Бешенство

– Пусть дрыхнет, – Лысый брезгливо пнул ногой храпящего Серого, – слабак. Если бы не евоная баба, я б с ним на дело не пошёл. – Так нахуй, может, всё это, пока не поздно, – хмуро заметил Спартак. Когда в ментовку замели Костыля, все напряглись. Костыль, он же Лёшка Костылев, самый старший в банде, фактически был генератором идей и главарём. Костыль уже имел три ходки, одна из которых была по малолетке. Из своих двадцати пяти Костыль провёл в колониях и тюрьмах десять лет и, разумеется, имел авторитет среди дружков. – Короче, его за распространение замели, – сообщил притихшим друзьям Лысый. –Вчера пересёкся с Лилькой. У неё брат в ментовке работает. Она всё и узнала. Его на закладке взяли. – Это он еще и дурью барыжил? – удивлённо вытянул шею Серый. – А чо нам не предлагал? – Ты чо, совсем дурак, Серый? – разозлился на него Лысый. – Ты хоть представляешь, сколько за такое дают? – А за бандитизм и кражу имущества меньше? – хмыкнул Спартак. – Лучше думайте, что мы без Костыля станем делать? – Будем так же магазины чистить, – пожал плечами Серый. – Ну уж нет… – покачал головой Лысый. – Надо на новый уровень выходить. Именно тогда они и задумали обчистить квартиру, в которой иногда прибиралась девушка Серого. А чтобы не уйти совсем в ноль, изредка устраивали набеги на дорогие машины, и тырили оттуда магнитолы. – В общем, смотри, – Лысый, тяжело дыша перегаром, подсел поближе к Спартаку. – Серый спиздит у своей бабы ключи. Наша задача – залезть по пожарной лестнице на второй этаж. Оттуда мы пёхом поднимемся на шестой и войдем в квартиру. Ты точно помнишь расположение комнат и откуда старуха деньги тебе принесла? – Помню, – совсем без энтузиазма отозвался Спартак. – Не боись, не заблужусь. Старухой эту пожилую женщину можно было назвать только из-за наличия палки в трясущейся руке и тяжелой походки «старого солдата». В остальном – это была женщина. Всегда при легком макияже на лице, с причёской на седых волосах и в дорогих, пусть и немодных, нарядах. Как-то раз, зайдя вслед за «жертвой» в супермаркет, Спартак чуть не сбил её с ног, шарахнувшись по привычке от наряда полиции. Женщина тихо ахнула и выронила из рук сумку с продуктами. – Простите, – Спартак кинулся вслед за «убегающим» по полу апельсином, – я сейчас всё соберу, – в этот момент он не думал о деле. Ему и правда было неудобно за то, что он толкнул женщину. Он просто хотел исправить это досадное недоразумение. – Вот, возьмите, – парень протянул женщине сумку и, опустив глаза, добавил, – и еще раз прошу прощения. – Полноте! – нараспев произнесла дама. – Мне даже приятно было видеть у своих ног красивого молодого человека. Ах! – она жеманно прижала руку в тонкой прозрачной перчатке ко лбу и закатила глаза. – Даже молодость вспомнила. Спартак удивленно смотрел на неё, не понимая, шутит она или говорит серьёзно. И только когда она томно рассмеялась, парень улыбнулся. – Тогда позвольте мне проводить вас до дома, мадам, – Спартак взял в одну руку сумку с продуктами, а другую согнул в локте и предложил её женщине. – Как давно я вот так не прогуливалась в компании молодого человека, – тихо вздохнула женщина. – Скажите хотя бы свое имя, незнакомец! – Спартак, – улыбнулся парень. – А вас как зовут? – Анна Аркадьевна, – женщина кокетливо кивнула. – Спартак… какое благородное и красивое имя. А вы знаете, Спартак, что я исполняла партию в одноимённом балете? Да-да… Когда-то, очень давно, я танцевала балет, – Анна Аркадьевна плавно провела рукой в сторону и вверх. – В стране советов я была примой. Танцевала в Большом. Балет был моей жизнью, пока… пока у меня не «полетели» суставы. – Куда полетели? – не понял Спартак. – Стёрлись, – коротко ответила женщина. – Стали, как апельсин без кожуры. Правда, за заслуги перед отечеством мне сделали очень дорогую операцию, но танцевать я больше не могла. Стала преподавать. Потом суставы снова разболелись, но началась перестройка, а с ней всё покатилось к чертовой матери. – А сейчас разве нельзя сделать операцию снова? – спросил Спартак. – Мой мальчик, – улыбнулась женщина, – у меня правнук вашего возраста. Вот и посчитайте, сколько мне лет. – Не буду, – мотнул головой Спартак. – Неважно, сколько лет человеку по паспорту. Главное – сколько лет душе! – А вы мне нравитесь, Спартак, – женщина остановилась возле подъезда. – Может, вы согласитесь зайти ко мне на чай? – А я вас не скомпрометирую этим? – нарочито встревоженно спросил Спартак. – Я давно мечтаю, чтобы меня скомпрометировал приятный молодой человек, – Анна Аркадьевна улыбнулась и стала нажимать на кнопки домофона. Пройдя мимо недовольной и подозрительной бабки-вахтёрши, они поднялись на лифте на шестой этаж и вошли в квартиру. – Проходите в комнату, – сказала женщина, тяжело передвигая босые ноги по персидскому ковру. – Я сейчас поставлю чайник, а вы можете пока осмотреться. Спартак снял с ног кроссовки, и, зажав между пальцами дырку на носке, прошёл в комнату. Весь пол квартиры был устлан коврами. От их ярких красок немного рябило в глазах. Зато стены были выкрашены в простой серый цвет, словно в музее. Комната и правда была похожа на музей. На небольших этажерках стояли вазы и статуэтки, а на стенах висели картины. Спартак недолго постоял, любуясь картинами, погладил статуэтку, изображающую какого-то шута в странной изломанной позе. Потом нагнулся над вазой и негромко «акнул» в неё. Неожиданно ваза усилила его голос и глупое «а» громко разнеслось по комнате. Тут же под ноги Спартаку выкатилась маленькая собачка и вцепилась в его носок. – Шаляпин! Фу! Экий хулиган! – Анна Аркадьевна вошла в комнату с подносом в руках. Спартак кинулся к ней на помощь, одновременно пытаясь отпихнуть ногой навязчивого пса. На подносе стоял толстопузый железный чайник с длинным носиком и витой деревянной ручкой, две чашки, вазочка с конфетами и два апельсина. – Шаляпин! Вот за что мне это наказание? – вздохнула женщина, глядя на ногу Спартака. – Носок вам порвал. – Не страшно, – парень сел на стул возле журнального столика, куда поставил поднос, и спрятал ногу под него. Женщина устроилась в кресле напротив и, оторвав от апельсина кусочек шкурки, кинула его в чайник. – Цедра апельсина придаст чаю неповторимый вкус, – Анна Аркадьевна дочистила апельсин и протянула его Спартаку. – А вы знаете, что великий Нижинский просто обожал апельсины? – Кто? – Спартак с жадностью проглотил ароматную дольку и удивлённо посмотрел на женщину. – Вацлав Нижинский, – вздохнула женщина, – великий танцор, – она посмотрела на статуэтку. – Божий клоун, так он называл себя. Мой муж был художником. Все эти картины рисовал он. Остальные висят в Эрмитаже и Третьяковской галерее. А вот скульптурой он занимался в ранней юности. «Петрушку», – она показала на статуэтку, – он подарил мне в день рождения, в одна тысяча девятьсот… Господи… – женщина вздохнула, – как же давно это было! Она разлила по чашкам чай и, придвинув конфеты ближе к Спартаку, добавила: – Угощайтесь. Вся эта обстановка и певучий голос женщины расслабили Спартака и привели в состояние, близкое к гипнозу, поэтому он, забывшись, развернул сразу две шоколадные конфеты и, запихнув их в рот, стал торопливо жевать, при этом разворачивая третью. – Детдомовец? – догадалась Анна Аркадьевна. – Ага, – кивнул Спартак, и вдруг, неожиданно для себя, рассказал женщине о своей жизни. Она слушала молча, вытянув вперед изуродованные артритом ноги, и положив на колени трясущиеся руки. Через полчаса, допив чай, Спартак поднялся со стула и, слегка поклонившись, поблагодарил женщину за угощение. – Погодите! – она тяжело поднялась и пошла в соседнюю комнату. – Не сердитесь на меня, Спартак. Возьмите эти деньги, – на возмущенный жест парня она покачала головой и добавила, – вы помогли мне донести сумки, это во-первых, а во-вторых, Шаляпин причинил вам ущерб, порвав носки. – Учти, придётся ориентироваться без света, – Лысый взял тетрадку и ручку со стола и продолжил. – Вот пожарка. По ней, я надеюсь, мы можем долезть до второго этажа. – А просто через парадное зайти? – спросил Спартак. – Тогда бабку-вахтершу оглушить придётся, – охотно поведал Лысый. – Лыс, ты совсем дурак, что ли? – Спартак сильно толкнул друга в плечо. – Никаких жертв! – Вот и я про это, – согласился Лысый. – А теперь давай, рисуй приблизительный план квартиры. Спартак взял в руки тетрадь и ручку, и ненадолго задумался. Ему понравилась Анна Аркадьевна. Тогда, в её квартире, он словно попал в совершенно другой мир. В мир благородных рыцарей, мудрых королев, драконов и прекрасных принцев. Об этом он читал когда-то в книжках и видел в кино. И вот впервые он попал в этот сказочный мир наяву, а ему предлагают его обворовать. Спартак поднял глаза и посмотрел вокруг. Крошечная квартира, нестиранное бельё в углу, заплёванная жиром двухкомфорочная плита, старый матрас от дивана. Это его реальная жизнь. И, если уж приходится выбирать между богатством и благородством, Спартак решил склониться в пользу первого. Ручка быстро забегала по листу, рисуя неровные квадраты комнат.