Бешенство

Сидеть на лавочке и переписываться было хорошо, но холодновато. Несмотря на очень тёплые дни, нехарактерные для апреля, вечерами ещё непрогретая земля начинала источать холод. Пашка поёжился и, написав Сергею, что вернётся через час, побрёл домой. Почти у самого подъезда он вспомнил, что мать просила купить подсолнечного масла, и, тихо выматерившись, развернулся в сторону магазинчика, который очень кстати недавно открыли неподалёку. Столкновение с одноклассницей не предвещало ничего, кроме нескольких минут, потраченных на пустые разговоры, но неожиданная идея резко изменила Пашкины планы и даже заставила на несколько минут забыть про Сергея. – Гал, – начал разговор Пашка, – ты сможешь поехать со мной первого мая на дачу и сыграть мою девушку? – Пф… – фыркнула Галка, – вообще-то у меня есть парень. – Да причём тут твой парень? – немного разозлился на женскую глупость Пашка. – Просто мне нужно познакомить родителей со своей девушкой. – Так в чём проблема? – Галка равнодушно пожала плечами. – Если только твоя девушка – не парень. Последнее замечание заставило Пашку на секунду замереть. Его сердце на мгновение замерло, а потом забилось вдвое быстрее. «Неужели это так заметно?», – мелькнула в голове мысль. Пашкино молчание Галка восприняла по-другому. Она решила, что обидела парня, и ей стало неловко. – Извини, – сказала она, – как-то глупо пошутила. Девушки просто нет? – Нет, – покачал головой Пашка, выдохнув. – Понимаешь, родители постоянно приглашают в гости своих друзей. А у них дочка. Думаю, они пытаются нас вместе свести. А мы с Дашкой друзья детства, но никак не пара. Вот я и выдумал для них, что у меня есть девушка, причём моя одноклассница. Ты – просто лучшая кандидатура! Пашка сказал полуправду. Когда-то родители действительно называли их с Дашкой женихом и невестой и, наверное, были бы рады, если бы у них все срослось, но особо на этом не настаивали. Дашка и правда была для Пашки просто другом. – М-да… – Галка почесала пальцем кончик носа. – Но я всё равно тебе не подхожу. Ты бы нашел Доронину или Ельманову. Там девицы фактурные, да и не откажутся реально стать твоей девушкой, узнай они, кто твой отец. А я – нет… Мы с тобой из разных миров. Так что, извини… – и Галка развернулась в сторону подъездов. – Я заплачУ, – крикнул ей в спину Пашка. – Я не проститутка, – Галка резко развернулась и гордо выпятила грудь, – и не продаюсь. – Так и я не секс покупаю, – уверенно ответил Пашка. – Считай, что это гонорар за работу. Как актрисе. За хорошую игру. – Как актрисе? – Галка задумалась. А действительно… Зайцев же не за секс деньги предлагает. Она ему нужна именно как прикрытие, а не как женщина, так что… – Пять тысяч, – тихо сказала Галка, пристально глядя Пашке в глаза. – Согласен, – парень протянул ей руку, и она пожала её. – Давай обменяемся телефонами. Я завтра тебе позвоню и скажу, во сколько и куда подходить. – А деньги? – спросила Галка. – Когда придёшь, тогда и деньги получишь, – отрезал Пашка. Галка кивнула и, не прощаясь, пошла к подъезду Анны Аркадьевны. – Самохина! – окликнул её Пашка. – А что ты тут забыла-то? Ты вроде на Песчаной живёшь. – Я тут за бабушкой одной ухаживаю, – обернувшись, ответила Галка. – Тогда не придётся объяснять, куда тебе приходить, – Пашка поднялся по лестнице к своему подъезду. – Мой – этот, – и с этими словами он открыл тяжёлую входную дверь. И всё же договор, заключённый с Зайцевым, немного беспокоил Галку. Она никогда не общалась с такими высокопоставленными людьми, как отчим Пашки. Скорее всего, и друзья семьи – люди тоже не последние, и Галка боялась оказаться не в своей тарелке. Она достала ключ-таблетку и приложила её к замку двери. Та с писком открылась и пропустила девушку в выкрашенный яркими зелеными красками подъезд. – Галочка, – приветливо улыбнулась консьержка тётя Варя, – не дает тебе эта старая грымза отдохнуть? Опять на ночь глядя вызвала? – Здрасти, теть Варь, – кивнула бабке Галка. – Нет, что вы! Анна Аркадьевна очень хорошая. Просто она одинокая. У неё одна радость – поговорить с кем-нибудь и Шаляпин. – Псина у неё тоже мерзкая, – сморщилась консьержка, – под стать хозяйке. Злая и брехучая. Галка не стала спорить с тётей Варей. С ней вообще было опасно разговаривать. Если поддержать беседу, то консьержка начинала поливать грязью всех жильцов. И это могло затянуться надолго. В квартире номер сорок пять Галку встретил Шаляпин. В темноте он сначала истошно залаял, а когда зажглась люстра в прихожей, признал гостью и начал мячиком прыгать вокруг неё, щурясь от яркого света. – Тише, Шаляпин, – прошептала Галка, беря серебристого йорка на руки. – Галочка, это ты? – послышался голос Анны Аркадьевны из спальни. – Я, Анна Аркадьевна, – крикнула Галка, – здравствуйте! – Зайди-ка ко мне на минуточку, дорогая, – зычно пропела женщина. Галка сняла туфли и тут же ощутила босыми ногами тепло и мягкость ковра. В спальне горел ночник в виде вазы. На стене висела огромная картина, изображавшая молодую балерину в белой пачке, застывшую в прыжке с высоко поднятыми руками. Её фигура была такой тонкой и воздушной, что казалось, будто она летит. Кроме огромной кровати, на которой возлежала хозяйка квартиры в красном шелковом халате, в комнате был ещё кривоногий старинный комод, притулившийся в углу, и небольшое трюмо, заставленное разными флакончиками. Возле него примостился низенький пуфик и мягкий собачий домик. – Узнаёшь? – спросила Анна Аркадьевна, показывая глазами на картину. – Это я в молодости. Такой меня запомнил мой Сергей Александрович. Он любил меня до самой смерти и называл своей голубкой, – женщина вздохнула и добавила, – потом я сына родила. А у Серёжи была дочка. Он вдовцом на мне женился. Старше меня был на семнадцать лет. У меня и Ксении, его дочери, разница в возрасте всего десять лет. Мы подружками были. – Женщина снова с любовью посмотрела на картину. – Ой, что это я! Галочка, ты, наверное, устала? Там, в столовой, я оставила тебе конфетки и печенье. Чайник сама знаешь где. Уберёшься, выпей чаю обязательно. – Спасибо, Анна Аркадьевна, – улыбнулась Галка, – обязательно попью. – Ах да, деточка! – вспомнила женщина. – Зачем я тебя позвала-то. Я на три дня уеду. У моего правнука, Серёженьки, съёмки под Москвой. Он меня к себе позвал. Соскучился. Ты не могла бы приходить и мои орхидеи поливать? – Ой, Анна Аркадьевна, а меня первого в городе не будет, – вспомнила Галка о сделке. – Но я всего на один день уеду. Вечером могу зайти. – Что ты, деточка! – всплеснула руками Анна Аркадьевна. – Отдохни с друзьями, развлекись. Я первого днём уеду и сама полью. А ты в остальные дни. – Хорошо, – кивнула ей Галка, – договорились. Пашка вошёл в квартиру и тут же почувствовал запах готовой еды. Он быстро смекнул, что пришёл точно к ужину и попытался проскользнуть в свою комнату незамеченным, но его остановил голос мамы: – Вовремя! Мой руки и ужинать садись! Пашка глянул на часы. Прошло полчаса с тех пор, как он переписывался с Сергеем. Так что, если без лишних разговоров, то он вполне уложится в обещанный час. – Ты чего такой хмурый, Саш? – спросила Сомова Анна Сергеевна. – На работе что-то случилось? – Да не на работе, – вздохнул Сомов. – Сегодня выступал наш министр. По медицине который. В общем, как мы поняли, в Подмосковье свирепствует какой-то мутированный грипп. Там уже все больницы переполнены. А теперь вирус уже в Москву перебрался. – Ой, какой же грипп в мае? – удивилась Анна Сергеевна. – А никто не знает, – нахмурился Сомов. – Чтобы паники не было, об эпидемии молчат, а в больничных вместо гриппа пишут ОРВИ. Сама знаешь, как это делается. А я считаю, что нужно народ информировать. Проводить вакцинации, советовать маски носить и дезинфицировать по возможности всё. – Ну, ты и высказался, конечно? – уверенно кивнула жена. – Конечно, – ответил Сомов. – Надоело мне всё, Аннушка, – вздохнул он и наколол на вилку кусок запечённой в духовке рыбы. – Пора завязывать с политикой. Всё это одна демагогия и брехня. Ты знаешь, что мне ответил этот медик? – Что? – спросила Алинка. – Чтобы я занимался своими делами и не лез с глупыми советами, – Сомов в сердцах бросил вилку на стол. – Ну, не так прямо сказал, но смысл был тот же. – А симптомы-то какие у этого гриппа? – с беспокойством посмотрела на мужа Анна Сергеевна. – Как я понял, обильное слюноотделение, а потом температура почти критическая. Температура держится несколько суток, – объяснил Сомов. – А потом что? – Алинка испуганно раскрыла глаза. – Смерть… – выдохнул Сомов и встал из-за стола. Пашка слушал рассказ краем уха. Он быстро закидывал в рот рыбу с картошкой, почти не жуя и запивая все это морсом, чтобы быстрее проглотить. Он думал о том, как зайдёт в чат и напишет Сергею, что это не его фотография. А потом пошлёт ему свое фото и… будь что будет! Но ужин затягивался. Мама ещё несколько минут упрашивала отчима покушать, затем завела разговор о своей очередной клиентке, а потом Алинка рассказала, что двое мальчиков – близнецов из параллельного класса, которые заболели дня два назад, сегодня бросились с балкона. С десятого этажа. Насмерть. – Спасибо! – Пашка поднялся из-за стола и хотел было уже уйти, но мать схватила его за руку. – Ты нам ещё не рассказал, как день прошёл! – Голова болит, мам, – покачал головой Пашка, – а мне ещё курсовую доделывать. Он влетел в свою комнату и тут же открыл ноут. Сергея в сети не было, зато висело сообщение от него. И не просто какое-то там сообщение, а голосовое. – Лёш, короче, я тебя не дождался. Но это не значит, что я не хочу с тобой общаться. Просто ко мне друзья счас должны зайти, ну и ты сам понимаешь… Так что – до завтра. У меня выходной, у тебя, надеюсь, тоже. Так что завтра – я весь твой и… я очень хочу… с тобой познакомиться ближе!