Жизнь начинается с субботы

***

— Чонгук, всё в порядке? — Ким внезапно постучал в дверь. «Мне нравится как он произносит моё имя. Записать бы его голос на диктофон и включать запись каждую ночь перед сном... она бы стала моей молитвой» — Да, просто... — парень не знал, что придумать, да и голова отказывалась работать в таких диких условиях. — Секунду. Гук медленно и неуверенно подошёл к деревянной двери, тихо повернул замок и открыл её. Тэхён стоял с закрытыми глазами, наслаждаясь музыкой и царящей вокруг обстановкой полнейшей свободы. — Что случилось? — красноволосый зашёл внутрь. — Ничего особенного, — юноша запрокинул голову назад, чтобы остановить кровотечение. — Ты делаешь это неправильно — одноклассник приблизился вплотную, так, что их колени соприкоснулись, но им, похоже, было весьма комфортно. Он легонько толкнул Чона в столешницу, чтобы тот присел на неё, и, обхватив его голову руками, аккуратно прижал его подбородок к гуковой груди. — Схожу за льдом, пока посиди так. — Не стоит, скоро само пройдёт. — Хмм... — Тэхён прищурился и поднёс пальцы к своим губам, явно о чём-то размышляя. — Тогда так, — парень большим и указательным пальцами прижал крылья носа к носовой перегородке. — Дыши через рот. Неяркий золотой свет настенных ламп туманно обволакивал парней. Чёрные стены и мраморный пол, аэрозольный аромат дикой вишни и Тэхён, прикасающийся к его коже и пристально смотрящий в его глаза, всё это очень пагубно влияло на темноволосого. Чонгук не мог совладать с нарастающим возбуждением. Ему было душно и тесно, но парню абсолютно точно не хотелось сбегать от этих ощущений. Он мечтал целиком поддаться импульсу, сплестись с Кимом воедино в будоражащей разум агонии, прыгнуть в обрыв похоти и грязного влечения, отдаться во власть пленительному однокласснику и никогда больше от него не отходить, но перед глазами всплывали жестокие слова «дорогой друг», холодные взгляды, короткие фразы и незаинтересованность, расставляющие всё по своим местам, не дающие возможность действовать или хотя бы фантазировать о чём-то большем, чем просто дружба. — Всё нормально, правда. Возвращайся в зал, я скоро подойду, — Чон резко отпрянул от школьника, словно его ударило током, и сиюминутно схватился пальцами за нос. — Встретимся у выхода. — До скорого, — он нервно покачивал головой, ёрзая по поверхности и тщетно пытаясь скрыть своё возбуждение рубашкой. «Я проигрываю в этой неравной борьбе... Он не просто сводит меня с ума своими касаниями, он знает, что я влюблён и податлив... А я прекрасно понимаю, что ему плевать на меня. Обидно, чёрта с два, очень неприятно».

***

— Ты долго... — Тэхён повернул голову в сторону Гука. — Справился с важным делом? — он опустил взгляд на пах одноклассника. — Всё отлично... — качнув головой и приподняв густые брови, юноша со всей строгостью в тоне произнёс. — Серьёзно, здесь не о чем беспокоиться. «Неужели он заметил мой стояк?» — Чонгук почувствовал, как капля пота стекала по его лицу, легонько щекоча его, и он не задумываясь стёр ее тыльной стороной ладони. — Отлично. «Отлично? Это все, что он способен произнести после столь манящей и привлекательной близости? После того, как он почувствовал мое возбуждение, понял, что я желаю его всеми клетками души, что у меня встаёт от одного его взгляда, от одной мысли, что мы можем вновь жадно сплестись языками, что можем вновь невольно коснуться друг друга, что это может перетечь во что-то большее? Тэхен, да ты тот ещё трус». — Слушай, — Чон залез в карман, ловко достал телефон и мельком взглянул на время — 23:56 «этот день он провёл со мной». — Тэхён, почему ты не зарегистрирован в социальных сетях? Так ведь легче и удобнее связываться с людьми. — Есть и другие способы коммуникации, они кажутся более привлекательными, — Ким посвистывал, осматривая пустующую аллею, по которой они неторопливо шагали. — И в чём же привлекательность общения письмами? Возможностью отвечать раз в день? Или мучительное ожидание? — В этом, друг мой, и заключается фишка. Ты успеваешь обдумать ответ, подобрать правильные слова, мотив и, выплеснув все что хотел на бумаге, закидываешь письмо в шкафчик тайного возлюбленного, одноклассника или приятеля... И ждёшь. Ожидание вызывает бурные эмоции, оно волнует иногда даже сильнее самого разговора, тебе так не кажется? «Друг мой... Снова эта надоедливая фраза. Этот дурацкий ярлык. Он делает это нарочно? Он играет со мной? Или пытается поставить меня на место после случившегося?» — Возможно. — Но, — продолжил красноволосый, — Ведь можно обмениваться письмами чаще одного несчастного раза, всё зависит от желания. — Да, ты прав. — Чонгук, — он перешёл на шёпот. — Да? — Ты хорошо танцуешь. Не знаю, почему ты себя так недооцениваешь, но, признаюсь, я наслаждался твоими движениями... хоть ты и пробыл на танцполе всего две минуты, — медленно произнёс Ким. У Чона пробежал рой мурашек по коже от этих слов, от нечитаемого кимового взгляда, от дурманящей тишины, нарушаемой лишь его низким голосом. Гук, прежде чем ответить, прокрутил его фразу в голове несколько тысяч раз. Он хотел чувствовать, ощущать Тэ. Чону хотелось впиться в его губы и утонуть в страстном поцелуе, всецело отдаваясь порывам пронзительной нежности, глубокой развратности и незыблемому вожделению. Ему вздумалось утопиться в своих чувствах к этому парню этой тихой ночью и прилечь на дно, пребывая в полном восторге от времени, проведённым с одноклассником. Это лучше всякого оргазма. Без сомнений. — Давно заметил, что ты на самом деле стесняешься себя, — продолжил старший, — Твоя дерзость и популярность, твоё превосходство и мнимая уверенность в себе — всё это одна сплошная иллюзия. Всего лишь маска. — Чего? — усмехнулся юноша, — Ты ошибаешься. "Кого ты пытаешься обмануть?" — Не делай вид, что тебе плевать на всех и все, что тебе нет никакого дела до общественного мнения, когда ты точно зависим от него, ты жаждешь всеобщего признания, человеческого восхищения тобой, но, Чон, — юноша остановился. — Поделюсь великой тайной — не в этом смысл жизни. Не в вечных прятках, тщеславии и беготни от самого себя. Кто ты на самом деле, когда не живешь по принципу «казаться, а не быть»? — Тэ в упор глядел на младшего. — Знаешь, порой мне тебя даже жаль. Никто никогда не говорил об этом с Чон Чонгуком, никто, конечно, кроме Ким Тэхена. И ему вдруг стало не по себе. Он ощутил себя жалким, неожиданно раскрытым и "голым", без сомнения оскорблённым, униженным и напуганным. Но у него не было возможности спрятаться под любимым пуховым одеялом, закрыть дверь в свою комнату на замок или хотя бы прикрыть лицо руками, чтобы укрыться от непроницаемого взгляда одноклассника. Гук не знал, как реагировать. Это сбило его с толку, и да, Тэ воткнул острое лезвие прямо в сердце. Жалость? Чон вызывал жалость у парня, который дурманил его рассудок и сводил с ума? Удар ниже пояса. К такому он не был готов, и вообще, найдётся ли хотя бы один человек, который предвидит подобное и сумеет адекватно отреагировать? Наверняка найдётся, но его имя не Чонгук. Ему нечего было сказать, Тэхен раскрыл все карты... И он был прав. Гук очень, чересчур сильно стеснялся себя и всемерно пытался это скрывать... И ему удавалось, до этого самого дня, до этого самого мгновения. — Я пойду, — Чонгук был раздавлен, словно коровья лепешка, по которой безжалостно проехались сотни машин. — Неужели тебе нечего ответить? — Нечего. — Я ошибался на твой счёт, — Ким развернулся и пошёл в другом направлении. — В каком смысле? — Я все же думал, что в тебе есть что-то особенное, скрывающееся за этой идиотской маской школьного мачо. "Ты обо мне думал? Это уже интересно." — И что ты хочешь, чтобы я сказал? — Что-то, что бы выдало в тебе живого человека. Не этого шаблонного персонажа из подростковых фильмов. — Я живой человек, Тэ, — Чон подбежал к нему, резко притянул за шею и вцепился в его пухлые губы своими, тщетно пытаясь протолкнуть язык в полость его рта. Так было легче, чем пытаться облечь эмоции в слова, чем говорить о своих чувствах, чем показать себя, а не тот образ, над которым он так тщательно работал, который он так скрупулёзно создавал. Поцелуй, который рассказывал о Чонгуке всё; касания, выцарапывающие на кимовой коже чоновы мысли, всю его подноготную; физические прикосновения — язык, на котором умел говорить темноволосый, жаль лишь, что Тэхен не знал этого языка, жаль, что он и не пытался его выучить. — Чонгук, — старший медленно отошёл от него. — До встречи в школе. И... спасибо за вечер. «Не пересёк ли я черту дозволенного?»

***

Чонгук лежал на матрасе, накрытый любимым одеялом, редко вытаскивая руку, чтобы избавиться от капель пота, ручьём стекавших по лбу. Жара. Запах розмарина, зной, пение птиц, нежное, ласковое покачивание листьев деревьев, тишина, медленно опускавшаяся на ослепительно солнечный день. Он наслаждался каждой секундой воскресного утра. Тэхён не покидал его мыслей с самой встречи, поэтому парень не мог ни спать, ни есть, ни думать ни о чем другом, кроме одноклассника. Ему смертельно хотелось встретиться с ним и шепнуть на ушко грязное «я хочу тебя», снова осторожно коснуться его мягких ладоней, неловко отвести взгляд от пронзающих до глубины души карих глаз... Но вместо этого Гук вспоминал его вроде безобидные, но настолько досадные и горькие слова, произнесённые старшим с невозмутимым спокойствием и хладнокровием в субботний вечер. «Я поцеловал тебя, неужели ты ничего не почувствовал? Неужели в тебе не возникло желания полностью отдаться моменту и раствориться в незыблемом удовольствии... во мне... со мной...?» Из открытого окна отчетливо послышались звуки подъезжающего по мощённой булыжниками дороге автомобиля. Чону хотелось проваляться в постели весь день, думая лишь о Тэ, о его тихом, глубоком голосе, о гранатовых волосах, от которых потрясающе вкусно пахло сладким апельсином, о карих глазах цвета благородного янтаря, но он знал, что родители не оставят его в покое ни при каких условиях. Парень громко выдохнул воздух и с силой сжал нежное одеяло в руках, пытаясь себя успокоить. Двигатель заглох, через секунду он услышал громкий хлопок, и их слова долетели до Чона. — Зачем мы вообще поехали на эту встречу? Так и знала, что они заведут разговор о нашем сыне! — раздраженно прокричала мама, шурша в руках пакетами. — Ты могла бы и промолчать. — Почему нам так не повезло? Почему именно у нас родился такой сын? Гей, прогульщик, раздолбай, у меня больше нет сил терпеть его! Я не собираюсь молчать, мне тоже не нравится, что он не похож на остальных детей, я буду соглашаться и возмущаться, как делают остальные, понятно? Мне тоже стыдно. Не указывай мне, что делать! — Дорогая... — Всё! Я пойду в ванную и проведу там не менее трёх часов, чтобы попытаться смыть с себя этот слой позора. — Не буду вмешиваться. Гук поднялся с кровати, быстро подошёл к окну и закрыл его, взял со стола пульт и включил кондиционер, чтобы немного остудиться. Он схватил с тумбочки стакан холодной воды со льдом и лимоном, опустошив его за долю секунды. Было ли ему больно слышать эти слова? Да. Но он привык, это был не первый раз, когда они так высказывались, да и уж точно не последний. Каждый раз вместо «доброе утро» он слышал эти гадкие и мерзкие фразы, брошенные без тени сожаления и угрызений совести.

***

— Юнги, я всё думал о поездке, — Пак прилёг на подлокотник кожаного дивана. — Может, выделим на поездку три недели? А ещё, нам надо сходить по магазинам и накупить новой одежды, — он приподнял голову. — Ты слушаешь? — Погоди, давай потом поговорим, хорошо? — молодой человек держал в руках смартфон и что-то внимательно разглядывал. — Но... — Чимин, пожалуйста. — Хорошо, тогда... Я, пожалуй, пойду домой. — Только не надо обижаться, — он продолжал смотреть в экран. — Я и не обижаюсь, оставлю тебя одного, чтобы не мешать. — Отлично, увидимся. — Пока.

***

— Как дела с Хосоком? — Пак сидел за гуковым столом и сосредоточенно выполнял задания по алгебре. — Нормально... Приятный парниша, — Чон лежал в постели и сверлил дыру в белом потолке. — Думаю, я приглашу его куда-нибудь. — Серьёзно? — Чимин оторвался от учебника. — А я уже говорил, что он тебе подходит? — заулыбался юноша. — Не поверишь, но говорил. Кстати, я... — Гук неожиданно замер. Когда парню резко взбрело в голову желание рассказать о встрече с Тэхёном, поделиться своими переживаниями на его счёт и высвободить все свои чувства, он почему-то замолчал. Если он сейчас выложит все карты на стол, то эта влюбленность, привязанность к однокласснику больше не будет тайной, принадлежащей только им двоим. Ему доставляла безграничное удовольствие мысль, что их с Тэхеном что-то объединяет. Ведь парень знал, что Пак начнёт расспрашивать, интересоваться Кимом, развитием их отношений, их разговорами, их делами. Нет уж. Пожалуй, будет лучше и дальше скрывать всё от лучшего друга, чтобы эти сокровенные душевные эмоции оставались между двумя: Ким Тэхеном и Чон Чонгуком... — Ты продолжишь говорить или так и будешь молчать? — парень в упор смотрел на друга. — Да, точно, — Чон нервно почесал лоб. — Я..., — что на этот раз ему сказать? — поцеловал Хосока. — Боже, я же уверял его, что ты не будешь приставать... — старший швырнул учебное издание на стол. — Он сам хотел. — Чон отвел взгляд в сторону, а потом, вскинув бровь и несильно сжав губы, выпалил. — И ему понравилось. — Ты уверен? — На все сто. — Ладно... но ты самый бесячий человек на свете, — его руки скрестились на груди. — Так и что теперь? Вы будете вместе? — Будем ли мы вместе? Я так не думаю. — Это ещё почему? — Потому что я не ищу отношений. — Пфф, не ищет он отношений, — юноша закатил глаза. — Кого ты пытаешься надуть? Чувак, ты жаждешь отношений, ты без них уже не справляешься. — Смешно. — Опять делаешь вид, что весь такой бесчувственный? — Делаю вид? «Тэхен говорил то же самое, но почему от слов Чимина внутри все не сжимается? Почему мне искренне плевать на то, что говорит мой лучший друг?» — Чонгук, дай же уже себе шанс... Попробуй влюбиться... уверяю тебя, это изменит твою жизнь. «Я уже влюблён, Чимин, уже влюблён». Или мне просто хочется так думать?