Жизнь начинается с субботы

Учебная неделя длилась адски долго. Гук не видел Тэхена ровно четыре дня, поскольку тот впервые в жизни решил пропустить школу. Младший не встречался и с Паком около нескольких недель, тот не хотел выходить на связь, а Чон всеми силами пытался уважать его желание отстраниться от внешнего мира, ведь Чимин мог прогулять школу только по уважительной причине. Однако терпение подходило к концу, и после уроков он собирался выяснить, что же происходило на самом деле.

***

— Что ты здесь делаешь? Я же просил никого не впускать, — заплаканный Чимин лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. — Выглядишь помято. — Сейчас не время для обсуждения моего внешнего вида. — Где пропадаешь? Я уже начал думать, что ты умер, — он облокотился на дверной проем, — Что происходит? — Неважно себя чувствую. — И это причина твоего отсутствия в школе? Хватит врать. — Чонгук... — Почему игнорировал? — Ладно, скажу как есть... — он выдержал небольшую паузу, — Мы с Юнги расстались. — Причина? — Я не могу произнести этого вслух, — слёзы собрались в уголках глаз. — Мне так больно... — Чимин, не держи в себе. — Я был так наивен и глуп, думая, что мы будем счастливы вместе до конца наших дней. Уже планировал первую совместную поездку. Уверен, мы бы провели там несколько чудесных недель, и нам бы понравилось настолько, что мы тут же решили бы съехаться. Я даже квартиру нашёл, понимаешь? Делал всё, чтобы он был счастлив, старался потакать его прихотям, не давать ему скучать и посвящать ему всё свободное время и энергию, а он... — парень залез под одеяло, — Сейчас всё не имеет смысла, не хочу жить без Юнги, он был моим миром, Гук, я ведь любил его... Всё еще люблю. — Чимин, я понимаю. Но ты не должен быть ничьей прислугой, не должен подчиняться воле другого человека и не должен был уступать ему во всем, плюнув на свои желания. Возможно, это прозвучит грубо, особенно сейчас, когда ты находишься в таком состоянии, но я рад, что вы расстались. Ты заслуживаешь человека, который будет уважать и любить прекрасного Пак Чимина, а не его убогую копию. — Зачем ты так? — Дай договорить. Я долго пытался не влезать в ваши отношения, потому что это твоя жизнь и твой выбор, но ты всегда терялся, находясь с Юнги. Это был кто-то другой, кто-то, кого я не знал... И, если подумать, я не понимаю, чего ему не хватало в этих отношениях. Чего ещё он мог хотеть? — Не чего, а кого... — старший накрыл лицо ладонями, взвизгнув. — Подожди, он изменял тебе? — Ну, почти. — Не понимаю. — Он был влюблён... — Это он так сказал? — Да, — выкрикнул Пак и ударил подушку кулаком, — В тебя, Чон. — Серьёзно? — Думаю, он продолжал со мной встречаться, чтобы видеться с тобой. — Бред, — брови сошлись на переносице в одну линию. — Знаю. — Я просто никак понять не могу, почему в меня? Ты идеален, в этом нет никакого смысла. Думаю, из нас двоих все должны выбирать тебя. — Перестань, Чон, пока я тебе хорошенько не врезал. — Наш хороший мальчик начнёт на людей руки поднимать? — Я начну, если ты не прекратишь так к себе относиться. Ты что, действительно не замечаешь, насколько ты потрясающий? Не замечаешь, как парни вешаются на тебя? Они делают это не только из-за твоей внешности... ты обладаешь невероятной харизмой. Ох, если бы ты еще позволял узнать себя поближе, они бы точно сходили с ума... Как Юнги. "Но только не Тэхен"... — Фу, не произноси его имя вслух. — И самому уже не хочется, но вырвалось. — Чим, пожалуйста, пообещай как можно скорее вернуться в строй. — Сейчас не могу. Мне надо побыть одному и всё обдумать. — Знаю. "Я так хочу рассказать тебе обо всем, что произошло с Кимом за последние месяцы и, особенно, в эти выходные. О моих неистовых чувствах, переживаниях и страданиях, но не сегодня... Не хочу грузить тебя своим дерьмом"

***

Чонгук лежал в комнате с закрытыми глазами, прислушивался к шелесту листьев, ощущал всем телом поток холодного воздуха, просачивающийся через приоткрытое окно и думал, пока весь город спал, пока и Чон должен был видеть сны, но бессонница просочилась в сознание. Всю неделю он вспоминал тот воскресный вечер, ту боль и унижение, через которые пришлось вновь пройти, размышлял об этом отравляющем отсутствии старшего, из-за которого в его и так неспокойную жизнь без приглашения ворвалась тревога. У него болела и кружилась голова, еле открывались глаза и неприятно онемевали конечности. Он не мог есть, не мог заниматься, не мог дышать, он не мог жить без Ким Тэхёна, который безжалостно оставил его. Гуков фатум—болеть Кимом, и от этой болезни не существует лекарств. Парень поднялся с постели, подошёл к письменному столу, протянул дрожащую от усталости руку к ящику, достал лист бумаги и любимую ручку, которой он писал лишь для одного человека. Наверное, это было плохой идеей — пытаться писать гневно-любовное письмо ночью, когда чувства и эмоции оголены до предела. "Не буду врать, Тэхен, я надеялся на ответ в тот вечер... или хотя бы на интересное, по моему мнению, продолжение. Ты много раз позволял мне целовать тебя, что остановило тебя в воскресенье? Неужели тебе не хотелось? Не хотелось этого так же сильно, как мне в субботу после бара? Я же знаю, что ты все слышал! Почему не постучал в мой номер? Почему наконец не перешел черту? Я полнейший идиот, глупец, бесхребетный безумец, ведь признался тебе первым в симпатии, нет, даже в более сильных чувствах, думая, что и ты что-то испытываешь. Но осознавать, что ты даже не хочешь меня... Больно. Больше я не позволю дурить себя, Ким! Я устал! Сегодня я говорил со своим лучшим другом и... даже подумывал рассказать ему о нас, хотя никаких нас даже не существует, но я просто молча ушел. Знаешь почему? Потому что бессмысленно. Ты вечно будешь убегать от меня, а я не могу больше гоняться за иллюзиями. Я ставлю огромную жирную точку в этих несуществующих (или существующих только в моей голове) отношениях. Но Тэ, не знаю, могу ли я тебя так называть, но называю наедине с собой уже долгое время, если есть хоть малейший шанс, что я тебя интересую. Если в тебе находится хотя бы крупинка симпатии или физического влечения, пожалуйста, нет, не пожалуйста, прошу, умоляю, дай мне об этом знать любым способом. Перестань играть со мной, я наигрался".

***

Снова бесконечный коридор. Снова бесконечная взволнованность и мандраж. Но эта отправка письма казалась Гуку совершенно иной... особенной. Вдруг даже последней? Что, если после этого небольшого, но эмоционального послания все будет кончено? Никаких больше трепетных, волнительных и потрясающих тайных встреч, случайных касаний, спонтанных поездок, неожиданных поцелуев, разгоряченных тел, прижимающихся друг к другу в танце, никаких больше взглядов... его взглядов, его карих глаз, его умопомрачительной улыбки, гранатовых волос, апельсина с ноткой никотина. Больше никакого Ким Тэхена. — Нет, я так не могу! Нельзя резко слезать с "наркотиков", это разрушительно. Вдох. — Ты должен, Гук, ради себя любимого. Выдох. — Вдруг это слишком резкое письмо, и он решит навсегда отказаться от меня? Ведь он тот еще непредсказуемый тихий одноклассник с последней парты... От него можно ожидать чего угодно, таких надо остерегаться, а не по уши влюбляться, Чон. Три. Два. Один. — Нет, я не могу, — легким движением руки он закинул конверт в шкафчик и ринулся на второй этаж.

***

"Как же хорошо, что его нет в школе. И непонятно, когда он появится. Пока можно не беспокоиться о его реакции". Чонгук встал с места, чтобы приоткрыть форточку и проветрить класс. Подойдя ближе к окну, он заметил идущего к школе красноволосого парня. — Ты издеваешься? — Гук на мгновение застыл, — Я должен срочно забрать это гребаное письмо. Юноша мчался на первый этаж сломя голову, перепрыгивая через ступеньки и людей, встречающихся на его пути. Он не мог позволить этому листку бумаги испортить волнующую близость, возникшую между ними, он не мог отпустить старшего, он не мог потерять его. Ни в этой жизни. Ни в какой-либо другой. От шкафчика его отделял один поворот и несколько метров. Он бы смог добраться за минуту, но Ким Тэхен опередил его: парень уже стоял с письмом в руках. Обворожительно красивых руках. — Ты пришел? — Чонгук не отводил взгляда от конверта. — Как видишь. — Я думал, на этой неделе не появишься. — Не хотел меня видеть? — Где пропадал? — Улетал заграницу с Джином. — А если серьезно? — Тебе это кажется недостаточно серьезным? — Ты ведь отсутствовал всего несколько дней. — Это была деловая поездка. — С Джином? Это тот самый парень? — Видимо, если мы говорим об одном и том же человеке. — Понятно. Ты отдыхал, точнее, уезжал в деловую поездку с другим парнем, — ядовито выплеснул Чон. "Что на меня нашло? Остановись сейчас же!" — Так и есть, — юноша вгляделся в лицо младшего, — Ты сегодня себя странно ведешь. Чонгук, ты весь дрожишь и у тебя синяки под глазами. Не выспался? — Проснулся, — ехидно прошептал младший. "Я только что проснулся, Ким. Ты открыл мне глаза на это странное недоразумение между нами. Бросил меня в воскресенье после моего долбаного признания и улетел со своим дружком в путешествие. Браво. Это конец". — Не расслышал. — В последнее время плохо сплю, но это неважно. — Это важно. Больше отдыхай. — Уж постараюсь, — "без тебя в моей жизни это точно получится, придурок". — Письмо странно пахнет. Это не твой одеколон? — Духи моей сестры. Мой одеколон закончился, — "как и наши отношения", — Только не читай письмо, пожалуйста. — Почему? — Оно больше неактуально. — И всё же я прочту. Ответ найдешь в своем шкафчике. До встречи. — Черт, черт, черт...

***

Пятница. Свобода. Её в полной мере можно ощутить после тяжёлого учебного дня. Чонгук медленно выходил из заведения, внимательно и скрупулёзно рассматривая школьную территорию. Он искал лишь одного парня. Ученики уходили в отрыв после нудных или не очень предметов: кто-то собирался на совместные вечеринки, кто-то делился с одноклассниками сигаретами, кто-то искал новую пару на одну ночь, а кто-то и вовсе нарушал все правила приличия, облизывая губы привлекательным сверстникам прямо перед святыми стенами школы. Почему-то темноволосый более не ощущал себя частью этого общества, хотя прежде это являлось его рутиной. Но не теперь. Ему всё это чуждо. Ему всё это неприятно. Юноша шёл домой, чтобы поскорее сесть за стол, распечатать письмо, которое он только-только откапал в своём шкафчике и ответить на него, если слова, написанные нежной кимовой рукой, нуждались в ответе. — Чонгук, привет, — Юнги крепко держал в руках букет цветов, — Мы можем поговорить? — Чувак, проваливай, мне не до тебя, — младший непроизвольно сжал конверт в руках, от которого веяло Тэхёном. — Чимин сказал, что ты влюбился... Это так? — Ты сюда за этим пришёл? — Я пришёл к тебе, чтобы обсудить всё произошедшее. Успокойся и выслушай меня. — Юнги, мне нечего с тобой обсуждать, правда. Ты разбил сердце моему лучшему другу. На этом все. Думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь. — Чон, это произошло случайно, я сам этого не ожидал. Но мои чувства к тебе настоящие и крепкие. Если ты скажешь мне "да" на мое предложение встречаться, мы сможем скрывать их от Чимина, это не проблема. Ты не пожалеешь, обещаю. Я ведь видел, как ты смотрел на меня. И мы оба знаем, что этот взгляд означает. — Это смешно, — младший приблизился к нему, — Одно дело влюбиться в кого-то, находясь в отношениях, и разорвать их как только появляются чувства к кому-то другому, второе—мучать и использовать своего партнера, Мин. Извинись перед Чимином и исчезни, прошу, как бывшего друга, — Гук почувствовал на себе пристальный взор. У выхода стоял Ким, изучающе наблюдая за младшим и неизвестным парнем с букетом. — И прощай.

***

Письмо: "Встретимся завтра в шесть в парке на нашем месте. Жду встречи, Тэхен". — Нет уж, не встретимся, милый.

***

Суббота. Чонгук пришел за двадцать минут до встречи, чтобы морально подготовиться к тому, что сегодня произойдет. Существовало два варианта развития событий, но оба приводили к одному: все неизбежно изменится, а в положительном или негативном ключе, зависит только от одного человека: жестокого Тэхёна. — Ну где же он... Мог бы и пораньше прийти, раз уж так хотел со мной встретиться. — Чонгук. Младший тут же обернулся. Ким был небрежно красив. Лохматые яркие волосы, незаправленная сторона рубашки, еле завязанные шнурки на кроссовках. Эта небрежность его абсолютно не портила, наоборот, подчеркивала его природную красоту. "Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя"