Жизнь начинается с субботы

Воскресенье.

Чонгук больше двадцати минут лежал на заправленной кровати, прожигая взглядом потолок. Его ожидали: невыполненные домашние задания, приближающиеся экзамены, родители, нагнетающие со своим «отличным табелем и золотой медалью», которым в повседневной жизни было плевать на сына. Но единственное, чем были заполнены его мысли — чертов Ким Тэхен. Запах его одеколона, «засевший в легких» черноволосого... Апельсин и корица с ноткой никотина... «Странное сочетание» подумал Гук, прикрыв глаза, чтобы вновь окунуться в субботний вечер. Чтобы вновь вспомнить вкус его пухлых губ, который ему так и не удалось распробовать. «Что же это было? Бальзам для губ со вкусом...» — Ты сделал уроки? — в его комнату резко ворвалась сестра, прервав юношеские думы. Даже тогда, когда он пытался вдохнуть глоток свежего воздуха, Лилия вновь вломилась в его личное пространство, затруднив поступление кислорода в организм. — Выйди, — тихо пробормотал он. — Родители скоро приедут. — Меня это не волнует. — Ты не мог бы немного уважительнее относиться к ним? — Иди отсюда, я не нуждаюсь в твоих советах, — грубил он, давая понять, что хочет остаться один. — Придурок, — девушка громко хлопнула за собой дверью. — Я забыл какого вкуса был твой бальзам для губ, Тэхен... — Чонгук перевернулся на спину, подняв ноги над головой. Он принялся тереть лицо ладонью, в попытках детально воспроизвести черты лица, форму бровей и цвет кимовых глаз в памяти. Лишь не покидающие с самого утра мысли об этом парне побудили его подняться с матраса и взяться за разгребание долгов, беспощадно давящих на него с начала учебной недели. Гук медленно, но верно встал, прошёл к большому окну и отворил его, чтобы проветрить комнату и «мозги».

***

— Юнги, — Чимин удобно устроился на плече парня, — Мы встречаемся уже два года, можешь себе представить? — Два года? Не могу поверить, что терплю тебя так долго... — отшутился старший. — Очень смешно, — Пак показушно надул губы. — Знаешь, я хочу терпеть тебя всю жизнь. — Правда? — развеселился юноша, прильнув к мягкой Миновой щеке, — Я тебя люблю. — Слушай, может в клуб поедем? Хочется потанцевать. — Да, я только за. — Давай и Чонгука позовём? — Хорошо, пойду наберу его, — парень ловко сполз с кровати и позвонил другу.

***

Стены Гуковой комнаты были выкрашены в серый цвет штормового оттенка, напоминавший ему собственную жизнь: дни, похожие один на другой, ежедневные споры с семьей, те же эмоции, те же люди, те же унылые будни... Так в чем же смысл его существования? Зачем он здесь? Ради чего живет... дышит... В помещении работала лишь настольная лампа, хорошо освещавшая его стол, выполненный из слэбов дуба. Окна в стену были зашторены, а не застеленная кровать невыносимо отвлекала Чонгука. Пять подушек, таких удобных и мягких, словно разбухший в горячем какао зефир, тёплое пуховое одеяло, которое согревало его по ночам, большой, упругий матрас, на котором вновь хотелось лениво проваляться весь день. — Уфф, сколько часов я уже здесь сижу? — парень головой лёг на дубовую поверхность, громко вздохнув. Телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, неожиданно завибрировал, — Слава Богу, — прошептал он, приняв вызов — Слушаю. — Чонгууук, — протянул юноша на другом конце провода, — Чем занимаешься? — Пытаюсь сделать задание по английскому, точнее, пытался до этой секунды. — Что? Подожди, я не расслышал... Ты сказал задание по английскому? — голос друга задрожал от удивления. — Эм, — Чон закатил глаза, — да. — Не верю. — Я говорю на полном серьезе. Чего звонишь? — Юнги предложил сходить в клуб, не хочешь присоединиться? — Во сколько? — В одиннадцать вечера. — Давай, — Чон взглянул на время, затем на открытые учебники, разбросанные по столу, — Может, в девять? — Хм, в девять так в девять. — До встречи. — Пока, бро. —Что же, извини, английский, у меня на вечер другие планы, — Чонгук уверенными шагами направился в гардеробную, чтобы подобрать идеальный наряд для жаркой ночи.

***

Снова громкая музыка, бьющая по ушам, пьяные, ничего не понимающие парни, двигающие бёдрами в такт песням, духота, сбивающая Гука с толку. Лучший гей-клуб в городе. Золотая молодежь собиралась здесь каждую ночь, чтобы оторваться на полную катушку: алкоголь, современная музыка, привлекательные юноши, похоть, страсть и никаких обязательств... Чон не любил танцевать, не любил слушать музыку, да даже интерьер этого заведения он на дух не переносил, но продолжал возвращаться сюда каждую неделю, потому что всего навсего хотел потрахаться. Парни всегда обращали на него внимание, толпились возле Гука, пытались завести беседу «ни о чем» и изворачивались как могли, чтобы он заметил их. А Чонгук всегда делал одно и то же — находил самого, по его мнению, привлекательного и сразу шёл в уборную, чтобы переспать. — Пойдём, — кивнул Гук в сторону туалета. Безликий, прикусив губу, последовал за ним. — Ты красивый, — проговорил парень, смотря Чону в бездонные глаза. — Как тебя зовут? — Давай без прелюдий, — черноволосый резко развернул незнакомца спиной к себе и с силой прижал к холодной стенке. Юноша начал тереться о возбужденный Гуковский член и, расстегнув пуговицы джинс, быстро приспустил свои боксеры. Чон, смочив пальцы густой слюной и поводив по кольцу мышц, резко вошёл сразу тремя и сделал несколько уверенных движений вперёд-назад, внимательно слушая всхлипы партнера. Растянув паренька, до хруста прогнувшегося в спине и оттопырившего свой упругий зад, он сменил пальцы членом, войдя быстро и до основания, на что молодой человек сдержанно простонал, шумно выдыхая воздух, и принялся двигаться в такт грубым движениям. Чонгук, опрокинув голову назад от удовольствия, принялся толкаться в податливое тело с каждым разом всё сильнее, глубже и быстрее, с силой прижимая его к стене. Чон сунул свой палец в рот юноши, заставляя его посасывать и громко стонать. Ещё несколько движений взад-вперёд и Гук кончил. Всё. Это всё, что ему было нужно. Он быстро поднял свои джинсы с пола, застегнул ширинку и бесследно покинул кабинку, оставив молодого человека одного.

***

— Ты кончил со своими делами? — поинтересовался Пак, сидя на коленях своего парня и широко улыбаясь. — Забавно, Чимин, — Чон прошёл к столику друзей и плюхнулся на красный кожаный диван. Гук сидел и пристально наблюдал за влюблённой парой: Пак громко и искренне смеялся над каждой шуткой Юнги и души не чаял в любимом человеке. Чонгук на мгновение задумался—почему он представил себя на месте лучшего друга, а Тэхена — на месте Мина? Почему красноволосый вообще не покидал его дум? Почему ему нравилась мысль о близости с ним? — Глупость какая, — юноша потянулся за рюмкой и в секунды опустошил её, — Официант, принесите ещё. Он никогда прежде не испытывал подобных чувств. Его разум затуманился Тэхеном. Мысли о нём заполняли его организм с каждым новым глотком алкоголя. Парень привык делиться с Чимином рассказами о своих похождениях и новых знакомствах, однако сейчас его что-то останавливало. Возможно, он считал проявление симпатии к кому-либо слабостью, возможно, он просто навсего боялся признаться самому себе, что способен на это. — Ты что-то сказал? — нахмурился Пак. — Я странно себя чувствую, поеду, пожалуй, домой, завтра рано вставать. — Что-то случилось? — выпалил обеспокоенный Юнги. — Может, подбросить тебя? — Да всё в порядке, развлекайтесь. — Уверен? — Чимин уставился на младшего, — В глаза мне смотри. — Не перебарщивай, все будет хорошо. Я уверен. Нихрена подобного, хорошо уже точно не будет.

Понедельник.

— Черт, я думал, что хоть сегодня не опоздаю, — парень заглушил мотор автомобиля и, торопливо схватив рюкзак с заднего сидения, направился в школу. Юноша лихо открыл дверь в кабинет, в котором все одноклассники уже заняли свои места. — Сорри, — Чон шумно ввалился в помещение и стремглав прошёл к своему месту. Преподаватель с невозмутимым спокойствием кивнул ученику и, развернувшись к доске, продолжил записывать тему занятия. Чонгук не в первый раз прогуливал/опаздывал/врывался по среди урока и с чистой совестью садился за парту. Всего один вечер прошёл, а новостей накопилось так много, словно парни неделями друг с другом не общались: — Знаешь, что произошло после твоего ухода? — спросил Пак, чьи синяки под глазами выдавали бессонную ночь. От парня за километр разило алкоголем и табаком, но он все ещё выглядел бесподобно: волосы цвета только распустившейся сирени, гладкая сияющая кожа, светло-коричневые, идеально выщипанные брови, пухлые алые губы и румянец на щеках, придающий свежесть лицу даже после бурной вечеринки. Гук всегда поражался ответственности своего друга: успешно выполненные домашние задания, ни одного пропущенного урока без веской на то причины, казалось, даже если бы наступил апокалипсис, Чимин все равно бы приехал без опоздания к первому занятию. Он рос в благополучной семье, без братьев и сестёр, единственный ребёнок, которого так любили, ценили и уважали родители. Мама восхищалась любым, даже самым незначительным достижением сына, отец всегда прислушивался и поддерживал во всем. Пак действительно вырос потрясающим и достойным человеком. В нем было настолько много любви и доброты, что, казалось, их могло хватить на всех, на каждого человека, живущего на этой планете. Иногда, очень редко, Чон хотел поменяться с ним жизнями... Хотя бы на денёк. — Понятия не имею, — парень вернулся к диалогу. — Под конец вечеринки в клуб заявился Чон Хосок. — Серьезно? Не думал, что его парни интересуют. — Вот и я о том же. — Рад, что в нашем классе есть единомышленники, — он подмигнул. — Знаешь, когда я смотрю на Хоупа, вижу в нем тебя... Такой же одинокий и потерянный подросток. Он и в клуб заглянул, чтобы с кем-то потеряться и забыться. Видел, как он выходил из туалета с довольно взрослым мужиком. — К чему ты ведёшь? — Может, тебе стоит попробовать сблизиться с ним? — Бред. Не проецируй свои желания на меня, пожалуйста, — темноволосый вытащил из рюкзака единственную пишущую ручку. — Я в помощи не нуждаюсь, хорошо? Чон не понимал, почему старший всё время пытался свести его с кем-то, ему не нравилось выглядеть отчаявшимся в глазах старшего или жалким, но каждая попытка друга приводила в замешательство, заставляла ещё сильнее сомневаться в себе. —Ты же знаешь, что мои намерения чисты? — Наверняка ты ещё обсудил это с Юнги, верно? Что он думает по этому поводу? — Нет, он сказал, что отношения — вещь серьёзная, и мы не имеем права решать за тебя. Но..., — Чон смотрел на него убийственным взглядом. — Ладно... Гук, прости. — Я понимаю, что ты заботишься обо мне, однако прекращай. У меня все отлично, — юноша огляделся в поисках красноволосого одноклассника. Сердце забилось быстрее, как только взгляд остановился на нем... Ученик увлечённо записывал что-то в свой бордовый ежедневник, поправляя челку, падающую прямо на глаза. Чонгуку неожиданно захотелось запечатлеть его, чтобы наслаждаться пойманным моментом вечность. Парень аккуратно достал смартфон из заднего кармана джинс и, направив камеру прямо на Тэ, нажал на кнопку, чтобы сделать снимок. — Ты больной? — прошептал Чимин, толкая друга в бок. Весь класс обернулся на звук щёлкнувшей камеры и на свет от неожиданно сработавшей вспышки. Он быстро закинул мобильный в открытый рюкзак и сделал вид, что он здесь ни при чем, что телефона в руках он никогда не держал, а если и держал, то уж точно не из-за Кима. Чонгук аккуратно повернулся на Тэхёна, безотрывно наблюдавшего за ним. Они с минуту смотрели друг на друга молча, отчего желание провалиться сквозь землю у Гука возрастало в геометрической прогрессии. Красноволосый лишь усмехнулся и, покачав головой, вернулся к писанине. «Что за странный парень?» подумал младший и устремил взор на доску.