Time

Юнги просыпается от ноющей боли в районе висков и от того, что в горле пересохло и неприятно першит, словно кто-то насыпал туда песка из самой сухой пустыни. К тому же ноет весь позвоночник от твердого пола, на котором Мин вчера улегся, постелив на него одно тонкое покрывало. На все уговоры Чонгука лечь с ним, он отмахивался и говорил, что ему не привыкать спать на полу, и вообще, ему и так неудобно, что тот предложил остаться. Но теперь Юнги мысленно проклинает себя за это, чувствуя как спину пронизывает боль, которая от каждого движения только усиливается. Пусть лучше так, но лечь в одну постель с другим человеком он пока не готов, ведь кроме Техёна в одной кровати он ни с кем никогда не спал, и настолько это кажется неправильным, словно Мин ему изменит. Хотя как можно изменить тому, кто твоим не является и никогда им не будет? От собственных мыслей хочется отчаянно выть, сжавшись на этом полу, обхватив руками колени, впиваясь в них до крови ногтями тем самым причинить боль физическую, в надежде, на время заглушить душевную. Истерика возвращается в трезвый разум, подкатывает тошнотой в горле, грозится раздавить Юнги, превратить в месиво на этом полу. Почему он так надеялся, что к утру отпустит? Почему думал, что оставил всю боль там во вчерашнем виски на кухне? Он беззвучно смеется и резко садится прямо, от чего в глазах темнеет, но истерика на мгновение отступает. Блондин воспользовавшись этим быстро берет себя в руки, с трудом сглатывает ненавистный ком в горле и фокусируется на стене напротив себя. В нос бьет приятный запах, от которого живот Юнги сводит и из него вырывается утробное урчание. Он встает и шатаясь плетется на кухню к источнику этого аромата. Там возле плиты стоит Чонгук, жарит яичницу и пританцовывая, напевает какую-то песню. Мин вслушивается и понимает, что он знает эту мелодию. Он громко хлопает в ладоши, на что Чон оборачивается и расплывается в улыбке: — О, ты уже проснулся. Я подумал, ты захочешь есть, поэтому… — Нет, спасибо, я и так достаточно доставил тебе хлопот. — Юнги не дает ему договорить и только сейчас замечает на себе лиловую футболку, края которой он нервно теребит. Живот снова издает громкое урчание, на что Мин шипит «предатель», а Чонгук изгибает одну бровь и усмехается: — Слушай, если бы ты доставлял мне хлопоты, я не предложил бы тебе остаться, а тем более, — он делает паузу и кивает в сторону плиты, — не готовил бы тебе завтрак. Блондин, сдавшись, садится за стол и рассматривает свои руки на коленях, будто там есть что-то интересное, на самом же деле пряча раскрасневшееся лицо под длинной челкой. Его бесит, что он так реагирует на любой знак внимания со стороны людей, но это не поддается контролю. Если в опьяненном состояние он хоть немного расслабляется и даже может смотреть в глаза человеку, то обычно же незначительные поступки и слова вгоняют парня в краску. Едят они в тишине, после чего Мин, сославшись на дела, покидает квартиру Чонгука и выйдя из подъезда замирает на парковке. — Черт! — выругивается Юнги, подходя к черному вольво, бампер которого висит на на одном крепление, а фары разбиты вдребезги. Вчера он три раза пытался припарковаться, и в конце концов со всей силы въехал в блок ограждения и так и оставил машину. Мин выезжает на трассу, попутно набирая номер на телефоне. — О, Шуга привет. — раздаётся хриплый голос из динамика в салоне. — Привет, Джун. Ты в сервисе? — Нет еще. А что такое? — Да, черт, тут такое дело.- блондин трет переносицу пальцами и усиленно игнорирует звук скрежета металла по асфальту. — Я разбил машину, немного… Ну как немного…передняя часть…в общем, ей пиздец. Из динамиков слышится тяжелый вздох: — Как обычно. Я буду в сервисе после обеда. Посмотрю, что можно сделать. Мин выдыхает от облегчения, он знает, что Намджун лучший в своем деле, сам убеждался в этом не раз, поэтому никому другому доверять свою машину не хотелось, если вдруг тот откажется. — Ок, спасибо. — кивает невидимому собеседнику Юнги и паркуется возле многоэтажного серого здания. — Пока не за что. — последнее, что он слышит из колонок, выходя из машины. Небо затянуло тучами и с него начинают срываться первые капли дождя. Юнги запрокидывает голову и ловит их лицом, словно впитывает их, как засохшее растение и влага ему жизненно необходима. Так хочется стоять вечность, ни о чем не думать, ничего не чувствовать, словно камень, скала, ледяная глыба. Мин обещает себе стать именно таким — снаружи тверже любого гранита, и плевать, что внутри ты словно комок оголенных нервов и чувствительной плоти, потому что об этом никто и никогда не узнает, путь туда отныне всем закрыт. Там торчит один единственный клинок, который метнул самый близкий человек из всех, — один там и останется. Мин не сразу понимает, что маленький дождь уже превратился в ливень и неистово хлещет его по щекам, словно проверяет, остались ли у него хоть какие-то чувства. Посильнее натянув капюшон толстовки, он заходит в автоматически открывающиеся двери, поднимается на лифте на 23 этаж, на котором находится его студия — единственное место, которое Юнги считает настоящим домом. Жалюзи на панорамных окнах в пол опущены так, что в комнате царит полный мрак, но даже в нем Мин замечает какое-то движение и резко щелкает выключатель у двери. Худощавый парень стоит, оперевшись на письменный стол и вскрикнув от неожиданности, роняет с него на пол все диски. Бормоча под нос извинения, он поспешно собирает их и то и дело убирает пряди красных волос, спадающие на глаза. Красивый. Первое о чем думает Юнги, который так и остался стоять на пороге. Он всегда так думает, когда видит его. Как и в их первую встречу в школьном коридоре, когда семилетний мальчуган с большими глазами протянул ему руку и предложил дружить. Если бы Мин знал, во что перерастет их дружба, во что превратит его, то никогда не подал бы ему руку. — Техён? — прочистив горло спрашивает Юнги и наконец проходит в комнату. — Ты что тут делаешь? — Ох, Юнги-я, прости, что не предупредил. — Ким наконец заканчивает собирать диски и присаживается на край стола. Глаз он не поднимает, усиленного их пряча за волосами, чем смущает блондина. Неловкая тишина повисает в комнате пока Мин первым не решает ее нарушить. — Так…что случилось? — Понимаешь…- красноволосый нервно мнет края своей футболки. — Вчера… в общем…я не знаю… — Я вчера нахуярился, вот и все. Наговорил херни всякой. Забей. — блондин пытается звучать уверенно и прячет в кармане толстовки дрожащие руки. Техён оживляется и, кажется, Юнги слышит вздох облегчения. — Просто, Юнги-я, ты мой лучший друг, ты же мне как брат, понимаешь? — начинает тараторит Ким, мечась из стороны в сторону. — Мы столько вместе, неудивительно, что ты принял эти чувства за нечто другое. Мы столько пережили, ты мне семью заменил! Я ведь тоже люблю тебя, просто не совсем так. Мин слушает и не слышит. Он сейчас не здесь, а под ногами Техёна, где тот неосознанно растаптывает друга своими словами. Он думал, что больнее, чем вчера не будет. Как же он ошибался. В его жизни всегда так — у него есть всё кроме того, чего хочет он сам. Деньги — в избытке, талант — пожалуйста, карьера — без проблем. И жить бы да радоваться, но Юнги думает, что предложи ему и он бы с радостью променял всё это на то, чего у него никогда не было — на любовь. — Тэ, все нормально, просто забей, больше не хочу поднимать эту тему. — блондин подходит к столу и включает ноутбук и музыкальную аппаратуру. Ким улыбается во все тридцать два своей квадратной улыбкой и плюхается на диван напротив. — А ты кстати где был? Я заезжал к тебе домой пару часов назад, а там пусто. — Тэ закуривает, развалившись на диване. — Да, у Чонгука, надо кстати вас познакомить. Красноволосый приподнимает бровь и ухмыляется: — Ах, тот самый Чонгук, который типа просто друг… Юнги фыркает: — Реально ведь просто друг. — Ну да, конечно, поэтому ты с ним проводишь больше времени чем со своим лучшим другом. — Техён театрально надувает губки и отворачивается. — Ты хоть не забыл что скоро мой день рождения? — Забудешь тут. — бурчит Мин, нехотя поднимаясь из-за стола. — Я столько придумал, это, сука, будет лучший день в моей жизни! — оживляется красноволосый, подскакивая на диване. — Начало взрослой жизни, Юнги-я! И конец моей.- думает Мин.