such a good story!

Тэхён шьёт ему рубашку. Она белая, парадная. Так он пытается выразить чувства, которые не уместить в три слова, и в его голове эта рубашка - это знак такой любви, о которой Чонгук и не догадывается. Конечно, дело ещё и в заботе и времени. Тот факт, что юноша наверняка мог купить её, или отдать свою старую, потому что они все потрясающе красивы и у него есть те, которые немного больше, чем нужно, потому что их брали на вырост, но особо шире в плечах Тэхён всё ещё не стал, правда, вытянулся. Но он решил самостоятельно сшить Чонгуку такую вещь и это, признаться, будоражит. Это вторая праздничная рубашка Чонгука. Белая, у него нет белых. С пышными рукавами и красивым воротником с оборками. У Чонгука, честно, нет слов. Рубашка как будто выскочила из шкафа Тэхёна, а не из его, и при этом сделана была скромнее и не так вычурно, потому что такое явно больше придётся Чонгуку по вкусу на себе. Тэхён его молчание принимает за медленную реакцию и поучает: — Тебе стоит сказать «спасибо», невоспитанный юный принц, иначе я просто не выдержу и убегу отсюда сверкая пятками. Ты знаешь, я это сделаю, а рубашку заберу с собой. Даю тебе фору — пять, четыре… Досчитать он не успевает. Грозный голос срывается на визг, потому что Чонгук радостно кружит его в воздухе, крепко обнимая за талию. Кажется, ещё вчера он мир был готов положить к ногам Тэхёна, а сегодня тот сам подарил ему этот мир — в знаке внимания, о котором Чонгук и подумать не мог. Тэхён инстинктивно хватается за чужие плечи, позволяя держать себя в воздухе ещё какое-то мгновение, пока Чонгук настойчиво вглядывается в чужие глаза и ищет там ответы на вопросы, которые вслух не озвучить. Ему эти чувства знакомы, потому что и у него была первая пуговица, которую подарил ему Чонгук, и первые полевые цветы, и даже первый поцелуй, наверное, тоже был похож на новую рубашку. — Рубашку ведь так долго шить, Тэ. Она такая красивая, Господи, она идеальна. Могу ли я пойти в ней в школу? Это слишком, да? Я не могу кичиться, что у меня самая лучшая любовь на всём белом Свете? Они подумают, что я связался с кем-то очень богатым и принимаю подарки, — Чонгук бормочет вот так без остановки лишь тогда, когда что-то волнует его очень сильно, но Тэхён никогда не слышал, чтобы младший мурчал столько слов в минуту. Его руки останавливают Чонгука, сжимая плечи, и тот уже смотрит в чужие глаза, успокаиваясь и ставя Тэхёна обратно, на землю. — Гукки, не хочу развевать твои фантазии, но ты и правда связался с кем-то богатым и принимаешь его подарки. — Это другое, я ведь тоже работаю и дарю подарки тебе. Конечно, наши семьи разного социального статуса, но я хочу тебя уверить, что меня это никогда не расстраивало! Ведь мы с тобой… — Ладно, ладно, всё. Я знаю, просто хотел, чтобы ты отвлёкся, но вижу, что дело тут особой важности. Не уверен, что стоит носить её в школу, спроси лучше родителей это. Но! Ты всегда можешь носить её на прогулки, хотя бы со мной. — Тэ, — перебивает его Чонгук. — Душа моя, мы ходим на озеро, взбираемся на деревья (чаще ты, но я же всегда лезу туда, где ты), валяемся на траве и в песке ковыряемся. И это не конечный список, думаю впереди нас ждёт ещё что-то… Я не думаю, что моей любимой рубашке стоит видеть всё это! Но Тэхён выглядит воодушевлённым. Что Чонгук сказал такого, интересно, что так его взбудоражило? Он снова сильнее сжимает чужие плечи и Чонгук инстинктивно прижимает его ближе и снова поднимает в воздух, как-то рассеянно в этот раз, пытаясь угнаться за чужим потоком сознания. — Пусть и видит всё! Что бы ты знал, зануда, я ношу на наши прогулки самые лучшие свои рубашки и свитера. Даже шляпки меняю ради тебя! Брехня, конечно же. Тэхён меняет шляпки потому, что ему это дело нравится. И платки вокруг шеи тоже ему нравятся, хотя может капельку он всё же думает о Чонгуке, когда надевает чаще тот, который тому нравится больше всех. Он несильно бьёт кулаком в чужое плечо, как бы прося отпустить его. Чонгук слушается. Тэхён сразу же отворачивается, дуясь и скрещивая руки на груди. Чонгук хитро улыбается и снова встаёт перед спутником, перед этим снова скользя взглядом по коробке с бантиком на земле. — У тебя вся одежда нарядна и прекрасна. Ты носишь её в школу, к Чимину, даже когда ходишь со мной смотреть животных. В школе я к разговорам не готов, это я сейчас понял, поэтому видимо придётся оставить там всё так, как есть. Но вот в последний учебный день мне уже будет всё равно и я обязательно её надену! Ты понимаешь меня и не обижаешься? — Понимаю, Чонгук, — однако Тэхён снова надувает губы и Чонгук чувствует, как опускаются его плечи. — Просто я честно всё ещё не могу прийти в себя при мысли, что ты не думаешь, что я готовлюсь к нашей встрече! Конечно, и перед встречей с твоими коровками или лошадьми я тоже наряжаюсь, но это другое! Чонгук даже не пытается в этот раз распутать чужой клубок мыслей, очень уж ему понравилось кружить Тэхёна и держать его в руках.