Never

      В воздухе стоял приятный сладкий аромат фруктов вперемешку с легкой прохладой. Девочка, босиком стоящая на траве, глубоко вдохнула, и её губы тронула по-детски наивная и счастливая улыбка. Она чуть повернула голову, смотря на темноволосую женщину сверкающими малиновыми глазами. — Мам, здесь так волшебно! — восторженно произнесла девочка, едва не прыгая от счастья. Женщина тихо рассмеялась. — Мы приходим сюда почти каждый день, — ласково сказала она, — но ты всё равно радуешься как в первый. Это очень хорошо, милая.       Подул ветерок, растрепав обеим волосы. Женщина прищурила глаза, с хитрой улыбкой посмотрев на дочь, и приподняла правую руку. На её ладони заискрились блестки, а когда она взмахнула рукой, то во все стороны полетели небольшие желтоватые бабочки. Девочку заполонил восторг, и она, счастливо рассмеявшись, заключила маму в объятья. — Когда я вырасту, то научусь делать так же! — смело заявил ребенок. — И мы сделаем с тобой ещё больше бабочек! Настолько много, что их увидит весь город! — Конечно, милая, — тепло улыбнулась женщина. — Я уверена, что ты станешь прекрасной феей.       Девочка удивленно посмотрела на маму, а потом радостно кивнула, крепче её обняв. Бабочки кружились над поляной, но через пару минут рассыпались тысячей маленьких искр, медленно оседая на поляну. Малышка подняла голову, большими глазами смотря на сотворенное мамой волшебство, так прекрасно дополняющее закат. — Нам уже пора идти, — положив руку на макушку ребенка, произнесла женщина. — Папа и Ривен нас уже заждались.       Девочка подскочила на ноги и, радостно кивнув, побежала в сторону дома.

***

— Нора!       Ещё не окрепший мальчишеский голос громко разлетелся по всему дому. Девочка звонко рассмеялась, поспешно спускаясь на первый этаж. Она была в восторге от небольшой шалости и реакции на неё. Наверху послышался чей-то бег, и девочка, долго не думая, вылетела на улицу.       Ривен вылетел вслед за сестрой, но опоздал на пару минут: она уже успела спрятаться. Мальчик шумно дышал, внимательно осматривая территорию. Он был взбешен и возмущен до ужаса. Только подумайте: эта противная девица додумалась съесть все его конфеты! Его! Даже не спросив!       Лицо ребенка осветила довольная улыбка, когда за одним из кустов он заметил клочок розовых волос. Его сестра не была глупой. С её стороны было очень умно спрятаться за кустом, на котором растут цветы в цвет её волос. Но Ривен тоже не лыком шит. Он взрослее, хитрее и опытней. Ну, так думал сам ребенок, по крайней мере.       Мальчик тихо направился к кустам, сверкая синими глазами. Пора вершить правосудие!       Темноволосая женщина с теплой улыбкой смотрела на резвящихся за окном детей. Ривену месяц назад исполнилось семь, а Элеоноре через неделю уже стукнет шесть. Люция приложила руки к груди, тихо вздыхая. Как же быстро летит время. Только вчера они сладко спали в своих кроватках, а сейчас уже вовсю носятся по двору. Что же с ней будет, когда детям придется уехать учиться?       На тонкие плечи легли сильные руки, чуть сжимая их. Женщина обернулась, сталкиваясь с синими глазами. Мужчина непринужденно улыбался, смотря на жену со смешками в глазах. Он мягко поцеловал супругу, переведя взгляд на улицу. Дети уже не бегали, просто валяясь на траве и звонко над чем-то смеясь. — Они так быстро растут, — произнесла Люция, положив правую руку поверх руки супруга. — Все дети быстро растут, — спокойно сказал мужчина. Он почти всё воспринимал спокойно. — Ох, Никон, я так не хочу расставаться с ними, — с грустной улыбкой поведала женщина, прикрыв глаза. — Будет тебе, — фыркнул Никон, отойдя от жены и направившись к столу. — До этого ещё далеко. — Я не увижу Ривена неделю! И это потому, что ты забираешь его с собой, — возмущенно воскликнула Люция, уперев взгляд в супруга. Он тихо рассмеялся. — Ривену полезно посмотреть, как работают войска, — пожал плечами мужчина. — К тому же у тебя будет связь с нами, так что…       Люция фыркнула и отвернулась. Крыть было нечем. Никон покачал головой, но всё же забавлялся с реакции жены. Да и ей нужно всего пару минут, чтобы остыть. Темноволосая протяжно вздохнула и раскрыла окна кухни. — Ривен! Элеонора! — громко позвала детей женщина. — Заходите домой, пора обедать.       На последних словах девочка подскочила и, показав язык брату, не забыв при этом что-то ему сказать, быстро побежала к входной двери. Не прошло и секунды, как мальчик ломанулся следом. Люция улыбнулась и поспешила расставлять тарелки.

***

      Элеонора сидела на крыше дома, подставляя лицо ночному ветру. Он был холодным, но менее приятным от этого не становился. Девочка прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Выставив руки перед собой, Нора, как ей объясняли в школе, сосредоточилась, прислушиваясь к себе и пытаясь понять ощущения. Она внимательно смотрела на раскрытые ладони и стойко ждала. Но ничего не происходило. Прошла минута, пять, десять. Перед глазами были только бледные, чуть дрожащие ладони. Изображение поплыло. Нора моргнула, позволяя слезам скатиться по щекам. Девочка притянула ноги в груди, крепко обняв их руками, и уткнулась головой в колени.       Ей уже девять лет. В её классе большинство учеников уже легко могли использовать магию. Совсем чуть-чуть, но всё же. Так почему у неё не получается?.. Одия, одноклассница Норы, громко смеялась над неудачами девочки и говорила, что у Норы просто нет магии. Она обычный человек, не способный колдовать. Но ведь мама говорит обратное. Она ведь не может лгать ей, правда? Так почему же…       Позади раздались тихие шаги, а когда они затихли, оголенные дрожащие плечи накрыли теплым пледом. Девочка подняла голову, посмотрев на присевшую рядом женщину заплаканными глазами. Люция мягко и тепло улыбнулась дочери, приобняв её за плечи. Ощутив мамино тепло, Элеонора прижилась к ней и только сильнее заплакала. — Не всё приходит сразу, — тихо сказала женщина, поглаживая дочь по волосам. — Тебе только девять лет, магия ещё проявится. Нет смысла лить слезы просто так.       Девочка судорожно вздохнула и попыталась успокоиться. Мама ведь права. И чего она раскисла только? Неужто слова Одии так сильно задели её? — Магия всегда окружает нас, — вдруг произнесла Люция. — Посмотри на небо, разве это не волшебно?       Нора послушно подняла голову, всматриваясь в небо. Ночное небо в Отогибанаши, особенно в летнее время, действительно завораживало. Облака медленно плыли по небу, звезды светили всеми возможными цветами так ярко, что создавалось ощущение того, что светятся не звезды, а сами облака. Девочка слабо улыбнулась, не отрывая глаз от такого зрелища. Люция посмотрела на дочь с неизмеримой любовью во взгляде, чуть крепче прижав Нору к себе.

***

      Элеонора резко ушла в сторону, пригнулась и едва ли не сделала двойное сальто. Повезло, что «едва ли», иначе сломанная шея была бы ей обеспечена. Ривен напирал, как танк. Девочка только и успевала уклоняться от его ударов. В какой-то момент она опоздала всего на секунду, Ривен резко схватил её за руку, тут же перехватив вторую, и перекинул через себя. Нависнуть над сестрой не успел — Нора резво подскочила на ноги, попытавшись ударить брата в колено, но промахнулась.       Никон тихо посмеивался, смотря на развлекающихся детей. А вот вернувшаяся из магазина Люция чуть не поседела. Она добежала до поляны в считанные секунды, сверкая мечущими молнии глазами. Первый под раздачу попал Никон, ибо находился ближе всего. Мужчина, не прекращая смеяться, отскочил от разъяренной жены. — Ривен! Элеонора! — прокричала имена детей Люция насколько громко, что оба ребенка в секунду замерли и испуганно обернулись на маму. — Вы что тут устроили! — Спарринг? — осторожно сказала Нора, отслеживая реакцию женщины. О, она была в бешенстве. — Вы еще дети! Какой спарринг?! — отдав пакет с едой мужу, Люция направилась к детям. — Нора, тебе еще только одиннадцать! Как вообще можно было до этого додуматься?! А ты, Ривен?! Как старший брат ты должен защищать сестру, а не бить её! — Мам, — сложив руки на груди, закатил глаза мальчик. — Мы не дрались, просто тренировались. К тому же это идея Норы. — Рив! — возмущенно воскликнула девочка и обиженно отвернулась. — Всё, вы наказаны, — строго сказала брюнетка. — Оба сейчас же идете по своим комнатам и не выходите из них без разрешения, — возражений женщина не терпела, так что, вздохнув и понуро опустив головы, дети направились в сторону дома. — Люция, не стоит так строго… — А с тобой мы поговорим позже, — припечатала она и тяжело вздохнула. — Стоило уйти всего на час…

***

— Ты просто неудачница! — громко рассмеялась маленькая блондинка, подначивая смеяться весь класс. Элеонора крепко сжала кулаки, стойко игнорируя стоящую около её парты Одию. Сегодня она цепляется к ней больше, чем обычно. Карие глаза прищурились, а лицо девочки исказилось в гневе: — Вздумала меня игнорировать?! Или тебе просто нечего сказать? Ну, конечно, ты же не умеешь абсолютно н-и-ч-е-г-о, — протянула Одия, не поскупившись на яд в голосе.       Нора зажмурила глаза, когда ребята из класса начали тихо хихикать. Ну и что смешного в том, что у неё не получается колдовать? Это совершенно не смешно. Вот ни капли. В уголках глаз начали собираться слезы, но девочка держалась, не позволяя себе плакать. Мама ведь говорила, что такие пустяки этого не стоят. Пусть Норе и было очень обидно…       Блондинка нахмурилась. Почему эта неумеха молчит? Почему не заливается слезами? Она ведь больше ни на что не способна! Одия шумно задышала, каждая клеточка её тела пропиталась злостью на эту бесполезную дуру. Что она вообще о себе возомнила?!       Элеонора видела, как блондинка замахивается рукой, как блестят чужие глаза, ослепленные гневом. Видела, но ничего не делала. Просто сжалась и закрыла глаза. Ступор ли, воспитание — останавливать или бить в ответ она не собиралась.       Впрочем, удара и не последовало. Девочка осторожно открыла глаза, и тут же в удивлении их распахнула. Перед ней стоял Ривен, крепко держа руку Одии. Сама блондинка смотрела на мальчика широко распахнутыми глазами, в которых плескались удивление, испуг и… ужас? Нора не особо поняла, да и не хотела. Ривен откинул чужую руку и перевел взгляд на сестру. — Папа сказал, чтобы мы сегодня пришли раньше. Он хочет что-то нам показать, — протянул мальчик. — Так что собирайся и пошли. Учителей уже предупредили.       Нора кивнула и поспешно стала собирать вещи. Одия так и не сдвинулась с места, смотря на Ривена. И даже когда брат с сестрой покидали класс, девочка так и продолжала смотреть им в след. Или только в след Ривену?

***

      Элеонора знала брата достаточно хорошо, чтобы заметить в нем какие-либо изменения. Уже неделю он ходит мрачнее тучи, проводит с ней ужасно мало времени, просто запираясь в комнате и выходя только на обед и ужин. Когда Нора пыталась узнать причину такого настроения, Ривен молчал или вовсе уходил от неё. Он, конечно, и раньше не особо делился с ней своими переживаниями, но за десять лет с таким она сталкивается впервые… Девочка была в смятении, чувствуя себя, говоря откровенно, ужасно.       Чудо ли помогло ей или удачное стечение обстоятельств — Элеонора не знала. Она выбралась на крышу, желая попрактиковаться в магии, да и просто посмотреть на небо, но одиночество уже было невозможно. На краю сидел Ривен, подняв голову вверх, и смотрел задумчивым взглядом. Подобравшись ближе, Нора увидела в глазах брата ещё и печаль. Он продолжал молчать, словно не замечая девочку. — Рив, — положив руку на плечо мальчика, тихо позвала она. Он чуть вздрогнул и посмотрел на сестру удивленным взглядом. Действительно, не заметил? — Что ты тут делаешь? — через несколько мгновений спросил Ривен. Вопрос прозвучал грубо, и Нора сжалась, опустив глаза. — Я не хотел обидеть, — отведя взгляд в сторону, вдруг сказал он. Мальчик и сам не понял, почему звучал столь грубо. — Прости.       Элеонора молчала, о чем-то задумавшись. Замолчал и Ривен. Они не разговаривали нормально с неделю, может и больше. Мальчик понимал, что по сути виноват он, но… Ситуация была сложной. Ну, сложной настолько, насколько это возможно у одиннадцатилетнего ребенка. — Почему ты избегаешь меня? — наконец-то, прервала молчание девочка. — Я же знаю, что у тебя не всё в порядке. Почему ты не хочешь рассказать всё мне? Может мы смогли бы решить проблему вместе. Тебе стало бы хоть немного легче. Зачем же ты держишь всё в себе? — на глаза наворачивались слезы, но Нора не была обиженна на брата. Она просто не понимала, что заставило его закрыться от неё. — Я, — Ривен удивленно смотрел на сестру, не зная, что ему сказать, — уже всё решил. — Разве? Так почему же ты такой хмурый и подавленный? — Просто… Мы поссорились с Эндрю, — тихо вздохнул мальчик. Нора распахнула глаза, и по щекам быстро побежали слезы. — Эта долгая история и… Ну его, — издал смешок Ривен, но по нему было видно, сколько боли принесла эта ссора. — Если говорить коротко, то мы больше не друзья. И никогда ими не станем, — девочка не могла поверить своим ушам. Эндрю был лучшим другом Ривена. Они были такие дружные, что иногда Нора даже ревновала. Что у них произошло? — Но… Как? — Не хочу об этом думать, — грустно сказал мальчик. В душе растекалась жуткая обида на друга. И понимание, что друга как такового уже у него нет. Раньше Эндрю был для Ривена чуть ли не примером, сейчас же он не испытывал к нему только презрение. Ничего другого предательство вызвать и не может… Внезапно Нора мягко обняла брата, уткнувшись в его ключицы. Дунул ветерок, слегка взлохматив волосы детям. — Что бы у вас не случилось, я всегда буду рядом, — пробурчала девочка, вызвав на лице Ривена улыбку. Он положил руку на макушку сестры и негромко сказал: — И я никогда тебя не брошу.

***

      Элеонора была счастлива как никогда. Отмечать своё двенадцатый день рождения в кругу семьи — не это ли счастье? Девочка безмерно благодарна маме, папе и Риву за то, что они рядом. За то, что не презирают и принимают такой, какая она есть. Жаль, конечно, что таких людей нет в её классе, но Норе достаточно и тех, кто у неё есть.       Смотря в окно из своей комнаты, девочка прокручивала события всего дня в голове. Было очень весело, тепло и приятно. Внутри её наполняли спокойствие и легкость. Было так хорошо, словно за спиной появились крылья. Девочка грустно улыбнулась от этих мыслей. Подарки от мамы с папой, несомненно, были прекрасны, но… Как же Нора хотела обрести магические способности. В классе все смеялись и недоумевали, почему девочка, неспособная колдовать, обучается в школе для магов. Элеонора сама не знала ответа на этот вопрос. Но мама говорила, что магия пробудится позже, а директор, вроде, не берет обычных детей. Вроде…       За спиной раздались тихие шаги. Не успела девочка обернуться, как на её плечи опустились теплые руки. В правой руке неизвестного (ой, ладно, Ривена. Нора поняла это едва ли не с первых секунд) было что-то длинное, тонкое и холодное — вероятнее всего, цепочка. Подросток чуть вытянул руки и повесил украшение на шею сестры. Девочка опустила глаза вниз, рассматривая подарок. На поблескивающей в лунном свете серебряной цепочке висел маленький замочек. Нора тепло улыбнулась, разворачиваясь к брату. Ривен отвел глаза в сторону, щеки её сильно заалели, а в левой руке он держал точно такую же цепочку. Только вместо замка на ней висел ключ. Девочка тихо засмеялась и крепко обняла Ривена. — Я… Я люблю тебя, — тихо сказал он, всё еще не смотря на сестру. — Мне не важно, можешь ты колдовать или нет. Да и тебе это не нужно — я защищу тебя в случае чего, — девочка удивленно распахнула глаза, а потом уткнулась брату в плечо, чувствуя, как начинает плакать. — Спасибо, — горячо поблагодарила она его и не увидела, как подросток покраснел ещё сильнее.

***

      Зимой следующего года Люция сильно заболела. Температура поднималась до высоких отметок, не спадая ни при каких условиях; женщина не могла встать с постели, её обычно искрящиеся жизнью розовые глаза словно потухли. Врачи Отогибанаши разводили руками, не в силах оказать помощь — все лекарства и знания, что они использовали, не помогали. Вся семья не представляла, что им теперь делать. Никон в срочном порядке отправился в соседний город искать помощь. Ривен остался главным. Ему было очень больно и страшно за маму, но он старался сдерживать эмоции и держаться стойко. Для подростка, которому не так давно исполнилось четырнадцать, держался хорошо. Элеонора не отходила от мамы. Она едва сдерживала слезы, смотря на побледневшую и ослабшую Люцию. Женщина слабо улыбалась детям и настаивала, чтобы они не сидели с ней все свободное время. Ни Ривен, ни Элеонора маму не слушались…       Через три дня вернулся Никон. Он ворвался в дом с какой-то старушкой, когда Люция уже не могла говорить. Её бил жар, как бы дети не пытались его сбить, она хмурилась во сне, ничего не ела и очень редко пила. Целительница нахмурилась, приблизившись к Люции, и начала осмотр. Ей понадобилось пару минут, после чего она тихо повернулась к Никону. В следующее мгновение детей попросили из комнаты выйти. — Она не выживет, — тихо сказала женщина, держа бледную руку. — Эта болезнь… Довольно редкая в наших краях, излечить её практически невозможно. Она пожирает магический сосуд, а когда он кончается - переходит к жизненной силе. Единственный способ вылечиться — подавить болезнь в зарождающейся стадии, но… У Вашей супруги она прогрессирует уже больше месяца. Знала Ваша жена об этом или нет, но факт очевиден. Мне очень жаль, — всё так же тихо говорила старушка. Никон замер, широко распахнув глаза. Его руки чуть подрагивали, а мир словно ушел из-под ног. Не выживет… На негнущихся ногах он приблизился к Люции и упал на колени подле неё. Целительница с жалостью и сочувствием смотрела на мужчину, уткнувшегося головой в постель. — Ник, — на грани слышимости произнесла Люция, положив руку на голову мужу. У неё почти не осталось сил, но воля этой женщины всегда была за гранью возможного. — Всё будет хорошо…       На последних словах голос затих. Мужчина поднял глаза на жену, едва сдерживая влагу, собравшуюся в них. Люция слабо улыбалась, в её взгляде плескались теплота и нежности, на фоне сильно побледневшего лица глаза словно вновь вспыхнули жизнью… Никон смотрел на жену и больше не мог сдержать слез.       Нора убежала в свою комнату, чудом ничего не задев. Пелена слез застилала взор, но девочке было все равно. Хотелось кричать, хотелось громко и надрывно плакать, хотелось… Проснуться. Чтобы все это было просто страшным сном. Девочка забежала к себе и, споткнувшись обо что-то, упала на пол, ободрав колени и локти. Она и не думала вставать, громко разрыдавшись прямо посреди комнаты. Отец находился внизу рядом с Люцией и целительницей. Ривен заперся у себя в комнате и тихо горевал, позволяя себе не сдерживать слезы. Члены семьи не видели друг друга весь оставшийся день…       Сколько Элеонора проплакала, она не знает. Вечер стерся из её памяти, и лишь одно девочка помнит отчетливо: она посмотрела на сияющую фиолетовым светом луну и тихо сказала: «Феей мне не быть».       Люция скончалась через два дня. С того момента над их домом словно сгустились тучи. Никон полностью отдался работе, став жестче и мрачнее. Ривен словно закрылся от всех. Вёл себя отвратительно, мерзко и высокомерно, разве что был более мягким с сестрой и отцом. Элеонора бросила школу и напросилась обучаться у отца. Она и раньше сомневалась в своих магических способностях, а после смерти мамы её детские мечты и вера в магию разрушилась. Раз феей, как мама, она стать не сможет, то пойдет по пути воина. Как папа и Ривен. Мама бы не одобрила, но… Элеонора будет помнить о ней и её магии, и этого ей достаточно.       Никон был удивлен заявлением дочери. Немного поразмыслив, он всё же согласился, понимая чувства собственного ребенка. Сразу же к ним присоединился и Ривен. Он ничего не сказал о решении сестры, но был рад быть с ней. Они вместе станут сильными. Мама будет ими гордиться, в этом подростки не сомневались.