То, что нас убивает

Она видит об этом кошмары — редко, редко, другого сырья в её жизни найдётся с избытком, и всё же!.. Кому рассказать — не поверят: коммандеру Шепард не по статусу такого бояться. Вся галактика глядит на неё неотрывно, следит за каждым случайным жестом, ловит каждое слово, сорвавшееся с языка… Ей некому рассказывать — даже самым близким. Сюжет неизменен, но атрибуты могут меняться. Обычно это неоновые огни Омеги — синий цвет смерти, расползающийся по округе — вкус ядовитого поцелуя… Как это было бы, если б Шепард не повезло? (Она не обманывает себя: конечно, дело в везении, глупо считать иначе…) Быстро, как по щелчку: была Джи.Джей.Шепард — и нет? Медленно, чувствуя, как агония раскрывается хищным цветком, как тело сходит с ума, воображая проникающий всюду яд — как распухает язык, как сдавливаются лёгкие, как слабость туманит разум, как кожа пылает, как скрючиваются пальцы?.. Как  это было бы?.. С её изменённым телом — кто знает? Но Шепард — повезло. В реальности всё было иначе. Никакой Омеги: по крайней мере, наяву, во плоти — не вереницей призраков. Только подсветка аквариума в её каюте, и этот нелепый клубняк из динамиков, и чуть шершавые, тёплые турианские ротовые щитки… Дополнительные антигистаминные не понадобились. Никакого анафилактического шока, никакой — даже самой мягкой — реакции! Всё прошло как по маслу — биохимически и не только. Наверное, мозгоправы б сказали, что ей поэтому страшно? Увы и ах, вот она, плата за радости межвидового секса — навязчивые кошмары об аллергии.