I
28 марта 2020 г., 01:03
Земля содрогнулась — а потом начала шевелиться, раскидывая свежие комки и покрываясь ветвистыми трещинами.
Эка невидаль, сказали бы привыкшие местные.
В Гамлете происходят штуки и похлеще, чем воскресшие жертвы обстоятельств. Быть мёртвым — занятие довольно-таки унылое, особенно на фоне всех интригующих событий. Вряд ли кто станет осуждать умруна, которому надоело лежать между гробов в абсолютной праздности; жизнь кипит, золото течёт рекой, пиво всё такое же хмельное, так что гораздо лучше прорваться к воздуху и уйти обратно в город за своей частью богатой добычи.
К сожалению, Ян местным не был и особенностей здешней чертовщины совсем не знал.
Поэтому он стоял на месте, глядел на вспучившуюся могилу и отчаянно думал, где он умудрился так жестоко проебаться со своей работой.
Он знал о клиенте минимум информации — столько, сколько и требовалось для удачного покушения. Очередное тело, очередное место и ключевые привычки. К сожалению, Диего де Фернандес был религиозным фанатиком; ходил босиком по грязным тротуарам, орал что-то про непорочную святость, лил вёдра крови во все стороны и остопиздел честному люду так, что его решили убрать по-чёрному, не заморачиваясь муками совести. Что поделаешь — испанцы, они такие. Выходцы из суровейших монастырей, пылкие натуры, жёсткие оковы. Никакого сочетания и гармонии на благо человеческой природе.
Подловить в зале покаяния в религиозном экстазе, всадить топор меж лопаток и отволочь на местное кладбище — легче некуда. Гибель списать на цеп и излишнее рвение доказать свету свою непорочность. Всем плевать, а заказчик доволен, будет щедро платить золотом и радоваться.
Долгое время Ян полагал, что рыть ямы под тела — бесполезная трата усилий.
Оставил, где попало, налепил законный контракт — и ладно, сойдёт, не доебутся.
А тут вожжа под задницу треснула: похорони да похорони святого мученика как подобает.
Вот тебе и «похорони». Держи в итоге улыбающуюся рожу в обрамлении ветхого капюшона.
— Эй, стой, где стоишь!
Разумеется, после такого наёмник без промедления вспомнил о своих дееспособных ногах.
Драться с воскресшими — это за отдельную мзду, пожалуйста. Уговор был только на один раз, и уговор был выполнен. Пусть хоть одна гнилая собака скажет, что это не так. Весь город наблюдал, как бездыханного ебнутого тащили на плечах через главную улицу.
Теперь же ёбнутый на всех парах гнался за собственным убийцей, ловко скача между переплетённых корней деревьев.
А когда догнал — повалил навзничь с перекатом и оглушающим пыхтением.
— Благодетель! — счастливо возвестил Диего; жизнь вернула ему былую неимоверную силу, чтобы фиксировать всяких охотников в стабильном положении. — Вот уж спасибо! Я же на том свете из-за тебя побывал, Господа Бога видел!
— Отвали, — фыркнул авантюрист, но освободиться из-под чужого веса так и не смог. Топор выбили изначально, запах сырой земли и крови жёг ему ноздри, бёдра ныли, запястья угодили под пресс цепкой хватки.
Неожиданно выяснилось, что флагеллянт носил только тряпки и бинты на мускулистое грязное тело — и более ничего. Ценная информация, блять. Особенно вкупе с тем, что к трупам, оказывается, без промедления возвращаются все их порочные желания.
— А я-то, дурак, постился, — запричитал сектант, ловко разделываясь с чужими застёжками на поясе, — а я-то воздержание соблюдал чёрт знает сколько! А Господь-то судит по абсолютно иным деяниям, нежели людские потребности! Он мне сам объяснил, клянусь писанием!
— Ты что вытворяешь, паскуда?! — вопрос ушёл в молоко; тут кто угодно поймёт, куда именно задул ветер. Пинать центнер возбуждённой плоти по хребту эффекта не возымело, скинуть его с себя тоже не вышло. Мстить Яну однозначно собирались — но методом более извращённым, нежели ответное убийство.
Кошмар.
Позорище.
Железный стояк, опалённый полнокровным теплом.
— Всегда хотел согрешить с мужчиной, — доверчиво произнёс бывший мертвец с улыбкой эталонного психа. — Говорят, это больно. Очень больно. Вот и проверю.
— Я тебе, с-с-сука, покажу «больно», — наконец-то получилось выдрать одну руку из перчатки — и резко засадить пальцы между твёрдых ягодиц без всякой пощады. — Ты у меня скулить будешь, шлюха дохлая…
— Что-то не убедил.
Признаться, и в безумии можно обрести некое подобие красоты. А всё красивое, как считал Ян, люто завещалось выебать хоть как-нибудь. Жизнь коротка и обесценена как ломаный грош; каждая минута под солнцем могла оказаться для охотника последней. Если ты за выделенные тебе года не опускался на дно, не творил херни и не пиздил всё, что плохо лежит — как понять, существовал ты вообще или нет? Занимал ли ты место в пространстве — или дышал впустую, трепыхаясь, как снулая рыбёшка на отмели?
К счастью, наёмник не трепыхался.
Он был акулой.
Он кусал.
Жрал любой брошенный кусок мяса, грыз сочную плоть, засаживал до конца — и драл, драл с энтузиазмом, лупил в похотливом бешенстве, разведя в стороны чужие бёдра, испещренные шрамами. Фернандес — эта кровавая масса ревущего секса — заставил его легко и просто забыть про кладбище, про холодную жёсткую землю, про надгробия и про возможных людей, ошивающихся в округе. Возвращение с того света хорошо вправило флагеллянту мозги, прочистило ханжество и наделило банальной жадностью ебаться до галактик перед закатившимися глазами.
Двойная польза, с какой стороны не посмотри.
Авось, жителям Гамлета станет легче без нудных проповедей о чистоте души.
— Да, сучка, — рвано выдохнул Ян. — Верещи.
— Если будешь стараться, грешник.
И он постарался, как следует.
