Шантаж

Сад Адама и Евы давно стал ее пристанищем. Вики проводила здесь почти все свое свободное время, прячась за густыми, идеально выстриженными зелеными изгородями, таким образом избегая необходимости улыбаться другим ученикам и держаться особняком, ведь ее историю через время узнали все, а потому не только ангелы и демоны сторонились Вики на занятиях, но и непризнанные предпочитали не общаться с ней, сбиваясь в группки и перешептываясь. Уокер не тяготило одиночество, напротив, она радовалась ему. Мысли медленно приходили в порядок, а раны в душе рубцевались, обрастая толстым слоем кожи — броней, что защитит от новых увечий. Она снова пряталась там, где все началось, там, куда она сбегала каждую ночь, чтобы встретиться с Дино. Вики старалась не думать ни о ком, сосредоточиться лишь на настоящем, но в ее буднях не было ровным счетом ничего, а поначалу саднившее горло теперь, казалось, погрузилось в кому, ведь она едва могла выдавить хотя бы один звук. Непризнанная улыбнулась, подставив лучи теплому солнцу, которое всегда ласково светило, согревая ее замерзшее сердце. До Бала распределения оставалась неделя, семь коротких дней до самого важного решения за всю ее бессмертную жизнь. Все экзамены сданы на отлично, но разъедающая пустота в душе не помогала сделать выбор и каждый раз коварно нашептывала провалить задание и задержаться в ряду непризнанных, пока Уокер отмахивалась от безумной идеи, твердо вышагивая к заветной цели. Только какой была эта цель? — Здравствуй, Вики, — хриплый голос разрезал тишину, и Уокер резко обернулась, распахивая в удивлении глаза и недоверчиво глядя на приближавшегося мужчину. Она была готова сбежать, думая, не уловка ли это серафимов, что так отчаянно ждали, когда же Вики нарушит предписанный запрет, показав всю свою низменную сущность. Но она все держалась, умело игнорируя нападки сокурсников и показную заботу ангелов, поначалу окружавших ее, а впоследствии утративших всякую надежду сломить. Но сейчас мужчина выглядел так реально, что отрезал любую возможность умело созданной иллюзии, и Уокер попятилась назад. — Асмодей… — только и смогла она выдавить, когда горло болезненно сжалось, а каждая буква больно царапала полость, складываясь в имя демона, стоявшего перед ней. — Но как ты… — О моем появлении никто не знает, но у нас не так много времени, — он опустился на скамейку, похлопав по месту рядом. Вики слабо кивнула в знак согласия, но приближаться не спешила, глотая непрошенные слезы, готовые крупными каплями сбежать по щекам. — Я думала, тебя казнили, — она медленно опустилась на нагретый солнцем камень, чувствуя сильную энергию демона, что успокаивала своими светло-зелеными волнами, мерно покачивалась вокруг, точно мягкая сочная трава, прохладой щекотавшая босые ступни. — Люциферу бы не простили, — горько усмехается Асмодей, опуская голову. — Вики, демоны не просят прощения и не ищут его, но ты моя дочь, и я не хочу оставлять недомолвок теперь, когда ты знаешь всю правду, — он замолчал, слепо уставившись в землю перед собой. — Поэтому можешь задать любые вопросы. Застыв в нерешимости, Уокер еще раз взглянула на демона, энергия которого завибрировала оранжевым волнением, и опустила свою ладонь поверх его, едва сжимая пальцы. — Я знаю достаточно, — тихо произнесла непризнанная, с каждым словом обретая смелость. — И не держу зла, наоборот, мне стоит поблагодарить тебя за все, что сделал для меня, — Вики смотрела, как разбивается изумрудный лед в его глазах, сменяясь такой несвойственной демонам теплотой, едва сдерживая улыбку. — Спасибо. — Рад, что мы все прояснили, — встрепенувшись, отозвался Асмодей, вновь набрасывая привычную маску, за которой, Вики видела, скрывается самый обычный мужчина, за тысячелетия жизни так и не поборовший собственные страхи. Он поднялся со скамейки, резко оборачиваясь, и непризнанная последовала его примеру, останавливаясь рядом. — Ты уже выбрала сторону? — Да, — слабый кивок головы выдавал ее волнение, когда мужчина вдруг сощурился, пристально глядя на хрупкую девичью фигурку. — Что будет, если я стану ангелом? Мы больше не увидимся? — Скорее всего, — пожал плечами демон, тяжело выдыхая. — Нельзя сказать наверняка. Пути Шепфа неисповедимы, — он легонько коснулся острого плеча, передавая девушке свое тепло и спокойствие. — Мне пора. Да встретимся мы вновь. Рука его медленно скользнула вниз, безвольно падая, как тряпичная кукла, лишившаяся кукловода. И Уокер поняла, чего ей не хватало все это время. Простых человеческих эмоций. Сейчас не было никаких рангов и условностей. Были только они. Два человека. Мужчина и девушка. Отец и дочь. Вики не думая бросилась к нему, обхватывая руками и прижимаясь к широкой груди, зажмуриваясь от хлынувших слез. Она не хотела думать, что будет дальше, даже если сейчас явится архангел и скажет, что она отправляется в Ад немедленно, не сейчас, когда она, наконец, обрела то, что так долго и отчаянно искала здесь — родную душу. Секунды показались ей вечностью, и Вики облегченно выдохнула, когда сильные руки обхватили ее плечи, крепче прижимая к себе. *** Каждое утро начиналось в точности так же, как предыдущие. Вики просыпалась, не различая времени, и брела в ванную, смывая крепкий предрассветный сон, гадая, для чего ей этот бессмысленный ритуал, если она даже в зеркало перестала смотреть. Перестала ровно с того момента, как на следующий день после Бала распределения оказалась в совершенно новом мире, выбрала сторону, вырвала серые крылья, на месте которых выросли новые, сильные и красивые. Но она ненавидела их. Возненавидела, как в первый день, обустроившись в новом доме, взглянула в зеркало, рассматривая их блеск в слабом свете свечей. Один цвет, словно на крылья вылили густую краску. Вики помнила, как переливались темно-синие крылья Мими, как подрагивали черно-серые перья Ади и как белый едва оттеняла голубизна на больших крыльях Сэми, в ее же не было и намека, ни крохотной капли. Она разбила все зеркала, выбросив осколки, лишь каждое утро пряча глаза в ванной, чтобы не увидеть в оставшихся кусочках своего отражения, не увидеть ту, которой она стала. Сердце, казалось, было разодрано в клочья, Вики сама раздирала его острыми ногтями, а когда не могла добраться, вырывала крылья. Больно. Ломала их у самого корня, чтобы не вытащить самой, изнывая в агонии, ждать, пока новые с силой вытолкнут жалкие обрубки, снова разрезая едва зажившую кожу. Она оставила все в прошлой жизни, взяв с собой лишь самые нужные вещи, ведь все остальное теперь было неважным, не имело значения. Вики потеряла счет дням, перестав зачеркивать их в календаре, который поначалу украшал стену у входа, а теперь остался напоминанием в виде едва заметной ямки в стене. Как бы ни пыталась она придать своему жилищу человеческий вид, все было не тем. Не так. Она больше не человек и даже не непризнанная. Она выбрала сторону, ту, с которой так до конца и не смирилась. И теперь жгучая боль разъедала изнутри. Обратного пути нет. Она оборвала все ниточки, ведущие ее к другой стороне. Вики усмехнулась, вспоминая, как на Балу распределения отвергла извинения Ребекки, пыталась выудить прощение, словно была человеком, той матерью, которая так нужна потерявшейся девочке, попавшей в жестокий мир. А мир ангелов и демонов был куда более кровожадным. Он не терпел ошибок, и Уокер ждала, когда же придет ее наказание, ведь она ошиблась с выбором. Но оно не приходило. Не появились архангелы в золотых доспехах, не пришли и серафимы, вызывая ее на суд. Именно поэтому, когда в один из дней поступил запрос на работу в Архиве, Вики, не раздумывая, согласилась, надеясь как можно реже видеть других, зарывшись в кипах бесконечных бумаг. Так и было. Но теперь одиночество тяготило, иглами проникая в сознание, бередило старые раны, пролистывая одно за другим воспоминания, показывая, кем она никогда не стала. К ней никто не приходил, направляя лишь письменные запросы, пока Уокер нуждалась в общении. Натянув привычные джинсы и майку, Вики, зажмурившись, расправила крылья, чувствуя силу. Выросли. Новые. Но такие же отвратительные. Сложив их, она покинула свой дом, направляясь прямиком в архив, где ее уже ждала сотня новых запросов. Остановившись перед массивной дверью, выдохнула, глядя в крохотное окошко в дальнем углу, сквозь которое просачивался свет, а тонкие полоски будто звали ее, увлекали в открытый мир. Мир, который ей не удалось узнать. Решиться оказалось несложно. Убрав массивный ключ в карман, Уокер выбежала на улицу, ловко взмывая в воздух и ощущая свободу. Скорее всего, ее будет ждать наказание за нарушение правил, но сейчас она не хотела думать ни о чем, кроме теплого сухого ветра в волосах и оглушающего освобождения, будто она сбросила тяжкие оковы, наглухо пригвождавшие ее к земле. Впервые ее губы тронула улыбка. Она летела. Парила над этим миром, принимала себя вопреки всем условностям. Вики не знала, сколько времени провела в воздухе, направляясь в бесконечную даль, туда, куда глядят глаза. Превозмогая усталость и боль в крыльях, что ныли, слишком долго пряча свою мощь. Ноги коснулись земли, и Уокер выдохнула, нерешительно ступая по горячему песку. Это было похоже на оазис, спрятанный за высокими горами песчаника. Живописное озеро с голубыми водами, цветущие деревья, готовые спрятать заплутавших путников в своей тени, и кустарники вокруг, оставившие лишь крохотную полоску на подступах к воде. Камыш слабо покачивался под легким ветерком, пробуждая задремавших лягушек. Вики слабо выдохнула, разглядывая перекатывающиеся под ногами песчинки, пытаясь сосчитать их и усмехаясь собственной глупости. — Что ты здесь забыла, Уокер? Сердце пропустило удар. Затем еще один. Кровь застыла в венах, чтобы после вихрем скользнуть по артериям, и Вики лишь слабо поморщилась, не решаясь обернуться. Глупая. Сколько раз она представляла их встречу, но даже и подумать не могла, что это произойдет сегодня. Что это происходит. Сейчас. Когда их связь разорвалась, она почувствовала мимолетное облегчение, показавшееся ей спасительным. Она не любит его. Не могла влюбиться в Дьявола. Никогда. И она убеждала себя в этом. Лгала самой себе, даже не догадываясь, что все это время зияющая дыра в душе была лишь потому, что его забрали. Насильно выдрали, отсекли половину, как ампутируют конечность, которую невозможно спасти. Вот только его можно спасти. Их можно спасти. — Могу задать тебе тот же вопрос, — глаза в глаза. Огонь и лед, что, встретившись, уже не смогут разъединиться, проникая друг в друга, переплетаясь, снова сливаясь воедино. Будто так нужно. Так правильно. — Следил за тобой. — Крылья привели. Они говорят одновременно, но оба отчего-то медлят, застыв друг от друга в жалкой паре метров. Воздух между ними накаляется, точно кто-то поставил над ними огромную лампу. В груди обоих все переворачивается. И каждый делает шаг. Навстречу. — Почему не пришла раньше? — голос дрожит. Хотелось наброситься на нее сейчас, за один взмах крыльев преодолеть тяготившее обоих расстояние. Но он не сделает этого. Оставит шанс принять решение самой. — Не хотела, чтобы ты думал, будто выбрала сторону ради тебя, — ноги налились свинцом от волнения, но она смело ступила вперед, превозмогая боль и тяжесть. Она остановится ровно посередине. Даст возможность решить самому. Шаг. Еще один. — Чего ты хочешь? — Тебя, — мгновенно отвечает Люцифер, сокращая расстояние. Застывая в шаге от нее. В ее шаге. Она молчит, лишь неотрывно смотрит в его алые омуты, затянувшие ее с самой первой встречи, забравшие себе. А он ждет, всматриваясь в крохотные льдинки, что тают в его пламени. Шаг. К нему. Ладонь касается щетинистой щеки, чувствуя такие родные покалывания. Кожа трепещет под его прикосновениями, а мурашки ласковой щекоткой разбегаются по телу, когда большие пальцы скользят по острым скулам. Вики шумно выдыхает, прикрывая глаза, чувствуя, как он касается лбом ее лба, и глупо улыбается, понимая, что все до последнего шага было правильно. — И что дальше? — Вечность. Для нас двоих.