Жизнь начинается с субботы

— Куда угодно.  — Я согласен на всё.  Листья ласково шелестели над головами; веял тёплый свежий ветер, намекая на приближающиеся летние ночи; сверчки пели громко и мелодично, обволакивая, разливаясь по городу; серебристо-лиловый свет луны играл в их глазах, превращаясь в алмазы. Эта ночь надолго останется светлым воспоминанием в чоновом сердце, заберется глубоко в нутро и будет периодически, невзначай, напоминать о себе, чтобы он никогда о ней не забывал, чтобы никогда не переставал о ней думать. — Рад это слышать, — он расплылся в улыбке, прикусив губу, — Мне пора, обсудим подробности поездки позже. "Я не могу тебя так просто отпустить, это было бы глупо. Очень глупо". — Останься со мной, не оставляй меня одного так скоро. Что это говорило о младшем теперь?  Этот внезапный порыв быть самим собой рядом с ним? Говорить, произносить вслух всё, что вздумается, не боясь быть осуждённым, приговорённым к вечному позору, к душевной ссылке за искренние чувства, за свою сущность, за свой мир, спрятанный ото всех, однако неожиданно раскрытый самому важному и близкому человеку, которому, казалось, теперь можно было доверить всё, даже свою почку.     — Не могу, — парень покачал головой, но покидать его не намеревался, — Ты и сам знаешь. — Всё так же беспощаден, Тэ. — Дорогой друг, не будьте так несправедливы ко мне, — Ким аккуратно, с замиранием сердца, провёл пальцами по гукову подбородку, с трепетом заглянул в его глаза, не моргая исследовал подробности лица. Всем телом ощущалось, как Ким Тэхён скучал по Чон Чонгуку, как катастрофически не хотел покидать младшего, как до последнего оттягивал свой уход, словно это была их последняя встреча. — Издеваешься, да? —  парень довольно ухмыльнулся и наклонил голову, вздёрнув брови и расширив глаза, — Друг.  — Так мы с вами на "ты"? — он продолжал в упор смотреть на младшего, подшучивать и следить за его реакцией, — Мы перешли на другой уровень? — Тэхён, мы спали в одной постели. — Это определенно всё меняет.  Тело освобождалось от напряжения. Мучительное беспокойство и смятение уносились вместе с порывом ветра. Так по-особенному неестественно всё ощущалось, лишь несколько минут назад он был полностью опустошен и обессилен, и никакая пилюля не смогла бы помочь ему справиться с недугом, но ему хватило лишь одного его слова, чтобы полностью прийти в себя и восстановиться. Тэхён становился другим, более расслабленным и мягким, словно мало-помалу начинал открываться ему, доверять. Теперь же в каждом его взгляде, движении, фразе играл джаз, преисполенный мириадами чувств. Они открывались друг другу, шаг за шагом становились ближе и обнажали содержание душ, взгляд за взглядом, слово за словом, секунда за секундой. Они и правда перешли на другой уровень.  — Завтра всё решится, — темноволосый тяжело вздохнул.  — Да, — его взгляд упёрся в небо, — Мы долго этого ждали. — Я переживаю.  — Знаю, но время не остановить, — старший словно ушёл в себя и лицо в миг переменилось. В его глазах читался налёт грусти, — это прискорбно.  Волнение перед экзаменом адски мучило, снедало Чонгука. Это нормально — нервничать. Это нормально — сомневаться и переживать перед грядущими испытаниями. Однако старший был прав. Чон не сможет вернуться назад во времена потасовок в школьных туалетах, спячки на уроках, поедания пресной еды в столовой. Не реально будет возвратиться в дни непросвещённости, неуверенности в себе. Во времена безмятежные, порой тёплые, порой мерзкие. Кто бы мог поверить... Вот он — час взросления. Хочешь ты этого или нет, но тебе не удастся свернуть назад, дойти до того места, где ты стал опускаться на дно, прогуливать и ненавидеть себя больше, чем кто-либо еще. И более не появится возможность всё это исправить. Невозможно будет посмотреть на себя старого и протянуть руку помощи, в которой когда-то нуждался. Больше никаких выговоров за опоздание, больше никаких контрольных, ничего из этого не увидеть, ничего из этого никогда не прочувствовать вновь. Невероятно больно. Оказывается, Чонгук не так уж и сильно ненавидел свой "второй дом". Казалось бы, только вчера они с Чимином беседовали о том, как не скоро они выпустятся из школы и что экзамены их вообще не скоро коснутся. Теперь же все обстояло иначе, завтра он шагнёт в неизвестность, завтра он покинет детское ложе и ступит в новое начало, в эпоху, где нет места сомнениям и страху, ведь теперь он — выпускник. Ведь теперь он взрослый, зрелый, тот, кто «определился», потому что другого варианта никто не предлагал. Сейчас они должны ответить на вопрос о том, кто они есть. Кем они себя видят. Кем же они станут. Но кто же такой Чонгук? И кем он хочет быть? — Всё будет хорошо? — Чон уткнулся головой в его плечо и вдохнул аромат апельсина и корицы в лёгкие, —  Всё ли будет хорошо? — прошептал он снова. "В тебе можно запросто забыться" — Я в этом не сомневаюсь. И почему он верил каждому его слову? — Хорошо. — Доверься себе, Чон, — старший обвил его руками и крепко обнял.

***

День икс настал. Чонгук не спал всю ночь, повторяя правила и решая нескончаемое количество вариантов. Он сидел за рабочим столом, нахмурив брови и сильно сгорбившись, глубоко дышал, пытаясь успокоить себя и привести в чувства, но все мышцы были напряжены, тело неконтролируемо дрожало. Оно донельзя подводило его: аппетит пропадал каждый раз, когда мысли приводили его к экзаменам,  школьник не мог сосредоточиться ни на чем, тихо сходил с ума, он вздрагивал, представляя в голове худшие сценарии, глаза высыхали от часов, проведенных у экрана ноутбука. Кружка крепкого кофе дрожала в руках, тарелка с засохшей едой отравляла взгляд, на поверхности было раскидано слишком много вещей. Чонгук успел запутаться во всех этих бумажках, которые через несколько дней уже можно будет выбросить в мусорное ведро. Город медленно воскресал, наполняя утреннюю тишину всевозможными звуками: детским смехом, беседами прохожих, торопливыми шагами, рёвом проезжавших машин. Птицы будили спящих жителей своими рассказами, листья на деревьях подхватывали их речи, подыгрывая в унисон. Это означало только одно — Чону пора было собираться и выходить из дома, но это казалось невозможным, он словно приклеился к стулу. — Тук-тук, ты как? — Пак Чимин с утра пораньше выглядел идеально, чем не на шутку злил младшего. «И как ему это удаётся? Мои мешки под глазами и потрёпанный вид выдают всю усталость, а он выглядит так, будто сошёл с обложки журнала» — Не знаю, — он покачал головой, словно хотел избавиться от назойливых мыслей, — А ты? — Чувствую себя отлично, — Чимин потянулся, пытаясь достать до потолка, но рост ему этого не позволял. — Шутишь? Ты прямо излучаешь эту ауру позитива и любви, — Чона передернуло, ему сейчас было не до радости и улыбок. — Здеcь воняет, ты комнату проветриваешь вообще? — юноша подошёл к окну и отворил его, с закрытыми глазами вдыхая аромат свежего утра, — И выпрямись, Чонгук. — Пак, пошёл вон. — Нет уж, я отвезу нас, — похлопав его по спине, он подошёл к двери. — Чёрт, — от этих слов ему стало не по себе. Чонгук закрыл глаза, судорожно потёр лоб пальцами и принялся глубоко дышать. Он понимал, что время стучится в створки, и рано или поздно ему придётся их открыть. — Чимин, я странно себя чувствую, меня подташнивает. — Может, успокоительного дать? — Не стоит, — Гук уже не одно лекарство принял, — Спускайся, я сейчас подойду, — темноволосый поднял голову, оперся о локоть и устремил взгляд в окно. Он не сможет просидеть здесь вечность. — Чёрт, чёрт, чёрт, — в ту секунду Гук излучал страх, — Я так не могу, — он вцепился руками в бедра, — Не могу? — его голос судорожно дрожал, взгляд блуждал по комнате, не останавливаясь надолго ни на чем, единственное, что могло ему помочь — Ким Тэхен...  Юноша выдвинул ящик, достал оттуда конверт, раскрыл его и начал блуждать по строчкам. Он цеплялся за каждое слово, нацарапанное, изложенное, посвящённое темноволосому. Парень читал вслух, представляя Тэхена, воображая, как он стоит перед ним и улыбается, как спокойно говорит ему, что все будет хорошо. Чон отложил письмо в сторону и собрался с духом. Ему очень хотелось к нему. Желание встретиться со старшим побудило Гука подняться на ватных ногах, взять документы и выйти из комнаты, переполненной волокитой бумаг, мусора и грязной посуды, а главное, пахучими письмами от одноклассника.

***

Коридор был переполнен подростками. Именно здесь творился настоящий беспорядок, полнейший хаос — в помещении за двадцать минут до начала первого экзамена. Гвалт стоял невообразимый, все суетились, ходили из стороны в сторону, молясь небесам и высшим силам, надеясь на свою удачливость; перечитывали конспекты, делились лайфхаками, путями решения, пили воду из куллера, слонялись из стороны в сторону, не находя себе места,  молчали, стоя у стен подальше от толпы. Здесь практически все чувствовали себя так же, как Чон Чонгук. Пройдя "паспортный контроль", юноша поднялся на второй этаж и глазами нашёл аудиторию, в которой будет проходить экзамен, но зайти внутрь не решился. Для него главной задачей был поиск Тэхёна.  "Где же ты? Приди, загляни в мои глаза и скажи, как сильно меня любишь. Мне необходима пилюля в виде твоих карих глаз, мне нужно потрогать твои шелковистые волосы и вдохнуть твой аромат, Ким. Мне больше ничего не поможет, молю, спаси меня" Чон блуждал по длинному холлу, вглядываясь в встревоженные лица людей, но ни одно не являло собой красноволосого юноши с татуировкой на запястье. — Гук, пора, — Чимин погладил его по спине, — Удачи! — И тебе, хотя всем и так понятно, что она тебе не потребуется. — Итак, все ученики должны выстроиться в ряд напротив своей аудитории, номер вам должны были сообщить на первом этаже. До начала экзамена остаётся десять минут. Сердце замерло. Отсюда было не убежать. Чон растирал грудь ладонью, словно пытаясь унять боль. У него не получалось сохранять равновесие, парень еле дошёл до кабинета и встал в  длинную очередь перед входом, не только он откладывал свою смерть на потом. Юноша медленно качал головой, закрыв глаза, и сминал паспорт в руках. Ему было тяжело дышать, незнание пугало его, загоняло в угол, шум в голове вызывал дискомфорт, ему казалось, что он вот-вот упадёт в обморок, как кто-то сзади подошёл к нему и взял за руки, крепко их сжав, и прошептал: — Чон. Этого было достаточно, чтобы Гук глубоко выдохнул в последний раз, поднял взгляд и начал приходить в себя. Его страшила эта кимова способность неожиданно появляться и вытеснять все тревожные мысли собой.  — Следуй за мной, — Ким мягко потянул его за край чёрной футболки.  — Планируешь побег? Тэхён зашёл в уборную и, убедившись, что в помещении никого нет, закрыл за младшим дверь. Ким повернулся и прижался спиной к морозной керамической плитке, уставившись на младшего, который озадаченно на него смотрел. В туалете стоял холод, окна были настежь открыты. За дверью постепенно утихали голоса, пол не вибрировал от шарканья чужих ног, не доносился шорох шпаргалок, нервно перелистываемых учениками, все словно засыпали вечным сном, пока эти двое стояли друг напротив друга и вслушивались в биение сердец. Ким подозвал Гука указательным пальцем, и как только младший оказался рядом, прижал его к себе, отчего сердце уже не колотилось, а пылало в груди как огромный уголь; коснулся его своим телом, вызвав приятную дрожь; внезапно оказался в миллиметре от его лица и, опустив взгляд на губы, поцеловал его, руками блуждая по телу. Их лица блестели, пока щёки настойчиво заливались краской. Младший остро чувствовал каждое касание, словно кто-то подносил зажигалку к его коже, но не решался сжечь его до тла. Волосы вставали дыбом, грудь вздымалась и содрогалась, будто в неё бил прибой, он закатывал глаза от наслаждения, пока Ким медленно покрывал участки кожи влажными поцелуями, воспоминания о которых темноволосый будет тщательно воскресать в ночи. Пульс лихорадочно подскакивал, они находились в шаге от разоблачения, от отстранения, от позорного изгнания за недостойное, аморальное поведение, но им было всё равно, потому что в ту минуту существовали только они. Диагноз — слишком одержимы друг другом, чтобы сдавать экзамен.  Ким закинул правое бедро младшего на себя, за ним левое и, крепче обхватив темноволосого руками, подошёл к раковине и усадил его на мокрую поверхность, начав проталкивать язык в его рот, нежно поглаживая шею.  — Не хватает двух учеников, — послышался стук в дверь, — Если в уборной кто-то есть, прошу скорее пройти в кабинет и занять свои места, на личные дела вам отводилось достаточное количество времени.  — Иди первым, — Тэ опустил шёлковую рубашку ниже, дабы скрыть стояк.  — Мне нужно время,  — он опустил взгляд на пах. — Понимаю, — он тепло улыбнулся, похлопал младшего по щеке и покинул помещение так беззаботно, словно в этом туалете он ни с кем не целовался две минуты назад. Его актерским навыкам можно было позавидовать — Что вы там делали? — рассерженно срывалась женщина средних лет. — Дрочили, чтобы снять напряжение, — Ким подмигнул ей, — А вы чем занимались, вуайеризмом? — Юноша, ваши шутки здесь неуместны, немедленно в класс. Гук накрыл рот ладонью, пытаясь скрыть улыбку, и напряг брови, чтобы выглядеть серьёзнее. —  Я случайно сюда зашёл... перепутал двери. Мы с ним точно не знакомы.

***

Чон покинул аудиторию, сдав все бланки, и облегчённо выдохнул. У окна, в паре метров, стоял Чимин и обсуждал свой вариант с парнем из параллельного класса. — Чонгук, — он, попрощавшись с юношей, подбежал к другу, обвив его плечи рукой, — Ну и как? — Думал, будет сложнее. "Перенервничав не на шутку до экзамена, я думал, что всё кончено, что настал момент, когда мне придётся распрощаться со светлым будущим, но правду говорят, что это начало... начало чего-то по-настоящему грандиозного, уникального и доселе незнакомого, это шаг на пути к познанию себя. Наверное, никто не готов задавать себе важные вопросы, но сейчас нас подтолкнули к началу нашего странствия, к началу ошибок, неверных решений, извечных поисков и потерь, надежд и ожиданий, по-началу неоправданных, наивных, но это того стоит. Сейчас, прорешав все задания, от количества которых я уже начал давиться, я совершил нечто торжественное для себя, нечто, что дало мне опору и желание двигаться дальше. Теперь я понимаю, что со всем справлюсь, теперь я горжусь собой" — Говорят, что у некоторых тема сочинения была супер сложной, что-то связанное с топором и моральным кодексом. — Чего только не придумают, чтобы запугать нас до усрачки. — Не говори. "Как Тэхён справился? Трудно ли ему было?" — Ты, случайно, Хосока не видел? — Пак оглядывался по сторонам. — Нет, почему спрашиваешь? — Гук делал то же самое. Со стороны могло показаться, что эти бедолаги потерялись и никак не могли найти выход из здания. — Да просто, — он оттянул мочку уха, — Я не хотел об этом говорить, но... — Не может быть. — Не буду загадывать наперёд, но... он мне определённо симпатичен. — Ты, наконец, нашёл кого-то достойного. — Не верится, правда? Совсем недавно я думал, что жить без Юнги не смогу, а здесь совершенно случайным образом разговорились с Хосоком и... вроде как у нас что-то намечается, — старший сунул руки в карманы джинс и вытащил карамельку, — А твой где?  — Мой? Не знаю, до него сложно достучаться. Это странно — не иметь понятия, где он находится и что делает, но в то же время это цепляет и интригует. Смешанные чувства. — Наверное, я вас никогда не пойму. — Наверное, я тоже. Темноволосый подошёл к шкафчику, чтобы освободить его от оставшихся учебников, помятых тетрадей, канцелярских принадлежностей, жвачек, приклеенных к стенкам и от прочего хлама, потому что уже через три месяца, всего через три месяца эта ячейка будет принадлежать кому-то другому.  — Мы увидимся на выходных? Слышал, у Намджуна будет вечеринка. — На этих выходных?  — Ага. — Не думаю, что смогу. У меня планы. — Какие? Планы не вылезать из постели со своим парнем? — Ха, Чимин, — он уставился в сторону, — Мы уезжаем из города. — Куда это? — Не знаю, — Гук открыл дверцу шкафчика, и в нос ударил аромат, знакомый до головокружения, — Тэ хочет куда-нибудь отвезти нас. Парень достал письмо, медленно поднёс к носу, чтобы уловить любимые нотки и закрыл глаза, чтобы представить, как старший писал ему на этой шершавой бумаге, как запечатывал письмо и закидывал в щелку, он представлял это, потому что скоро им будет недоступна эта "функция", потому что совсем скоро их письма будет некуда "доставлять". — Ладно, Чон, я пошёл, напиши, как дома будешь.  — Давай, свяжемся.  Темноволосый проводил друга взглядом и в секунду распечатал письмо, в этом он был мастером. "Жду у себя ровно в двадцать часов, опоздаешь — заплатишь своим бренным телом, дорогой друг.       С любовью, Тэ"  Он начинал привыкать к его глупым шуточкам.  "Я хочу расплачиваться всю свою жизнь, ведь ты и сам знаешь, что я готов умереть за тебя"

***

Чонгук держал в правой руке бутылку вина, а левой опирался о шершавую стену подъезда, потому что прийти на полчаса раньше назначенного времени было единственным из всех возможных вариантов. Он жаждал поскорее узнать, как дела у старшего, о чём он думал, когда темноволосого не было рядом, когда им приходилось вот так разлучаться и не видеть друг друга несколько часов, о чём он в те минуты мечтал, и входил ли Гук в эти грёзы. Ему не терпелось с ним увидеться, однако время ещё более жестоко относилось к Чонгуку, чем красноволосый, ведь когда хотелось, чтобы оно остановилось — бежало со скоростью экспресс-доставки, а в моменты долгого и нудного ожидания — тянулось несправедливо долго. "Может, всё же стоит постучать в дверь? Хотел бы он, чтобы я нагрянул пораньше, и мы провели больше времени вместе?" Юноша тяжело вздохнул и, прислонившись телом к стене, медленно сполз на кафель, раскинув в стороны ноги. "Но он сказал ровно в восемь" Чон закрыл глаза, впитывая затхлый, специфический запах подъезда, напряжённо прислушивался к каждому шороху и скрипу дверей, вдумчиво пересчитывал свои пальцы в уме на каждой руке и ноге, вспоминал сцены из недавно просмотренных фильмов, считал секунды про себя, зная, что скоро собьётся. В подъезде было душно, через небольшие квадратные окна практически не поступал свет, лишь вытянутые лампы на облупленном потолке делились своим искуственно белым сиянием, придавая помещению вид больницы, вызывая внутри тревожность. Он всё ещё не понимал почему боится побеспокоить человека, с которым вроде как состоял в отношениях. Хотя кто вообще сказал, что они вместе? Наверное, ему хотелось верить, что Ким Тэхён полностью принадлежал ему, особенно после всего, что между ними было, ведь просто знакомые себя так не ведут. Хоть раньше парень не задумывался о всей этой романтической фигне или каких-либо серьёзных намерениях, сейчас Чон знал — "это" не шутки и "это" надолго. Казалось, в Тэхёне умещалось столько личностей, в нём таилось столько неизвестного, тайного, притягательного, порой столько чувственного, что Гуку становилось не по себе. Ему хотелось понять его, познать, дотянуться до его сути, пролезть глубоко в мысли и тело, но все попытки были бесполезны и бессмысленны, потому что результат был впечатляюще плачевным. Чон продолжал задаваться одними и теми же вопросами, они никуда не исчезали, они всё время витали в воздухе, в голове, в мыслях, но он не решался их задать. Младшему было очень любопытно, но он не хотел тревожить близость, которая так непросто возникла между ними. Гук снова взглянул на время. Девятнадцать часов пятьдесят восемь минут. "Ещё две минуты и я постучусь к тебе, войду внутрь и никогда тебя не покину" Дверь неожиданно отворилась, заставив младшего встрепенуться, внезапно оживиться и перевести взгляд на парня слева, держащего в руках пустую коробку огромных размеров, которую он начал складывать, дабы она вместилась в мусорный проём. — Чего сидишь здесь? — юноша, забросив картон, подошёл к нему и присел на корточки, вытащив сигарету из-за уха, — Будешь?  Давно он не видел Тэхёна с сигаретой в руке. Это внезапно отбросило его в прошлое, когда они впервые прогуливались по набережной и делили одно табачное изделие на двоих.  — Не, — он опустил взгляд на пальцы, дрожащие от такого резкого появления.  Ему всё ещё не удавалось адекватно реагировать на Кима. — Тогда пойдём внутрь, — его лицо не выражало эмоций, что сильно смутило Гука, ведь он надеялся разглядеть широкую улыбку или хотя бы более радостный вид. — А ты не будешь? — Гук указал подбородком на сигарету. — Нет, я недавно курил. Младший оттолкнулся руками от пола и отряхнул ладони от пыли, захватив бутылку вина. — Надеюсь, ты пьёшь такое.  — Мне без разницы, — Тэ поднялся вслед за ним и проследовал в помещение.

***

День уже уступил место летнему вечеру, золотые лучи уходящего солнца сменились багровым закатом, и тёплый его свет проникал струйками через окна. Гук осмотрел квартиру, в которой совсем недавно пребывал, и ему вдруг показалось, что в ней что-то изменилось.  — Ты выбросил ковёр? — Да, — сухо ответил старший. — Мне нравится, — он продолжил оглядывать комнату, сосредоточенно вглядываясь в пустые стены, словно находился в другой квартире, — Ты избавился от постеров? Обстановка вокруг будто пыталась сообщить нечто важное, нечто скрытое на поверхности, нечто очевидное, хотя, по сути, ничего глобального не произошло. Всего лишь исчезновение некоторых предметов декора, всего лишь перестановка. — Порой меня душит однообразие, — красноволосый зашёл в комнату, держа в руках широкие бокалы из хрусталя, — Приходится с этим что-то делать. "Весь оставшийся день, я полагаю, он провёл дома, почему тогда он выглядит так безбожно красиво, изящно и ненавязчиво роскошно?" — Наверное, тебе наскучила школьная жизнь. — Очень, — Ким покачал головой, отведя взгляд в сторону, и ненадолго замер, словно обдумывал нечто очень важное. Почему-то Чон воспринял его ответ близко к сердцу. Его это даже немного ранило, совсем чуть-чуть. Он являлся частью кимовой учебной жизни. Школьники встречались каждый день, кроме тех, когда Гук прогуливал, они сидели на последних партах разных рядов, тайком обменивались посланиями и делали вид, словно не общаются друг с другом, словно не проводят каждую субботу вместе. Неужели Тэхёну наскучила эта школьная жизнь? В которой они обитали рука об руку? Или он и вовсе не включал Чонгука в свою? Младшему было жаль, что школьные дни пролетели исключительно потому, что он больше не сможет украдкой поглядывать на своего одноклассника, потому что он больше не будет просыпаться по утрам, зная, что скоро, хочет старший того или нет, они встретятся, они снова обменяются письмами и будут держать дистанцию, изнывая в ожидании ответа. Они пройдут по одному коридору, и из всех возможных запахов, Чонгук услышит лишь кимов. Его больше никто и никогда не заставлял любить учебное заведение так сильно, как Тэхён. Он полюбил школу только потому, что она дала возможность встретить, влюбиться в него. Гук не хотел, чтобы всё так быстро заканчивалось, сходило на нет. Это вызывало в нём непереносимую, ноющую боль.  Но Ким Тэхён похоже был рад, что этот этап позади. И как это вообще касалось Чонгука? Никак.  — Как прошёл экзамен? Всё хорошо? — Чон почесал весок и напряг брови, злобно стиснув челюсти.  Ох уж это невозмутимое выражение лица, скрывающее свирепость.  — Всё хорошо, мне пришлось по душе это волнение перед самим экзаменом, — юноша открыл бутылку и взял бокал в руки, — У тебя как всё прошло? — Нормально, — он качал безостановочно головой, — Не зря занимался по восемь часов в день.  — Рад это слышать, — уголок губы чуть приподнялся. — Тэ, — он стучал пальцами по краю стола. — Да? — Куда мы поедем? В помещении горела напольная лампа, согревая своим лёгким, шёлковым светом всю комнату. От постельного белья в зелёную клетку пахло лавандой, полка была уставлена керамическими вазами, подсвечниками и живыми растениями, на низкой тумбе из белёного дуба стоял ароматический диффузор с запахом апельсина. Чон никогда прежде не приходил в восторг от какого-либо фрукта.  — Чон, это секрет.  — Знаешь, я ведь кого угодно могу разговорить. Поэтому тебе стоит сдаться прежде, чем я начну использовать свои приёмы. — Начинай. — Серьёзно? Ты совсем не испугался?  — Ты заинтриговал меня, — он присел на угол стола и взлохматил ярко-красные волосы, — Продемонстрируешь? — Тогда я приступаю, — Гук подошёл к столу, на котором комфортно расположился старший, протянул руки к молнии на его брюках и принялся медленно её расстегивать. — Ты не говорил, что в ход пойдёт запрещёнка. — Если бы предупредил, она бы не сработала. — Подожди немного, любопытный, — старший легко оттолкнул Гука в середину комнаты, слез со стола, подойдя к маленькой круглой тумбе, на которой располагался виниловый проигрыватель.  Он присел к деревянному держателю и вытащил большой бумажный конверт. Поднявшись, Тэхён достал пластину, отодвинул пылезащитную плёнку, положил её на поворотный диск, несильно надавил, чтобы она плотно легла и плавно опустил тонарм.  Заиграла музыка.  — Так куда же мы отправимся, приятель?  Ким приблизился к младшему, расположил ладони на его бёдрах и прижал к себе, прошептав на ухо: — Приятель, Чон? Что-то новенькое. — Не нравится? — парень обхватил его талию, уткнувшись носом в его плечо, — Можно просто знакомый. Играла "Let's do it". Они плотно прижимались друг к другу, как крышка прилипшая к банке от мёда, качаясь под музыку, впитывая, вбирая её. Тэхён поглаживал чоновы растрёпанные волосы, пальцами пробираясь глубже, расчесывая их, трогая и играя, а Гук пытался понять, когда он ещё, за всю свою жизнь, ощущал душевное умиротворение и нерушимый покой? Сейчас. Только рядом с ним.   — Мы уже не друзья? — красноволосый медленно проговорил это Чонгуку в губы, легонько их касаясь своими. — А мы ими были? — ответил школьник, украдкой чмокнув его. — Let's do it,—  Ким пропевал строки песни, играющей на фоне, — Let's fall in love. — Я уже, — темноволосый ещё крепче прижался к старшему и сжал ткань его рубашки. "И ты прекрасно об этом знаешь, любимый"