Молния

Проведя ещё два дня в городе и подготовившись, они отправились к их финальному месту назначения — закрытой общине в лесу, откуда и поступило сообщение о демонах. Всё это время Иноске был сам не свой и Танджиро не мог понять, что же с ним случилось. Он стал куда агрессивнее и раздражительнее, особенно относительно Зеницу. Он словно специально разжигал конфликты из-за любой мелочи, и Танджиро не мог оставить их вместе ни на минуту. Зеницу тоже не понимал, почему градус неприятия к нему так подскочил, но все его попытки помириться делали только хуже. А Иноске просто чувствовал себя обманутым и брошенным. Словно им воспользовались и выкинули, точнее, ушли без прощания. И это ранило его очень глубоко. Следы на шее уже немного посинели и ныли, это бесило его ещё больше. Они добрались до высоких ворот к вечеру, уже на закате. Удобно, потому что они назывались лишь заблудившимися путниками, которым нужен ночлег. Стоило им войти на территорию небольшой общины, как в нос тут же ударил запах болота. Танджиро ясно поморщился и кивнул — да, здесь и правда прячется демон. Проходя по узкой дорожке, мечники с удивлением отметили, что на всех низких деревьях толпами сидят мелкие зелёные мошки, а в воздухе роятся и другие насекомые, но уже не в таком количестве. Зеницу уже во всю отплясывал, хлопая себя по рукам и лицу, отгоняя их и истерично вопя. Иноске хладнокровно прихлопнул пару крупных комаров, а вот Танджиро не обращал внимания на насекомых. Его волновало другое. Он не видел ни одного мужчины, хотя чувствовал их запах, но приглушенный, перекрытый болотной марью, которая почти полностью сбивала его нюх. Точнее, он мог чувствовать запахи, но для этого нужно было вдохнуть полной грудью. И набрать в лёгкие эту горечь, его тут же начинало тошнить, а голова кружилась. Да уж, теряешь хватку. — Мы рады приветствовать вас. Меня зовут Нанами Кано, я староста этой общины. Глава сейчас не может подойти к вам, она нехорошо себя чувствует, но она всегда рада путникам и готова радушно их принять. Ваши комнаты скоро будут готовы, а пока вы можете поужинать вместе с нами. — Какие здесь все красавицы… Я что, умер и попал в рай? — Зеницу бесцеремонно схватил молодую девушку за руку. — Вы прекрасны, как рассвет. Спасибо вам за гостеприимство, я бы хотел остаться здесь как можно дольше. А ещё у вас прекрасное имя, можно я буду звать просто Кано? Девушка лишь широко улыбнулась и коротко поклонилась и, вырвав руку из лап Зеницу, неторопливо повела их в обеденную комнату. — Такая сильная! Люблю сильных девушек! — всё, Зеницу мы потеряли. Танджиро не расслаблялся, но перекусить им не помешало бы. Тем более, еда не пахла отравой, но никакого аппетита в этой болотной вони не было. Но, кажется, он один так остро чувствовал этот запах с демоническими примесями, потому что Иноске уплетал всё за обе щёки. — Иноске… А откуда у тебя синяки на шее? Кабан мгновенно поперхнулся, закашлялся и попытался выдать какое-то глупое оправдание, мол, он по ночам лунатит и сам себя кусает. — Хо-хо, неужели у нашего кабанчика появилась страстная подружка? — на лице Зеницу тут же появилась хитрая сплетническая улыбка. — Заткни свой рот! — Иноске мгновенно взорвался и чуть не кинулся на бедного Агацуму, успевшего отскочить к Танджиро с воплем. — Иноске, прекрати! Да какая муха тебя укусила! — Отстань, Монджиро Эльдорадо, — он стиснул зубы и с настоящей ненавистью глянул на Зеницу. — Я иду спать. — Иноске! Крик оборвала громко хлопнувшая дверь (!). — Да что с ним такое… — Идиот… — Иноске громко топал по пустому коридору, мимо жилых комнат, напялив свою кабанью голову. — Как же он меня бесит!!! Из его ушей пошёл пар и он несколько раз злобно топнул, почти проламывая хлипкий пол. А после он внезапно остановился, замолчал и коснулся пальцами меток на шее. Его губы поджались, а голова обессиленно опустилась. — Как же бесит… — Вы заблудились? Иноске подскочил и резко обернулся. За его спиной стояла ещё одна девушка, в красивом зелёном кимоно с изображением стрекоз. — Отвали, женщина! Сам разберусь. — Нет, позвольте, я вам помогу, — она нагло схватила его за руку, из-за чего у вспылившего Иноске уже вздулись вены на висках. — Я же ска… Больше он ничего произнести не успел, потому что вдруг вылезшая из спины твёрдая конечность, блестящая в свете фонарей как тёмно-зелёный металл, гладкой стороной без загнутых зазубрин с силой ударила его по затылку, отправяя в безсознательное состояние. Танджиро выронил из рук миску с рисом, и та с грохотом разбилась. Недавно присоединившиеся к ним девушки вскрикнули и удивлённо уставились на него, как и разомлевший Зеницу, который прекрасно проводил время, прижавшись щекой к пышной груди. — Зеницу, будь здесь, защити девушек и Незуко, — Танджиро быстро вскочил, оставляя ящик с сестрой, и, схватив свою катану, стремительно выбежал из комнаты. — Конечно, я защищу вас, прекрасные дамы… Только бы успеть, пока запах снова не утонул в болотном тумане. Он безошибочно прибежал в тот же самый коридор, свернув несколько раз и останавливаясь. Никого. Но запах безошибочно привёл его сюда. Здесь не только запах демона, но и Иноске. — Иноске! — Танджиро крикнул в надежде, что его друг отзовётся где-то поблизости, пусть он и принял бой в одиночку. Но дом молчал. Лишь открылась дверь и в плечи Танджиро впились сразу два тупых отростка. Они утащили его в комнату и дверь за мгновение захлопнулась. Вновь всё затихло. — Зеницу, позволь познакомить тебя с младшей дочерью нашей госпожи. В обеденную комнату чинно зашла юная девушка, на вид не старше пятнадцати, в таком же тёмно-зелёном кимоно, но уже с изображением белых кузнечиков. Её длинные волосы были неприлично распущены, но мягкая улыбка и бездонные зелёные глаза заставляли не обращать на это внимания. — Добрый вечер, уважаемый гость. Матушка отправила меня передать вам извинения за то, что она сама не может встретиться с вами, — её голос был похож на перезвон колокольчиков так, что Зеницу открыл рот от такого чудесного зрелища. — Ничего. Я рад, что вместо матери меня посетили вы, — вымолвил он на одном дыхании, так же безотрывно смотря на девушку и выпрямляя спину. — Я и сама тоже рада увидеть вас, — она подошла и села рядом, так близко, что у Зеницу перехватило дыхание. — Давайте отужинаем вместе? — Мы уже поели, но… — Я не тебе. Улыбка слезла с лица девушки, как, собственно, и само лицо, а из-под него показалась отвратительная зелёная прослойка с ядовито-зелёным глазом, таким огромным, что он занима почти половину нового лица. Зеницу заорал и схватил свою катану, но вылезшие из спины с громким чавком новые конечности схватили его за руку, а после одним движением вырубили. Фатальная ошибка, в случае с Зеницу. Около минуты он и правда лежал без движений, но только делая вид, что он без сознания. Он слушал. Этот дом скрывал пять демонов. Один — самый сильный, сидящий в глубине. Видимо, та самая хозяйка. И четверо послабее — один из них прямо сейчас окончательно скидывал с себя человеческую кожу, показывая своё истинное обличие. Не человек, не насекомое, а что-то между. С человеческим телом, руками, но головой богомола, брюшком, соединённым с талией и несколькими дополнительными лапками. Все они были покрыты толстым панцирем. Особенно атаковавшие его отростки, неестественно выгибающиеся вперёд, с тупыми зазубринами, похожие на ледорубные молотки. Зеницу был уверен — их даже мечом просто так не разрубить. Но самое главное — девушки, которые заманили их сюда, были людьми. Не похоже, чтобы их держали тут насильно. Значит, они добровольно помогают демонам. Но зачем? Обдумать этот вопрос у Зеницу не было времени. Новой атакой девушка-богомол попыталась пробить ему горло, но Незуко оказалась быстрее и перехватила лапу рукой, при этом поранив её о шипы. Они хоть и были тупыми, но свою функцию выполняли, оставляя рваные раны. Оставшиеся в комнате девушки взвизгнули, поняв, что их привычный план разрушен и вжались друг в друга. — Так значит вы заманиваете сюда мужчин, а потом съедаете их? — Зеницу благодарно кивнул Незуко и без труда поднялся, вставая в стойку и держа руку на рукояти. В комнате чётко раздалось глубокое дыхание молнии. — Это способ искупить свои грехи, мерзкие создания, — речь была едва понятна из-за нечеловеческого рта, после она обратилась к Незуко. -Ты. Ты девушка-демон. Я не буду сражаться с тобой. Зеницу больше не стал медлить и обдумывать слова демона, лишь распахнул белые глаза, и в одно мгновение катана оказалась рядом с шеей богомола. Если бы не непробиваемые лапки, которые успели остановить меч, то вместо глубокой, но короткой царапины на шее там сейчас была бы отрубленная голова. От удара о хитин на мгновение вспыхнули искры. Зеницу отпрыгнул к Незуко, которая стояла рядом с испуганными девушками, защищая их от дружественного к ним демона. — Где Танджиро и Иноске? — Зеницу вновь встал в свою единственную стойку, собираясь атаковать повторно. — Твой уродливый друг сейчас у моих старших сестёр. Мы едим только уродливых мужиков, — её нечеловеческие глаза сверкнули, и она сама кинулась в атаку. Зеницу не сдвинулся с места, выжидая, а после сам молнией метнулся к демону, но меняя траекторию уже в полёте. На пути катаны снова появился хитиновый «меч».Половина головы упала на пол, остался только злобно оскалившийся рот. — Что же вы делаете с не уродливыми? — Это тебе стоит спросить у моей мамы, — рот окончательно перекосило, и из него вылезли колючие обрубки, напоминающие ещё одни маленькие лапки. — Незуко, сдержи её, — Зеницу прекрасно понимал, что стоит закончить здесь как можно скорее, их ждёт ещё четыре демона. И, кажется, перед ними стоял самый слабый. Камадо не нужно просить дважды. Она резво кинулась на демоницу, пытаясь когтями дотянуться до горла. — Я же сказала, что не буду с тобой сражаться! Я не ем девушек! — казалось, что подобное поведение Незуко приводило её в отчаяние, но она отвлекалась, удерживая её боевыми лапами. Этого было достаточно, что бы Зеницу оказался сзади неё и лёгким молниеносным движением отрубил ей голову. Она даже не успела дёрнуться, лишь удивлённо раскрыла рот. Оставшаяся половина головы упала на пол, а после девушки закричали. — Что вы наделали?! — они все бросились к демону. Кажется, из их глаз полились слёзы. Одна из них схватила нижнюю часть головы с шеей и прижала к своей груди, уже ясно заплакав. — Кто просил вас убивать её?! — Что… Что здесь происходит? — Зеницу сам откровенно опешил, глядя на столь нетипичную сцену. Они… Оплакивают смерть демона? — Простите. Я знала, что не смогу защитить вас от всего. Но не думала, что это будет так скоро, — тело демонессы уже начало распадаться, как и обе части её головы. Её глаза не были созданы для слёз. Но, если бы она была человеком, она бы тоже плакала. — Ты не виновата! Ты уже спасла нас однажды. Это нам стоит умолять тебя о прощении! — все пять девушек опустились на колени рядом с исчезающей головой. -Будьте сильными. Теперь вам придётся защищать себя самим. Это были её последние слова. Но она умерла с жалким подобием виноватой улыбки на «губах». — Да что б ты сдох! Зеницу увернулся от слабого кулака рыдающей женщины и легко его перехватил. — Вечно вам всё нужно разрушить! Она спасла меня, когда родной брат пытался меня изнасиловать, а ты убил её! Убийца! Убирайся отсюда! Пошёл вон! Она обессиленно рухнула на колени и зарыдала во весь голос, воя, как раненый зверь. — Незуко… Идём… — Зеницу шокированно попятился назад, держа девушку за руку, и спешно вышел в коридор. Всё это внесло невероятное смятение в его сердце. Но его чуткий слух услышал чей-то далёкий крик. Нет, не чей-то. Иноске. — Незуко, помоги брату. Я к Иноске, — быстро кинул он и исчез во всполохе жёлтой молнии. Да, Иноске не сдержал громкого ора, когда очнулся в огромной комнате, придавленный к полу женским телом. Да уж, самый страшный кошмар. Особенно учитывая, что у этой дамы шея была покрыта непонятным панцирем, а обе твои руки придавлены к полу огромными клешнями, так же торчащими из-за спины. — Наконец-то ты проснулся, — невероятно нежный и успокаивающий голос. Женщина мило улыбнулась, оперевшись подбородком о руки и устраиваясь на теле Иноске поудобнее, ещё сильнее вываливая грудь. — Зачем ты носишь эту маску? Ты ведь такой красавчик. — Баба! А ну живо слезь с меня! — Иноске мгновенно почувствовал ярость и гнев, да такую, что зубы заскрипели. — Извини, ты слишком милый, — она улыбалась всё шире и шире, пока её рот не порвался и из него не полезли уже знакомые маленькие «лапки». Иноске задёргался, пытаясь выбраться, когда они коснулись его рта и бесцеремонно впились в губы, раздвигая их и заставляя открыть рот. Он почувствовал что-то горько-сладкое на языке, мускусное и терпкое. Его едва не стошнило, но его отвлекла трансформация этой прекрасной женщины в ещё одно чудовище. Она была куда крупнее своих дочерей, с полупрозрачными, но очень прочными крыльями, надутым темно-зелёным брюшком и острым жалом на конце. Но вот верхняя часть оставалась человеческой и всё такой же прекрасной. За исключением рта и шеи, конечно же. — Наконец-то я нашла подходящий сосуд. Мои дочери давно хотят младших сестрёнок. Глаза Иноске расширились от ужаса, стоило ему только осознать смысл слов демонессы. Он громко заорал и задёргался сильнее прежнего, пытаясь найти взглядом свои мечи. — Надеюсь, твоя подружка не будет ревновать, — она облизнулась и засунула мясистый язык в раскрытый рот, заглушая крики и вкачивая в парня ещё больше своей слюны. Желтая молния ворвалась в комнату, скрежет металла о металл, ослепляющая вспышка и на правой отразившей удар хитиновой лапе появляется крошечная царапина. — Убери от него свои клешни. Женщина отстаёт ото рта Иноске, но тот даже и не думает орать, лишь во все глаза смотрит на жёлтое хаори. Зеницу плавно приземляется позади, но тут же разворачивается и снова атакует, сзади, пытаясь провернуть тот же трюк, но ни на что не надеясь. Конечно же, его удар снова отразили, но он и не пытался отрубить ей голову. Ему нужно, что бы она воспользовалась сразу двумя клешнями и отпустила Иноске. Ради этого пришлось ускориться ещё в два раза, отскакивая от стен, словно взбешённый мячик, и беспрерывно атакуя, так, чтобы одной конечности не хватало для защиты. Стоило ей только чуть приподнять вторую конечность и ослабить хватку, как Зеницу мгновенно оказался рядом. В следующее мгновение Иноске почувствовал на своём лице дыхание молнии и обнаружил себя на руках Зеницу, у стены. Теперь он почувствовал весь гнев Агацумы. Его «слепые» глаза светились изнутри небесной яростью, а через плотно сжатые зубы вырывалось тяжёлое дыхание. Иноске, несмотря на всю серьёзность ситуации, почувствовал внутри приятное тепло. Он спас его. Он вернулся. — Бери клинки и сражайся, если можешь, — Зеницу почти сразу же скинул его с рук. Два его парных меча валялись в углу, куда мгновенно перекинулась тоже разозлившаяся женщина-демон. — Скройся, выродок, это мой мальчишка! — она ревностно оскалилась и уже сама кинулась в атаку, но не для того, что бы ранить Зеницу, а чтобы снова схватить Иноске. — Не твой, — тихо и коротко ответил Зеницу, прежде чем скользнуть жёлтым зигзагом по стене. Он оказался за спиной демона и схватил один из мечей. Он копьём разрезал воздух и упал рядом с Иноске, он мгновенно его подхватил. Но этот манёвр дорого стоил Зеницу. Он уже схватил второй меч, как почувствовал острую боль в боку. На пол закапала кровь, а клешня, впившаяся в бок, потянула его назад и откинула в противоположную сторону. Иноске уже догадался, что Зеницу использовал почти весь резерв своих сил. Слишком уж быстро и слишком долго он использовал свои силы, молнией носясь вокруг демона. А теперь он ранен. Значит, пора Иноске показать свою силу. -Спасибо, Зеницу! — с вернувшимся энтузиазмом крикнул он и, увернувшись от отброшенного тела Агацумы, попытался вонзить свой зазубренный меч в её шею. Он лишь отскочил от толстого панциря, едва не сломавшись. — Ну вот ты и мой, милашка! — с жаждой в глазах крикнула она, протягивая руки и пытаясь схватить его. Но обе руки оказались отрублены почти по плечо, стоило только ей коснуться его ноги. — Я сказал, — в его спокойном голосе скользнула яростная, рычащая нота. — Он не твой. Иноске с откровенным удивлением уставился на Зеницу, но он прекрасно его понял — эта демонесса его тоже до жути бесила. — Да, старуха, закатай губу! — Какая я тебе старуха?! — женщина выглядела крайне оскорблённой и озлобленной. — Мне только-только за сотню! — Поди песок уже сыпется? — Иноске нахально и нагло улыбнулся, наконец ловя азарт. — А теперь… Напролом! — Стой! -Зеницу отбил ответную атаку демонессы, появляясь перед Иноске и не давая ему напасть. — Да чего тебе надо, каменнолицый?! Дай и мне подраться! — Атакой в лоб ты ничего не добьёшься. Вся её шея в панцире. Только меч сломаешь. — Иноске Хашибира всегда бьёт в лоб! — Да послушай ты меня! Я найду её слабое место. А ты прикрой меня. Понял? — Естественно! — Иноске со всем энтузиазмом лучезарно улыбнулся Зеницу, прикрывая его отступление. Зеницу отскочил почти к противоположной стене и замер, весь обращаясь в слух. Он ясно услышал сердце Иноске — бьющееся ярко и бодро, разгоняя кровь по всему телу. Он так близко, что ещё чуть-чуть и вместо шума крови он услышит его мысли. «…он вернулся… ДРАТЬСЯ…». Этот обрывок случайной мысли заставил Зеницу вздрогнуть. Неужели… Иноске думал, что его оставили? Просто попользовались один раз и бросили, будто так и надо? У него были основания так думать, и Зеницу это понимал. Он ведь даже ничего ему не объяснил. И не сказал хотя бы «До встречи», а просто снова превратился в этого орущего идиота. Чёрт, почему он всегда не может быть таким? Почему большую часть времени Зеницу — это просто истеричка? Ведь если бы он всегда «спал», то Иноске не пришлось бы больше оставаться одному. Но сражение — не лучшее место для мыслей о своих любовных похождениях. Потому Зеницу скользит дальше и прощупывает всё тело демона насквозь. Куда хуже, но он слышит. Слышит, как мягко перекатываются четыре яйца в брюшке, рядом с жалом. И как надрывно и тяжело, словно проталкивая густую кровь из последних сил, бьются ее сердца. Из-за хитина её шум едва слышен, но в человеческой половине куда отчётливее. И на шее так же. Гулко, едва пробиваясь из-под панциря. Вот здесь! Справа, начиная от уха, звук становится звонче. Значит, там есть слабое место. Нет, не просто более мягкий панцирь. Щель! Щель на стыке двух пластин! И с другой стороны так же! Два меча. Нужно пронзить её с двух сторон одновременно. — Иноске! -он резко распахнул глаза кинулся вперёд, концентрируя остатки сил. — Бей под ухо! Сразу с двух сторон! — Если бы у меня было два меча! И вновь ненужная мысль молнией пронеслась в голове. «Какой же он красивый с азартом в глазах. Они так и горят». Никакого страха. Только вперёд. Только напролом. Потому что иначе не умеет. Этот парень не умеет думать, но при этом не умеет врать и притворяться. Таков Иноске Хашибира. Парень, в которого он влюбился с первого взгляда, но никак не мог этого сказать, сидя запертым собственным сознанием. — Бери мой меч. Иноске было открыл свой рот, но очередной удар выбил из него весь дух, откидывая к Зеницу. — Вы забыли, что я здесь?! — женщина уже потеряла всякое терпение, а вместе с ним и остатки человеческого облика. Слезшая кожа обнажила такие же зелёные чешуйки, но даже её настоящее лицо сохраняло остатки человечности. — Вперёд, — тихо шепнул Зеницу, передавая свой меч, который тут же окрасился из жёлтого в серо-голубой. -Я отвлеку её. Иноске лишь кивнул и сорвался с места, Зеницу же оказался рядом с демоном и мгновенно увернулся от его удара. Ещё пара таких манёвров и он не сможет сделать ни шага. — Я хочу спросить кое-что! Почему вы едите только мужчин? И почему вам помогают человеческие девушки? — Потому что мы спасли их от выродков вашего мужского рода! Они жаждали мести, а нам нужна еда! Они ненавидят мужчин так же, как и мы! Все те девушки, которых избивали, насиловали, держали за скотину, за испорченный материал — они нашли в нас защиту и любовь! Я и мои дочери — это наша обязанность, защищать женщин! — Потому что когда ты была человеком, тебя никто не защитил? Зелёные глаза широко распахнулись, в них ясно отразился призрак прошлого. Очень горького и жестокого, давно забытого прошлого. Эта секундная заминка стала смертельной для неё. Резная катана Иноске и меч Зеницу одновременно воткнулись в её горло под остатками уха, пробивая стык между пластин и выходя с другой стороны. Катаны лезвием вверх, потому он под острым углом отсёк сперва заднюю часть, а затем и переднюю, так, что место отсечения головы напоминало половинку вытянутого ромба. — Прости… — Зеницу приоткрыл глаза, уже не белые, лишь наполненные сожалением. Она демон. А они истребители демонов. Её судьба была предрешена, как только они получили письмо. Он видел, как беззвучно открывается рот поверженной женщины, как в её глазах продолжают мелькать картины прошлого. — Пожалуйста, позаботься о них. О моих девочках, — она обращалась напрямую к Зеницу, смахивая с ресниц единственную слезу и исчезая. — Зеницу, — Иноске тихо подошёл к парню и протянул ему меч. Он сразу же стал жёлтым, стоило только Зеницу взять его в руки. Они победили. Без жертв. Не время жалеть демона. Сейчас у него есть дело поважнее. — Иноске, — выдохнул он и обнял Хашибиру одной рукой, прижав к себе и чувствуя его быстрый пульс. — Ты чего так внезапно?! У тебя в боку дырень! — Прости, что ушёл, даже не попрощавшись, — он открыто проигнорировал беспокойные вопли и ненадолго отстранился, что бы убрать катану в ножны. После он осторожно взял Иноске за руку и мягко поцеловал тыльную сторону ладони. — Мой король гор. Иноске остолбенел и распахнул глаза, а после плавно покраснел сверху-вниз. Его лицо исказилось, так, словно он был одновременно и в гневе, и в крайней степени непонимания. Уголок рта задёргался вместе с нижним веком, на скулах заиграли желваки, а вены вздулись. Было ясно, что в его сердце попала даже не стрела, а целое копьё. Если бы Иноске был нормальным человеком, то в такой крайней степени смущения закрыл лицо руками, издал какое-нибудь милое «Кья», а может и вовсе бы убежал. Но Иноске был ненормальным, и мы все это прекрасно знаем. Потому с алым румянцем на щеках и с криком «Дурень!» он отлично вмазал и так подбитому Зеницу в нос, а после скрипнул зубами и скрестил руки на груди, почти рыча и бросая крайне эмоциональные взгляды на Агацуму. Но эти показательные «обидки» продолжались не больше пары секунд, потому что после Иноске схватил ещё не отошедшего от удара парня за грудки, подтянул к себе и вгрызся в его губы поцелуем. Только была одна проблема. Иноске совершенно не умел целоваться. Потому он лишь обмусолил, с причмокиваниями обслюнявил и пожевал чужие губы, пока Зеницу сам его не отстранил. — А я и забыл, что ты ягодка позднего цветения. — ЧЕ ТЫ СКАЗА… Уже нормальный поцелуй, крепкий, глубокий, слишком влажный из-за выпущенных слюней. Они тонкой нитью протянулись между губ, когда Зеницу насилу оторвался от своего Иноске, чувствуя, как тот начинает дышать тяжело и отрывисто. — У тебя рана, — резонно возразил Хашибира. Зеницу было нечем возразить, потому он со вздохом кивнул. — Да, нам пора выбираться отсюда. Иноске знал, что у той слюны было какое-то назначение, не зря же она влила ему такую порцию в рот, но он свято надеялся, что её действие исчезнет вместе со смертью демона. Не исчезло. Они почти сразу же двинулись обратно в небольшой город, из которого пришли, потому что Танджиро и Зеницу нужна была помощь врача. Они добрались ещё до рассвета, потому уставший Иноске завалился спать, доверив уже пришедшего в норму и постоянно скулящего Зеницу Танджиро. Но его спокойный сон длился недолго. Ещё на подходе к городу он начал чувствовать непонятное телесное беспокойство, которое только нарастало, отдалённо напоминая нестерпимый голод. Хоть Иноске и смог заснуть, но лишь на час, а после эта неизвестная нужда его разбудила. Зеницу уже спал на соседней кровати, что не могло не радовать. Значит, он в порядке. Иноске заметил предрассветное небо в окне и медленно сел на кровати, потянувшись. Спать хоть и хотелось, но сначала надо было разобраться с этим беспокойством. Иначе только проворчаешься с боку на бок. В мыслях невольно всплыл недавний поцелуй, и кончик языка быстро облизал губы, а после их коснулся большой палец. Тут же от этих воспоминаний по телу прошла приятная истома. — Так, Иноске-младший, а ты почему не спишь? — Хашибира без стеснения приспустил штаны, в которых он так и завалился под одеяла. Да уж. Бодрячком. Иноске мгновенно вспыхнул в своей обычной манере, только услышав невнятное бормотание Зеницу. Он и забыл, что они в одной комнате! Но, кажется, теперь Иноске понял, откуда было это нетерпеливое неудовлетворение. Если сделать это под одеялом, то никто и не заметит! Тем более, Зеницу всегда спит, как убитый. Иноске не раз это проверял и даже специально пытался его разбудить. Так что Хашибира, краснее пуще прежнего, стащил с себя всё ненужное и скромно забросил под кровать и до шеи укрылся одеялом, придерживая его в подвешанном состоянии одним коленом. Яркое возбуждение накатило мгновенно, стоило только прикоснуться к возбуждённому члену. Прикусив нижнюю губу, чтобы контролировать свой голос, Иноске стал нетерпеливо ёрзать рукой под одеялом, лишь шумно и часто сопя. Разрядка наступила невероятно быстро, и уже через несколько минут с едва слышным мычащим стоном Иноске обильно кончил в кулак. Минута, что бы отдышаться и придти себя, глянуть на Зеницу и убедиться, что он спит. Но приятное облегчение и расслабление исчезло практически мгновенно. Волна возбуждения снова накрыла Иноске с головой, заставляя просто захлебнуться. Она была в два раза сильнее, внутри мгновенно закрутился тугой узел, из-за которого парень тихо застонал, очень красиво выгнувшись в спине. Пришлось снова вцепиться в истекающий смазкой член с небольшими венками и пошире развести ноги, а чистой рукой закрыть рот. — Да ладно! Чего тебе надо?! — почти в отчаянии всхлипнул Иноске, кончив во второй раз и вновь не чувствуя облегчения. Всё стало только хуже. Тяжело дыщащий и уже почти до крови искусавший свою губу юноша свёл ноги вместе, не в силах лежать спокойно. Мелкие ёрзанья и выгибы немного отвлекали, но на самом деле распаляли ещё больше. Иноске уже стал с ужасом догадываться, «чего ему надо». Потому что стоило лишь взглянуть на Зеницу, как всё его тело обожгла новая волна желания. — Ага! Щас! Не дождётесь! — шипел он самому себе, резко отвернувшись к стене и игнорируя явные позывы. Стоит отдать ему должное. Он боролся почти полчаса. Быть может, если бы он не пошёл наповоду у своих плотских желаний, то смог бы заснуть и переждать время действия странного яда. Но он спровоцировал его действие, вдвойне его усилив. Так что под конец он почти скулил, сжавшись, перекрестив ноги и вцепившись зубами в одеяло. Одна часть его условного разума вопила о гордости короля гор и чести, которую ну никак нельзя потерять перед этим Зеницу. Тем более, когда он в режиме истерички, пусть и спит! Другая же, большая часть его мыслей была занята воспоминаниями. Влажные поцелуи, удерживающие вырывающееся тело руки, укусы за ухо, чёткий, безостановочный ритм. Нет, это не могло сломать волю Иноске! Но…он не мог противостоять тихому шёпоту на ухо: «Всё хорошо, Иноске. Скажи, если тебе будет больно или неприятно. Мой мальчик… Как же я люблю тебя, чёрт, ты невероятный. Самый сильный, самый прекрасный. Люблю тебя. Безумно люблю, мой мальчик. Ни один демон не посмеет забрать тебя у меня». «Иноске… Мой мальчик», — снова отозвалось в голове, и Хашибира всхлипнул. Идиот. Ненавижу. Терпеть не могу эту истеричку с раздвоением личности. Возомнил тут себе… Альфа-самца из себя строит. Размазать бы его по стенке раз и навсегда. Лучше бы он вообще исчез и никогда больше не появлялся! — Зеницу… — умоляющий, жалобный шёпот сквозь одеяло и прижимающую его к лицу руку. Два пальца уже свободно хлюпали внутри. На удивление, никакой боли и даже дискомфорта, а мыщцы очень легко поддавались, мягко расступаясь. Видимо, ещё одно побочное действие яда того богомола. Ему стало чуть легче и безумное возбуждение постепенно входило в норму, не исчезая, но позволяя логически мыслить. Хотя, это громко сказанно. Иначе бы тяжело пыхтящий и отчаянно жаждущий уже знакомой ласки Иноске не полез к спящему Зеницу в кровать. Если бы кто-то рассказал ему неделю назад, что он будет откровенно домогаться до спящего Зеницу, пусть и под воздействием яда, то он бы сломал лицо этому человеку. Потому что никогда великий Иноске Хашибира не ляжет под эту раздражающую и вечно орущую плаксу! Да, именно поэтому сейчас он стаскивает с него пижамные штаны под одеялом и, краснея до кончиков ушей (хотя куда уж дальше), высовывает язык, что бы попробовать мягкую плоть на вкус. — Ну нет уж!!! — почти вопль, во время которого Иноске с крайне оскорблённым видом вскочил и несдержанно сжал «самое главное в жизни мужчины» в руке. Да никогда он на такое добровольно не пойдёт! Он зло запыхтел и даже не заметил, что Зеницу изо всех сил сжимает пальцами простынь. Словно что-то отчаянно удерживало его во сне, не давая проснуться. Но зато Иноске отлично заметил, как член в его руке чуть затвердел. Снова прикушенная губа и проскользившие по телу молнии возбуждения, так и подстрекающие продолжить свою опасную шалость. Ужасное чувство стыда подбивало и возбуждало, перекрывая гордость. Если бы на месте Зеницу был кто-то ещё… Да никого не было бы! Невозможно это! Только Зеницу смог его покорить. И, уверен, никто больше не сможет. — Прости… — выдох и односторонний поцелуй в спящие губы, пока рука осторожно скользит по мягкому стволу. — Это ты во всём виноват. Превратил меня в извращенца. Дурак… Рассвет сегодня был мягким, нежно-розовым, на абсолютно чистом небе. Но вся эта романтичность никак не сочеталась с громкими, несдержанными стонами, пусть и приглушёнными подушкой. Ужасно, когда тебя замечает за чем-то неловким и личным твой друг. И скакание на его члене, с руками на ягодицах, которые для удобства раздвигали их в стороны, тоже считается. — Так значит, это я во всём виноват? — дыхание Зеницу было размеренным и глубоким, словно он уже пятнадцать минут не вбивался в чужое тело в диком темпе, явно используя скрытые резервы дыхания молнии. — Закрой свой рот и катись к чёрту! — хрипло выкрикнул Иноске, метнув почти настоящие молнии из глаз. Против Зеницу такое оружие бесполезно. Потому он лишь улыбнулся и склонился к выгибающемуся телу, засунув между измученных губ пальцы, что бы открыть его и без труда проникнуть туда языком. В предыдущий раз, при попытке бегства, Иноске сильно его укусил. Но эта непокорность заводила ещё больше. Зеницу ведь знал, что ещё немного, и «его мальчик» будет только хныкать и умолять его перестать. Зубы впились в дрожащее плечо, из-за чего по телу Иноске прошлось электричество и он почувствовал абсолютную покорённость, словно Зеницу сейчас был вожаком и альфой его маленькой кабаньей «стаи», который пожелал завладеть его телом. Нет, не только телом, но и душой. Иноске кончил почти сразу, как его завалили на кровать и вжали в неё, мгновенно набирая бешеный темп, из-за чего в глазах заплясали искромётные звёздочки. Зеницу как с цепи сорвался, наконец вырвавшись из оков сна и добираясь до крепкого желанного Иноске. Только его. — Да что б ты сдох! — выкрикнул Иноске, когда он кончил первый раз, пытаясь врезать Зеницу локтём. — Я тоже тебя люблю, — он легко перехватил руку и извернул её в захват, прижав к спине. И теперь Иноске оказался полностью обездвижен, вдавлен лицом в подушку и элегантно выгнут в пояснице из-за давящей на неё руки. Когда он снова едва не отправился на небо от взрыва удовольствия, Зеницу внезапно остановился и вышел из него, вырвав разочарованный стон, но его тут же перекрыли ругательства. — Подожди, — Зеницу завалился рядом на бок и подтянул парня к себе, также заставив перекатиться с живота на бок и, закрыв ему рот рукой и подняв мускулистую ногу в воздух, снова вошёл. — Кричи. Пальцы до боли впились в его запястье, а вторая ладонь Иноске схватила руку Зеницу на своём бедре и перетащила на талию, безмолвно прося обнять. Ногу в полусогнутом положении он держал сам. — Только я могу видеть тебя таким. Больше никто, — будоражащий все нервы шёпот и крепкие объятия. Иноске мог ответить только громким, срывающимся мычанием. Зеницу — влажными поцелуями в шею. — Зеницу, мне так хорошо с тобой… — судорожный шёпот перед поцелуем в губы. — Так хорошо… — Я знаю. Я знаю, мой король гор, — и снова глубокий поцелуй с переплетающимися языками. Иноске уже потерял счёт времени и контроль над собственным телом. Кажется, он даже шептал что-то о великой чести быть с самим Иноске Хашибирой, какая у него великолепная выносливость и потому он протянет больше, чем Зеницу. Но под конец сил говорить не осталось, лишь будоражащие стоны-крики, приглушённые чужой рукой. — Я никуда от тебя не уйду. Никогда не брошу. Если ты умрёшь, я пойду вслед за тобой, Иноске, — кажется, Зеницу и сам поддался их любовному безумию и теперь сбивчиво бормотал полную несусветицу в пылающее ушко. — Ты самый лучший мальчик из всех, кого я встречал. Такой глупый… — ЭЙ! — И такой искренний. Ты абсолютно не умеешь скрывать свои мысли, ты весь как на ладони. Как же мне это нравится в тебе… Давай будем, как твои парные клинки? Ты и я — вместе… — Просто закрой свой рот уже! — не вытерпел Иноске, крикнув это в ладонь, но тут же снова заходясь в стонах. Они оба кончили почти одновременно. Иноске едва удалось удержать, так отчаянно он задёргался и выгнутся до хруста в спине, даже с его нечеловеческой гибкостью, а вот Зеницу замер, уронил голову и спрятал лицо в сине-чёрных волосах, пытаясь отдышаться. Они долго не двигались, молчали. Но, повернувшись друг к другу, не проронили ни звука. Только целовались, передавая всё самое важное и без слов. Иноске честно пытался заставить своё тело двигаться и не засыпать, но, чувствуя долгожданное облегчение, развалившись на груди и животе Зеницу, он безвозвратно засыпал. Руки, перебирающие его волосы, действовали лучше любой колыбельной. На утро Зеницу не смог сразу разлепить глаза. Но чётко ощутил чьё-то дыхание на своей груди, горячее тело и свою руку в растрёпанных волосах. Наконец, когда он увидел золотистый солнечный свет, его мгновенно пробил холодный пот, глаза полезли на лоб, а из горла вырвался сиплый писк — неудавшийся истеричный крик. КАКОГО ХЕРА?! Иноске?! Почему он голый?! Почему они в одной постели?! Почему он обнимает этого кабана?! В голове вихрем пронеслась тысяча и одна мысль. Но внезапно Иноске зашевелился и блаженно улыбнулся во сне, чувствуя на своём лице и волосах тёплые солнечные лучи. Он глубоко выдохнул и снова замер, с всё той же светящейся улыбкой на губах. И Зеницу почувствовал, как его сердце пропустило удар.