Жизнь начинается с субботы

«Встретимся в 9 утра возле школы. Прихвати рюкзак с вещами, ночь проведём вне дома. Тэхен»

***

Чонгук шёл медленно, пока весеннее солнце нещадно пекло голову, а тёплый ветер обдувал его влажное от пота лицо. Он вбирал в легкие свежий воздух, которым не часто удавалось насладиться в последнее время, и размышлял о Тэхене: об их совершенно ненормальных взаимоотношениях; о своей мучительной зависимости; о том, что пора бы ему взять себя в руки и стать таким же безразличным и отчуждённым; о том, что он для Тэхена был всего лишь Хосоком для Чонгука. От школьной остановки его отделяли двадцать метров, а солнце продолжало запекать его мозги. «Я должен стать холоднее тех завалявшихся ягод в морозилке. Я покажу тебе, как тяжело вечно наблюдать за нечитаемым выражением лица, за тотальным игнором, за не предугадываемыми переменами настроения. Посмотрим, как ты на это отреагируешь» — Садись, — машина неожиданно остановилась возле парня. — И куда мы едем? — сдержанно промолвил юноша, удобно устроившись на переднем сиденье. — Пристегнись. Тэхен с минуту смотрел на младшего и, не дождавшись ответа, придвинулся ближе, потянулся к его ремню и вставил его в замок. У Чона дух перехватило от этой внезапной близости. Он и подумать не мог, что справиться с искушением будет так сложно, поэтому решил всю дорогу смотреть только в окно, чтобы не попасть в ловушку кимовой обворожительности. — Ты какой-то тихий сегодня, — невозмутимо произнёс старший. — Ага. — Нам предстоит долгий путь. — Ты так и не ответил на мой вопрос, куда мы едем? — В другой город. — И зачем? «Достаточно холоден?» — Хочу показать тебе одно неплохое заведение. «С тобой хоть на край света» — Ясно. — Больше вопросов не будет? — На сегодня закончились. Парни ехали в тишине, прислушиваясь к звуку шин, легко скользящих по гладкому асфальту. Минуты не бежали, они шли томительно долго, правильнее сказать ползли, пока напряжение росло катящимся с горы снежным комом. Гук не знал, что делать: не знал, сколько ещё он сможет молчать, не знал, можно ли смотреть в его сторону, не знал, заговорит ли старший ещё, или это жуткое молчание унесёт двоих в водоворот неловкости, растерянности и смущения. Парень осторожно потянулся к небольшому рюкзаку, лежащему в ногах, чтобы достать мобильный телефон и посидеть в интернете. Ким Тэхен усмехнулся. «Впервые слышу его смех. Что на него нашло?» — И когда ты успел набить татуировку? — Чего? — озадаченно произнёс темноволосый и перевёл взгляд на своё запястье с еле видимым «carpe diem». «О Боги, почему я вечно позорюсь перед ним?» — Это... Не то, что ты подумал. — А что я подумал? — А что ты подумал? — Она бы смотрелась идеально на твоей руке, — Тэ продолжал вести машину, посматривая в навигатор. «Не ведись на эту провокацию. Оставайся бесчувственным, Чонгук» — Кстати, — Тэ сделал небольшую паузу и поерзал в водительском кресле. — Вы с Хосоком встречаетесь? Чонгук, возможно, впервые заметил, как Киму было неловко рядом с ним. «Неужели он ревнует?» — К чему этот вопрос? — Хочу больше о тебе знать. — Только поэтому интересуешься? — Нет. — Тот парень, что забирает тебя после школы... Вы с ним встречаетесь? — А к чему этот вопрос? — Видимо, хочу больше о тебе знать, — темноволосого бросило в жар от своего поведения. Пот каплями стекал по его лбу, а мнимая отчужденность канула в небытие. — Нет, — резко отрезал юноша. — Я одинок. — Тогда почему, — неожиданно слетело с его губ. — Почему что? — Не важно, — Чон наблюдал за быстро сменяющимися локациями, пытаясь сдержать себя.

***

Низкий потолок, приглушенный свет, шкафы во всю стену, хранящие в себе пластинки с лучшими джазовыми произведениями, деревянные стулья с удобными спинками, свечи, расставленные по всему помещению, придающие особого уюта и тепла. Зал был переполнен. Атмосфера свободы одурманивала парней с самого прихода в бар. Музыка пробиралась под кожу, заставляя прощаться с привычным ритмом жизни; запах пота, табака и дорогого алкоголя просачивался в легкие. Чон чувствовал себя живым, словно до поездки вся его жизнь была черно-белым сном. И только рядом с Тэхеном он был особенным. Парень наблюдал за старшим: за его ресницами, за взглядом, скользящим по деревянным столам, за его непринужденностью во всем, в каждом движении, стиле, слове, даже в дыхании. Он менял его образ жизни, убеждения, принципы даже не зная об этом, не покидал его дум, сводил с ума изо дня в день, из ночи в ночь и все так же оставался непоколебимым. — Не хочу отсюда уходить. Никогда, — прошептал Чон и резко отвернулся, чтобы Тэ не увидел слез, аккуратно собравшихся в уголках глаз. Ему было так хорошо, так сладостно спокойно, а ведь это было только начало их совместного путешествия. — Пойдём, — прокричал Гук, чтобы его слова были услышаны. — Пойдём, — юноши сели за свободный стол. — Это и есть то место, которое ты хотел мне показать? — Да. — Но в нашем городе довольно много подобных заведений. Почему мы не могли пойти туда? — Именно здесь, года два назад, я познакомился с джазом. И, скажу по секрету, здесь играют одни из самых лучших музыкантов нашего времени. Они часто исполняют хиты прошлых лет и песни собственного сочинения. «Это место дорого ему?» — И почему я? — Прости? — Почему ты привёз сюда именно меня? — Ты так и не сказал мне, встречаетесь вы с Хосоком или нет. «Почему тебя это интересует? Неужели ты ревнуешь? И если это так, почему не признаешься наконец?» — Нет, не встречаемся. Заиграла «take on me» — Одна из любимых песен, — Ким закрыл глаза, чтобы прочувствовать каждое слово, однажды кем-то написанное, пропустить мелодию через себя, пальцами отбить ритм об стол. Темноволосый долго смотрел на старшего, резко вскочил, схватил его за руки и понёсся в центр зала. Необъяснимая решимость и смелость взяли верх над разумом. — Неужели ты станцуешь со мной? — кимовы губы растянулись в довольной улыбке. — Да, Тэхен. Знаешь, я стараюсь соответствовать твоим ожиданиям. — Не стоит, — юноша приблизился к его уху. — Будь собой, — он медленно прижал ладони к чоновой груди, задержав их на пару секунд, и спустился к его бёдрам, начав нежно поглаживать. Гуку сносило голову от жгучих касаний. Он чувствовал пульсацию в висках, физически ощущал, как сердце гоняет кровь, и как та циркулирует по венам. Его дыхание сбивалось ещё сильнее, чем от подъема по бесконечной лестнице. Сладкое волнение растекалось по телу, парня бросало в дрожь от красноволосого, и ему хотелось остановить время, замереть, застыть в моменте и по-настоящему насладиться им. Чон обвил шею старшего руками, прижавшись щекой к его щеке, и принялся поглаживать пальцами гранатовые волосы, впитывая кожей запах апельсина. — Ты пахнешь как все твои письма, — сказал Тэхен, сильнее прижав Гука к себе, и продолжал плавно двигаться под любимую песню. У младшего закружилась голова, ему катастрофически не хватало воздуха. Его опьянил вечер в неизведанном городе, в неизвестном баре с неизвестными людьми. Словно это и не он находился там тогда, словно не он чувствовал горячее кимово дыхание на своей коже, словно не он обнимал его, впитывал в себя его запах, и парню так не хотелось, чтобы вечер подходил к концу, что он, не выдержав наплывших эмоций, выбежал из заведения на ватных ногах, остановился по среди дороги, ладонями опершись о колени, и принялся вдыхать холодный поток воздуха так, словно впервые узнал о существовании кислорода. — Чёрт, я оставил его там, — как только парень поднял голову и повернулся в сторону здания, оттуда выбежал Тэхён. Красноволосый бежал быстро в неведомом направлении, и Гуку ничего не оставалось, кроме как побежать за ним.

***

Номер. Стены глиняно-коричневого цвета сразу бросались в глаза. Ковровое покрытие бежевого оттенка щекотало пятки. Ким сидел на полу, прижимаясь спиной к бортику кровати, а Чон сидел на раскачивающемся стуле, теребя в руках фантик от недавно съеденного шоколадного батончика. — Я всегда чего-то ждал, — выпалил Гук, продолжая рассматривать упаковку. — Ждал подходящего момента, когда смогу зажить полной жизнью, когда всё вокруг меня изменится, и сама жизнь начнёт меняться. Я не жил, а существовал всё это время. И это ощущение пустоты и... какой-то фальши не покидало меня до сегодняшнего вечера. Возможно, прозвучит глупо, но ты словно подарил мне надежду. Билет к настоящей жизни. — Это совсем не глупо, — он поглядел на младшего. — Ты уже задумывался над тем, чем хочешь заниматься? — Да... Не знаю даже, — Чон потер лоб ладонью. — Родители говорят идти на юриспруденцию, а я не хочу этого. Мне чуждо всё, что связано с профессией отца. — А что тебя интересует? — Ничего, наверное. — Однозначно есть или было что-то такое, что тебе нравилось делать, отчего чувствовал некое удовлетворение. — В детстве я любил прокрадываться в отцовский кабинет и читать книги на английском языке. У него их было много. Я часто их не понимал, поэтому брал в руки словари и пытался перевести предложения, записывая их в случайно найденный блокнот. Это всегда утешало меня. — А сейчас? — А сейчас английский — единственный предмет, по которому у меня пятерка. Он даётся мне с невероятной лёгкостью. — Видишь, не всё так плохо, — Тэ улыбнулся. — Чон, слушай, — Ким присел на корточки и взглянул ему в глаза, — у тебя вся жизнь впереди, ищи себя столько, сколько на то потребуется времени. Не бойся экспериментировать и пытаться познать себя и свои увлечения, ведь это необходимо каждому из нас, — юноша понизил голос, — но прошу, никогда не прогибайся под чужие ожидания, стандарты и установки, это того не стоит. Ты должен протоптать свой путь, а не идти по протоптанному другими. Чонгук сидел и, уставившись в пол, обдумывал фразу. — Спасибо. Я давно хотел услышать нечто подобное. — Здесь не за что благодарить. — А чем ты займёшься после выпуска? — Я стану, наконец, свободным. Сейчас я заключён в оковы школы. Она вмешивается в моё образование, в мои планы, в мою волю, в возможности и мечты. Как только я выпущусь — обрету жизнь. Во всех смыслах. — Звучит... интригующе. — Так и есть. У меня великие планы. «Я просто хочу стать тобой»

***

Парень прошёл в свою небольшую комнату с двухместной кроватью по центру, напротив которой висел старенький телевизор, а в углу располагался письменный стол с крайне неудобным деревянным стулом. Его вовсе не волновала комфортабельность мебели в этом дешевом и Богом забытом мотеле, ведь за стеной, такой тонкой, словно картон от посылки, находился человек, в которого он до одури был влюблён. Гук подошёл к рюкзаку, взял тёплую бутылку воды, подготовленную с утра, сел на край дивана и принялся опустошать ее, думая о Тэхене. Один лишь его взгляд будоражил младшего, одно лишь кроткое касание способно было свести с ума, один лишь поцелуй способен был уничтожить остатки разума и вызвать непреодолимо-жгучее желание. Чон, допив воду, поставил пустую бутылку на прикроватную тумбу, закрыл глаза и откинулся на матрас. Он весь жаждал Ким Тэхена, каждый изгиб его тела, каждую родинку, каждую складку. Чон слишком долго ждал, и он устал от надоедливого ожидания. Гук медленно расстегнул ремень, стянул брюки с ног и швырнул их на пол, в голове воссоздавая образ старшего: его нежную молочную кожу, пухлые квадратные губы, изящную шею, крепкую грудь, к которой до боли хотелось прикоснуться, покрыть мокрыми поцелуями, прочувствовать, испробовать. Чон блуждал по своему телу рукой, тяжело дыша, сгорая от дикого желания и похоти, вторую запустил в трусы, сжал головку в кулаке, представляя, как это делает старший, медленно опустился к основанию, затем вновь к головке, постепенно увеличивая темп. Он не стесняясь стонал и прогибался от каждого движения рукой, покрываясь потом, до крови прикусывая губу от удовольствия и собственного возбуждения. «От мысли, что ты можешь слышать все, что здесь происходит, я теряю голову. Как же я хочу, чтобы ты взял мой член в свой горячий рот, Тэ, как же я хочу, чтобы ты вышел из соседней комнаты и присоединился ко мне...» Пару резких движений и пошлых стонов, он кончил на живот, расползаясь в блаженной эйфории. Одна мысль, что Тэхен мог слышать, будоражила его сознание.

***

Чонгук лежал в постели в одних боксёрах, смотря в потолок и думая о том, что завтра придётся вернуться в школу, к обычной серой жизни. Ему необходимо было встретиться с Чимином и узнать как он и где пропадал всё это время. Думал о том, что завтра не будет рядом Тэхёна. Стук в дверь. Юноша лениво поднялся с матраса и направился к входной двери. — Доброе утро, — сонно прошипел Гук. — Доброе, пойдём ко мне завтракать. «Он издевается? Я стою здесь, полуголый, а он не отрывает взгляда от моих глаз. Ни на секунду» — Дай мне пять минут. — Хорошо.

***

— Завтрак сегодня скудный, но вполне съедобный, — Ким разливал клубничное молоко по стаканам. — Здесь очень тонкие стены, — взгляд старшего остановился на темноволосом. — Буквально слышан каждый шорох. «Говоришь так, словно я не знаю об этом» — Надеюсь, я не мешал тебе засыпать. — Совсем нет. «Его вообще можно хоть чем-то смутить?» — Мне надо будет заглянуть в одно место, так что встретимся с тобой в восемь в беседке, мимо которой пробегали вчера. — Хорошо. «Неужели я должен провести наш последний совместный день в полном одиночестве? Ты настолько жесток?»

***

Солнце давно зашло за горизонт, улицы пропитались холодом и туманом. Ветер обдувал разгоряченное лицо парня, сидящего в углу деревянной беседки. Чон дёргал ногой и медленно умирал от волнения. Неожиданно появился Тэхён и, ничего не сказав, расположился на лавке напротив Гука. Они сидели молча, однако младший ощущал на себе пристальный взгляд старшего, отчего ему становилось не по себе. Двадцать минут давящей на нервы тишины. — Почему ты не смотришь на меня? — Ким прервал молчание. — Боюсь быть раскрытым, — чонова грудь ходуном ходила от волнения. — М? — Тогда ты всё поймёшь. — Что именно? Чонгук продолжал смотреть в сторону. Он до ужаса боялся признаться... до ужаса боялся услышать отказ. Он боялся поделиться с Кимом правдой, ведь не знал наверняка, разобьют ему сегодня сердце, или Тэхен сжалится над ним. — Что ты мне нравишься. Пять слов и Чон раскрыт. Обнажен до ниточки. — Я знаю, — кимово лицо не выдавало никаких эмоций. — Знаешь? — Не сложно было догадаться. Напомни, сколько раз ты меня целовал? А то я уже сбился со счета. «Неужели все, на что ты способен в этот момент - это несмешная шутка?» Чон не спеша подошел к красноволосому и, наконец осмелившись, заглянул в карие глаза. — А ты вспомни, — Гук схватил его за подбородок и притянул к себе, накрыв его теплые губы своими, языком пытаясь проникнуть глубже, встретиться с языком старшего, — Я доставлю тебе удовольствие, уверен, вчера тебе было так же одиноко, как и мне. Парень положил руку ему на плечо, медленно проскользил по всему телу к ширинке, принявшись расстегивать ее, и встал на колени. — Не стоит.