Не пишите фанфики!

На парня накатило чувство полного безразличия. Пара самых быстрых волков уже выбежала из леса, и расстояние между ними и обезумевшим всадником все больше и больше сокращалось. Лошадь еле переставляла ноги, лишь для вида двигаясь вперед. Сейчас, когда от смерти их отделяет какая-то сотня метров, страх исчез, а ощущения нахлынули, стараясь вернуть все, что он не прочувствовал, пока несся через лес. Неимоверно болела нога. Разодранная штанина пропиталась кровью и плотно прилипла к ране. Парень попытался ее оторвать, но сильная боль не дала ему это сделать. Сейчас, когда он полностью расслабился, ожидая своей участи, парень чуть не свалился с лошади, ведь она была скользская, словно намыленная. Кровь и пот, неравномерно перемешавшись, сделали чисто-белую кобылу грязно-красной в полоску. Проведя по ее шее рукой, парень нащупал порванную кожу. Видимо, тот волк, который ударил его по ноге лапой, целился в шею кобыле, но промахнулся и только успел клацнуть зубами, нанеся несерьезное повреждение. "Что-то они медлят, — подумал парень. — Где же?.." Он отчетливо различал злобное повизгивание, вой, клацанье зубов, тяжелые вздохи, но не слышал гула и топота. Парень обернулся. Оскалившиеся звери ненавидяще смотрели на него. Они больше не преследовали. Яростно роя землю лапами, волки будто показывали, что бежали бы дальше, но что-то им мешает. Невидимая граница разделила их, спася парню жизнь. Он не сразу поверил, что ему не нужно больше ждать прыжка на спину и быстрой смерти, а тупо смотрел на тоненькое деревце, которое разделяло его и волков. Кривое и сучковатое, оно выглядело несуразно и дико тут, в этом пустынном поле. Лишь оно одно чуть-чуть возвышалось над полевыми травами. А нет, не одно. Взгляд парня наткнулся на черный рояль, лежавший слегка в стороне. Лакированная поверхность блестела на солнце. Из под него торчала мощная серо-черная лапа. "Вожак," — предположил парень. Раз волки больше не гонятся за ними, нужно просто уйти и спрятаться. Только бы их с глаз долой, а дальше первых деревьев он не сможет уехать. Рассуждая так, парень снял рубашку, порвал на две части и одной перевязал шею лошади, а второй обмотал ногу. Кобыла шла еле-еле, периодически застывая на месте, но ее подстегивал волчий запах. У самой кромки леса она упала на передние ноги и отказалась куда либо идти. Парень попытался слезть, но острая боль не дала ему опереться на ногу, и он свалился на землю, не в силах встать. Мир померк у него перед глазами, как тогда, у рощи. *** Танечка выбежала на улицу. Было жарко, казалось, сейчас под ногами расплавится афальт. Изредка легкий ветерок колыхал листики березы, которая росла под окном Танечкиной подружки, но он не мог даже на градус остудить раскаленные лазалки и качели. Двор был пуст, хотя обычно именно в полдень здесь стоял шум и суматоха, малыши играли и дрались, мамы болтали по телефону, старые бабульки кричали на детей, вобщем, яблоку негде упасть. Но сегодня погода разогнала всех по квартирам, защищаться от жары вентиляторами, компрессами, охладительными напитками и мороженым. Танечка покрутилась на месте, поморщилась, подумала, куда же ей пойти, но но ничего путного в голову не приходило. Наконец она решила постучать в окно подружке, которая жила в соседнем доме. Лизочка откликнулась почти сразу. После недолгого диалога, непонятного для чужого глаза, так как он проходил на языке махания и корченья, она наконец-то открыла форточку. — Что тебе? — довольно бесцеремонно спросила Лизочка. — К тебе можно? — Танечка встала на цыпочки. Подружка была одета несколько странно: в легкую майку на тонких бретельках, под которой хорошо проглядывался лифчик, но Танечка списала все на жару. — А может завтра? — Лизочка потупила глаза. — У меня сейчас Коля... — Коля!.. — с придыханием повторила Танечка. — Но ведь раньше ты разрешала мне заходить, когда он приходил? — Сегодня другой случай, извини. Он хочет побыть со мной наедине... — Лизочка умоляюще посмотрела на нее. — Наедине... — протянула Танечка. Коля — парень Лизочки. Ей тринадцать, а ему семнадцать, и Лизочка была единственной девочкой в Танечкином классе, у которой был настоящий поклонник. Он, настоящий мужчина, курил, изредка выпивал пива, рассказывал о своем личном стартапе и объяснял, почему высшее образование никому не нужно. Колька был настоящим бунтарем, он вечно уходил от родителей к Лизочке, хоть под вечер всегда и возвращался обратно, набив перед этим карманы пирожками, конфета и печеньем. Объяснял он это тем, что предки не понимают его тонкой натуры, при этом он шмыгал носом, потирал спину, ерзал на месте, корчился. Танечка по-настоящему завидовала Лизочке — найти себе настоящую любовь, да еще такого взрослого, чтобы он в жизни разбирался и защищал ее все время от опасностей. Как мама говорила: "Ищи такого мужика, чтобы за ним как за каменной стеной!" Танечка сама влюбилась бы без памяти в такого, если бы не дружеская солидарность. Она не имела права отбирать такой билет в счастливое будущее у своей подруги. — Он вчера был на охоте! — вывела подружка Танечку из забытья. — Представляешь, он с дядей охотился на волков! — Вот это да! — воскликнула Танечка. — Не может быть! — Еще как может, он один в темном лесу целого волка убил! Вожака! Огромного, серо-черного, с вот такими лапами! — Лизочка развела руки в стороны. — Он такой сильный, — она похлопала рестницами. — Тебе несказанно повезло, — сказала Танечка. — Теперь ты знаешь, что он тебя отобьет от любой банды. — Дааа... — мечтательно протянула Лизочка. — Кто это тут болтает с моей цыпочкой? — пахнуло табаком, и в окно высунулся Коля. Он покровительственно положил обнял Лизочку и посмотрел на Танечку: — Ну? Что ты тут забыла? — Яяяя... Ээээ... — у Танечки пропали все слова. Коленька, такой прекрасный с длинной сигаретой, торчащей из его прекрасного рта с прекрасными желтыми зубами, с прекрасной ссадиной через весь лоб, с прекрасным обнаженным торсом (" Жара!" — подумала Танечка), бросил на нее свой прекрасный и бесценный взгляд. — Блей в другом месте! — Коленька сделал затяжку. В лицо Танечке пахнуло дымом. Да, неприятно, но это дым из его губ... Почти поцелуй. Танечка втянула дым носом, стараясь насладиться моментом, но закашлялась, а из глаз потекли слезы. Ну вот, она все испортила. Лизочка вздрогнула. Танечка заметила, как у нее в глазах проскочило что-то, что нельзя описать, будто страх и ожидание, но чего ей бояться? Она сейчас со своим возлюбленным сидит на подоконнике и говорит с лучшей подругой. — Ну, вали отсюда! — Коля сплюнул в Танечкину сторону, но чуть-чуть не попал. "Какой меткий и жесткий! Он хочет вернуть себе любимую, которую я отбираю, но не плюет прямо, а в сторону, чтобы не оскорбить меня!" — с благоговением подумала Танечка. Как бы задержаться здесь еще хоть на пару секунд? Танечка спросила: — А что это у Вас за ссадина, Коля? Вы получили ее на охоте? — А это? — Коля показал на лоб. — Это не ссадина, а... рана! Ее я получил от удара волчьей лапы! — Вы — настоящий герой! — воскликнула Танечка. — Ага, а теперь вали отсюда! Ну что, начнем? — добавил он, повернувшись к Лизочке. Она поджала губы и коротко кивнула. Танечке вновь показалось, что в глазах у нее промелькнуло что-то странное, чего она никогда не замечала. Но больше Танечка ничего не увидела. Она бросилась бежать. Нет, у нее не может быть такой прекрасной любви, увы, она младше Лизочки, и хрупкая, от чего ей давали даже меньше лет, чем ей было на самом деле. А Лизочка всегда была крупнее и старше ее, хоть и учатся они в одном классе. Лизочке вечно делали комплименты взрослые парни и заигрывающе подмигивали. У Лизочки и грудь была и талия. А она кто? Она — никто! — Аааааа! — взвизгнул малыш. — Ах ты, шалава, смотри под ноги! — закричала бабка. — У бедного Гошеньки ранка, Гошенька ушибся! Иди ко мне! Малыш встал на еще не окрепшие ножки и пошел к бабушке. Он больше не плакал и, кажется, он просто испугался Танечки, вот и упал. На лбу красовалась ссадина, совсем такая, как у Коли. "Коля..." — протянула Танечка. Кажется, она влюбилась и больше не может поддерживать дружескую солидарность. Не слыша воплей старухи и вновь разоравшегося малыша, который испугался собственной бабушки, она пошла домой, грезя о том, как было бы круто, если бы он любил ее, а не эту противную Лизку!