Жизнь начинается с субботы

Он сидел и долго молчал, пытаясь расшифровать эти закодированные слова. Оглушенный и сраженный наповал, не зная, чего в нём было больше в ту минуту: трезвого или ирреального. — Идём за мной, — старший вскочил со скамьи. — Куда мы? — Ко мне. Ты же хотел узнать меня получше, давай начнем прямо сейчас. "Неужели это действительно происходит со мной? Это точно не один из моих безумных снов, в которых всё идёт поразительно хорошо и до странного гладко, настолько, что больше смахивает на параллельную реальность, из которой совершенно не хочется выбираться, на сон, последние секунды которого растягиваешь и лелеешь с болью на сердце. А открываешь глаза с неистовой тяжестью, с щемящей головной болью, в поту и с окровавленной душой, потому что хочешь вернуться обратно туда, где так тепло и спокойно, но двери уже закрыты, окна пуленепробиваемы, а запасных входов и путей во вселенной не существует. Почему я не могу поверить в то, что ты влюблен в меня? Почему мне кажется, что завтра, так стремительно наступающее мне на пятки, смоет эти мгновения блаженного счастья, как океан безжалостно забирает с собой песочные замки, построенные на побережье?" — Хорошо. "Разве могу я отказаться? Мне плевать куда, когда и как, мне плевать через что мне придётся пройти, я сделаю всё, что в моих силах и даже больше, чтобы быть рядом с тобой".

***

Тэхён отворил дверь, включил свет, лёгкими движениями избавился от обуви и прошёл в небольшую квартиру, чтобы освободить место Чонгуку в прихожей. — Я не прибирался сегодня, — произнёс спокойно старший, взяв с тумбы кружку с недопитым чаем, и поставил её в раковину. Окна в пол были прикрыты плотной гардиной белого цвета, парень явно не любил просыпаться с первыми лучами солнца, светящими в глаза ранним утром. Приглушенный свет ламп согревал приятным теплом всю комнату, в левом углу стоял рабочий стол с вытянутыми полками, битком уставленными книгами и виниловыми пластинами. Напротив лежал незаправленный двухместный матрас, на котором валялся раскрытый ежедневник полный кимовых рукописей. На молочных стенах висели постеры и фотографии, а на полу стояли картины всяческих размеров, обрамленные деревянной рамкой. Чон помнил эту комнату из видео двухлетней давности, она была девственно чистой, непропитанной Тэхёном, бездушной и противно пустой. Сейчас же он не мог оторвать глаз от его убежища, которое делилось сокровенными тайнами о старшем. — Ничего страшного, здесь и так хорошо, — младший бродил по комнате присматриваясь к деталям, аккуратно записывая в заметки телефона, каких авторов он читал, чьи пластинки слушал, постеры каких фильмов решил разместить над кроватью. — Выпьем чего-нибудь? — красноволосый открыл дверцу шкафчика, — Чай, кофе, какао? — Есть что покрепче? — Даже так, — с улыбкой проговорил он, доставая два бокала и бутылку вина из холодильника. — Мне здесь нравится, — Чонгук поднял голову и заметил на потолке художественную роспись, — Подожди, что это? — Совсем недавно закончил эту роспись, — Ким сидел за столом, пил вино и следил за младшим. — Это же дневное небо, — он всматривался в штрихи, — Тогда почему видны звёзды? — Люди из-за яркого солнечного света днём не замечают блеска звёзд, продолжающих неповторимо мерцать во вселенной... Мы забываем и не думаем о них лишь потому, что наши глаза их не могут увидеть, понимаешь? — Да, — он задумался и подошёл к столу. — Я изобразил это, чтобы напоминать себе, что не всё прекрасное лежит на поверхности, не всё можно увидеть, не обо всём можно знать... Что-то восхитительное, оно гораздо дальше и глубже, надо лишь дождаться нужного момента, чтобы встретиться с этим прекрасным... чтобы его созерцать. Темноволосый отмалчивался, не пропуская ни единого слова старшего. — Ты вдохновил меня на написание этой картины. Почему это повергло в шок, ошеломило его? Неужели старший думал о нём, когда они не виделись? Находясь в своём доме? Неужели он расписал потолок, который лицезреет каждый божий день, думая о Чонгуке? — Я? — ему нечего было сказать. Он готов был кричать на весь мир, прыгать от счастья и кататься по полу, но произнести что-то внятное, не напугав Кима, он не мог. — Я был очень не справедлив в ту ночь, когда имел наглость судить о тебе по обложке и по твоему поведению в школе. — Ты во всём был прав, Тэхён. — Нет, ты потрясающий. Младший схватил бокал и принялся залпом опустошать его. "Я сейчас потеряю сознание от таких слов, срывающихся с твоих уст. Я хочу слышать их от тебя каждую секунду. Я хочу сидеть в твоей квартире и обсуждать всё, что угодно каждый день, я хочу быть твоим и только твоим до конца жизни. Обещаю, я буду любить только тебя". — Тебе здесь не одиноко? — вымолвил он, продолжая рассматривать потолок, пытаясь удержать каждый мазок кисти, посвященный ему, в памяти. — Совсем нет... Я люблю долгие вечера наедине с собой, они меня вдохновляют и очищают мысли от лишнего и ненужного хлама. Чонгук хотел бы что-нибудь ответить, но он напрочь забыл родной язык. — Ты сегодня тихий, — Тэхен привстал со стула и наклонился к младшему, обхватив лицо большими пальцами, — Все хорошо? От проявления нежности Гуку спирало дыхание, судорожно сводило конечности. Он смотрел в тёмные глаза старшего и не мог наглядеться ими, он готов был утонуть в них, расцеловать его прямо сейчас, броситься в омут с головой. Его терпение заканчивалось. Хотя о каком терпении шла речь, когда Ким был слишком близко, когда младший кожей мог ощутить его дыхание, млеть от аромата одеколона, уже не принадлежавшего Тэхёну, но пока ещё не принадлежавшего Чонгуку. Но он намеревался это исправить. — Я счастлив, — тихо проговорил Чон, уводя вгзляд в сторону. — Счастлив? — Тэ озадаченно нахмурился и отпрянул назад. "Почему это его так удивило?" — Знаешь, меня волнует всё, что хоть как-то связано с тобой, — младший безбожно запинался, — Меня волнуешь ты, — он встал со стула, подошёл к кимовой постели и уселся на неё, — Я как сумасшедший влюблен в тебя, хотя глупо называть это влюбленностью... "Остановись, чёрта с два, что на меня нашло? Видимо, последний бокал был лишним" — Скорее, помешательством... обожанием... любовью... Я думаю о тебе каждый день с тех пор, как ты запрыгнул на тот стол и произнёс речь о субботе. Она так же стала и моим любимым днём, потому что напоминает о тебе. Я порой лежу перед сном и пытаюсь представить тебя, лежащего рядом, я говорю с тобой, пытаясь так же предугадать, что бы ты мог мне ответить, я живу в вечном ожидании твоего письма и в вечном ожидании нашей встречи. Я живу в фантазиях, наполненных тобою. — Чонгук... — Подожди, иначе я никогда не осмелюсь сказать тебе этого, — он опёрся о колени и схватился за голову, — Ты причинял мне такую боль своим молчанием, игнором и переносом встреч. Когда я вдруг осмеливался и ставил вопрос ребром, мол, если ты что-то чувствуешь - дай знать, ты не представляешь... насколько сильно я боялся потерять тебя, когда я думал, что всё кончено, что ты больше на меня не взглянешь, я не понимал, для чего мне дальше просыпаться по утрам, потому что моя жизнь... она словно теряла смысл. Смысл, обретенный только благодаря тебе. Иногда я хотел стать тобой, чтобы узнать, каково это вообще быть Ким Тэхёном... Я так же хотел выяснить, испытываешь ли ты ко мне хоть малейшую симпатию. — Я не догадывался о твоих чувствах, извини, — Ким оторвался от бокала вина. — Но я же говорил, что ты мне нравишься. — Симпатия, влюблённость... понятия очень растяжимые и субъективные, я же не понимал, какой смысл ты в них вкладывал. Я знал, что ты переспал с половиной школы и тебя никогда не интересовал кто-то конкретный и нечто большее, чем секс. — Сейчас всё иначе, — Чонгук вытянул руку, подавая старшему знак, — Иди же сюда. Напряжение между парнями нарастало с удивительной скоростью. В Чонгуке смешивались воедино стеснение, замешательство и стыд, отчего кожа становилась пурпурного оттенка, но насколько безобразно свободным он себя ощущал в ту секунду: парень знал, что играл с огнём, знал, что обнажал свою хрупкую душу, освобождал самые неясные, но пылкие чувства, разбрасывался пришедшими в голову мыслями, чувствовал себя раскрепощено и открыто рядом с ним. Он наконец без доли сомнения мог доверить Тэхену всего себя, целиком и полностью. Чон готов был раствориться в старшем, слиться с ним, утонуть в нем, он был переполнен любовью, первой, невинной, безграничной... настоящей. — Гук... — хрипло произнёс Ким. Темноволосому срывало крышу от голоса юноши. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом, сделал несколько шагов навстречу Тэхену и остановился в паре миллиметрах в нерешительности. — Да? — Ты мне нравишься, — как легко слетела эта фраза с его губ, без тени смущения, но тут же врезалась глубоко в гуково сознание, создавая миллионы копий и сохраняя их в памяти, чтобы никогда не забыть. — Я люблю тебя, Тэ, — произнёс он тихо, еле слышно, не открывая глаз. Чонгук разрывался между рыданием, криком и истеричным смехом, но понимал, что позволит себе сорваться позже, у себя дома, но точно не здесь и точно не перед Тэхеном. С минуту стоя в полной тишине, он вдруг ощутил на своей коже жаркое дыхание красноволосого, оно обжигало и вызывало ощущение пожара. Старший опустил взгляд на губы младшего и очень плавно приблизился к ним, мягко накрывая своими. Он начинал медленно, легонько касался его мягких губ и на секунду отрывался, приводя Чонгука в недоумение. Чон в упор смотрел на старшего и демонстративно хмурил брови, всеми силами намекая на желание продолжить. — Как же давно я этого ждал, — прошептал Ким, зарываясь рукой в чоновы волосы и перехватывая его запястья. "Как же я давно этого ждал! Удивительно слышать это от тебя, я не верю во все происходящее, это поражает меня, повергает в шок. Выдержу ли я такого давления со стороны вселенной, все кажется шуткой, все кажется видением, миражем, плотом моего воображения или же пустой фантазией. Ещё одно слово и я свихнусь" Ким начал действовать активнее, целовать настойчивее, поглаживая рукой шею, опускаясь к крепкой груди, в которой сумасшедше колотилось сердце, оттягивая край футболки и осторожно забираясь под неё. Он замедлял темп, делая поцелуй более глубоким и ласковым, начиная осторожно покусывать нижнюю губу младшего, улавливая едва слышимый стон. Чонгуку нравилось. Нет, Чонгук с ума сходил от наслаждения и от близости, он вообразить не мог, какую власть старший над ним имеет. Внезапно Ким прервал поцелуй и легонько надавил на плечи темноволосого, сажая того на кровать. Сердце Гука неожиданно пропустило удар. Он начал понимать, к чему все идёт, ведь парень неистово вожделел этого с самой субботней мириады, с самого поцелуя в накуренном туалете. Он пытался дышать тише, чтобы Ким не услышал его прерывистого хриплого дыхания, чтобы не осознал, насколько это манило и одновременно пугало кареглазого. Не выдержав наплыва эмоций, Чон уткнулся лицом в кимов живот и обхватил его руками, выправляя рубашку из брюк и залезая под ткань, чтобы ощутить жар его кожи. — Все в порядке? — Да, — соврал темноволосый, отрываясь от талии и медленно переводя взгляд на ширинку одноклассника, — Ты не против? Обычно он хотел, чтобы его потребности были удовлетворены, чтобы перед ним ходили на коленях и делали все возможное, чтобы доставить Чону удовольствие, неважно с кем и где это происходило, главное, чтобы ему было хорошо. Однако, парень впервые хотел доставить кому-то неземное блаженство, довести до оргазма, ему хотелось вознести старшего на пьедестал. — Не против, — низко проговорил Тэхен и сделал небольшой шаг к младшему. Чонгук, не теряя времени, словно на кону стояла его жизнь, принялся расстегивать ширинку и ремень, о которых без остановки думал последние пять минут. Он стянул брюки старшего до колен и начал через боксеры водить рукой вверх-вниз по члену, губами оставляя влажные поцелуи внизу напрягшегося живота. Сколько бессонных ночей Чон провёл мечтая об этом моменте, в скольких снах забывался, лишь бы притронуться, коснуться его обнаженного тела, прислушиваться к тяжелому дыханию и понимать, что Чон являлся причиной кимовой похоти. Младший стянул боксеры, обхватил рукой твёрдый член у основания, придвинулся ближе, медленно, будто дразня, оставил несколько быстрых поцелуев и посмотрел на Тэхена. Господи, он бы все отдал, чтобы вновь увидеть это лицо. Киму уже не терпелось, и Чон прекрасно это понимал. Он сделал бы все, чтобы доставить этому парню удовольствие. Темноволосый обводил головку языком, сжимал член крепче, ладонью водя по всей длине, отчего Тэхен громко выдыхал, закрывая веки. Чонгук решил не медлить и взял плоть в рот, заглатывая глубже под звуки тяжелого дыхания, иногда отрывался, посасывая головку и оставляя несколько поцелуев, затем снова вбирал член, втягивая щеки, и начинал смачно сосать, быстро двигая головой. — Чонгук, — громко простонал Тэхен, закидывая голову вверх и пальцами цепляясь за темные волосы младшего. Ким принялся толкаться ему в рот быстро, сильно и несдержанно, из-за чего Гуку приходилось придерживать чужие бёдра, стараясь не задеть зубами нежную плоть и при этом не подавиться. Судя по по сдавленным стонам старшего ему все нравилось, и эта мысль отправляла гуков разум в другую галактику. Младший отвечал стонам мычанием, отдающимся приятной вибрацией по стволу, а когда член упирался в горло, Гук стонал громче, чувственнее, второй рукой нежно поглаживая тело одноклассника, которое никак не давало ему покоя. Ким сделал последний толчок, и тёплая сперма заполнила гуков рот, стекая густыми потоками в горло, которые брюнет тут же сглотнул и вжался лбом в живот.

***

— Алло, Чонгук, — Пак с грохотом ворвался в кабинет, — Так ты придёшь убирать класс или нет? — парень швырнул поясную сумку на деревянный стул и сел на парту, закинув правую ногу на левое колено, — Я считаю, это нечестно - заставлять учеников приходить в школу в выходные дни. — Чимин, я тебя плохо слышу, — прошептал в трубку младший. — Ты не ночевал дома? — он понизил голос, — Неужели ты сейчас с Тэхеном? — развеселился старший. — Отвали, Пак, созвонимся вечером. — Не понял, так ты не соизволишь посетить нас на важном мероприятии? — Ещё чего, пока, неудачник. — Предатель, — юноша закинул мобильный в сумку и уставился в дверной проем. — Привет, — Хосок присел рядом, — Не думал, что кроме меня здесь ещё кто-то появится. — Нам же пригрозили снижением оценок, почему никто не явился? — Потому что не настолько отчаянные, как мы с тобой. Преподы не смогут снизить оценки всему классу, понимаешь? Они ведь должны быть снисходительны к выпускникам. — То есть мы зря будем убираться? — Ага, — он энергично дрыгал ногами, жуя жвачку и смотря в потолок. — Как ты, кстати? — Да вроде нормально, а ты? — это интонация не нравилась Паку, в ней отчетливо проглядывалась жалость. — Я тоже, — Чимин развернулся в сторону старшего, — Все уже знают о... нашем с Юнги расставании? — Есс. — Быстро разлетаются слухи по школе. — Знаешь, — Чон откашлялся, — Ты был слишком хорош для него. Звучит, конечно, банально, но он тебя не заслуживал. — Эти банальности заставляют мою душу трепетать... спасибо. — Может, прозвучит ещё хуже, но не хочешь сходить куда-нибудь? Не сейчас, а вообще? — В смысле... на свидание? — Да, — парень нервно покусывал губу. — Пойдём сейчас. — Вместо уборки? — Хосок, не тупи, в школе ни души, а мы, как последние идиоты, сидим и теряем время. — Пойдём тогда, — он спрыгнул с парты и притянул Чимина за воротник футболки, — Только никто не должен об этом знать. — Согласен, всё это слишком странно. — Чересчур, я бы сказал.

***

Последние учебные дни летели стремительно, безвозвратно сменяя друг друга и не принося ничего важного и интересного в гукову жизнь. Они с Тэхеном реже обменивались письмами, потому что обоим необходимо было изолироваться от внешнего мира и сосредоточиться на экзаменах. Парня эта идея совершенно не радовала и не впечатляла, но ничего не оставалось, кроме как согласиться на негласный договор — видеться не так часто, общаться ещё реже, обмениваться письмами раз в два дня. Эти рамки сводили его с ума, терзали душу, по чуть-чуть убивали, не давали сконцентрироваться ни на чем важном. Он дьявольски скучал по нему, по их хрупкой близости, по тёплым поцелуям, разрушающим рассудок, по ядовитым касаниям, стирающим в пух и прах последние частицы стеснения и стыдливости, по той самой ночи, когда они предавались любви, обнажив души и тела. Парень только тем и занимался, что зубрил правила, переводил тексты, писал сочинения и решал задачи. Скука поглощала его, терзания о Тэхене сжирали полностью, дедлайны выжимали все соки, страх и тревожность не позволяли спокойно спать по ночам. Один день переплавлялся в другой, такой же монотонный и малоинтересный. Чонгук, закончив решать очередной вариант, выдвинулся из-за стола и проехал на стуле до кровати, лениво перелез на матрас и лёг на спину, уставившись в потолок. Он нещадно, чудовищно, непомерно тосковал по Тэхёну. Парень старался дышать размеренно, пытался успокоить тело и разум, однако мысли о старшем не покидали сознание, с каждой минутой проникая все глубже. Терпения абсолютно не хватало, оно доводило его до истерики, с которой он не мог справиться, чувства лились через край, переполняли его, страшили и медленно отравляли. Он мечтал увидеть лицо, столь родное и желанное, чтобы поделиться хотя бы долей этих любовных переживаний, но невозможность с ним связаться туго стягивала руки. Единственный вариант увидеться с красноволосым — нагрянуть к нему домой, но ведь это чистой воды сумасшествие, это неприлично и совершенно недопустимо. Хотя Чонгука уже ничто в этом мире не смущало и не волновало, теперь все его думы, мечты, волнения сердца были вверены и обращены к Ким Тэхену. — Чёрт, ну и что мне делать? — Гук накрыл лицо ладонями и прикусил губу, стараясь привести себя в чувство, зная, что он был фатально близок к панике, — Что это? Парень обернулся на шум и свёл брови к переносице. Что-то звонко врезалось в окно, разбивая гробовую тишину в осколки. Темноволосый вскочил с постели и стремительно подошёл к подоконнику, всматриваясь в темень и неимоверно волнуясь. Он тяжело дышал, грудь вздымалась, как волны в бурю, кончики пальцев похолодели и несильно дрожали. Он ждал его. Чон Чонгук желал этого весь вечер, и, хоть надежда давно покинула его, вера в невозможное проникла в клетки его тела и осторожно вела на встречу к самому важному, что было у него в жизни. И снова камень был брошен в окно, намекая, что этого барьера между парнями не должно было быть. — Тэхен? — Чон отворил створку и шепотом произнёс, — Где ты? — Но что за блеск я вижу на балконе? Там брезжит свет, — Тэ сделал несколько шагов, и младший смог разглядеть его среди кустов и деревьев, посаженных во дворе, — Чон, ведь ты как день! Стань у окна, убей луну соседством, она и так от зависти больна, что ты затмил её своею белизной. — Цитируешь Ромео и Джульетту? Не слишком банально? — юноша во всю улыбнулся и наклонил голову, покачивая головой. Приход старшего даровал Гуку освобождение. Всё это время он был окутан тенью одиночества, что не покидала его изо дня в день, она неминуемо возвращалась к нему, когда Чонгук оставался один, но исчезала каждый раз, когда одноклассник появлялся в поле его зрения, даря возможность быть не прикованным к обыденности, к самому себе, своим страхам, кошмарам, ужасающим мыслям и внутреннему миру, где всё стремилось к конечной точке—к угасанию. Тот яркий свет, всепоглощающие чувства, свобода, простор, ориентиры, которые Тэхен привносил в Чонову жизнь, выручали парня из рук мглы... хоть и ненадолго. — Спускайся. — Уже иду.

***

— Тэхён, — он смотрел ему в глаза и тяжело дышал, еле приводя себя в чувства, — На часах двенадцать ночи. — Ты спал? — красноволосый прислонился спиной к дереву, не отводя от младшего взгляда. — Нет, — он глубоко выдохнул, сжав пальцами края рукавов, и потянул их вниз, пряча кулаки в тепло. И почему он каждый раз неимоверно волнуется? Они молча стояли и смотрели друг на друга особенно неловко, словно им обоим было по пять лет, и родители насильно заставляли их говорить друг с другом, потому что их застенчивости не было предела, и других вариантов ни у кого не оставалось, как поставить их лицом к лицу и ждать, когда же один из них заговорит. —Что-то случилось? — звук собственного голоса показался ему незнакомым и поразительно дрожащим. — Да, — парень слабо качал головой, — Что-то дьявольски страшное, Чон. — И что же это? — Гук нахмурился, блуждая взглядом по кимовому лицу. — Ты был занят чем-то важным? — перебил он. — Готовился к экзаменам. — Возможно, мне не стоило приходить. "Сегодня он слишком обходителен, что-то неладное с ним происходит... связано ли это с той ночью, в которой мы растворились друг в друге?" — Стоило, — полушёпотом произнёс темноволосый, рукавом погладив затылок, нелепо сделав вид, что у него вдруг что-то зачесалось, — Так что случилось, Тэ? "Боже мой, произносить его имя в этой неободряющей темноте было слишком неловко" — Я скучал по тебе, Чонгук. "Он скучал по мне? Неожиданно. Я и правда думал, что нет ничего лучше его имени, произнесённого вслух из моих уст, но моё имя, вылетающее из уст Ким Тэхёна — самая ошеломляющая, изумительная, идеальная вещь на свете. Лучше я уже ничего никогда не услышу" — Повтори это ещё раз, вдруг мне послышалось. — Не смеши, — юноша заглянул в чоновы глаза, чуть прищурившись, опустил взгляд к губам, малость посиневшим от холода, шагнул к младшему, обхватив его щёки прохладными ладонями, — Чон, я очень по тебе скучал. Эта близость пугала, завораживала и гипнотизировала, она скукоживала и смущала его, окрыляла и возрождала, она дарила жизнь и забирала. Казалось, что со временем его чувства должны были прийти в нормальное, спокойное состояние, их взаимоотношения должны были стать обыденными, ничего уже не должно было так удивлять и вызывать столько эмоций, но с Ким Тэхёном всё работало по-другому. В его случае не существовало правил, которым можно было бы следовать, не существовало ни логики, ни планов, нельзя было заранее что-либо предугадать или предсказать, с ним не остановиться, вокруг всегда всё находилось в движении, буйствовало, гремело, бушевало как море во время шторма. — И я по тебе скучал, — он перешёл на шёпот, — слишком сильно. Тэхён притянул темноволосого к себе, неустанно смотря в его карие глаза, прильнул к нему, проводя языком по пухлым губам, размыкая их, углубляя поцелуй, проникая внутрь, сплетаясь с чоновым языком, блуждая руками по его телу, взмывая в пространстве и времени, сливаясь воедино, становясь одним целым в ту секунду, секунду, которая будет длиться вечность в их памяти. Секунда, ознаменовавшая их самыми счастливыми, глупыми, безобразно наивными и влюблёнными. Ким неожиданно остановился и отстранился, опустив взгляд на асфальт, словно размышляя о чём-то. — Что такое? — Чонгук прислонил пальцы к губам. — Я думаю. — О чем же? — Чон, сбежим куда-нибудь на выходных?