Бешенство

Водка не брала. Только после того, как Спартак выпил пиво, в его голове зашумело, и язык начал заплетаться. – Ну, хорошо, – он поставил полупустую бутылку рядом с собой на пол, – войдём мы в квартиру. А эта балерина дома. – Так ночь же, – не смутился Лысый, – она спать будет. – А если нет? У нее маленькая брехучая собака. Шу… Шуле… Шелепин какой-то. Вдруг собаченция залает и она проснётся? – Спартак громко рыгнул. – Придётся бабку оглушить, – Лысый зубами открыл последнюю бутылку пива. – Да что у тебя за манера всех глушить! – разозлился на него Спартак. Вообще ему надоел этот разговор, и гости тоже надоели. – А может, она куда уедет, – неожиданно очнулся Серый. – А вот это, Серый, ты и должен выяснить у своей бабы. Ласково и ненавязчиво, – похлопал его по плечу Лысый. – Вот ты нам скажи, Серый, зачем тебе деньги? – Как зачем? – насторожился тот. – Свадьбу сыграю. С Галкой. – А тебе, Спартак? – Лысый посмотрел на другую сторону дивана. – Уехать хочу, – Спартак залпом допил пиво и вытер рот рукавом рубахи, – на море. Закажу в ресторане большой кусок жареного мяса с картошкой-фри и огурцов маринованных банку. А к этому всему бутылку рома. – Почему рома? – удивился Серый. – Погоди ты, – остановил друга Лысый, – дай человеку помечтать. – А еще я в кино видел, – продолжил Спартак, с тоской глядя на темное окно, – есть дома гостиничные, прямо на берегу моря. Там окно во всю стену и оно прямо на пляж выходит. Вот такой дом сниму. Лягу на огромную, мягкую, белую кровать, поставлю рядом торт, вазу с фруктами, шампанское и буду пить, есть и смотреть на море. – Красиво… – вздохнул Серый. – А я куплю машину и квартиру, – сказал Лысый и полез в холодильник. В нём оказался только просроченный йогурт и кусок засохшего лимона. Хлопнув дверцей, Лысый продолжил: – Съеду, наконец, от родаков. Буду девок на машине катать и в свою хату водить. А может, возьму девок и к тебе приеду. Прикинь, пьём мы с тобой шампусик, а на пляже полуголые девки резвятся. Спартак повернулся к Лысому и поморщился. Он совершенно не планировал смотреть на полуголых баб на пляже. Да ещё и в компании недалёкого и туповатого Лысого. – Давайте ещё за пузырем сгоняем, – предложил Лысый, переворачивая бутылку с пивом над открытым ртом. – Вали давай отсюда, – коротко ответил ему Спартак. – Не понял, – Лысый повернул голову к другу, капля пива упала ему на голову и стала стекать по лбу. – Собирайтесь и валите, – Спартак поднялся с матраса и, покачиваясь, стал собирать со стола остатки еды. – Ты чё, Фредди, – начал злиться Лысый. – Так с друзьями не поступают! – Мне завтра на работу идти, – обернулся из закутка кухни Спартак, – а вы спать до вечера будете. – Ладно, Лыс, – согласился Серый, – пошли. По дороге ещё пивка возьмём. – Не хочу я домой, – Лысый поднялся и пнул ногой пустую бутылку, – сегодня Люсёк дома. А ты знаешь, что мы с ним в одном объёме не уживаемся. Вот все жду, когда Светка с ним разведётся. А она ему: «Люсечка мой! Давай я тебе котлеток сделаю!», – пропищал парень тонким голосом. – Тьфу! Аж тошнит. – А почему она этого борова Люсечкой называет? – спросил Серёга, пытаясь аккуратно пройти через батарею пустых бутылок к выходу. – Фамилия у него такая – Люськин. Станислав Люськин. КМС по боксу. Тяжеловес, сука! – подытожил сказанное Лысый. – А ты к Галке своей? – Ну, – кивнул Серый, пытаясь найти в метровом коридоре свою брошенную кепку, – меня после водки на любовь тянет. Да и с деньгами жопа. «Тьфу!», – мысленно плюнул Спартак. – «Брать деньги с бабы, с которой спишь. Хотя… чем я лучше? Взял же у балерины пятихатку». – Слушайте, – остановил он друзей уже возле двери, – может, ну это все нахуй? Как-то подло грабить старую одинокую женщину. – Спартак! Ты думаешь, у неё денег не останется? – обернулся к нему Лысый. – Ты знаешь, какая пенсия у этих заслуженных? Твоих две зарплаты за месяц. Не меньше. Потом, ей дети и внуки помогают. Они тоже у неё заслуженные. И внук у неё знаешь кто? Этот… как его… Ну, Серый! Ну, от него ещё твоя баба тащится. – А я ебу, на кого она дрочит? – огрызнулся Серый. Этот смазливый придурок с идеальной стрижкой и голубыми глазами ему уже надоел. Он раньше висел в Галкиной спальне в виде постера из журнала, но Серый, якобы в порыве страсти, нарочно зацепил его рукой и оторвал вместе с куском обоины. – Ладно, – вздохнул Спартак, поняв, что его дружки не пойдут на попятную, – валите уже. А мне спать надо. – Какой спать, Фредди? – Серый, наконец, нашёл свою бейсболку и, стряхнув с неё пыль, нацепил на голову. – На часы посмотри. Восемь вечера только. – Валите, – повторил Спартак и совсем не дружелюбно вытолкнул пацанов на лестничную клетку, захлопнув за ними дверь. Как только шаги на лестнице смолкли, Спартак вернулся в комнату, сдвинул в угол ногой пустые бутылки, взял со стола ноутбук и плюхнулся на матрас. Интернет тупил страшно. Так всегда бывало в конце месяца, когда провайдеру нужно было вносить очередной платеж. Пособие должны дать только завтра, поэтому пришлось смириться. После минуты загрузки сайт знакомств, наконец, открылся. Ничего нового. Все те же лица. Джокер снова прислал фотку своего члена, какой-то Серж Дрочев предлагает подрочить по скайпу, а Большойитолстый зовёт отсосать в машине. Поначалу это заводило и Спартак даже пару раз дрочил на огромный ствол Джокера, но потом ему это надоело. Кот Бегемот, только что появившийся в сети, просит открыть скайп. Эта большая трясущаяся задница и птичий членик тоже поднадоели. Киприда… Нет, девочка, не сегодня. Травести-дивы давно не интересуют. А это кто? Новенький? Что пишет? – Ага… стандартно… – Спартак открыл профиль и пробежал глазами по анкете. – Ну, привет тебе, Александр. Ава удачная. Только этого блондинчика я знаю. Для фейка можно было бы выбрать не всем известного актёрика. Как его? Чёрт! Фамилия такая птичья. Да как его?! Воробьёв? Галкин? Да хер ним. Давай познакомимся напоследок. И валить с этого сайта к ебеням! Сообщение не уходило минут десять. Спартак уже стирал его несколько раз и переписывал заново, но колёсико продолжало крутиться, пытаясь отправить послание в мировую паутину. Впервые это случилось на картошке. Вернее, на свёкле. Учащихся всех курсов колледжа отправили в октябре в совхоз, на помощь труженикам полей. Бригаду, в которую вошли первокурсники, поставили на переборку свёклы. Их задачей была обрезка ботвы и сортировка корнеплодов по размеру. Когда смотрящий за ребятами бригадир вышел из овощехранилища, ученики решили устроить бои. В тот момент, когда Спартак, как Рембо, поймал между ладоней нож, раздался громкий окрик вернувшегося бригадира. Сидоров, держащий в руке этот нож, вздрогнул и резко дернул лезвие на себя. В результате он глубоко распорол ладонь Спартаку. В маленькой сельской больнице рану продезинфицировали и наложили несколько швов. Отправлять обратно в город одного ученика не стали, поэтому Спартак целыми днями тусил в длинном полутёмном бараке, где ночевали все ученики. На одной из перевязок, на которые его возили каждое утро, он ухитрился спереть в процедурной полбанки медицинского спирта. Именно в этот день у Спартака появилась компания – учащийся последнего курса Макрушин. Высокий крепкий блондин очень удачно симулировал при воспитателях простуду и температуру, чтобы не ездить в поля на работу. – Слышь, Макрушин, – Спартак вошёл в комнату барака, где отдыхал «смертельно больной» парень, – у тебя закусон есть? – А у тебя что, бухло имеется? – подозрительно сощурился Макрушин. – Спирт медицинский пойдёт? – Спартак достал из кармана склянку и потряс ею в воздухе. – Закусь есть, – кивнул Макрушин. – А хошь, я тебе один фокус покажу? Тока не здесь. Пошли в хозблок! Расположившись на новых ватниках, накиданных на бетонный пол хозблока, ребята стали пить спирт, закусывая его сухарями из подсоленного чёрного хлеба. Спирт обжигал горло, но Макрушин не разрешил запивать его водой. – Только занюхивай! – говорил он, плеская в стакан очередную порцию. – Так не берёт ни фига, – морщился Спартак, занюхивая спирт сухарём. – А вот теперь пей… – сказал Макрушин, когда спирт закончился, – и будет прикол! Прикол случился буквально через несколько минут. Сначала у Спартака зашумело в голове, потом всё вокруг закружилось и его вырубило. Очнулся он в момент, когда, давясь, глубоко заглатывал член Макрушина. Тот тихо постанывал и гладил Спартака по коротким волосам. Спартак не почувствовал брезгливости или тошноты. Его возбуждало происходящее. Когда Макрушин толкнул его на спину и, закинув ноги себе на плечи, стал вставлять член, Спартак уже завёлся так, что стал громко стонать и кричать. – Тише ты, ненормальный, – Макрушин пытался закрыть рот Спартака рукой, но тот от удовольствия кусал его ладонь и снова кричал, прося трахать его сильнее и глубже.