Молния

Зеницу слышит, как бьётся его сердце. Всегда громко, словно он готов вот-вот броситься на кого-то. Когда они спят на стоящих рядом кроватях, он слышит его дыхание. Глубокое, размеренное, но порой тяжёлое и надрывное. Иноске всегда ведёт себя, как полнейший, никогда не думающий идиот, в край одичавший на своей горе. Тогда почему по ночам от него так звенит болью и одиночеством? — Танджиро, Зени сломался! — Иноске едва не выбивает дверь номера гостиницы, где они временно остановились. Владельцы были крайне дружественны к истребителям. Еще бы им не быть дружественными, когда на втором этаже каждую ночь появляется дверь с тринадцатым номером, куда утаскивают людей. Конечно же, не видная для взора простых смертных. Этот демон был не сильнее тех, с кем им приходилось столкнуться. Он даже не был их конечной целью — просто Танджиро был слишком добр, что бы не помочь людям. Ещё им надо было где-то ночевать, потому они остановились в двух номерах, но после полуночи прошли к размытой и словно нарисованной на стене двери в конце коридора. — Д-давайте я на стрёме постою? А мало ли что! Вдруг он уже ушёл охотиться и сейчас шастает где-то тут, а мы к нему домой всем табором завалимся? — Опять ты трусишь! И без тебя справимся! — Иноске громко фыркнул и с разбега попытался вынести дверь, но вместо этого провалился в тёмный портал. — Иноске! — Танджиро попытался в последний момент схватить его за штаны, видя, как тот дрыгает ногами, но в итоге его руку тоже затянуло. Через мгновение исчезло и всё тело, а Зеницу остался один в коридоре, стуча зубами. — Опять я влип… Его трясущаяся рука сжала рукоять катаны, пока голова в панике крутилась туда-сюда, пытаясь выглядеть демона. Иноске и Танджиро тем временем оказались снова в том же коридоре, упав на пол и мгновенно вскочив. — Иноске, ты в порядке? — Хватит думать, что я слабак! Где это мы? — Тот же коридор? Танджиро обернулся, но увидел лишь стену за своей спиной. — Мы внутри комнаты. — Но это же коридор, дубина! Вон, даже улицу через окно видно! Они оба подбежали к окну с другой стороны длинного прохода и распахнули его. В глаза ударил красный свет огромной луны, кроваво-красной, освещающей абсолютно чёрный и мертвый город, утопающий в тумане. Ни души. — Что за невероятная иллюзия… Демон должен быть где-то здесь. Мы должны найти его. — Предлагаешь оббегать весь город? — Он должен быть где-то рядом. Этот демон не так силён, нам стоит разделиться и обыскать тут всё. Я не могу учуять его из-за этого странного тумана, он пахнет чем-то приторным. Ты тоже его не чувствуешь? — Нет. Он словно везде и нигде одновременно. Может, он и правда уже снаружи. — Не стоит терять бдительность. Если никого не найдем, то вернемся ко входу. Я обыщу снаружи, а ты исследуй гостиницу. — Хватит мне приказывать! Головешник… — Я в жопе, я в жопе…- Зеницу на негнущихся ногах обошёл вокруг странной двери очередной круг, нервно озираясь вокруг и понимая, что туман медленно заполняет коридор. — И как мне их вытащить? Дыхнуло ветром из внезапно распахнувшегося окна, громко хлопнула ставня и это заставило Зеницу буквально подскочить и покрыться мурашками от страха. — Подождите меня-я-я! — он почти с разбега прыгнул в портал. Но в последний момент запнулся обо что-то тягуче-мягкое и с грохотом полетел на пол, сильно ударившись головой. — Человечишки… — раздалось в полутьме странного зеркального мира. Зеницу неторопливо встал и с удивлением отмечая, что он стоит в обычном номере, правда заваленном хламом, с замурованным окном, заплесневевшими шкафами, сгнившими кроватями и залитым кровью полом. — Танджиро! Иноске! Где вы, черти драные, когда так нужны! Зеницу заколотил кулаками в замурованный дверной проём, но без толку. Никто его не слышал, даже туман не отвечал на его крики, постепенно растворяясь. — Я сразу понял, что демон — это и есть туман! И что на самом деле это всё иллюзии нашего разума! — Ты молодец, Иноске, — Танджиро не стал его переубеждать, продолжая разговор уже очнувшись в собственном теле. Иноске бодро вскочил рядом, а вот Зеницу так и валялся рядом, не думая просыпаться. — Чё это с ним? Мы ведь одолели демона, — Иноске осторожно потыкал его ногой, при этом наклоняясь. — Не знаю. Давай сперва отнесём его в кровать. Вот на следующее утро и произошел этот курьёзный случай. Иноске выглядел действительно шокированным и даже слегка напуганным, так что Танджиро немедленно прибежал в свой номер, где на второй кровати, благодаря плотным занавескам, сидела Недзуко. — Вот! Смотри! Зеницу, что ты думаешь о Недзуко? — Сестра Танджиро милая девушка. Её стоит защищать.Ты не это хотел услышать? — Зеницу сидел на соседней кровати, с закрытыми глазами, смиренно положив руки на колени. — Видишь! Он даже к твоей не пристаёт! Куда ты дел настоящего Зеницу, отвечай, демон! — Иноске уже было хотел кинуться на друга, вытащив катаны, но Танджиро вовремя схватил его. — С ним и правда что-то странное. Он пахнет иначе. Но я не чувствую запах демона. Это Зеницу. Просто… Другой. — В смысле другой?! Куда ты дел постоянно орущего идиота-Зеницу?! — Ты беспокоишься обо мне? — лицо с закрытыми глазами повернулось к Иноске и он почти почувствовал на себе молниеносный взгляд. — Естественно я о тебе беспокоюсь, дубина! После этих слов Иноске вырвался выбежал из комнаты, зло захлопнув дверь. Он сказал «о тебе», а не «о вас». В следующий раз они пересеклись лишь вечером, точнее, ранней ночью, когда Иноске решил помыться в общественной бане при гостинице, позже всех. — Ты че тут забыл, каменнолицый?! — он мгновенно вскочил, мотнув мокрыми волосами и хватая железный ковш. — Просто хочу спросить кое-что. — Я у тебя тоже! — Тогда ответь мне, Иноске, — Зеницу медленно прошёл по мокрому полу, прямиком к всё ещё напряжённому Иноске.- Почему я слышу твою боль по ночам? Тот вздрогнул и опустил ковш, во все глаза смотря на стоящего перед ним Зеницу. Но Зеницу ли это был? Иноске ведь всегда помнил его, как шумного и трусливого придурка, которого так и хотелось треснуть по башке. А сейчас перед ним стоял совершенно иной человек. Иноске чувствовал это даже не из-за звериных инстинктов, а из-за человеческих. Да тут нужно быть идиотом, что бы не заметить перемен! Но самое главное то, что отзывалось внутри, глядя на спокойно-спящее лицо. Кажется, его сердце пропустило удар. — Почему тебе больно, Иноске? — пальцы коснулись мокрой щеки замеревшего полузверя. Вот она. Снова… Эта невыносимая тоска, которую ничем не заполнить, от которой лучше забыть, вырезать её из памяти, не вспоминать, словно этого никогда и не было. Постоянно обманывать себя… Обманывать в том, что тебе никто не нужен. Что ты один и это круто! И тебе не хочется никого любить. Ни как сестру, ни как брата, ни как друга, ни как любимого человека. Что бы не было больно, когда ты потеряешь это. — Иноске, у тебя красивая душа. Я слышу это, но она вся в ранах, как и твоё тело. Он чувствует, как чужие губы целуют его в лоб. Так уверенно-успокаивающе и мягко… — Хватит меня охмурять! Пошёл вон отсюда! — Нет. Я не уйду, — Зеницу не поддаётся, когда Иноске пытается его оттолкнуть. -Иноске, что ты красивый. И Иноске предательски краснеет, ощущая тепло чужой руки на своей спине. Почему этот голос такой успокаивающий? Такой спокойный и уверенный, словно что-то тёплое, но при этом надёжное. Во что можно упасть и крепко заснуть, не боясь ничего. Позови меня по имени ещё раз… — Всё хорошо, Иноске, — какой же приятный шёпот. -Ты рядом со мной. Я знаю, ты сильный, невероятно сильный. Но если слишком часто и сильно бить — сломается даже самая крепкая катана. Ты молодец. Ты не показываешь свои слабости, ты не станешь слабаком, если о них узнает хоть один человек. Иноске, я не знаю, почему тебе так больно. Но когда я слышу это… Становится больно и мне. Я слышу, как меняется твоё дыхание, когда ты сдерживаешь эмоции. Но я не тот человек, перед кем ты должен делать это сейчас. Кажется, его пробила дрожь, а внутри всё загорелось от накативших чувств. Словно чьи-то тёплые руки проникли в его душу и медленно потянули сжатый комок, распутывая напряжённые нити. Они соприкоснулись лбами, а после мягкие пальцы сомкнулись вокруг его щёк. — Иноске… И глубокий, долгий, тягучий, сладкий поцелуй. Наполненный чувствами и одновременно безграничным светом. Любовью? Не знаю… Но Иноске почувствовал, как чёрные нити вытаскивают из его сердца. Он знал, что это временное облегчение, но оно было ему необходимо, хотя бы на пару минут. Его пальцы накрыли ладонь Зеницу и он почти отчаянно ответил на поцелуй, обнимая его за шею второй рукой. В его глазах заискрились слёзы. Не только от душевной тоски. Скорее от невероятной эйфории, такой, словно он упал в парное молоко и теперь его несёт вниз по течению, а он чувствует солнечные зайчики на лице и видит безграничные небеса.Без единого облака. Долгие моменты упокоения и материнской неги. Такого переполняющего, почти выливающегося через край с помощью слёз. Так… Тепло. Так спокойно. Стоило только поцелую разорваться, как Иноске мгновенно отпрыгнул, покраснел до кончиков ушей и, заикаясь, пытался что-то сказать. — А ещё я знаю, что тебе нравятся не только девушки… — Вот теперь точно пошёл вон! Зеницу без труда увернулся от нескольких точечных ударов ногами и с лёгкой полуулыбкой принял игру, начав атаковать в ответ. Конечно, это не было для них настоящей дракой, но вот со стороны — вполне. Потому вскоре их прервал хозяин, влетевший в комнату с возмущёнными криками. Это позволило Зеницу ловко скрутить всё ещё громко орущего Иноске. Он несколько раз глубоко поклонился в качестве извинения и, закинув пинающегося кабана на плечо, потащил его в их совместную комнату. — Не буду я с тобой спать, извращенец! Танджиро! Эй, лобешник, просыпайся! — Ты так всю гостиницу перебудишь, — Зеницу всё так же был спокоен, несмотря на то, что Иноске пару раз отлично зарядил ему по животу. -Если не замолчишь, то мне придётся тебя заткнуть. — Напугать меня пытаешься, каменнолицый?! Не выйдет! Я, Иноске Хашибара, истребитель демонов, не боюсь ничего! А уж тем более те… — Я не напугать тебя пытаюсь, — Зеницу раздражённо вздохнул и скинул тушку со своего плеча, не дав ему договорить. В следующую секунду Иноске почувствовал, как его молниеносно прижали к стене и снова поцеловали, но уже грубее, настойчивее, не для успокоения, а что бы заткнуть рот. Конечно же, он тут же начал возмущённо мычать и дёргаться, но сильный укус за нижнюю губу всё же заставил его заткнуться. — Что ты вообще делаешь? — выдохнул он, хмурясь, но при этом отчаянно краснея и чувствуя, как его снова подхватывают, уже на руки. — А ты легче, чем я думал, — его вопрос нагло проигнорировали, для того, что бы уже закинуть голого и мокрого парня в комнату. И закрыть дверь на ключ. — Да хорош уже! У меня может лицо и…красивое… но я тебе не девка! — Девушка? Зачем мне девушка? Мне нужен ты, Иноске. Почему каждый раз, когда он произносит имя, по телу идёт дрожь? Иноске слышит этот шёпот. Своё имя. Он отчётливо видит, как двигаются губы, а после слышит его уже над самым ухом. Снова он оказался рядом за один миг! Он чувствует, как прогнулась под ними жесткая кровать и как зубы кусают его за ухо, а он от неожиданности тихо вскрикивает. Снова непродолжительная борьба и Иноске оказывается снизу, надёжно придавленный и схваченный за запястья. Какого чёрта этот хиляк вдруг стал таким сильным?! — Убери от меня свои руки! — отводит взгляд, что бы спрятаться от сжигающего стыда. Но это не помогает. Он чувствует поцелуи на своей шее и лёгкий укус, который тут же зализали. — Зеницу, перестань! — голос предательски дрогнул. — Я слышу, как ускорилась твоя кровь. Как ты дышишь и сглатываешь. Ты можешь обмануть себя, но не мой слух, — он снова приблизился к губам. -Тебе нравится, Иноске. Хашибира почувствовал, как его пронзило молнией насквозь, выгибая и буквально вталкивая в уже совсем жадный и несдержанный поцелуй. Надо же… Он ведь просто схватил его за задницу и впился ногтями. Откуда такая острая реакция? Неужели последствия магии того туманного демона? Нет, исключено, слишком много времени прошло. — Зеницу…- почему голос звучит так тихо и хрипло? — Да, что такое? — и влюблённый поцелуй в висок. — Можешь ещё раз сказать, что я сильный?! Парень засмеялся, увидев детский огонёк в глазах и потрепал мокрые волосы. — Самый сильный из всех, кого я встречал. Боже… Реакция, как у ребёнка. Такой гордый вид. Вот уж не подумаешь, что его так легко подкупить комплиментами. — Милашка. -Ч-чё ты сказал! Какой я тебе милашка! Я — Иноске Ха…- слава богу, ещё один затыкающий поцелуй. — У тебя такое мужественное тело, — рука плавно скользнула по рельефному торсу и остановилась на лобке. — Извращенец… — Иноске зажмурился и сцепил зубы, при этом плохо скрывая общее сияние от комплимента. Зеницу поудобнее лёг на бок, потянув его за собой, а после и вовсе лёг на спину, так, что бы Иноске оказался сверху. Но почему-то никакой доминантности в себе Хашибара не ощущал. Возможно, потому что его влажное тело продолжали гладить и настойчиво целовать. К своему стыду, когда Зеницу снова укусил его за шею, Иноске громко выдохнул с полустоном. Это длилось не больше десяти минут, но заласканный Иноске, всё ещё пытающийся сопротивляться из приличия, уже не мог сдержать стоны. Он снова оказался снизу, на этот раз с рукой на бедре, которая не давала закинутой на чужую поясницу ноге упасть. — Зеницу, ты, ублюдок! — Иноске злобно зарычал, когда зубы вновь сомкнулись на его правом соске, в его голосе появилась дрожь.-Перестань… — Хорошо. — Чё?.. Зеницу с едва заметной улыбкой отстранился и неторопливо встал с кровати, оставляя шокированного Иноске в замешательстве. — Ты совсем охренел, каменнолицый?! — Я не поддерживаю насилие в подобных делах. Тем более, тебе нужно подготовиться. Он открыл единственную тумбочку и достал оттуда маленький бутылёк с зелёным маслом. — Я попросил его сегодня днём, оно отлично увлажняет кожу. — ТАК ТЫ ЭТО ПЛАНИРОВАЛ?! АХ ТЫ УБЛЮДОК! — Либо ложись спать, либо возвращайся вниз. Вот, возьми, — Зеницу неторопливо снял своё жёлто-оранжевое кимоно и накинул на голые плечи Иноске, у которого из ушей уже шёл пар. — Я тебя убью! — он зло хлопнул дверью, выйдя из комнаты с флакончиком в руке. Это было больно. Страшно представить, что было бы, если Зеницу не дал ему масло и достаточно много времени на подготовку. Но Иноске мужественно терпел, откинув голову и сверля взглядом потолок, судорожно дыша сквозь сжатые зубы, вцепившись руками в смятую простынь. — Больно? — Не недооценивай меня! Ни разу! Зеницу довольно улыбается и проводит языком по щеке, слизывая единственную слезинку, — Расслабься. Я знаю, что ты сильный, но сейчас бессмысленно что-то доказывать.Только не мне. Иноске запнулся и чуть съёжился, опуская взгляд и явно ненадолго уходя в себя. А после, почти через силу, переступая через себя, прижался носом к тёплой шее. — Больно… — Я не буду двигаться, привыкай пока. Его поцелуи такие обволакивающие… Не грубые, не жестокие, нежные, но при этом уверенные и почти контролирующие. Кажется, Иноске не может больше сопротивляться этой магии. Вскоре боль утихает, становится терпимой, превращается в дискомфорт. Тем более постоянные влажные поцелуи, в губы, в шею, в ключицы отвлекают и плавят. Словно он твёрдая сталь, которую закинули в кузнечную печь. Иноске выгибает, когда он чувствует первый медленный толчок, хватается за чужие плечи и сдавленно мычит. Зеницу прекрасно его чувствует и не останавливается, но и не набирает темп. Какое унижение… Лежать так под другим мужчиной, прижиматься к нему и стонать. Жгучий стыд только нарастал и Иноске отчаянно кусал свои губы, что бы вздохи и всхлипы не вырывались наружу. Теперь он чувствовал себя последним извращенцем. Видимо, это заразно. Вот уж не думал оказаться в такой ситуации… — Не надо, — обжигающий шёпот. — Не сдерживайся. -З аткнись… — он не успел закрыть рот, как из горла вырвался громкий стон. В ответ его лишь снова поцеловали, уже совсем взросло, проникая языком в рот и заглушая несколько новых стонов. Откуда это ощущение? Словно в поясницу стреляют молнии, расходясь по всему телу искрящимся зарядом, не давая лежать спокойно. Это просто невозможно. Но этот заряд не исчезал бесследно, он приятно рассыпался, но часть его оставалась и накапливалась где-то внутри тугим узлом. — Перестань! — Иноске испугался этих ощущений, потому что они были новыми и заставляли его тело странно реагировать. В ответ Зеницу лишь крайне довольно улыбнулся, чмокнул полузверя в лоб и распрямился, подхватил ноги за бёдра и начал ритмично двигаться под нужным углом. Совсем скоро перед глазами Иноске заплясали звёздочки. Реальность медленно уплывала от него и он уже плохо понимал где они и зачем. Но зато он прекрасно чувствовал чужое тело. И собственное тоже. Особенно то, как оно реагировало на глубокие толчки. Жарко. Ноги затекли и спина. Но спасибо отличной растяжке, неподготовленный человек не смог бы так широко развести ноги. Это было удобно и Зеницу уже мог свободно двигаться, не заботясь о крайней нежности. Иноске не смотрел ему в глаза, отвернувшись, зажмурившись и кусая губы уже почти до крови. Невозможно лежать спокойно, он часто ёрзал и дёргался, откидывая голову и гортанно стоня. Стыдно так, что хочется через землю провалиться. Всё вдруг закончилось, когда Зеницу резко прервался и отодвинулся, словно оглядывая всю прелестную картину. — Ты на чё пялишься?! — Иноске встрепенулся и закрыл рукой растянутый анус. — Перевернись на живот и разведи ноги. Странно было бы не подчиниться этому спокойному голосу. Но ещё страннее без слов выполнить эту просьбу. Иноске в очередной раз порадовался своей растяжке, почти «сев» на шпагат. — Ты очень гибкий. — Ещё бы! Знал бы ты, сколько я тренировался! — Ты молодец. Иноске вновь весь просиял, гордо вздёрнув нос, но его минута славы быстро закончилась, потому что чужие руки вновь легли на ягодицы. На этот раз Зеницу вошёл легко, с тихим чавком. Иноске мгновенно замолк и упал лицом в подушку, пытаясь спрятаться. А дальше началось настоящее безумие. Реальность утекла сквозь пальцы, как и способность себя контролировать. Иноске чувствовал, как у него кружится голова, он видит только белую простынь и чувствует только нарастающие разряды в своём теле. Никаких мыслей, абсолютно пустая, звенящая голова. Обычное состояние для Иноске, но эта пустота была иной. Будто его мысли заменили на тягучее удовольствие, похожее на туман. Подушка отлично приглушала стоны, так и льющиеся изо рта, уже несдерживаемые, полные чувств, но иногда сменяющиеся на зверинные рычания. — Зеницу… — почти в бреду шептал он, редко отрываясь от подушки, выгибаясь и оборачиваясь. Зеницу выглядел таким же спокойным, но его дыхание участилось, на лице выступил пот, губы пересохли, а руки плотно прижимали бёдра Иноске к ногам, что бы он наверняка никуда не убежал. — Всё хорошо, — непонятно вопрос это или утверждение. Его голос звучал более низко и гулко, пожалуй, из-за этой интонации Иноске и застонал почти во весь голос, красиво выгибаясь. Иноске продолжил шептать его имя, хватаясь за него, как за последнюю соломинку разума, но это не спасало, потому что Зеницу уже откровенно вколачивался в его тело, освободившейся рукой поглаживая текущий член. Полное сумасшествие… Кажется, его насквозь пронзила молния, потому что Иноске подавился воздухом и, после настоящего вскрика, захрипел. Влажные глаза широко распахнулись, а всё тело затрясло, снова выгнуло. Он отчаянно пытался вырываться, но сверху его придавили, вжали в кровать и Иноске почувствовал, как нечто тёплое вливается в его тело, а после Зеницу сам обмяк и упал рядом. Первую минуту они лишь тяжело дышали, смотря на потолок и медленно приходя в себя. Иноске даже не мог свести ноги вместе, так что пришлось помогать руками.После Зеницу всё же нашёл в себе силы и перевернулся на бок. Тёплая рука легла на пылающую щёку, убрав влажную прядь за ухо. — Слыш сюда, каменнолицый… — Иноске на трясущихся руках едва-едва приподнялся и стиснул зубы. Но после отчаянно выдохнул и рухнул обратно, пододвинувшись к Зеницу. Тот мгновенно обнял его одной рукой, но и сам Иноске ткнулся носом в его оголившуюся грудь.  — Щас я отдышусь и… — Хочешь подраться со мной? — Нет… Давай… Ещё раз… А потом я тебя урою! Иноске проснулся в объятиях, крепких и собственнических. Шея болела от множества укусов и засосов, растянутые связки на ногах тоже неприятно тянуло. Двигать задницей он просто боялся. Сколько раз они это сделали?.. Иноске мгновенно покрылся румянцем, оглядев комнату и вспоминая, как после первого раза они всё же завязали драку, переместились на пол, где секс был уже без лишних нежностей и подготовки. После они решили пойти спать, даже умылись, обтёрлись и как приличные люди легли по разным кроватям. Но что-то пошло не так и уже через пятнадцать минут словесной перепалки Иноске оказался на коленях перед Зеницу, а после и на столе у окна. Кажется, либидо у него тоже было зверинное. Но, надо отдать должное, сопротивлялся Хашибара до последнего. Да, каждый раз. — Доброе утро, — снова знакомый шепот. — И тебе не хворать…-злобное бурчание было прервано поцелуем в ухо. — Уже почти обед. Танджиро наверняка нас заждался. Но сперва перебинтуем твою шею. — Не надо, всё равно шерсть закроет. Двигаться и правда было больно, но не так ужасно, как Иноске себе это представлял. — Жрать хочу, — вздохнул он, выходя из комнаты. -Ты давай за Танджиро, а я вниз. — Хорошо, -Зеницу вновь приобнял голый торс и коротко чмокнул Иноске в плечо. После они разошлись под возмущённо-смущённые вопли кабана, потому что из соседнего номера вышел мужчина крайне агрессивной наружности. Ему точно не стоило это видеть. — Иноске, я тебя везде искал! Где Зеницу? — Танджиро? Ты разве не в комнате? — Я искал вас. Так где Зеницу? — Ищет тебя! В ту же секунду сверху раздался грохот. — Зеницу! Оба рванули вверх по лестнице. Зеницу лежал на полу в конце коридора, пока женщина оттаскивала того самого мужчину от тела юноши. — Кано, не надо, пойдём, он же ребёнок! — А, вот и второй выродок! — Вот же скотина! Как ты посмел тронуть его?! — Иноске уже схватился за рукояти своих катан, выпуская пар из ноздрей, но драка не состоялась. Всё вновь разрешил управляющий, чьё слово было законом в этой гостинице. Но ещё и жена этого амбала смогла немного успокоить его, умоляя перестать. — Зеницу, как ты? — Танджиро подбежал к товарищу и перевернул его на спину. — Танджиро! — он тут же вскочил и набросился на него с объятиями. — Почему вы бросили меня-я-я?! Там было так страшно! Из его глаз градом хлынули слёзы, пока Танджиро безуспешно пытался его успокоить и отлепить от себя. А Иноске лишь стоял в другом конце коридора, сдерживая вновь появившуюся боль в груди.