я бы спрятал тебя под своей кожей

Союз устало плюхнулся в чуть пошатнувшееся от этого кресло, как только зашёл в кабинет. И вот он собрался расслабиться, но его перебили. — Ну и кто это был? — раздалось за спиной, а коммунист даже не обернулся, ведь и ежу было ясно, кто стоит позади. — Если я скажу, ты опять пойдёшь с вилами и факелами на моег-... — Александр собрался закончить фразу, но Рейх вцепился пальцами в ручки кресла и одним движением повернул русского к себе; благо, чудесный предмет мебели и не такое позволял. — Твоего кого? — Ты мне и договорить не дал, — усмехнулся Советский Союз, поднимаясь с насиженного, чуть отстранив перед этим немца. — Моего торгового партнёра, дурашка. — А... Так бы и сказал, что Китай. — Третий словно потерял интерес к ситуации, добровольно отойдя от СССР и припрятав взгляд. Коммунист добродушно рассмеялся. — А ты много кого хотел убить из-за меня? — Ну... — посмотрел на него Дитрих слегка пристыженно, — Д-... Ах, черт! Это я задавать ф-фопросы! Потерявшийся в словах нацист снова приблизился к Союзу, грозно глядя на того снизу вверх. Александр, будучи уже опытным в таких ссорах, обеими руками обнял немчугу и чуть приподнял над полом, крепко прижимая к себе. — Всё, замолкни. Без "фопрософ", — он передразил манеру речи возлюбленного и под его сердитый рык, переходящий во вздох, поцеловал в макушку. Дитрих что-то пробормотал, пока СССР нёс его к небольшому диванчику, но коммунист со своим идеальным слухом не разобрал ни слова из того, что промямлил немец. Советский просто сел на облюбованное место и усадил рядом с собой немца, обвивая кольцом рук его талию. — Люблю я тебя, люблю, — ласково пояснил русский, поймав непонимающий взгляд. — Успокоился? Третий Рейх ничего не ответил. Даже не кивнул. Он просто улыбнулся, выставляя напоказ ряд по-акульи острых зубов, и кто-либо другой посчитал бы эту улыбку устрашающей, отвратительной и жуткой, но в груди Союза она оставляла тёплый след. Дитрих обнял русского за шею, переползая на его колени и трогательно-нежно прижимаясь щекой к щеке. — Я тебя тоже люблю... — он отстранил свое лицо, чтобы чмокнуть союзову щёку, но в последний момент СССР изловчился и подставил немцу губы, сливаясь с ним в целомудренном поцелуе. Рейх заметил эту коварную подмену, но не сказал ничего против, даже когда руки коммуниста полезли под его рубашку и поцелуй стал перерастать в не самый невинный, и немец перестал бы быть собою, если бы его тело не реагировало слишком бурно. От незамысловатых ласк Союза Дитрих прогнулся в спине и уместил подбородок на чужом плече, тут же отодвигая воротник свитера и целуя русского в шею. Советский Союз украдкой улыбнулся, убирая свои широкие и тёплые ладони из-под одежды нациста. — Знаешь, Совок, — вдохновленно, с каким-то трепетом и восторгом начал Третий Рейх. — Я бы спрятал тебя под свою кожу... — Больной, — смутившись на такой комплимент, ответил СССР. — Да, – Рейх не стал протестовать, скалясь в зубастой, но любящей улыбке.