Катастрофа 4

День близился к кульминации, обычно в это время все люди уже на улице, суетятся каждый о своём. Собираются небольшие группки подростков, зачастую хамы, втихаря попивающие пивко за подворотней, бездомные бухарики укладываются на заплёванные ими же лавочки, словно в постели, поджав под себя ноги, а вместо подушки используя собственные руки, кому повезло больше используют потрёпанную жизнью, как и они сами, куртку. Маленькие хохотушечки и рёвушки бегают по дворам, озаряя мир своей невинностью и искренними эмоциями. А в центре совсем не протолкнуться, порой мне случалось даже и вовсе идти гусиным шагом, чтобы ненароком не сбить кого с ног. Ах, да... Это было в обычные дни, но не в этот... Теперь же мне всюду встречались лишь умершие улицы и гробовая тишина, которую нарушал лишь сухой ветер, словно вентилятор в печи, равномерно распространяющий горячий воздух. Снова стал скверно чувствовать себя и снова в моём горле зарождалась пустыня. Я так устал... Интересно, а как сейчас тот малец?... Эта мысль пришла мне в голову внезапно. Весь день почти не думал о нём, а тут бац. Словно гром среди ясного неба, чёрт. Я всё никак не мог отвязаться от этих терзающих безжалостными когтями тревог. Они тоненькими кошачьими коготками разрывали мою душу и заполняли ноющей болью и без того уже расплавленный мозг. Повернув голову чуть влево, я сразу же понял, что те навязчивые мысли были вовсе не случайны и не внезапны. Переулок. Для кого-то он был совершенно обычным, однако я чётко запомнил его - это тот самый тихий уголок, связавший наши судьбы воедино. Он и теперь подавал мне какие-то знаки, но я их не понимал. Глупо говорить такое про переулок, но чувство и правда странное. Сделав всего шаг от него, я резко почувствовал как тысяча мурашек пробежали по моей коже, раздражая её, а тело ещё больше прежнего облилось потом. В сердце будто кто-то выстрелил из пневматического пистолета, причинив адскую боль, но не убив окончательно. Хотелось кричать, рваться куда-то, бежать, бежать не оглядываясь, протяжно рыдая и унося свой страх куда глаза глядят. Чего я так испугался, словно...ребёнок. Осознав эту сперва непримечательную деталь, я встал, будто вкопанный. И правда... страх и правда был каким-то детским, таким, каким я его не ощущал со своего шестнадцатилетия. Я снова перевёл настороженный взгляд на переулок. Неужто он и правда подавал мне какие-то знаки. С парнем случилось что-то. Что-то ужасное. "Нет. Нет, нет, нет. Какая же это глупость." - тревожно засмеялся я в слух:"Это лишь солнечный удар. Чего ещё я ожидал, прибывая на такой жуткой жаре весь день. Тут свихнуться можно на раз-два." Однако как бы я не пытался себя успокоить, всепоглощающее чувство продолжало охватывать меня всё сильнее, детский, поистине настоящий страх всё усиливался. Ноги и руки тяжелели, а голову мучительно сверлило. Никогда такого не было. Да что за мальчишка? Тогда я был так глуп, настолько сильно охвачен толстыми верёвками детского ужаса, что не заметил очень важную деталь под собственной же ногой. Представьте. Зацепка была так близко, прямо перед самым носом, а я как полный идиот трясся в страхе и не понимал, что происходит. Может это ещё и потому, что по натуре не было мне предначертано так пугаться, так явно выражать свои эмоции? С непривычки скорее всего крыша и поехала. А ещё эта жара. Всё так навалилось, словно огромная снежная лавина на недоумевающего сноубордиста. И так же я был перед этим страхом бессилен. Через пару минут мрак стал понемногу отступать, я просто провалился в глубокий транс. Перед глазами возникли чёрные круги, однако так же стремительно они стали исчезать. Неужели это всё? Неужели этот кошмар кончился? Дыхание всё ещё было прерывистым и затруднительным, но страх постепенно растворялся, оставляя за собой лишь кучи огромных вопросительных знаков. Тело наконец освободилось от крепких цепей и я смог пошевелиться. Первой оттаяла правая нога, она не спеша с некой тяжестью оторвалась от тротуара, как вдруг я увидел, что подошва ботинка скрывала от моих глаз недавно выкуренную сигарету. Опустив ногу чуть дальше я наклонился и аккуратно поднял махорку лишь двумя пальцами. Этот недокуренный табак очень насторожил меня. Казалось бы, в обычный день я не обратил бы на него совершенно никакого внимания. Ну покурило какое-то некультурное существо, да выкинуло окурок по пути, не желая сделать 2 шага к урне, в нашем мире это не редкость. Но эта сигарета была необычна тем, что выброшена именно сегодня, в месте, где нет окон, в совершенно безлюдной улице во время чрезвычайного положения, когда обычные люди даже носа на улицу не высовывают. Сомневаюсь, что человек, побаловавшийся этой сигарой имел благие намерения. Но это значило, что мальчик и вправду в опасности. Чёрт. Одна мысль о том, что сейчас его уже может и не быть, проедала меня изнутри, словно печёночный червь. Нет, какие поспешные выводы, слишком поспешное беспокойство. Закурить ведь мог и сам мальчик... Но тогда к чему этот беспричинный детский страх? Я должен был во что бы то ни стало во всём разобраться. Не теряя времени, мои ноги стремительно пошагали в участок. В нём было достаточно прекрасных помощников - инструментов, которые никогда не обманывают и абсолютно всегда говорят хладнокровную правду. Прошмыгнув в накалённую от жары металлическую дверь, я ринулся через длинный коридор почти в самый его конец. В помещении меня почти сразу обдул холодный воздух. Манящая прохлада ласково проскользнула по моей разгорячённой коже. И в этот момент каждая клеточка моего тела была удовлетворена даже намного сильнее, чем после приёма холодной воды. Как же было приятно, и кондиционерный бриз заманивающие расслаблял и мышцы, и разум. Однако я ни на секунду не переставал твёрдо осознавать, что как-раз таки расслабляться сейчас самое худшее решение, ведь часы тикали. Одна моя оплошность, одно моё промедление могло преждевременно оборвать нить жизни того мальчишки. Резко ворвавшись в маленькую душную лабораторию я тут же наконец приступил к действиям. Да, раньше я очень много раз видел процесс установления личности с помощью ДНК, однако никогда не делал этого самостоятельно. Привлекать лишних глаз не хотелось, да это было бы бесполезным занятием, ведь я до сих пор не был уверен в своих догадках, а на беспочвенное беспокойство, особенно в нынешнем положении все просто закрыли б глаза. Я включил громоздкий прибор, чем-то напоминающий миниатюрный банкомат. Хотя принцип действия был похож больше на микроволновку. В левой стороне были кнопки с цифрами и разными функциями, а всё остальное пространство занимала полупрозрачная дверца с ручкой. Открыв её, я увидел специальные ячейки для пробирок. Предварительно нужно было опрыскать сигарету специальным веществом, а затем запихать сигарету в пробирку, а её саму поместить в специальную ячейку чудо прибора. Что я и сделал. Теперь осталось лишь вспомнить нужные кнопки... Как только я восстановил их в памяти и решился привести оборудование в действие, железная ручка двери дёрнулась и в лабораторию зашёл лохматый, коротковолосый мужчина в белоснежном халате, который скрывал обвисающую одежду на 2 размера больше габаритов этого худобы. Это был наш эксперт-криминалист - Ньокки. Он сперва посмотрел на меня томным непонимающим взглядом, создавалось такое впечатление, будто он недоволен моим внезапным визитом. Но дальнейшие его действия были смиренны, сперва Ньокки взглядом обследовал прибор, а потом же без лишних слов сделал всё, что выполнял каждый божий день. Машина работала медленно, поэтому последующий час мы просто молча перекидывались взглядами. Было очень неловко, ведь эти пустые, уставшие глаза не выдавали мне абсолютно никаких чётких эмоций, по мне же было очень хорошо видно напряжение и неловкость. Когда же на экране, подключённого к прибору, компьютера появилась фотография человека и вся известная о нём информация, эксперт-криминалист снова обратил на меня свой безмятежный взгляд:"Ты же этого хотел?" - как всегда тихим спокойным голосом вымолвил он. "Да, спасибо." - поблагодарил в ответ я, на что получил такой же кроткий кивок. Стул Ньокки слегка отодвинулся от стола, что послужило разрешением ознакомиться с представленной компьютером информацией. Даже сейчас я чётко наизусть могу произнести фразу, которую я тогда прочитал первой:"Серийный убийца Фрико. Родился 9 сентября 19.. года. Убил 30 человек, особая примета - выжженная на спине жертв точка от сигареты. Был пойман и заключён под стражу 15 января 19.. года пожизненно." Эти строчки заставили мои ноги содрогнуться, а руки сжаться в кулак. Какой ужас... Прочитанные слова всё крутились и крутились в моей голове, не в силах уложиться на своём месте. Но тут через бурю мыслей пронёсся тихий голос Ньокки:"Ему потом дали 2 года условно за хорошее поведение, но мы то с вами понимаем, что это всё только благодаря хорошей взятке. Не мудрено, что он возьмётся за старое." Услышав это я ещё больше потерял своё хладнокровие и сдержанность. Резко отойдя от стола я дважды метнулся из одного угла в другой, словно дикий лев, запертый в клетке, и не сдержавшись ударил грубым кулаком о стену. Увидев мою нервозность эксперт-криминалист всё же решил вмешаться:"Я понимаю, как вас это злит, но нервами здесь тоже ничего не решишь. Вы должны были понять это уже давно." "Да знаю я! Но сейчас это совершенно другое!" - в порыве гнева выкрикнул я, но после тяжело вздохнул. Снова собрав себя в руки и вернув потерянную сдержанность продолжил:"Сейчас из-за этого может пострадать ни в чём неповинный ребёнок. Ты понимаешь? Ах, нужно срочно найти этого подонка, пока он не успел ничего сделать." В ответ от Ньокки я услышал ожидаемое:"Прости, но с этим я тебе уже помочь не смогу. Отследить его местоположение можно разве что по камерам, но я не имею к ним доступа. А искать с нуля на такой жаре... Да тут и самим умереть можно без какого-либо результата." "Я тебя понимаю, поэтому больше ничего не прошу." - вот такой я дал ответ и ушёл, оставив за собой неоспоримое чувство справедливости.