Бешенство

На автомойке и правда нашлось всё необходимое для обработки машины. Вооружившись вёдрами с водой, губками, резиновыми перчатками и респираторами, Спартак с Пашкой пошли к машине, а Сомов решил ещё пройтись по мойке и поискать что-нибудь нужное. Налив в ведро с водой половину бутылки автошампуня и щедро плеснув туда же хлорки, Пашка приступил к мойке салона. Начал он с пола, откуда выбросил на улицу коврики, потом перешёл к сиденьям, а после них уже – к рулю и панели. Протирая шершавую поверхность торпеды, похожую на кожу чёрного крокодила, Пашка поднял глаза и замер. Спартак мыл машину снаружи. Было очень жарко, и он скинул с себя футболку, оставшись в одних трениках, которые от интенсивных движений сползли почти до самого копчика. Сначала Пашка любовался мускулистым загорелым торсом Спартака, а потом, высунувшись из двери машины, разглядел крепкий зад. «А интересно, если я скажу, что гей, как он отреагирует? Скорее всего, даст по морде. Хотя… Спартак парень неглупый и просто так бить не станет. Будет обходить стороной и морщиться, если придётся сидеть рядом со мной». – Чего уставился? – вырвал Пашку из мыслей голос Спартака. – Ты там не домыл, – Пашка неуверенно указал рукой куда-то под переднее колесо машины. – Где именно? – Спартак присел на корточки и нагнулся, отчего у Пашки перехватило дыхание. Он с трудом переборол желание шлёпнуть Спартака по голой заднице, но тот, видимо, почувствовав неладное, закинул руку за спину и подтянул треники до пояса. – Я потом насос в ведро кину и прямо из шланга пройдусь. Ты-то как там? Салон вымыл? – Торпеда осталась, – ответил Пашка, стараясь поглубже спрятаться в машине, чтобы Спартак не заметил его горящих и красных ушей. – Тут провода какие-то кругом. Я боюсь сломать что-нибудь нужное. – Провода? – спросил Спартак, заглядывая в салон. – А ну-кась… двинь тазом… – скомандовал он Пашке и уселся рядом с ним на пассажирское место. – А это, Рыжий, не просто провода. Это называется рацией. И нам она очень даже пригодится. Принеси из багажника отвертку и… – Спартак глянул на глупое лицо Пашки и, махнув рукой, сам полез в багажник. – Помоги мне торпеду вскрыть. Если бы не удушливая вонь гниющих тел, от которой не спасал даже респиратор, Пашка смог бы вдохнуть запах тела Спартака. Его кожа лоснилась от жары, покрываясь маленькими капельками пота. Его крепкие руки безумно сексуально сжимали ручку отвёртки, отворачивая гайки. Спартак от усердия постоянно облизывал языком свои полные губы. В голове у Пашки помутнело. Всего одно движение руки, и спинка пассажирского кресла оказалась бы в лежачем положении, и это смуглое, мокрое и желанное тело было бы в его власти. Пашка тяжело сглотнул и медленно потянул руку к рычагу сиденья. – Ну, как вы тут? – голос Сомова подействовал на Пашку, как ледяной душ. Он вздрогнул и отдёрнул руку. – А зачем торпеду разобрали? – Тут рация, – поднял голову Спартак. – Сейчас я её отсоединю и в автобус поставлю. У вас там антенна сильнее, так что можно поймать что-нибудь интересное. – А что именно тебя интересует? – спросил его Пашка осипшим голосом. – Меня? – снисходительно глянул на него Спартак. – Например, какого члена столько ОМОНовцев нагнали. Вы заметили, что пока мы ехали, мимо целые автобусные колонны с ОМОНом передвигались? – спросил он у Сомова. – Заметил, – одобрительно кивнул он Спартаку. – Я думаю, что ОМОН нужен для предотвращения волнений, – ответил он на вопрос. – Я так не считаю… – тихо отозвался Спартак и снова сунул голову в торпеду. Сомов вернулся не с пустыми руками. Во-первых, он прихватил еще два ведра, куда набросал респираторов, резиновых перчаток, тряпок и бутылок с раствором хлорки. За его плечами висел большой чёрный пакет. В нём оказались шоколадные батончики, чипсы, сухарики и нарезанный кусочками копчёный сыр. – Я автоматические киоски разобрал. Там ещё один мешок с соками, холодными чаями и этими вашими колами. Второй – с пивом. В нём еще пакет с растворимым кофе. Я разбираться не стал, всё вместе ссыпал, - Сомов закинул мешок на заднее сиденье машины. – Павел, помоги мне их сюда допереть. Спартак, что там с оружием? – Не наврал ОМОНовец, – кивнул тот, бережно гладя коробку рации. – Там два «калаша» и четыре коробки с патронами. Да, и еще пара ножей армейских. Один я себе взял, – он показал кожаный чехол с ножом, прикреплённый к резинке треников. – Правда, из-за него штаны спадают, тяжёлый. Можно, я его себе оставлю? – Можно, – улыбнулся Сомов, – заслужил. А вот торпеду зря разобрал. Сейчас доедем до завала, четыре канистры полные в автобус погрузим, три в машине оставим. Эту всю хрень с чипсами тоже. Захватим с собой оружие, а на обратном пути и машину заберём. До возвращения было принято решение принять душ. Загрузив в багажник добытые канистры, все трое вошли в автомойку и, раздевшись, встали под холодные струи воды. Спартак быстро мылился найденным в той же подсобке куском мыла. Мыло выскользнуло из его рук и он бухнулся на колени, пытаясь его поймать. – На, – в протянутой Пашкиной руке лежал непослушный брусок. – Вот интересно, а правда, что в тюремном душе ронять мыло опасно? – Откуда такие познания? – засмеялся Сомов, выходя из-под «душа». – Мне, например, совсем этот момент неинтересен. – Это я так… – нахмурился Пашка, смывая с головы пену. Спартак с мылом в руках так и стоял на коленях перед Пашкой, не в силах оторвать глаз от рыжего лобка. Помимо ярких волос, парня привлек размер члена. Идиотская мысль о том, как этот член выглядит в возбужденном состоянии, билась в голове Спартака, не давая парню включиться в реальную жизнь. Такой огромный член был у него всего один раз. Он уже не помнил ни как выглядел членоноситель, ни его имени. А вот большой крепкий член, и то удовольствие, которое он доставил, Спартак не забыл. – Ты чего? – обратил внимание на стоящего на коленях Спартака Пашка. – Упал резко. Встать не могу, – «включился» Спартак и потёр колени. – Давай помогу, – Пашка нагнулся и, подхватив Спартака под мышки, потянул его вверх. Это был тот самый момент, про который говорят – «между ними проскочила искра». Словно разряд тока пронзил обоих, заставляя стиснуть зубы и сжать кулаки. Но в этот момент вода перестала литься, и громкий голос Сомова быстро охладил их головы: – Хватит обниматься! Поехали к нашим. Я волнуюсь, как они там. До перевёрнутых фур доехали за несколько минут. Остановив машину и заглушив мотор, путники услышали громкий голос Лысого: – Выходите с поднятыми руками! Побежите, буду стрелять! – Лыс! Свои! – крикнул ему Спартак, открывая дверцу. – Слава богу! А то я уже пересрал, – Лысый поднялся на ноги и помахал им руками. – У нас всё нормально. Ну, чо? Достали канистры? Работа закипела. В семь найденных канистр через резиновый шланг с грушей скачали топливо из бензовоза. Сначала залили полный бак Фиату, потом их снова наполнили и, как и говорил Сомов, распределили по машинам. Из Логана забрали оружие, рацию и вёдра с перчатками и хлоркой. Последним из машины вылезал Пашка. Он запустил руку в чёрный пакет и сунул себе в карманы джинсов несколько шоколадных батончиков. – Чего вы такие… чистые, что ли? – заметила изменения Анна Сергеевна. – Сейчас объедем завал и вы помоетесь, – ответил Сомов. – На автомойке душ приняли. Ну что, Машенька! – мужчина обратился к Машке, сидящей рядом с ним на пассажирском месте с картой в руках. – Веди меня, мой штурман! Проходя по салону, Пашка раздал припрятанные батончики женщинам и, плюхнувшись на заднее сиденье, уставился в окно. Его мысли были заняты воспоминанием о странном ощущении, которое возникло, когда Спартак оказался в его руках. Он мог дать голову на отсечение, что в тот момент, когда Пашка притянул парня к себе, тот не только не сопротивлялся, а даже наоборот, сам подался вперед, к Пашкиной груди. – Показалось… – прошептал Пашка, бросив взгляд на Спартака, сидящего с левой стороны от него с наушниками в ушах. – Что показалось? – к нему на заднее сиденье присела Галка и, развернув батончик «Райского наслаждения», протянула половинку Пашке. – Да от жары разная ерунда мерещится, – ответил Пашка, закинув конфету в рот целиком. – А я за тебя волновалась, – тихо сказала Галка и взяла Пашку за руку. – Почему только за меня? – удивился Пашка. – Там ещё дядя Саша был и Спартак. – А я вот за тебя сильнее всех волновалась, – Галка подвинулась к нему ближе и, чуть приподнявшись на сидении, поцеловала его в щёку. – Гал, ну ты чего? – недовольно нахмурился Пашка. – Больше не нужно играть мою девушку. – Я конечно понимаю, что не фотомодель, – обиженно надула губы Галка. – И, наверное, действительно тебе не подхожу и по внешности, и по статусу. Дочка алкоголички… кому нужна? – закончила она и вздохнула. – Галка, ты чего? – заёрзал на сидении Пашка. – Ты замечательная девушка. Умная, добрая, симпатичная. – Романтичная, – сквозь слёзы улыбнулась Галка. – Да! Романтичная, – согласился с ней Пашка. – А я-то кто? Посмотри на меня! У меня уши, как у поросенка из мультика. Большие и розовые. А волосы… Помнишь, как меня Антошкой в школе все дразнили? Ещё я длинный, как шпала. Ну что ты во мне нашла? – Знаешь, ты как раз такой, как я мечтала, – Галка посмотрела на Пашку влюблёнными глазами, – сильный и смелый. Как Ричард Гир в «Красотке». Смотрел? – Ричард Гир в «Красотке» умный и богатый, – засмеялся Пашка. – Ты уверена, что тебе нужен сильный и смелый? – Да ну тебя! – Галка хлопнула Пашку по груди ладошкой и рассмеялась. – Я ему серьёзно, а он шутит. Паш… – Галка с мольбой посмотрела ему в глаза. – Можно, я по-настоящему попробую стать твоей девушкой? Да, я не модель и мама у меня пьющая, но я настоящая… Без силикона и загонов. И таракашки у меня в голове малю-ю-юсенькие, – Пашка улыбнулся девушке и поцеловал её в нос-картошку.