Шантаж

Всю ночь Вики не сомкнула глаз, и лишь когда первые лучи утреннего солнца проникли в комнату сквозь узенькие окошки, усталость дала о себе знать. Она опустилась на пол рядом с дверью, чтобы в случае внезапно нагрянувших гостей успеть выбежать из заточения. Но до самого утра никто не пришел, и непризнанная прикрыла глаза, сразу же погружаясь в крепкий сон. К обеду зной заполнил ее темницу, и Уокер нехотя поднялась с прохладного пола, разминая затекшие мышцы. К своему удивлению она обнаружила на хлипкой тумбочке еду. Значит, она проспала момент, когда ее сюда доставили. Или же это умело созданная иллюзия в ее сознании, о возможности создания которых совсем недавно рассказывал Фенцио. С опаской подойдя к подносу, она втянула носом аромат еще теплой пищи, и в желудке предательски заурчало. Вики задумалась: она не ела уже два дня. Осторожно подняв ложку, она нерешительно направила в рот некое подобие каши и прикрыла глаза в удовольствии. Сносная еда немного подняла настроение, заставив непризнанную задуматься о плане по собственному освобождению, вместо того, чтобы лежать в одиночестве и разглядывать потолок. Вики все еще не понимала, почему Ребекка настойчиво требует от нее прекращения любых взаимоотношений с Люцифером. Она снова задумалась о том, что теперь будет между ней и демоном. Их не заботили слова, тела, льнущие друг к другу, говорили куда лучше. Вот только теперь не помешало бы узнать, что же теперь между ними, если даже серафим обеспокоен их связью. Она отчетливо помнила его руки, губы, исследовавшие ее тело, и рвущиеся наружу чувства, которые, вплеснувшись, оставили лишь тепло в душе. Любила ли она Люцифера? Вики и сама не могла ответить на этот вопрос, но точно знала, что ее влечет к демону сильнее, чем она сама бы того хотела. Она все еще чувствовала вкус его поцелуя на своих губах, от которого по коже бежали мурашки, и мечтательно прикрыла глаза, вспоминая недавнюю ночь. Сумасшедшая страсть, граничащая с безумством, охватила их обоих, и они поддались этому порыву. В голове набатом били слова Люцифера: «Я уже отпустил тебя один раз, больше не стану,» — заставляя сердце биться чаще. Вот только что это значило для непризнанной? День прошел незаметно, словно его и не было вовсе, когда за окном засияла бледная луна, подсвечивавшая яркие ледяные звезды, а после ночь так же быстро сменилась ярким солнцем, знаменуя начало нового дня, который Вики снова провела в давящем одиночестве. Она больше не думала о Люцифере, все ее мысли заняла Ребекка и ее до тошноты отвратительный поступок, который та пыталась замаскировать под благородство и безграничную любовь к своему тогда еще не родившемуся ребенку. Боль за отца ранила без ножа. Ребекка лишила его возможности иметь счастливую семью, обязав воспитывать чужую дочь, хоть он и любил ее больше жизни. Гадая о том, что было бы, узнай Вики всю правду раньше, она провалилась в беспокойный сон. — Вики, — мягкий мужской голос заставил ее нехотя открыть глаза. Она чувствовала его нежные прикосновения, как он ласково гладил ее по щеке, убирая с лица непослушные пряди, но не могла заставить себя взглянуть на него, думая, что он растворится вместе с утренним сном. — Дино? — она встретилась с его ласковыми голубыми глазами, которые сейчас источали заботу. На его губах играла улыбка, и Вики почувствовала укор совести. Да, они не клялись в вечной любви и не давали обещаний ждать встречи друг с другом, но осознание того, что из всех ангелов и демонов непризнанная выбрала именно Люцифера — его заклятого врага — заставило ее виновато отвести взгляд. — Как ты себя чувствуешь? — тепло, исходившее от его тела, было таким родным, что Вики, наконец, смогла расслабиться. Присутствие Дино, его энергия, по вкусу напоминавшая соленый бриз со сладким привкусом малинового заката, действовали успокаивающе. — Теперь гораздо лучше, — призналась непризнанная, тут же прикусывая язык. Даже если чрезмерно подсластить горькую пилюлю, вкуснее она не станет. Их расставание и так разбило сердце ангела, а теперь Вики и вовсе раскрошит его на мелкие осколки. Сев в кровати, она протянула руку, чтобы коснуться его прохладных пальцев, но Дино, резко выпрямившись, отдернул руку. Знает. Он все знает, иначе не стал бы вести себя так отстраненно и холодно, хотя несколько секунд назад был участливым. Вики поднялась, расправляя измятую одежду, и медленно направилась к ангелу. Но стоило ей сделать шаг ему навстречу, как Дино отходил на шаг назад. — Ты все знаешь, да? — она поджимала губы и часто моргала, стараясь прогнать непрошенные слезы. — Знаю, — тихо ответил ангел, глядя на узкую полоску света, что тянулась через всю комнату. — Что между вами? Вы теперь вместе? — Не знаю, — отмахнулась Вики. Она отчаянно желала подойти ближе, вновь почувствовать его тепло и коснуться колючей щеки, но так и застыла с протянутой рукой, когда увидела испуг в его глазах. — Дино, прости. Мне нет оправданий. Единственное, что я могу сделать, это надеяться на твое прощение. — Почему он, Вики? — вдруг закричал ангел, отчего непризнанная вздрогнула, прижимая руки к груди. — Стоило ему протянуть тебе руку, как ты побежала навстречу. Тебе нравятся его игры и уловки? Нравится быть жертвой? Или он пообещал тебе светлое будущее? — Дино тяжело дышал, яростно выплевывая каждое слово, которое хлестало сильнее кнута, заставляя Вики морщиться от боли. — Только знай, что в мире демонов нет света. Их жизнь полна пороков и ненависти, она дотла выжжет в тебе весь свет. Спаси свою душу, Вики. Откажись от тьмы и обернись к ангельской стороне. Непризнанная нахмурилась, поднимая на ангела пронзительный взгляд. Он больше ничего не говорил, лишь растерянно смотрел на девушку, пытаясь разгадать мысли, что жужжали роем в ее голове. Вики больше не предпринимала попыток сблизиться с ангелом, а, наоборот, отползала от него дальше. Милый и добрый Дино, ее Дино никогда не склонял ее на свою сторону, хотя всей душой желал, чтобы Вики стала ангелом. Именно поэтому она и полюбила его: он всегда давал ей возможность выбора, но только не сейчас. — Как ты сюда попал, Дино? — Вики обвела взглядом комнату и заметила мягкое свечение в зеркале. — Так это всего лишь иллюзия, — она растерянно смотрела на ангела, когда его образ медленно растаял в воздухе, а в отражении появилась Ребекка. — Подумай над моими словами, Вики. До следующего утра непризнанная с небывалым усердием исследовала каждый уголок в комнате, надеясь найти хоть что-то, что помогло бы ей сбежать. Но тюрьма была идеально вычищена, даже слишком для места, куда прячут самых ужасных преступников. Вики разглядывала витиеватые узоры на зеркале, пытаясь понять устройство этого артефакта, когда ее ослепила короткая вспышка розового света, где в следующую секунду появился образ Ребекки. Вид у нее был весьма удрученный, но, заметив тяжелый взгляд голубых глаз, она выпрямилась и,поправив ворот пиджака, горделиво вскинула подбородок. — Сегодня решила не прятаться за чужим обликом? — удивилась непризнанная, отворачиваясь от зеркала. Она больше не видела в этой женщине родную душу и уж тем более не могла назвать ее мамой. За годы на небесах Ребекка стала совсем другой. Вместо доброты и заботы теперь был холод и свод правил. И обязательно ангелы, к которым Вики следовало примкнуть. — Вики, — начала Ребекка, тяжело вздохнув, — прими единственное верное в твоей жизни решение, — ее голос был мягким, таким, как тогда в коридоре, когда она увидела свою маму за маской строгой серафимы. — Ты ведь знаешь, что я хочу стать ангелом, — растерянно пробормотала непризнанная. — К чему похищать меня и прятать в неприступной башне? — Потому что Люцифер продолжит затягивать тебя в пучину тьмы, пока ты сама не дашь ему отпор. А ты, моя милая, слишком уязвима, чтобы противостоять ему. — И что, ты так и будешь держать меня здесь все время? — возмутилась непризнанная, вновь оборачиваясь и встречаясь с таким же ледяными взглядом, какой был у нее самой. — Этим ты никак не поможешь. — Я буду держать тебя здесь ровно столько, сколько потребуется, пока ты не решишь отдать все воспоминания о нем, – она говорила это настолько размеренно и легко, будто перечисляла список покупок. По телу Вики пробежал холодок, сосредоточившись где-то в пояснице. Лишиться собственных воспоминаний означало отрезать часть тела, избавиться от руки или ноги. И дело здесь было не столько в Люцифере, сколько в ней самой. Память человека слишком хрупка и недолговечна, тогда как в памяти ангелов и демонов хранятся все без исключения моменты, которые они пережили за свою долгую жизнь. И Вики не хотела лишиться ни одного из них. — Никогда, — в ужасе вскрикнула непризнанная, что вызвало лишь сдавленный смешок серафимы, больше напоминавший рев стервятника, который только и ждет, когда его жертва окончательно потеряет силы и перестанет бороться за собственную жизнь. — Обсудим это в другой день. Как одной искры бывает достаточно, чтобы спалить целый стог сена, одного слова, чтобы убить человека или спасти, крохотной секунды, во время которой нужно дернуть за кольцо и раскрыть парашют, так и Вики потребовалась лишь льдинка в тоне Ребекки, чтобы принять решение. Крепко схватившись рукой за оправу, она, злобно глянув в глаза матери, произнесла: — Тогда тебе придется навестить меня лично, — сжав пальцы в кулак, Вики со всей силы ударила по посеребренному стеклу, где уже расползлась уродливая паутинка, испортившая артефакт, в котором тут же исчезло отражение Ребекки. Теперь непризнанная смотрела на озлобленную девушку, ярость в которой только набирала обороты. Удар за ударом она продолжала разбивать в крошку зеркало, не замечая окровавленных костяшек. Вся злость на мать, несправедливость этого мира и собственное бессилие сосредоточилась в хрупкой девушке, что отчаянно крушила ни в чем не повинный артефакт. С оглушительным криком ухватившись за оправу, непризнанная со всей силы толкнула тяжелое зеркало, которое зазвенело тысячами осколков, отдаваясь эхом в ушах и с грохотом падая на пол. Она, словно обезумевшая, с ледяным интересом разглядывала окровавленные пальцы, удивляясь, что не почувствовала боли. Потянувшись к большому острому куску, она подняла его, игнорируя острое лезвие, распарывавшее нежную кожу. Заметив в отражении налившийся иссиня-черной злобой взгляд, Вики хищно улыбнулась, занося лезвие над собственным запястьем. Кажется, в ее руки попал билет на выход из темницы.