал дверцу. Затем опустил глаза, будто не выдержал застывшей злой усмешки в уголке губ девушки.       — Я не собирался тебя унижать, привозя в такое место, — он опёрся на крышу машины, протянув вперёд руки и сцепив их в замок.       — Табличка «дресс-код» здесь на четырёх языках, если что, — ехидно ответила Инара, неприступно складывая руки на груди.       Ну ладно, собирался. Не то, чтобы совсем унижать, но хотя бы посмотреть, как отреагирует. И чего уж там скрывать, полюбоваться, как она будет смущаться. Разбежался, ага. Чимин еле подавил смешок — его планы в её присутствии разваливались быстрее, чем карточные домики под порывами ветра.       — Жаль, что тебе не понравилось, — с притворным сожалением в голосе начал наследник, а затем добавил, уже колко и без сожаления. — И жаль, что понравилось мне — потому что в этот ресторан меня больше не пустят.       Инара едва успела отдёрнуть пальцы от дверцы, которая так и осталась заблокированной — кажется, сесть в машину, надавить на газ и рвануть с места у Чимина заняло меньше, чем полминуты. Он надеялся полюбоваться в зеркало заднего вида, как она будет кричать ему вслед остановиться и требовать, чтобы он вернулся, или хотя бы просто обзываться, но девушка мгновенно, едва он отъехал, развернулась к машине спиной. Чимину хватило доехать трёх минут до первого перекрёстка, развернуться и вернуться обратно ещё за две с половиной.       Девушки возле ресторана уже не было. На единственной автобусной остановке недалеко — тоже. Или она вернулась в ресторан, чтобы подождать там такси? Наследник подозвал швейцара и молча протянул ему купюры — у таких, как он, даже спрашивать ничего не надо, наблюдательность у этих людей просто в крови. Но швейцар, хоть деньги и взял, но почему-то медлил, с сомнением глядя на Чимина и тот рявкнул, вымещая раздражение:       — Мне запросить видео с камер? — в этой угрозе было намного больше, чем просто будущая потеря его, Чимина, времени. Это ещё и возможное увольнение несчастного швейцара, который не помог его сэкономить.       — Она даже двух секунд не сомневалась после того, как господин уехал. Сразу села в такси, — швейцар кивнул на указатель такси-стоянки сразу за углом, — и укатила.       Чимин отъехал, скрипя зубами от злости. Уехать она могла только либо домой, либо в спортзал, либо в библиотеку. Он мрачно посмотрел на её рюкзак, понимая, что возвращать его придётся самому. Как бы не были нужны девчонке книги завтра, она в жизни к нему не подойдёт. А если и да, то ему же опять достанется больше. С неё станется подвалить к нему в компании того же Билли и иже с ними, и заявить при всём курсе, что он просто бросил её после ресторана. Позора не оберёшься.       Он припарковался на обочине. Несколько минут смотрел на сумку с джинсовкой, затем вздохнул и потянулся к вещам.       В куртке — проездной на автобус. В рюкзаке — стопка книг и тетрадей. Он раскрыл парочку — не самый аккуратный, но понятный почерк, разноцветные маркеры, ровные вычерченные схемы. В книгах — закладки с пометками. Прилежная ученица, как ни крути. Косметичка с косметикой. Чимин с интересом рассмотрел марки — всё недорогое, но качественное. Планшет, разумеется заблокированный на отпечаток пальца. Он пару минут раздумывал над тем, не отвезти ли его в службу безопасности компании да не попросить ли взломать, но об этом, во-первых, обязательно доложат родственникам, во-вторых, он был уверен, что она там ничего, кроме конспектов, не держит.       Чимин сложил вещи обратно и задумался. Затем набрал номер наёмника.       В спортзале её не будет, слишком рано. Обыскивать все библиотеки и кафе района — глупое занятие. Намджун в очередной раз молчит — после тату-пати от него толку практически ноль, он если Инару и может засечь, то только в университете. То ли сочувствует девчонке, то ли просто решил самоустраниться. Хотя, сессию никто не отменял, но что-то раньше Чимин не наблюдал у наёмника рвения к учёбе. Сделав пару бесцельных кругов по кварталам недалеко от дома Инары, наследник решил, что попытка не пытка, и свернул к её подъезду.       Типичный студенческий район для небогатых учеников. Типичный дом. Там и тут валяющийся мусор, из подъезда тянет смесью канализации с плесенью и сыростью. После того единственного раза, когда Чимин недавно со злости колошматил в дверь квартиры Инары, он потом отмокал час в душе. С его чистоплотностью ему даже у подъезда ждать её было не особо приятно, он бы лучше сделал это в квартале отсюда, напротив маленького зелёного сквера. Но чего не сделаешь ради… неё?       Дверь подъезда была открыта и прикасаться к ручке не пришлось. Чимин брезгливо сморщил нос, взглянув на замусоленную кнопку лифта и пешком пошёл на четвёртый этаж. Остановился, глядя на дверь её квартиры, натянул рукав модного свитера на кулак и побарабанил в дверь.       О соседке Инары, Мин Юн О, Чимин знал только то, что она старше его и получает второе заочное образование. Значит, скорее всего, нуна где-то работает, попутно обучаясь, и дома бывает редко. Возможно, Инара и скрылась в квартире в надежде, что соседки нет, никто не будет мешать учиться и никто её не достанет. Шум за дверью его в этом убедил, а затем за дверью раздались шаги. Чимин улыбнулся, тут же поспорив сам с собой, что добьётся либо от Инары, либо от её соседки приглашения в квартиру.       Экзамен отметили попойкой, затянувшейся далеко за полночь — сегодня лекций ни у кого не было, и группа Юнги оторвалась как следует. Хакер позволил себе продрыхнуть аж до обеда и лениво просыпался, бесцельно шатаясь по квартире и ожидая доставку. Варить похмельный суп самому не было никаких сил. Доставку он ждал не одну — поломанные наушники вынудили позвонить его в ближайший магазин техники, и ещё пришлось заказать питьевой воды — придя с праздника, он вылакал практически всё.       Они с Инарой, честно говоря, попросту расслабились. Было очевидно, что раз наследники почти за четыре месяца ни разу не удосужились заявиться к ней в гости, то вряд ли и дальше будут дежурить под дверью. Не совсем стерильный подъезд их в этом убеждал, и каждый из троицы терпеливо ждал под окнами у своих роскошных тачек. А глуховатая аджумма-соседка не посчитала нужным сказать хакеру, что совсем недавно в его квартиру ломился цивильный и ухоженный красавчик.       Знал бы Юнги о нём — не пошёл бы к дверям ни за какие пряники. Или, как минимум, заглянул в глазок.       Но он ждал курьеров аж с трёх доставок, могла вернуться Инара, поленившись искать в сумке ключи, а также многочисленный сонм их друзей и однокурсников вполне мог свалиться к ним на голову с неожиданным визитом.       Засунув зубную щётку за одну щёку, и не особо заморачиваясь на внешний вид, Юнги распахнул дверь — лохматый, помятый, в домашних шортах и растянутой борцовке.       Прямо на него смотрел Чимин. В руках он держал куртку и рюкзак Инары.       Будь Юнги потрезвее, он бы струхнул или разозлился. Но хмель ещё не выветрился из головы, толкая на дурость. Юнги выдавил лыбу сквозь зубную щётку и потёки пасты, наклонился, цапнул из рук ошалевшего наследника вещи соседки, выглянул в коридор убедиться, что Инары нет, и прошамкав:       — О, шпашиба, я маляфке переждам, — захлопнул перед Чимином дверь.       Наследник стоял ещё с минуту, втыкая в закрывшуюся дверь, и пытаясь как-то собрать вихрь мыслей в хоть какой-то стройный поток, а затем медленно развернулся и потопал к лестнице. Курьер доставки с двумя бутылями питьевой воды попался ему на дороге, чуть не толкнул, но отшатнулся, едва взглянув в чёрные от ярости глаза Чимина.