Жизнь начинается с субботы

***

Серые густые тучи затянули невинно чистый небосвод; ветер продолжал жалобно выть, раскачивая изумрудные листья деревьев; школьная парковка неспеша заполнялась машинами. Чонгук около получаса сидел в автомобиле, нервно теребя письмо, написанное накануне, всеми клетками души желая сжечь его и не отдавать ледяному однокласснику.

flashback

— Может, ты не будешь этого делать? — Гук стоял над сестрой, тщетно пытаясь выхватить бумагу из ее тонких рук. — Подай мне свой одеколон... Он обязан запомнить запах, понятно? И вообще, не мешай, я в этом больше разбираюсь, — Девушка обернулась на Чона, смотрящего на неё с полнейшим недоумением и замешательством. — Только представь: Тэхен достает записку, слышит этот пленительный аромат, подносит к носу, сильнее втягивает его, чтобы запомнить и бум... Эти благовония теперь всегда будут ассоциироваться с тобой! — Во-первых, мы не в подростковом романе, в жизни всё работает иначе, во-вторых, я не девушка, чтобы вытворять подобную фигню. — И слушать не хочу, — темноволосая схватила стеклянное изделие с розовой пахучей жидкостью и было уже поднесла его к столу. — Стрёмно, — юноша неторопливо подошел к полке, достал с неё флакон и вернулся к сестре. — Это последний раз, когда я обращаюсь к тебе с подобной просьбой, так что наслаждайся.

***

— Черт, не надо было обливать письмо одеколоном... Так глупо... — Чон с силой уперся лбом в руль, неуверенно поднял рюкзак и выполз из машины, чувствуя себя полнейшим трусом и отчетливо слыша учащенное сердцебиение. — Нет, я не могу подкинуть это в его ящик... Не могу. — Привет, — Чимин светился слишком ярко, ослепляя всех вокруг своей неестественной улыбкой. — У нас сегодня будет контрольная по английскому... Ты подготовился? Чонгук продолжал смотреть на конверт, непрерывно сминая его в руках, и, никак не реагируя на друга, подумывал выбросить его в мусорное ведро, как и мысли о Тэ, чтобы избавиться наконец от хладнокровных страданий и волнений, не покидающих его бедную душу. Чон не был на себя похож, это не только его пугало, но и загоняло в угол отчаяния и беспомощности. Ему не нравилось переживать из-за столь ненужных мелочей. — Ты меня слышишь? — Пак подошел ближе и, небрежно размахивая руками из стороны в сторону, попытался вернуть его из потустороннего мира мыслей, в котором Гук чудовищным образом заблудился. — А? — школьник непроизвольно нахмурился. — Чего тебе? — Что с тобой? — Все нормально, просто... задумался, — Чон смял письмо и положил его в карман, стараясь не выдавать волнения, съедающего его изнутри. — Ты подготовился к контрольной? Я тебе довольно много материала скинул: конспекты, слова, которые точно нам понадобятся, примеры заданий... — Не, я прогуляю урок, — непринуждённо выпалил младший и продолжил думать о своей проблеме. — Я даже говорить ничего не стану, — Чим скрестил руки на груди. Парень устал бороться с вечно прогуливающим школу другом, который забивал на любые обязанности. Устал, но все еще переживал за него. — И не надо, только от тебя нотаций не хватало... — черноволосый резко остановился. — Мне надо будет зайти к... директору, — пытался как можно естественнее лгать юноша, — Отдать важный документ... Так что не жди меня, ладно? — Как скажешь.

***

Звонок на урок прозвенел около двадцати минут назад, и единственное, о чем думал парень—шкафчик под номером пятьдесят пять. Желание встретиться с Тэхеном в субботу вызвало на дуэль желание выбросить письмо в мусор и кровожадно сжечь его до тла. Он не доумевал, почему же впервые в жизни испытывает страх и лихорадочную тревогу? Гук уже несколько раз то подносил руку к трём щелям в дверце шкафчика, чтобы закинуть туда письмо, то молниеносно возвращал её в карман, делая вид, что просто проходил мимо. Но парень выглядел подозрительно... Очень подозрительно, поэтому ему надо было как можно скорее разделаться с этой нелепой миссией. Кисти его рук судорожно дрожали, ладони потели, из-за чего приходилось каждую секунду обтирать их о джинсы, глаза бегали из стороны в сторону, ведь он боялся внезапно наткнуться на красноволосого. Неожиданно чьи-то голоса послышались из-за угла, отчего Гука в секунды бросило в жар и неистовую панику. Юноша одним движением руки запульнул лист в небольшой проем дверцы, отпрянул назад, скорчив лицо от удивления, потому что сам не ожидал, что ему все-таки удастся это сделать... И рванул, что есть мочи, ведь никто не должен был застать его на месте преступления.

***

На первом уроке Тэхен благополучно не появился, второе же занятие Чонгук удачно прогулял, пропустив контрольную работу. Шёл третий по счету предмет. Юноша зашел в класс с полной уверенностью, что его пронесло, что Ким Тэхен сегодня не появится в школе, и Гуку не придется больше переживать из-за дурацкого письма, заставлявшего нервничать последние сутки. Но ступив на порог класса, Чон услышал апельсин... и корицу с ноткой никотина и тут же впал в ступор возле его парты. Тэ медленно и нерасторопно доставал учебники из рюкзака и, ощутив на себе пронзительный взгляд, обернулся. Темноволосый смотрел пристально, но не в глаза, а на румяные щеки одноклассника, не моргая и совершенно не дыша. Ким сделал то же самое — принялся пялиться в ответ. «Ну что, поиграем в гляделки, Ким?» — Привет, — Гук попытался выдавить улыбку, но она вышла настолько искусственной и неискренней, что его лицо нехило перекосило. — Привет... ты в порядке? — слишком равнодушно поинтересовался Тэ. «Нет, ведь я не знаю... Ответил ли ты что-нибудь на мое вонючее... ванильное послание». — Да, всё просто замечательно... — саркастично ответил Чон и, отыскав последние силы, прошёл к парте так, словно только-только вернулся с двухчасовой пробежки, пытаясь скрыть сбитое дыхание и трясущиеся руки, вызванные неожиданно-ожидаемым появлением одноклассника. До конца урока оставалось около пяти минут, и Чон не собирался понапрасну терять времени: школьник неотрывно следил за одноклассником. Его до безумия волновало, прочел ли Ким письмо, и если да, ответил ли что-нибудь? Вдруг он написал, что не собирается тратить важный для него день на маловажного Гука? Всё это зверски мучило темноволосого, в то время как его терпение уверенно ходило по краю обрыва. — Почему ты ничего не записываешь? — Чимин держал в руках его пустую тетрадь. — Мне не до этого... — Чон продолжал любоваться этим невыносимо притягательным Тэ, охотно списывающим предложения с доски. — Хочу домой. Любимая чонова фраза на деле означала, что он чувствует себя дискомфортно, что он хотел бы как можно скорее провалиться сквозь землю, лишь бы не быть там, где он находился. Однако дома ему было так же некомфортно, как и в школе, когда родители возвращались с работы или проводили выходные, никуда не уезжая. Фраза "хочу домой" говорила лишь о том, что он хочет исчезнуть с лица земли, лишь бы отыскать покой, не нервничать, ни о чём не думать, лишь бы расслабиться. — Неожиданно от тебя это слышать..., — Пак закатил глаза. — Ты, кстати, помнишь, что у вас с Хосоком сегодня свидание? — И на свидание идти не хочу... — парень лёг на парту, уткнувшись носом в деревянную поверхность. — Сходи вместо меня, будь другом. — Не смешно. Вообще. «Что, если он не ответил? Это разобьёт мне сердце». — Мне тоже.

***

— Мы с Юнги просматривали отели и уже нашли идеальный вариант. Не очень дорогой, довольно просторный номер, замечательный вид из окна, огромное количество вкусняшек в мини-баре, в общем, надеюсь, улетим через несколько недель, — Парни подошли к желтым шкафчикам, чтобы положить в них учебники и со спокойной душой отправиться домой. — Надолго? — Гука трясло от нетерпения узнать, какое решение принял объект его обожания. — Думаю, дней так на четырнадцать. Не знаю, хватит ли этого времени, чтобы вдоволь насладиться друг другом. — Меня сейчас вывернет, — Чон медленно протянул дрожащую руку к замку, не спеша ввёл пароль, неторопливо открыл дверцу и... не заметил изменений. Шкафчик был забит учебниками, тетрадями, различным хламом, но не... — Что у тебя с лицом? — Пак присел на корточки, чтобы завязать шнурки. Это выбило парня из колеи, без всяких сомнений выбило почву из под ног. Не на это кареглазый надеялся весь урок... Он всё же думал, что увидит лист бумаги в своём шкафу, думал, что Тэхен согласится на встречу с ним и мечтал, что они хорошо проведут время вместе. Ему хотелось узнать юношу поближе. До школьника только дошло, что он страстно желал поговорить с одноклассником, нестерпимо жаждал внимания с его стороны, взаимной симпатии, Гуку очень хотелось понравиться Тэхёну... Да, он безрассудно вожделел взглядов с его стороны, нежных касаний и дурманящих слов в его адрес, ему хотелось слиться с красноволосым в одно целое, познать его через себя, проникнуться им, насколько это вообще было возможно, смотреть в бездонные карие глаза, ни на секунду не отвлекаясь, чувствовать его губы своими, проникать в него, изучать своим языком, играясь с влажным нёбом; непреодолимая жажда зарыться пальцами в шелковые волосы, плотское желание обнять его и никогда больше не отпускать завладевали разумом, когда он представлял Тэ, когда думал о нём, когда его видел. Ему вдруг стало до боли обидно, ведь раньше никто с ним так не поступал. Обычно всё выходило очень легко, стоило только Чону сказать "привет", указать головой в сторону подсобки/туалета/пустого кабинета, как парни с удовольствием соглашались на всё, что он предлагал и говорил им. Но не Ким, с ним всё по-другому. Все иначе. — У тебя здесь какая-то бумажка выпала... От неё приятно пахнет, — Чимин поднёс лист к носу. — Апельсином и корицей. — Дай сюда... или нет... не давай, — Гук сам не знал, что ему делать. — Так отдать или выбросить? — Пак продолжал внюхиваться в записку. — Прекрати нюхать, — парень мгновенно выхватил лист бумаги и, безжалостно смяв его, засунул в свой карман. — Ладно... Ты какой-то странный сегодня. Тебе не здоровится? Или ты нуждаешься в сексе? — Чувак... серьёзно? Я не похотливое животное... — Ну мало ли... — Поеду-ка я, пожалуй, домой. — Хорошо, напиши, как только доберёшься.

***

Дом. Яркий свет горел во всех окнах, шторы были закреплены магнитами, отчего с особой лёгкостью можно было заметить, как родители громко смеялись, накрывая на стол, пока Лилия о чём-то повествовала, сопровождая свой рассказ бурной жестикуляцией и выразительной мимикой. Гуку не хотелось заходить внутрь и портить эту идиллию своим присутствием. Он чувствовал себя лишним рядом с "семьёй", неуютно дома, куда обычно сбегают за защитой и умиротворением; было не по себе в собственной комнате, потому что в любую секунду могли вломиться и нарушить личное пространство. Ему не хотелось возвращаться к ним, проводить с ними время, иметь что-либо общее, но ничего не поделаешь, если они сказали сегодня быть на ужине, значит, надо быть на ужине. — Я дома, — Чон медленно прошёл к столу. — Руки вымыл? — с недоверием поинтересовалась мама. — Ага, — юноша не глядел никому в глаза, ему просто навсего хотелось поскорее смыться оттуда. — Мне звонили из школы, сказали, что ты так и не выбрал какие предметы будешь сдавать, — Руки её расположились на боках, крылышки ноздрей в миг расширились, губы поджались в тонкую нить, весь её вид кричал о негодовании, незыблемом раздражении и растущем недовольстве. — Мы же это уже обсуждали, ты должен поступить на юридический. — Я ещё не определился, — гневно произнёс он, сильно сжав кулаки, так, что аж костяшки побелели. — Чонгук, ты должен пойти по стопам отца, здесь нечего обсуждать... Итак ничего хорошего и полезного не несёшь, будь добр хотя бы в этот раз послушаться нас и сделать правильный выбор. — О чём ты? Какой нахрен правильный выбор? Меня не интересует, чего вы там хотите и ждёте от меня, мне посрать, — парень глубоко дышал, чтобы успокоиться, — Повторюсь, мне нужно время, чтобы понять, чего я хочу. — Следи за своим языком, неблагодарный! — женщина подошла к нему вплотную, резко схватила за руку и сжала её со всей силы, когтями вцепившись в кожу. — Ты сделаешь так, как я сказала. Мне надоели твои выходки, за которые нам приходится отдуваться! Либо ты начинаешь вести себя как взрослый и разумный человек, либо катишься из этого дома ко всем чертям, ты меня услышал? — Да пошли вы все, — мгновенно выдернув ладонь, Чонгук выбежал из дома и сел в машину. — Пошло всё к чертям, — он изо всех сил начал долбить руками по рулю, высвобождая неукротимый гнев, бессильное раздражение и неистребимую ненависть, накопившуюся к ним за годы. Ему надоело отчитываться за каждый проступок, словно оказываясь на допросе в полицейском участке. Его не устраивало, что родители пытались влезть в его жизнь сейчас, когда ему это уже не нужно, когда время упущено, когда он повзрослел и понял, что не нуждается в их покровительстве, любви и ласке, когда парень просто хотел съехать от них, отдалиться на безопасное расстояние, где его не достанут, не найдут, не потревожат. Он больше не хотел их видеть, их слышать, ничего знать о них. Он желал зажить смиренной жизнью одинокого ловеласа, но уж точно не пытаться наладить с ними отношения и укрепить семейные узы. И уж тем более, он не собирался идти у них на поводу, прислушиваясь к их ненужному мнению и подчиняясь родительским указам.

***

— Привет, — Хосок удобно расположился рядом. — Ага, — равнодушно произнёс Гук, напряжённо смотря в лобовое стекло. — В какой ресторан поедем? — юноша в упор глядел на младшего. — Слушай, у меня сейчас нет настроения..., — темноволосый повернулся на одноклассника. — Я должен был предупредить заранее, но не успел, сорри. Единственное, чего я хочу... — Переспать с кем-то? — перебил Хоуп, вскинув густые брови и поднеся ладонь к ручке двери. — Нет, — Чон прищурился. Впервые ему не хотелось искать утешения в плотских утехах. — Помолчать и покататься по городу. — Серьёзно? — Да... Если тебя это смущает, можем перенести встречу на неопределенный срок. — Всё нормально, — Хосок пристегнулся, достав из кармана кофты пачку сигарет. — Будешь? — Давай. Чон, приблизившись к парню, аккуратно положил табачное изделие Гуку в рот, неотрывно смотря на губы, поднёс зажигалку и воспламенил папиросу. Чонгук принялся рассматривать его. — А ты красивый. — Ты тоже, — ухмыльнулся Хосок, глубоко затянулся и, нажав на кнопку, опустил окно. Около трёх часов парни катались по ночному городу, вбирая в себя прохладный ветер, пробирающийся через открытые окна, огни ночного города, освещающие свободную от пробок дорогу, возгласы пьяных людей, расходившихся по домам после бурной вечеринки, на которой они оторвались до упаду, до разбитых бокалов и сорванных голосов. Чонгук чувствовал, как Хосок изучающе смотрел на него... и ему это нравилось. Гук и думать забыл о том несчастном письме, из-за которого неимоверно переживал весь день, ему было плевать, согласился ли Тэ встретиться с ним или всё-таки отклонил его приглашение. Темноволосый наслаждался поездкой с красивым Хосоком, который одаривал его недостающим в последние дни вниманием и пониманием: одноклассник ни разу не нарушил тишины, в которой Чонгук безысходно нуждался, не пытался добиться его одобрения или произвести на него впечатление. Хоуп безмерно наслаждался компанией младшего. Этот вечер был необходим обоим. — Приехали, — прошептал Чон. — Мне понравилось... Младший, ловко отстегнув ремень безопасности, развернул туловище к однокласснику, пальцами нежно взял его за подбородок и притянул к себе. Он легко накрыл губы одноклассника своими, быстро чмокнул и вернулся на место. Этот поцелуй не был пошлым, развратным или страстным, какие обычно у него бывали, темноволосый хотел отблагодарить Хосока за тихую и умиротворённую поездку, которая смогла успокоить юношу и привести в порядок его мысли. Всего навсего благодарный чмок. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Чонгук, — яркая улыбка скользнула по его губам. Хоуп медленно вышел из автомобиля, помахал однокласснику рукой и направился к дому, временами оборачиваясь в сторону машины, чтобы удостовериться, что Чонгук всё ещё там, смотрит на него и мысленно провожает до дверей.

***

Мнимое равнодушие и холодное безразличие к Тэхёну и его ответу канули в небытие с уходом Хосока. По дороге домой он только то и делал, что вновь размышлял о злосчастном письме. Чонгук тихо прошёл в свою спальню, стараясь никого не разбудить, и сразу же вынул помятый конверт из кармана, желая поскорее узнать, что же в нём. Он пытался усмирить себя и свои нервы, старался не думать о плохом, но у него ничего не получалось. Перед глазами всплывали совершенно разные сценарии: от кровожадного отказа до милостивого согласия. Даже, если на секунду представить, что они встретятся завтра с Тэ, о чём им говорить? Есть ли у них хоть что-то общее? Как понравиться Киму, заинтересовать его? Какой наряд подобрать, чтобы выглядеть "нейтрально" — словно одевался не на "отвались", но и не наряжался на бал-маскарад. Парень больше не мог отрицать своего желания, зависимости и влечения к однокласснику, слишком поздно и глупо. Но он совершенно не знал, как им подружиться и сблизиться, не знал, стоит ли начинать действовать или это вожделение скоро испарится в воздухе. Чонгук запутался, сильно запутался и понятия не имел, что ему делать и как быть с этим парнем с рубиновыми волосами. Эта непостижимая, мучительная жажда быть рядом с ним убивала его. В буквальном смысле. Гук, пребывая в одиночестве, постоянно думал о Тэ, вспоминал его черты лица, бездонные карие глаза, сражающие наповал; квадратной формы губы, останавливающие гуково сердце непостижимой силой, длинные тонкие пальцы, призывающие дотронуться к чоновым, сплестись воедино и никогда не расплетаться; фарфоровая нежная кожа, жаждущая ласковых поцелуев. Чонгука в Тэхёне привлекало всё, хоть он его толком и не знал. Этот таинственный, неприкасаемый, неизведанный бутон, занявший особое место в сердце, душе и сознании парня, чертовски манил и зазывал к себе. — Тэхён, знал бы ты, как я волнуюсь... — Чон дрожащими пальцами высвободил лист из конверта, медленно поднёс его и начал вчитываться в аккуратный почерк. "Мне нравится запах твоего одеколона, Чонгук. Увидимся в субботу возле школы. До встречи. П.с. заметил, как ты мучался над доставкой письма... Дорогой друг, я не кусаюсь" «Он меня заметил? Я идиот... И что значит «дорогой друг»? Он пытается намекнуть, что между нами ничего не может быть? Что мы не больше, чем друзья? Я запутался... Однозначно запутался».

***

Гук топтался на месте, пытаясь не сойти с ума перед важной встречей, пока его конечности немели от мучительного ожидания, пока в голове водопады навязчивых и пессимистичных мыслей уносили оставшуюся храбрость и уверенность в себе далеко и надолго в неизведанные человечеством края. Такого с ним раньше не происходило. Чону до сегодняшнего дня не были знакомы переживание и страх перед каким-то мальчишкой. Это не укладывалось в его голове. Парень пришёл пораньше... И лучше бы он этого не делал, потому что нет ничего хуже ожидания неминуемой смерти. Как ему отреагировать на появление Кима? Как поздороваться? Что сказать? Школьнику казалось, что он не дождётся, казалось, сердце выпрыгнет раньше, чем придёт за ним сама смерть. Казалось, учащённое дыхание никогда не восстановится, а конечности продолжат дрожать до конца жизни. — Привет, — Тэ появился слишком неожиданно, отчего Чон вздрогнул на месте. — Привет, — он громко выпустил воздух из лёгких, пытаясь привести себя в чувства. — Ты рано. — Куда пойдём? — обворожительная улыбка затаилась в уголках губ. — Скоро узнаешь, — Гук еле вытянул вперед онемевшую ногу и неуверенно шагнул.

***

Просторный уютный зал, переполненный людьми разных возрастов. Среди них нет знакомых лиц. Повсюду шум, гвалт, звон бокалов и рюмок. Свободная, ликующая и вольная атмосфера покоряла. Пол, выложенный из массивной доски, круглые дубовые столы, на которых красовались двухрожковые лампы, неслепящие в темноте и придающие уюта; красные шторы, изящно обрамляющие небольшую сцену, светодиодные лампы, освещающие всё вокруг алым светом. Интерьер словно переносил посетителей в свингующие шестидесятые, хранящие и таящие радикальные и новые, захватывающие дух тенденции и открытия; духота и искусственный дым, запах табака и тлеющего угля в камине придавали месту изюминки и особого шарма. Инструменты, креативные музыканты и живая музыка. Здесь жил джаз. — Заглядывал сюда? — Гук не решался взглянуть на парня, поэтому смотрел по сторонам, нервно выискивая сотрудницу. — Нет, но здесь прекрасно, — Ким внимательно рассматривал заведение. — Секунду, — Чонгук прошёл к управляющей и через минуту вернулся. — Тэхён, — тихо произнёс юноша, панически боясь отвлечь его. — Пойдём. Они пробирались через людей, стараясь не задеть и не потревожить их. Все сидели в страстном ожидании живого выступления, вытянув шеи к потолку и устремив взоры на сцену, переливающуюся красными и жёлтыми лампами. Болтовня и предвкушение чарующих мелодий сближали людей. Музыканты взошли на пьедестал под буйные аплодисменты и подбадривающие возгласы публики, взяли инструменты в руки и принялись исполнять музыку с непередаваемым удовольствием. Заиграло волшебное "Sway". Тэхён любил эту песню и не мог спокойно сидеть на месте. — Чонгук, давай потанцуем, — Тэ протянул ему руку, подойдя ближе. — Чего? Нет, я не танцую, — Чон отрицательно мотал головой. — Почему? — Не умею, — Гук посмотрел в пол, детально вглядываясь в до боли знакомую обувь, — Не хотелось бы, чтобы кто-то это увидел. — Не глупи, все умеют танцевать, просто кто-то делает это лучше, а кто-то хуже. — Тэхён, я серьёзно... Здесь слишком много людей. «И здесь ты... Я не хочу выглядеть глупо перед тобой». — Тебе не всё равно? — Ким подошёл вплотную, наклонился к его уху и прошептал. — Не говори, что ты позвал меня сюда, чтобы просто сидеть. — он аккуратно взял его ладони, притянул парня к себе и повёл на танцпол, где огромное количество людей наслаждалось инструментальным ансамблем. Мимолётное касание и Гук уже растворился в воздухе, размяк как сухарь, брошенный в горячий суп. Он окунулся в восхитительный, прозрачный омут кимовых глаз, покраснел от волнующей возможности держать его за руки, от громкого сердцебиения, от музыки, заставляющей их тела двигаться в такт. Гуку впервые нравилась песня, впервые хотелось танцевать с кем-то, он впервые за долгое время почувствовал себя живым. Рядом с Ким Тэхёном. И лишь рядом с ним. Они встали друг напротив друга. Ким дотронулся ладонями до груди юноши, задержав их там на несколько секунд, а потом медленно спустил руки на чоновы бёдра, пытаясь раскачать его тело. Но темноволосый не мог двигаться. Тэ взбудоражил его, не на шутку возбудил, у парня сердце выпрыгнуло из груди и покинуло Млечный путь от прикосновений и сосредоточенного взгляда напротив; ватные ноги коварно задрожали, он тяжело дышал, прерывисто, постоянно оглядывался по сторонам, пытаясь сконцентрироваться на чём угодно, только не на однокласснике. Почувствовав, что вот-вот упадёт в обморок, Гук отстранился. — Мне надо в туалет, — не дождавшись ответа, юноша убежал в помещение, заперев дверь на замок. Облокотившись о раковину, Чон посмотрел на своё отражение и, увидев, как густая кровь медленно вытекает из носа, включил небольшой напор холодной воды, чтобы смыть жидкость. «Вау, у красавца Чон Чонгука потекла кровь из носа из-за Тэхёна... Браво, ты потерял форму, раскис и опозорился. Запомни этот день навеки и отметь его красным цветом в своём календаре, братан».