Memories

Memories Don't let 'em fool you, baby

      — Только попробуй сдохнуть, Каспбрак, я тебя, сука, возненавижу. Сильнее, чем этого ебаного клоуна, возненавижу, клянусь.       Ричи тяжело вздохнул. Жаль, что за курение в больничной палате медсёстры могли по шапке настучать или и вовсе выгнать. А ему уходить отсюда совсем нельзя — не сейчас, не сегодня, ни при таких условиях.       А Эдди было на это всё совершенно наплевать. Не потому, что он был по жизни похуистом вроде Тозиера, а потому что он уже несколько дней в себя не приходил.       — Я же тебя так и не поблагодарил, — произнёс Ричи совсем тихо, словно слова его были страшной тайной, которую даже пастельного тона стенам нельзя было доверить, — ты ведь меня… спас, да, Эдди, ты, придурок, жизнь мою спас, а сам вот… лежишь тут, блять, и хуй тебя пойми, очнёшься ты или нет! Но, как я уже говорил…       Дверь в палату неслышно распахнулась, Ричи замер, продолжая усердно вглядываться в дерево прямо за окном. Не могут же его выгнать сейчас? Только не сейчас, нет, пожалуйста.       — Думаешь, если ты его материть будешь, он быстрее очнётся? — послышался негромкий голос вечно тихого Стэнли, а после — усмешка кого-то, кто с ним пришёл. — Ты вообще отсюда уходишь?       — Нет, — коротко ответил Тозиер и обернулся на посетителей. Ожидаемо было, что вместе со Стэном под ручку и Билли притащится — эти двое, видимо, живут по принципу «мы с Тамарой ходим парой», потому что по отдельности их никто не видел с тех самых пор, как они вернулись в Дерри. — Не могу я его бросить. Вот очнётся — наору на него и уйду. Уеду из этого грёбаного города и не вспомню больше ни о ком из вас, неудачников.       — Когда ты последний раз спал? — Билл предпочёл его тираду пропустить мимо ушей. — Ричи, ты выглядишь хуже Эдди, тебе нужно хоть немного поспать.       — Я всё сказал, — Тозиер смерил друзей хмурым взглядом и опустился на кресло подле больничной койки Эдди. — Я и не в таких условиях спал. Так что прекратите пытаться обо мне заботиться, а то становитесь похожими на мать Эдса — упокой Господь её душу.       Ричи, выбрав путь игнорирования присутствующих мужчин, бережно взял ладонь Каспбрака в свою, нежно большим пальцем её погладил, будто пытаясь закрепить в своём сознании, что Эдди не мёртв, вот, даже рука его тёплая это доказывает.       — Береги себя, Ричи, и сообщи нам, когда Эдди очнётся. Пожалуйста.       Спасибо, что «когда», а не «если», практически огрызнулся Тозиер, но не успел — дверь за Стэном и Биллом с тихим щелчком закрылась.       Следующие несколько минут Ричи молчал. Он будто не мог подобрать нужных слов для своего монолога, и потому просто ничего не видящим взглядом следил за собственным пальцем, всё так же осторожно поглаживающим тыльную сторону ладони Эдди.       — А помнишь, как из-за эпидемии гриппа твоя мать заперла тебя дома и все твои контакты с нами запретила? — со смешком вдруг проговорил Ричи и приподнял один уголок губ в слабой ностальгирующей улыбке. — Я себе тогда места не находил, мне ты был нужен, а я с тобой даже созвониться не мог…       — Ричи, ты придурок! — громким шёпотом воскликнул Эдди, помогая другу забраться в его комнату через окно и при этом не скинуть ничего со стола. — А если мама придёт? Она же тогда точно запретит мне с вами всеми дружить!       — Соскучился я, — Тозиер выпрямился, отряхнул брюки и, поправив свои глупые очки с огромными линзами, улыбнулся, — ты уже две недели тут взаперти сидишь, как Рапунцель, решил скрасить твоё одиночество.       — Ричи, ты придурок, — выдохнул Каспбрак обречённо, покачав головой, но тёплую, довольную улыбку не сдержал.       — …я себя тогда таким счастливым почувствовал, — продолжал передаваться ностальгии Ричи, — ты мог меня прогнать, сказать, что можешь из-за меня, кретина, гриппом заболеть. Но нет…       — Если увижу на полу хоть одну крошку — придушу! — предупредил Эдди, протягивая другу пачку печенья и кружку приятно пахнущего горячего чая.       — Значит, буду есть на твоей кровати.       — Ричи!       — …мы тогда всю ночь просидели, обнимаясь и болтая ни о чём. Вернее, обнимал тебя я да и болтал тоже я. Но ты ведь слушал, смеялся над моими идиотскими шутками, будто они действительно смешными были…       — Как думаешь, — Эдди вмиг стал серьёзным и, поудобнее устроив свою голову на коленях Ричи, заглянул ему в глаза как-то совсем печально, — мы останемся друзьями, когда повзрослеем? Мы же, наверное, разъедемся по разным городам и забудем друг про друга…       — Мы поклялись вернуться, — Тозиер пожал плечами и, взяв ладонь Эдди в свои, посмотрел на шрам, который имел каждый член клуба неудачников, — ну, если этот размалёванный ублюдок снова объявится. Так что не думаю, что мы совсем не будем поддерживать связь.       — Ты говоришь про всех нас, про неудачников, — заметил Каспбрак и, перехватив руку друга, переплёл свои пальцы с его, почему-то не побоявшись, что это будет выглядеть странно. Они этим вечером столько успели сделать и стольким успели друг с другом поделиться, что едва ли этот жест будет воспринят как-то неправильно. — А я имел в виду нас с тобой, Ричи, что будет с нами? Я бы не хотел лишиться твоих идиотских шуточек про мою маму или про чью-либо ещё маму.       Ричи эти слова почему-то показались самым романтичным, что только можно было сказать. Он тепло улыбнулся.       — Значит, я обещаю, что и через тридцать лет буду шутить про твою мамку и про то, какая она жирная.       — …двадцать шесть лет прошло с того разговора и, Эдс, давай будем честными, твоя мать действительно была необъятной.       Ричи тихо вздохнул. Чем дольше он оставался в Дерри, тем чётче становились воспоминания. Интересно, когда он вновь уедет отсюда, то также всё забудет?       — А нам про этот вечер вы ничего не рассказывали, — заметил Майк, плечом подпиравший дверной проём. Тозиер, только сейчас заметивший, что они с Эдди в палате не одни, испуганно дёрнулся и недовольно зыркнул на друга.       — Мы решили сделать это нашим маленьким секретом, — тут же оттаяв, с лёгкой улыбкой проговорил он, посмотрев на Каспбрака, — не думали, что вы поймёте, да и вообще… Ты давно тут стоишь?!       — С момента, как Эдди принёс тебе чай с печеньем, — Хэнлон хрипло рассмеялся, — ладно-ладно, я уже ухожу. Просто хотел узнать, как вы тут, парни.       — Всё стабильно, — фыркнул Ричи, качая головой, — когда Эдс очнётся, я позвоню, не беспокойся.       — Хорошо. Береги себя, дружище.       Тозиер закатил глаза. Да чего это они все говорят ему себя беречь? С ним-то нормально всё будет, а вот с Эдди…       — Но самым клёвым в этом вечере был даже не наш разговор и не то, как ты позволял мне пальцами зарываться в твои волосы, хотя всегда протестовал, если это делал кто-то другой. Я ведь из-за этого даже особенным начал себя чувствовать…       — Мы тогда впервые поцеловались, — послышался тихий и совсем ещё слабый голос Эдди, и Ричи встрепенулся, дёрнулся, как от удара током, но на губах его расцвела счастливая улыбка.       — Мы тогда впервые поцеловались, — эхом повторил он.       Тозиеру казалось, что у него сердце в пятки ушло. Или даже не в пятки, а куда-то совсем вне его тела. Эдди, чёрт возьми, Каспбрак его целовал. Вцепился своими тонкими пальцами в его футболку, будто вот-вот мог упасть, и держал, целуя как-то испуганно и отчаянно.       Ричи не сразу сообразил, что происходит: он думал, что потерял сознание, а этот поцелуй — лишь плод его больного, влюблённого в лучшего друга сознания.       — Ричи, я… Прости меня, я… — Эдди пытался оправдаться, ослабил свою хватку и отсел подальше от Тозиера, словно тот собирался его ударить.       Только вот Ричи, наконец осознавший, что произошло несколько секунд назад, сам притянул Каспбрака обратно к себе, вовлекая его в новый поцелуй.       — Я рад, что ты жив, — Ричи улыбнулся, всё ещё не отпуская ладонь Эдди. Его сердце пропустило удар, когда тонкие пальцы сжали его ладонь в ответ. — Но всё ещё злюсь, потому что ты, блять, чуть не умер!       — Зато я спас тебя, — улыбка Каспбрака, как и его голос, была очень слабой, но чертовски довольной, — как ты спас меня когда-то.       — Ты про тот случай, когда я тебя дёрнул на тротуар, чтобы ты под машину не попал? — вспомнил Ричи, усмехнувшись. — Меня потом твоя мать отчитывала из-за того, что ты коленку расшиб, придурок.       — Ну, было бы гораздо хуже, если бы меня сбила машина.       — Было бы гораздо хуже, если бы сдох от лап этого ебучего клоуна, — огрызнулся Тозиер. Эдди в ответ улыбнулся. — Ну серьёзно, Эдс.       — Ты простишь меня, если мы сходим на свидание, как только я стану чувствовать себя лучше? — Каспбрак состроил самую умоляющую мину, которую только мог.       — Только если не в этом городе, — пробурчал Ричи, но всё равно не смог сдержать улыбку.       — Так вы снова вместе? — на этот раз внезапный голос со стороны двери оказался женским. Беверли и Бен, ну конечно, сегодня к ним не заходили только эти двое.       — В каком смысле снова? — Тозиер нахмурился. — Ты знала?       — Мне Билли об этом рассказал сразу, как сам догадался. Да и, ребят, ну это было очевидно, — Марш хихикнула, — ваши обожающие взгляды только слепой бы не заметил.       — Видимо, я был единственным слепцом в нашей компании и не знал, что эти двое вместе, — заключил Бен, усмехнувшись, и скрестил руки на груди.       — Ты ещё скажи, что не знал, что Стэн встречался с Биллом, — фыркнула Беверли в ответ и пальцами пробежала по плечу мужчины.       — Я об их отношениях узнал только тогда, когда они рассказывали про свою свадьбу, то есть неделю назад! — Бен выглядел обиженным, и это лишь сильнее рассмешило женщину. Ричи с Эдди переглянулись и обменялись улыбками.       Тозиер действительно перестал злиться на Эдди после их свидания. А после того, как Каспбрак ответил «да», он и вовсе разучился на него сердиться.