Самый ужасный Боец

      "Ичиго!" Я почувствовал, как ветер мазнул по лицу прохладными пальцами, и улыбнулся. "Ичиго!!!" Наша Связь, эта золотая нить, навсегда соединившая наши души, пульсировала от его злости. Ничего страшного. Это пройдет. Мы ведь не можем постоянно быть довольными друг другом, это было бы неестественно. "Что ты сказал на собеседовании по профориентированию? Мы же договаривались совсем о другом!" Он прямо за моей спиной, и я поворачиваюсь к нему. Мой прекрасный Агнец, мое сердце, мой мир. "Мы обсуждали варианты," - произносят мои губы, и это очень странно, ведь говорю совсем не я. - "Я еще раз всё обдумал и понял, что все-таки хочу стать полицейским." "Мы. Договаривались. О другом!" - шипит он, и Связь бьет меня током будто оголенный провод. Ритсу по-настоящему зол, иначе он бы ни за что не сделал мне больно. Всё честно. Око за око, зуб за зуб. "В полиции работает много Бойцов, это хорошее место для таких как я," - всё пройдет, и буря в душе моего Агнца - тоже. - "Я хочу сделать мир лучше, Ритсу. Я хочу защищать тех, кто в этом нуждается." ***** Я проснулся и не сразу понял, что происходит. В груди свербило - как раз там, где в нее проросла золотая нить. Под ребрами ворочалось что-то теплое, по щекам текло что-то теплое, я всхлипывал и хватал ртом воздух, в котором закончился кислород. Меня удерживали с двух сторон две пары теплых рук. Я вывернулся из их ласковой хватки, перевернулся на бок и прижал колени к животу. Постель подо мной была совсем сырая, но что это значило по сравнению с огромным чувством, которое наполнило меня до краев, и я трещал по швам. "Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит." Думал, такое только в книжках бывает, и лучше бы только в книжках, лучше бы я так и не узнал, каково это, потому что как теперь жить, когда увидел мир чужими глазами, побывал в чужой голове и прочувствовал всем сердцем чужую истинную любовь, на которую сам не способен, как мне жить? - Юки, - позвал Ритсу-сенсей, и его заботливый тон резанул по живому. - Поговори со мной, Юки. Тебе что-нибудь принести? Что ты хочешь? Гнев идет тебе гораздо больше, сенсей, чем эта забота, которую я ничем не заслужил. Как ты живешь-то теперь, зная, как оно на самом деле бывает. В петлю не полез, не спился, ты совсем каменный, а, сенсей? Нашел себе Кацу, как ты вообще посмел искать замену. Как тебе совесть позволила смотреть на других? Или ты просто не понял, что в тот, первый раз боги тебе улыбнулись, единственному из миллиона? Впрочем, ты же Агнец, мы для тебя все на одно лицо, лишь бы самолюбие потешить. Я разлепил губы. - Хочу защищать тех, кто в этом нуждается. Даже в полумраке видно, как ты нахмурился, но Связь молчит, неужели не понял? Или не вспомнил. Каменное у тебя сердце, сенсей. Как ты мог забыть тот день, когда ударил свою истинную любовь? - Похвальное стремление, однако начать придется со свежей постели и сухой пижамы, - проворчал Кацу. - Ты же мелкий, Юки, как ты столько напотел? Даже я мокрый. Он оставил нас вдвоем, как только Ритсу-сенсей начал надо мной ворковать, будто и не ревнует совсем, а ведь столько времени его обхаживал. Очень странно. Одно дело смириться с моим существованием, и совсем другое - смотреть, как выстраданное внимание достается другому. Как сенсей ведет себя с ним, когда они наедине? Заботится о нем хоть иногда? Ухаживает? Или только жрет по кусочку - сегодня самоуважение, завтра критическое мышление, послезавтра... Я умоляюще посмотрел на Кацу - пожалуйста, останься собой! - и вдруг задумался. Пижама, в которой он лег, была темно-синяя, а сейчас перед шкафом-купе белело большое светлое пятно. Я уставился на него, а потом до меня медленно дошло, что Кацу беззастенчиво сверкает голым задом. Окумура Юки, шестнадцать лет, скончался от разрыва сердца. Невидимая дырка у меня в груди, наполненная чужой любовью, исчезла. Наверное, от возмущения. Золотая нить, ненадолго соединившая нас с сенсеем, потухла, будто ее и не было. Вроде бы Ритсу-сенсей вздохнул, но скорее всего мне показалось. Он встал с колен, и мне как будто дышать легче стало. Иди, сенсей, ты здесь никому ничего не обещал, и не надо. Лучше у Кацу спроси, чего он хочет. Кацу может и покрепче многих, но это не повод, чтобы вытирать об него ноги. - Юки, ты наверное не понял, что произошло, - сказал Ритсу-сенсей, - но между нами ненадолго возникла очень крепкая связь. Я еще не ложился, и сразу к тебе пришел. И в самом деле, он до сих пор носил дневной костюм. Думаю, он бы в любом случае переоделся. Как-то не представляю себе Ритсу-сенсея, бегающего по школе в халате и тапочках. - Если бы я в это время спал, мы бы встретились в сновидении, - продолжил сенсей. - Наверняка это еще произойдет. Я молчал и продолжал смотреть на него исподлобья. Что случилось бы, окажись он в моей голове? Он бы увидел этого Ичиго так же ясно, как я видел его юную ушастую версию? Или мы просто наблюдали бы этот странный разговор со стороны? В любом случае, объяснений не избежать. Придется начала придется рассказать про вещие глюки, а потом про всё остальное. Спасибо, но становиться подопытным кроликом я пока не хочу. - Уже поздно, - объявил Ритсу-сенсей, успешно делая вид, будто не замечает, как я сверлю его тяжелым взглядом. - Постарайтесь поспать. Мне тоже не помешает. ***** - Ты полон неожиданностей, - сказал Кацу, как только мы остались одни. - Всё или ничего, да? На меньшее ты не согласен? - Ты вообще о чем? - проворчал я и отвернулся. Как же быть? Что если это был не последний такой сон, и однажды сенсей меня все-таки подловит? - Брось, Юки, ты совсем не дурак, - Кацу присел в метре от меня. - Две недели у тебя не получается абсолютно ничего. Ты так и не смог открыть Систему, хотя после первого раза она должна была сама рваться на свободу и стремиться обрести над тобой контроль. А сегодня создал связь с Ритсу и развеял ее, как только понял, что натворил. Ты настолько не можешь разобраться в себе? Ужасно несправедливое обвинение! Я несколько лет радовался жизни, будучи безымянным и бесполезным Бойцом, а потом загляделся на пролетающего великолепного журавля и мгновенно упустил свою невзрачную, но идеально соответствующую моему уровню синицу. Чуть не отдал концы, второй раз в жизни потерял единственного друга и еще оказался на поводке у очень, очень недоброго человека. Ничего из вышеперечисленного я не хотел и не просил. В чем тут разбираться? - Кацу, - осторожно сказал я, - ты поверишь мне, если скажу, что Ритсу-сенсей никогда не был предметом моих мечтаний? - Тебе просто недостает хорошего вкуса, - хмыкнул Кацу, - но да, я тебе верю. Эта ночь только что стала чуточку светлее, хотя до рассвета оставалось как минимум пара часов. - Кацу, - сказал я, - Ритсу-сенсею нельзя ходить в мои сновидения. - Ты знаешь, какой-нибудь способ, чтобы защитить свои сны? Скажи что-нибудь, Кацу. Мне ведь больше некого спросить. - Знаю, конечно, - неохотно признался Кацу. - Есть пара способов, как показывать только то, что считаешь нужным. Но, Юки, чтобы научиться им, нужна живая прочная Связь. Ритсу будет ходить в твое подсознание как к себе домой, прежде чем у тебя хоть что-нибудь получится. Глупо было думать, что Кацу даст мне какой-нибудь быстрый рецепт, в этой жизни быстро ничего не происходит. Кстати, надо выяснить, сколько дней человек может прожить без сна. Надеюсь, много, потому что именно столько мне и осталось. Даже если очень захочется, я же теперь просто не усну, зная, что в любой момент могу повстречать директора своей школы, и это будет вовсе не плод моего воображения. Я вылез наконец из сырой постели и поплелся к шкафу за сменной пижамой. А то в мокром холодно. Переодевался я в ванной. Перед глазами стояло бледное пятно, у которого я то ли что-то разглядел, то ли нет - мне совершенно не хотелось об этом размышлять, вдруг припомню пикантную подробность или две. Как мне после такого смотреть Кацу в глаза? Когда я вернулся в комнату, мокрое белье уже валялось в углу, и Кацу заканчивал возиться с пододеяльником. Я нырнул в постель, стараясь не думать о белой обезьяне, то есть голой спине самого потрясающего мужчины на свете, но получалось еще хуже, чем у героя притчи. - И все-таки, Юки, неужели ты настолько боишься Ритсу? - Кацу устроился рядом, будто мы были гораздо больше, чем просто знакомыми, и я бы отполз в сторону, если бы не лежал на самом краю. - Про него, конечно, слухи всякие ходят, но он не чудовище. Кацу был настолько близко, что я чувствовал исходящий от него жар, и это будило во мне желания, для которых было не место и не время. Я попытался сосредоточиться на его вопросе. Интересно, Кацу почувствует, если я совру? Ужасно не хочется ему врать, но и правду тоже не скажешь. По крайней мере, не всю. - Хочешь - расскажу, но что мне за это будет? Отмотайте пожалуйста время секунд на пять назад! Я опять налажал. Сейчас он пошлет меня и будет прав. - Как интересно, - протянул Кацу, - я, значит, искренне пытаюсь помочь этой невинной овечке, а от овечки здесь, оказывается, только шкурка. Ну давай посмотрим, кто под ней. Чего ты хочешь? Я повернулся к нему, чтобы сказать: ничего не хочу, давай забудем об этом, пожалуйста, я сам не знаю, что на меня нашло, и тут я почувствовал его дыхание у меня на лице. Я уже говорил, что Кацу устроился слишком близко, и мне оставалось или терпеть это, или спать на полу? Мы встретились взглядом, я уставился в его волшебные глаза, которые чуть светились в полумраке, и забыл всё на свете. Я потянулся и очень целомудренно поцеловал его в губы. Кацу замер на мгновение, очень длинное мгновение, а потом подхватил меня и одним движением перенес на пустую часть кровати. Навис надо мной своим горячим твердым телом, а потом утопил остатки моей осторожности в умопомрачительном поцелуе. Я горел под ним, кусал ласкающие меня губы и хватал Кацу за всё, до чего мог дотянуться. А потом он бесстыже потерся об меня пахом, и я растворился в незнакомом, но таком приятном ощущении. Ненадолго. После чего вернулся на грешную землю с ее знакомыми, но нисколечки не приятными делами... Только не это! Почему именно сейчас?! У меня ведь нету еще одной сменной пижамы! - Определенно не овечка, - выдохнул Кацу мне в лицо и отстранился. Я поерзал, пытаясь устроиться так, чтобы сырое пятно на штанах не прижималось к телу. - Дело не в нём, - буркнул я. - Мне не нравится сама идея, что придется стать чьей-то собственностью, - сказал я, очень надеясь, что Кацу проглотит полуправду, и не придется открывать мою самую главную, самую страшную тайну. - По-твоему, я похож на собственность Ритсу? - А почему тогда ты возишься со мной? Я твое место украл, пусть и случайно, а ты со мной так хорошо обращаешься. Окумура Юки, ученик средней школы. Только что вырыл себе яму и прыгнул в нее с разбегу. - Ничего ты у меня не украл, - после длинной паузы ответил Кацу. - И я привык заботиться о друзьях, если ты еще не понял. Он вылез из-под одеяла и нашарил в валяющихся на полу джинсах ключ от комнаты. - Спи, Юки, я за собой закрою. Почему я не рассказал ему всё как есть? Почему в каждом его поступке мне теперь чудится подвох? Кацу ведь хорошо ко мне относился задолго до того, как Ритсу-сенсей милостиво позволил ему стать его Бойцом. Я так боялся, что мной воспользуются, а теперь, получается, сам ничуть не лучше. Боги, я превратился в чудовище!