Шантаж

Чертов мятный бриз, заполнивший комнату непризнанной, все не выходил из его головы. Энергетический след был везде, словно кто-то даже и не подумал скрыть собственные отпечатки, небрежно оставляя их на каждой вещи и блестящей безделушке. Эта омерзительная смелость, вопиющая дерзость заставляли демона поддаваться самым низменным чувствам. Он хотел мести, желал получить сладкое удовлетворение от пыток и, наконец, забрать непризнанную обратно. Недовольно прорычав, Люцифер вернулся в преисподнюю, где бы точно переполошил всех демонов, вытряхивая из них принадлежащую Сатане душу, если бы его не остановил Азазель. Конечно, он знал, что этот след ангельский, а значит, в возможных кандидатах на роль похитителя бесчисленное множество этих белокрылых гордецов, которым по какой-то причине понадобилась Уокер. Его Уокер. Та, что забралась под кожу и поселилась в каждой клеточке его тела, что подарила драгоценное спокойствие Дьяволу и будоражила его сознание раз за разом. Та, которую хотелось прижать к себе и никогда не отпускать дальше, чем на шаг, и которую хотелось задушить в объятиях. И теперь Люцифер рвал и метал, грозясь испепелить каждого нерасторопного демона и заявиться в кабинет Фенцио, чтобы выбить из него чертову правду, ведь этот старый хитрец знал все, что творилось в стенах школы и на Небесах. А Вики, несомненно, была наверху. Иначе он нашел бы ее сразу, стоило ей ступить на раскаленную землю обители Сатаны. Она была везде и нигде одновременно. Он то и дело наталкивался на ее призрачный след. В коридоре слышал ее смех, а в саду Адама и Евы видел мелькнувшую тень, скрывшуюся за высокой изгородью вечнозеленых кустарников, а вокруг него всегда витал ее аромат, перечная лаванда — настоящая ангельско-дьявольская смесь, противоборство ее естества, оттого такое чарующее и манящее. Опьяненный собственной яростью, Люцифер не сразу заметил, как снова оказался перед дверью ее спальни, которая в этот раз была приоткрыта. Он отчетливо слышал чьи-то шаги и легкую возню в комнате, поэтому бесцеремонно ворвался, готовый голыми руками наброситься на бессмертного, что так нагло расположился в ее обители. — Ты, — прохрипел Люцифер, чувствуя, как по венам разносится кипящий яд его злости, а в глазах разгорается пламя преисподней. — Где она? — в два коротких шага демон преодолевает расстояние, смыкая пальцы на шее серафимы в удушающем захвате. — Там, где ты ее не найдешь, — хрипит Ребекка, цепляясь пальцами за его руку. Губы Люцифера сжимаются в тонкую линию, на скулах играют желваки, а пальцы сильнее стискивают тонкую шею. Ребекка не сопротивляется, лишь делает вид, отчего демону становится противно. Жалкая притворщица, какой всегда и была. Но стоит надавить сильнее, и она ломается. Люцифер видит, как розовеет ее лицо, как расширяются зрачки, заполняя всю радужку неподдельным ужасом, и как расходятся ноздри, когда она пытается втянуть хоть каплю воздуха. Хищная улыбка безумца растягивается на его лице, и он, как опытный кукловод, знает, что следует отпустить тонкие нити, дать тряпичной игрушке почувствовать себя в шаткой безопасности, чтобы потом растоптать, надавить ногой на горло и стереть в порошок. — Как ты посмела? Забрать ее у меня, увести прямо из рук, — он не говорит — рычит, точно хищник на охоте. — Или ты думала, что я не узнаю, не стану ее искать? На что ты рассчитывала, Ребекка? – Люцифер небрежно выплевывает ее имя, борясь с желанием свернуть Серафиме шею прямо сейчас. — Твои угрозы на меня не действуют, Люцифер, — она все же гордо выпрямляется, не осознавая, что этим лишь сильнее злит Дьявола, и смотрит прямо ему в глаза, как всегда делала только Вики. Демон на мгновение ослабляет хватку, снова ловя призрачный след непризнанной, пока его сердце судорожно сжимается, отдаваясь резкой болью в ребрах. — Где она? — толкая Ребекку и вновь угрожающе нависая над ней, он вновь хватает ее за горло, вдавливая в каменную стену. — Где Вики? — голос срывается на крик, а кулак оставляет уродливую трещину в плите где-то рядом с головой Серафимы. Ребекка продолжает молчать, хватая крохотные песчинки кислорода, которые так и не доходят до горящих огнем легких. Люцифер ждет, что она поддастся ему, станет молить о пощаде и в итоге расскажет все, пока демон будет бороться с соблазном отнять ее никчемную бессмертную жизнь, поглотить всю ее энергию до последней капли и навсегда стереть из небесных книг первую непризнанную, ставшую Серафимом. — Вики —моя, нравится тебе это или нет, и я верну ее обратно, — он разжимает пальцы, наблюдая, как Ребекка медленно сползает по стене на пол, обхватывая ладонями плечи и жадно вдыхая полной грудью. — Оставь ее в покое, Люцифер, — шепчет Ребекка, невидящим взглядом уставившись на демона. — Никогда, — бросает демон, отступая на шаг, словно пытается совладать с собственным безумием. — Она будет со мной до тех пор, пока я не решу. Год, сто лет, вечность, — он снова срывается на крик, а Ребекка в ужасе прячет лицо в собственных ладонях, — и никто не смеет забрать ее. Склонившись, Люцифер долго разглядывает Серафиму, пытаясь разгадать все тайны, что она скрывает, яростно сражаясь со сладкой местью, застилающей глаза, но тут же одергивает себя. Ведь она не простит. Не посмотрит больше на него глазами цвета бушующего океана, не улыбнется, едва приподнимая уголки губ, и не прильнет к нему, как совсем недавно на земле, когда они были простыми людьми и забыли о мире ангелов и демонов, что неотступно следовал за ними. — Где Вики, Ребекка? — вечные льды преисподней отдают холодом в его голосе, пока наполненный багровой злостью взгляд Люцифера скользит по сжавшейся фигуре великой Серафимы. — Отвечай, если не хочешь, чтобы я забрался в твою голову и выведал самые страшные тайны, — зловещий дьявольский шепот, который проникает в самое сердце, разрастаясь колючим терновником, и рвет на части душу, заставляя подчиниться, чтобы облегчить вечные муки. — Оставь ее, Люцифер, — тихие мольбы разрезают острым ножом тишину, повисшую в комнате, пока демон гадает, обращены ее слова к нему или Шепфа. Рука снова сжимает горло, надавливая с новой силой, выталкивая последние сантиметры воздуха из легких, когда Люцифер вновь устремляет кроваво-красный взгляд на Серафиму, что уже не пытается схватить крупицы кислорода, смиренно принимая грядущую смерть. — Нет. Он пробирается в сознание, заползает под кожу, отдаваясь отвратительным скрипом в каждой клеточке ее тела, но она не кричит, лишь стискивает зубы и сжимает кулаки, скрывая самые темные секреты, прячась от его пытливого взора, обращенного в глубины ее души. Люцифер прикрывает глаза, прорываясь сквозь возведенные Ребеккой преграды, и все же достигает цели. Он видит свою Вики, в чьих глазах плещется отчаяние. Буквально чувствует влияние, которое оказывает на его непризнанную Серафима, и замечает печать, что охраняет дверь в башню. — Кажется, тебе придется пойти со мной. Его голос эхом отдается в полутемных коридорах, пока они медленно поднимаются на самый верх, туда, где Ребекка Уокер спрятала собственную дочь. Она неохотно снимает печати, а перед самой последней вдруг оборачивается к Люциферу: — Ты должен отпустить меня, иначе я расскажу обо всем совету. В ее голосе сквозит сталь, и Люцифер усмехается, глядя на женщину, что еще пару десятилетий назад попала в школу непризнанной, а теперь заполучила самый высокий пост. Он знал, что тараканы — мерзкие создания Шепфа — живут долго, но только сейчас оценил всю их изворотливость. — Убирайся, мне нет никакого дела до вашего жалкого сборища ангелов, — его голос похож на истошный вой, разрывающий грудину, когда волк теряет свою единственную возлюбленную. Вот только Люцифер знал, что за дверью его ждет непризнанная. Вместе с последней печатью в воздухе растворяется и силуэт Ребекки. Люцифер, не дожидаясь приглашения, врывается в комнату, замирая в шаге от двери, когда видит, как Вики медленно, но уверенно, скользит по вене, разрывая острым лезвием хрупкую плоть. По ее щекам не катятся слезы, и сейчас она напоминает ему Да Винчи, творившего в беспамятстве, обезумевшего, но невероятно прекрасного. — Вики, — он опускается на колени рядом с ней, забирая осколок из окровавленных пальцев. Она рядом, она с ним, прижимается, пряча лицо на его груди, пока из его уст вырывается вздох облегчения. *** Образ Люцифера прорывается сквозь медленно угасающее сознание. Он слишком четкий, чтобы быть вымыслом, но кто знает, на что способна Ребекка в своем неистовом желании оставить дочь на светлой стороне. И лишь когда его руки смыкаются кольцом на ее талии, Вики понимает, что он и вправду здесь. С души спадают тяжелые кандалы, глухо падая на пол, и Уокер выдавливает слабую улыбку, касаясь пальцами его щеки. Он пришел за ней, пришел, чтобы спасти. Непризнанная чувствует, как густая бордовая кровь скользит по запястью, задерживаясь на ладони, а после тягуче льется на пол, заполняя каждую бороздку в камне. После такого поступка ей точно не видать белых крыльев, но это совсем неважно, когда она замечает беспокойство в его алых омутах и прикрывает глаза, расслабляясь в его руках. Сквозь тишину прорывается мерзкий звук скользящего по бумаге пера, и Вики с трудом открывает глаза, едва поднимая веки и пытаясь что-то разглядеть в полумраке. По стене бродят тени, пока взгляд цепляется за причудливый узор на стене. Чертов «Сад наслаждений». Она осторожно садится в кровати, глядя на перебинтованную руку, и скользит пальцами от кисти к предплечью, нажимая туда, где должен остаться уродливый шрам. — Уокер, — даже сейчас его голос ласкает ее слух, точно сладкий мед, нежно окутывающий горло во время ангины. — Что я здесь делаю? — слабый голосок теряется среди каменных стен, но она не повторяет вопрос, молча изучая причудливые силуэты на стене. — Я забрал тебя из башни, — Люцифер медленно поворачивается в кресле, исподлобья оглядывая девушку. Теперь, когда она рядом, он не решается сделать шаг навстречу, издалека наслаждаясь ее лавандовой близостью, к которой теперь добавляется приторная сладость ладана. — Скоро ты поправишься. Раны почти зажили. — Как долго я провела без сознания? — Два дня. Два долгих дня Люцифер провел у ее постели, разглядывая мертвенно-бледное лицо. Он то накручивал на пальцы ее пепельные локоны, то осторожно гладил щеку, надеясь почувствовать тепло ее кожи, но все было напрасно. Его непризнанная также ровно дышала, но не собиралась просыпаться. И лишь спустя два дня, две долгих ночи она вновь открыла глаза цвета морской пучины, затянувшей в свои воды не одного путника, в удивлении оглядывая покои Дьявола. — Ты спас меня, — выдыхает Вики, прижимая пальцы к губам, боясь в это поверить. — Я ведь говорил, что не отпущу тебя, — оставляя размашистый след на бумаге, Люцифер откладывает перо и медленно направляется к непризнанной, опускаясь на кровать. Пальцы нежно, но крепко сжимают тонкое запястье, осторожно оглаживая кожу под бинтами. — Убить себя было весьма опрометчивым решением. Если бы я пришел на пару минут позже, тебя было бы невозможно вернуть. Вики молчала, глядя, как его пальцы перебирают ее кожу, медленно скользят по плавным изгибам, то останавливаясь, то вновь начиная движение. В голове роились мысли о возможной смерти, но ее волновало совсем не то. Осознание принадлежности к демоническому миру заставило ее отпрянуть от Дьявола, с силой вырвать руку и натянуть выше одеяло. Тяга к Аду и к самому Люциферу все это время была обусловлена лишь ее происхождением, и теперь правда больно хлестала по щекам жгучей крапивой, оставляя небрежные следы. Вся эта привязанность изначально была ложью, а хищное влечение — обычной похотью. Затравленным зверем она смотрела на Люцифера, вздрагивая от малейшего шороха. От слез щипало в глазах, но Вики сильно зажмурилась, прогоняя соленую влагу, которая, несомненно, выдала бы ее слабость. — Люцифер, мне не следует здесь находиться. — Чш-ш, — теплая ладонь заботливо скользнула по щеке, а большой палец остановился на губах. Горячее прикосновение отдалось жаром во всем теле, вновь пробуждая в Вики первобытное желание. — Я не прошу тебя рассказывать все, что было. Отдохни, наберись сил, а после можешь вернуться в свою комнату за вещами, — холодно отчеканил он. — Оставаться одной сейчас слишком опасно для тебя. — И ты предлагаешь остаться здесь, с тобой? — ее брови взметнулись вверх, а сердце пропустило несколько ударов. Вики попыталась встать, но звонкая слабость в теле не позволила двинуться с места и подняться на ноги, толкая обессиленное тело обратно на подушки. — Сейчас это самое безопасное место для тебя, — тихо проговорил Люци, — только, Вики, мне нужно знать… — его слова повисли в воздухе, а вопрос задержался на губах. Непризнанная всматривалась в его лицо, обтянутое пеленой безразличия. — Что? — она выпрямилась, готовая стойко выдержать любой удар, даже не догадываясь, насколько глубоко стрела может пронзить сердце. — Где ты оставила Книгу? — В библиотеке, — машинально бросает непризнанная. — Это единственное, что тебя волнует? — Когда ты в безопасности, да, — он отвечает сразу же, не раздумывая, и Вики ежится под одеялом, сжимаясь в маленький комок. — Я оставила ее там же, где и нашла, больше мне ничего неизвестно. Если книга пропала, обратись к библиотекарю, а я не хочу иметь больше ничего общего с дьявольским писанием.