Душа ведьмака

Страх… Ночь пропитана этим чувством, словно салфетка на чайном блюдце. Страх ползет по спине струйками холодного пота, душит горло скользкой удавкой, подкашивает дрожащие ноги. Но девочка в белой ночной рубашке не может остановиться, не может шагнуть в сторону или повернуть назад. Только вперед, куда этот тошнотворный страх тянет ее словно цепями… Когда ей становится совсем плохо – она сжимает кулачки, призывает на помощь гнев. И любовь. Там впереди – братик. Один на один с ней. Девочка не может этого допустить! Под маленькими босыми ступнями – холодные плиты бесконечных коридоров старого замка. Мертвенно-фиолетовый свет луны призрачными пятнами расползается по душным гобеленам, очертаниям дверных проемов и боковых лестниц. Девочка медленно идет в бесконечном сизом сумраке ночных коридоров. Вот и поворот на винтовую лестницу, ведущую наверх, в башню… Страх прорывается наружу тяжким грудным стоном… Вот и дверь на самом верху лестницы – тяжелая, отвратительная на ощупь, как дверь склепа… Девочка толкает ее обеими руками, и открывается вид комнаты, озаренной множеством красных свечей, среди которых на возвышении сидит она – красивая и страшная, но девочка смотрит только на коленопреклоненную фигурку возле её ног. Вышек… Он уже без сознания, голова бессильно уронена на грудь, но она не позволяет телу мальчика упасть. У его ног – всё то же: окровавленное тельце котенка, живого, корчащегося, и – окровавленный ножик… - Ничтожный слабак! Трусливый слизняк! Безвольный агнец! Ты ни на что не годен!.. Склонившись с кресла, она хватает тельце замученного котенка, с размаху бьет его головой о ступеньку – так, что на детские ночные рубашки летят кровь и мозги, - вышвыривает трупик в раскрытое окно. - Теперь ты! Ты будешь играть мне на лютне! Мы повторим урок. Бери!! Девочка шатается и смотрит на свое орудие пыток – кусок черного дерева с натянутыми вдоль него скользкими струнами… и сразу же её маленькие пальцы пронзает жестокая боль… … Злата резко распахнула глаза. Потолок спальни качался перед запрокинутым лицом. Она ощущала, как стекает по вискам, шее, груди холодный пот. С трудом села, опершись на дрожащие руки. Потом скользнула босыми ногами на пол, прошла, покачиваясь, в умывальную комнату. Почерпнула ладонями воду в купальной чаше, долго плескала прохладной водой в зажмуренное лицо. Взглянула на руки и вздрогнула: кровь на ладонях?!. Нет, это просто всходило солнце. Розовое марево рассвета обнимало город… *** Деликатно постучав, с поклоном вошел тиун: - Аудиенции Вашей светлости просит господин Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой. Брови Златки изумленно поползли вверх: - Проси! Она вышла вслед за тиуном и увидела, как через анфиладу комнат входит объявленный гость. Выглядел Регис как обычно – в длинном бежевом сюртуке, старом черном жилете, перепоясанным кожаным ремнем, с излюбленной ароматической торбой через плечо; голова с открытым лбом и крупным носом высоко вскинута, словно голова ворона, с которым вампир поддерживал свою удивительную многолетнюю дружбу. Не доходя нескольких шагов до княженки, Регис отвесил изящный поклон. - Сколько нужно веков, чтобы отучить тебя от этих церемоний со мною, мэтр Регис? Люди столько не живут! – со смехом произнесла Злата. - Ошибаешься, юная правительница, ошибаешься! – покачал головой вампир. – Не мне нужно отучаться от правил человеческого этикета, а тебе осознать их необходимость и начать внедрять в свою жизнь. И я не устану тебе об этом твердить! Коль судьбе угодно было даровать тебе поприще правления этим краем, надо применять правильные инструменты для такого дела. Не будешь же ты размешивать пищу в котле кузнечным молотом или сгребать навоз рыцарским мечом! Понимаю, что, лишившись в весьма юном возрасте родителей, ты лишена была и соответствующего обучения роли будущей правительницы, потому руководствуешься своим здравым смыслом и добрым сердцем. Но я всё же настоятельно советую тебе озаботиться вопросом церемониала и поддержания разумной дистанции, пригласить мудрых учителей и церемониймейстеров. Пойми, что это нужно не столько тебе, сколько твоим подданным. Люди – странные существа! Они совершенно не способны ценить простое и доброе к ним отношение, считают это за слабость и безволие власти, норовят залезть на шею, а то и чего похуже учинить. Дистанция и еще раз дистанция! Злата терпеливо, улыбаясь, дослушала до конца. - Всё? Теперь я могу обнять тебя? Регис широко улыбнулся, показав острые зубы, и тоже распахнул ей объятия. В своих комнатах Злата предложила вампиру располагаться в креслах, тиун принес разнообразные настои и ликеры, которые гость любил дегустировать, и беседа продолжилась. Регис явно не намеревался сходить с избранного курса. - Сейчас край Вырицкий, Лишанский и Захолминский благодаря твоим стараниям благоустраивается, экономически крепнет. Но не забывай, что удельные княжества, из-за слабости нынешней королевской власти, поглядывают на Вырицу отнюдь не ласковыми, а скорее жадными волчьими глазками. Их князья видят в тебе милую девочку, не знающую толк в жизни, и потому днем и ночью мечтают тебя этому толку обучить. Если удастся – путем мирным, брачным, благо красотою ты не обделена. Ну, а не выйдет – поверь, пойдут войной. Это только вопрос времени. И хоть характер у тебя – стальной клинок, но ты отнюдь не воинственная Львица из Цинтры, и вести войска к победе – не твоё. Тут нужен князь! Злата всегда терпеливо выслушивала длинные речи вампира Региса, уважая его за мудрость и за то, что говорил он от собственного сердца, не примыкая ни к чьей стороне в борьбе за власть. Нового для нее сказано сейчас не было, но княженка дивилась, что в этот раз Регис подошел к теме настойчиво и прямо, без многоходовок и отвлеченных рассуждений, на которые был большой мастак. Она слушала, опустив глаза, поигрывала кисточкой на пояске. - Сердцу ведь не прикажешь, дорогой мэтр. А в моей ситуации вообще руку отдавать надо тому, кому сердце не отдашь, кого совсем не жалко! Потому как счастья не принесу я никому из мужей. - Причем здесь сердце? – удивился Регис. – Разве я говорю с наивной крестьянской девочкой, влюбленной в красивого барчука? Ты ведь жизнь свою кладешь на благо Вырицы, княженка. В твои сердечные дела я и не подумал бы влезать! Злата вздохнула. - У тебя есть кандидаты, чьи партии мне желательно рассмотреть, мэтр? Тут вампир рассердился – деланно или всерьез. - Вот только свахой Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой еще не бывал!.. Я могу лишь дать совет – ум в муже тебе не так уж важен, ты сама умна. Сильная преданная рука тебе нужна, умеющая и меч держать, и воинов в подчинении. Злата промолчала. - Кстати, - вкрадчиво произнес вампир. – Откуда такое упадническое настроение в столь молодом возрасте? То, что твое сердце пока никто еще не завоевал, не повод думать, будто оно у тебя совсем каменное или обреченное на вечное одиночество! Княженка коротко улыбнулась и грустно покачала головой: - Причина есть. Ты не знаешь, мэтр. - Не знаю? А если угадаю? Она рассмеялась. - Ну, если сможешь и это угадать, тогда я буду тебя слушаться во всем! Вампир кивнул. И тихо, твердо произнес: - Мериамла. Княженка вскинула на него глаза, побледнела, покачнулась… *** По унылому низкому небу летели рваные сизые облака. Промерзший бурьян глухо хрустел под копытами лошадей, когда они приблизились к этому заброшенному пустырю на окраине кладбища. Одинокая могила – неухоженная, провалившаяся, - была отмечена лишь черной, занесенной снегом, косо лежащей плитой. Регис спрыгнул с седла на землю. Злата осталась сидеть верхом, плотно укутавшись в дорожный плащ и не снимая с головы капюшон. Вампир подошел к могиле и долго стоял над ней, держась одной рукой за ремень торбы. Потом вернулся, задумчиво покачал головой. - Ничего не чувствую. В могиле тихо. Если только она сама в могиле… Но вскрывать захоронение – это последнее из того, что я хотел бы. Ты видела, как всё происходило? - Да, - глухо ответила Злата. – Сначала ее повесили, потом отрубили голову серебряным мечом. Долго читали какие-то ритуальные молитвы. Когда уложили в гроб, то пробили грудную клетку осиновым колом. Могилу тоже чем-то долго кадили и кропили. Регис кивнул. - По венсентскому обряду. Крепко она перепугала всех, раз так тщательно провожали на тот свет. Но нам это ничего не дает. А на суде ты присутствовала? Злата опять кивнула. - И на суде нас обязали быть. Давать показания, вызывать сочувствие судей и народа. Брату плохо стало на том суде. Мачеха всё время смотрела на нас и улыбалась. Когда ей дали последнее слово, она крикнула: «Дети всегда моими будут! Никому не отдам их. Они мои!» Регис внимательно смотрел на нее. Потом снова взобрался в седло, и они поехали дальше, минуя заснеженное кладбище, запущенный яблоневый сад, и за поворотом на взгорке показался старый темный замок Лишанский. Его окружали черные деревья, кроны которых возвышались над разваливающейся оградой. Дорога вела вокруг усадьбы, и Регис внимательно рассматривал высокие круглые боковые башни под черными конусами черепичных крыш, прямоугольник центрального строения, поблескивающий темными окнами. Наконец показались столбы центральных ворот, но самих воротных створ уже не было, и они проехали беспрепятственно на внутреннюю территорию замка. Привязали лошадей, поднялись по высокой лестнице крыльца. Злата была бледна, подавлена и даже не пыталась этого скрывать. Она прошла с Регисом внутрь здания, провела его по нескольким этажам и помещениям, но скоро запросилась наружу, предоставив вампиру провести осмотр замка на его усмотрение. Регис сам не знал, что ожидал обнаружить здесь. Видно было, что некоторое время на нижнем этаже жила прислуга, но теперь замок был совсем оставлен людьми. Злата поясняла, что после казни Мериамлы ее пасынков, которым тогда было по десять лет, забрали родственники по матери: сначала обоих в Вышеград, а затем, когда мальчику исполнилось четырнадцать, его увезли к дяде в Вырицу, стали готовить на княжение. Сам замок какое-то время использовали, но потом - то ли из-за его дурной славы, то ли по каким другим причинам – это место пришло в запустение. Выйдя во двор, Регис подошел к Злате, понуро сидящей на каменной скамье. Она тихо проговорила: - Отец познакомился с ней в столице, когда приехал вместе с нами на церемонию коронации принца Ланстера. Тогда же в Вышеграде, после присяги удельных князей молодому королю, был устроен детский бал. Мериамла была вышеградской чародейкой. На том балу она и увидела нас – меня и брата. Черноволосая красавица подошла к отцу и заявила ему: «Какие прелестные дети! Чародейки лишены возможности стать матерями, но я все на свете отдала бы, если бы могла посвятить себя таким детям!» И наш отец влюбился в нее без памяти… И помолчав, тихо добавила: - Если позволишь, хочу еще заехать на могилы родителей и брата. Давно не была там. Я не задержу тебя долго, мэтр. - Ничего не имею против, - ответил вампир. – Мы даже можем посетить вашу семейную усыпальницу вместе. Если тебе это не покажется неуместным… Злата покачала головой, молча пожала ему руку. *** В отличие от вампира Региса, ведьмак Радмир церемоний не придерживался. И то, что тиун при виде этого гостя всегда поджимал губы - не позволяя себе, впрочем, никакого другого проявления антипатии, - ведьмака мало беспокоило. Обеспокоило его только то, о чем тиун счел нужным уведомить посетителя, - что его госпожа «слегка приболела после верховой прогулки с господином Регисом» - погоды-то нынче стоят такие ветреные и холодные! Радмир внимательно выслушал его, однако, вопреки надеждам тиуна, от посещения княженки не отказался, напротив, незамедлительно устремился в её покои. Злата одиноко сидела в кресле у горящего камина, отрешенно смотрела в огонь. Увидев гостя, несколько секунд неподвижно смотрела в его сторону, словно не зная, как ей поступить… Потом протянула руку и радушно заулыбалась. От Радмира, однако, не укрылось это её секундное замешательство. Когда девушка поднялась и пошла ему навстречу, он внимательно смотрел в ее лицо. Следов простуды не заметил, и если что-то и точило девушку, то явно не простуда. - Хорошо, что так скоро вернулся. Все удалось?.. Подожди, расскажешь позже. Сначала поешь, помоешься с дороги. Она призвала тиуна, дала ему распоряжения, усадила гостя у камина. Радмир сел, молча взял ее руку – она была какая-то безвольная, едва заметно дрожала – стал гладить палец за пальцем медленными, ласковыми круговыми движениями. Потом негромко произнес: - Проблема не в Вырице. Про Вырицу ты сразу мне сказала бы. Чтобы спросить совета и решать, как быть. Про беды друзей тоже не таила бы. Знаешь, что всегда помогу, чем могу. Тогда в чем беда? Разве что во мне? Поэтому мучаешься и молчишь? Рот княженки повело – словно она еле сдержала изумленную ухмылку. Но осталась серьезной, только глаз уже больше не отводила – больших, нездорово блестящих. - Нет. Не в тебе. Во мне. - Верю, - сказал Радмир. – Знаю. Еще когда говорил тебе, что все твои страхи и тревоги чувствую. Я ж ведьмак. Ты тогда – в таверне - разговор отвела. На житейское перевела. А я чувствовал, что не насилия мужского ты боялась. Ты ночи боялась. Того, что ночью тебя мучает. А я смог бы тебя защитить. Почему не доверилась?.. Почему не доверишься?.. Княженка долго смотрела на него мрачно хохочущими глазами. - Ведьмак… ведьмак ты… с чудовищами дерешься!.. – кривясь в злой усмешке, выцедила наконец она. - Что же ты чудовища рядом не чуешь?! Какой же ты ведьмак!! О чем говорить нам! Кому мне доверяться?! Радмир медленно откинулся в кресле. Долго смотрел на нее цепкими ведьмачьими глазами. Потом медленно покачал головой: - Я не ошибаюсь. Опустил глаза. Подумал. Вскочил. Рывком поднял ее из кресла, сжав плечи так, чтобы не вырвалась. - ЗАЧЕМ это говоришь? Нет здесь никакого чудовища! Если хочешь избавиться от меня – скажи это прямо. Знаю ведь, что не пара я тебе, что помешаю жизнь тебе княжескую устраивать! Всё ведь это понимаю. И не лгал тебе никогда. За что такое слышу?! Чем заслужил оскорбление и напраслину? Злата закрыла глаза, из уголков которых брызнули злые слёзы. - В своих руках чудовище ты держишь… Отпусти меня! Не буду и я лгать. Оставь меня, Радмир! Прости, что не сказала это сразу, не задушила свое больное сердце! Уйди. Не возвращайся больше! А если вернёшься – знай: всё, что хочу от тебя – милосердия! Удара меча твоего… от твоей руки хочу… … Через некоторое время в покои княженки влетела сердитая Йеннифэр. - Чуть не сбил меня в воротах, животное! – рычала колдунья. – Выставила? И правильно сделала!!. Золото… стой-ка… что с твоим лицом? Ты плакала?! Он обидел тебя? Златка медленно покачивала головой. Йеннифэр схватила её за плечи: - Я же вижу: ты - как надломленная веточка… ЧТО он тебе сделал?!