Скажи мне сладкую ложь...

Филипп хватает меня за подбородок и притягивает к себе, так, что наши лица оказываются на одном уровне, слишком близко, для дозволенных границ, но всё ещё на расстоянии. — И что же в тебе было не так? — он шепчет это мне в самые губы и смотрит пристально, оглядывая каждый участок кожи, не в силах оторваться, как и я. Это какое-то наваждение. Парень обхватывает меня за талию и я оказываюсь сидящей на его коленях. Мои руки ложатся, на мужественные плечи и  тараканы, если бы жили в моей голове, уже устроили бы хвалебную оду поклонения этой части тела парня. — Я не очень красива, а ты так  говоришь, только потому, что тебе что-то нужно, как и многим другим мужчинам. — Я чувствую на своих губах его дыхание, но знаю, что это будет неправильно. Хотя мне безумно хочется поцеловать Филиппа, я не делаю этого, а прикладываю к его нежным, слегка пухлым, как у девчонок губам ладонь, заставляя остановиться. — Не стоит делать то, о чём потом будешь жалеть. Я не девочка на одну ночь и для меня даже простой поцелуй важен. — я поднимаюсь с его колен, слезая с кресла и укутываюсь в плед. — Мне кажется, нам лучше быть друзьями. Молодой человек смотрит на меня удивлённо, сидя широко расставив ноги и положив руки по бокам, и, запрокинув голову, начинает звонко и чертовски красиво смеяться. Обаяние уровень бог. — Чёррт, ты действительно меня зафрендзонила? — он сгинается, облокотившись одной рукой на колено, а второй — лохматя волосы. Филипп смотрит на меня исподлобья, а я топчусь на месте, понимая, что трясусь. Он хватает мою ладонь в свою, горячую, до невозможности. — Пойдём в дом, там тепло, иначе ты действительно замёрзнешь и превратишься в снежную королеву. *** Дальше вечер протекает очень тепло и быстро, но тем не менее приятно, как прохладное дуновение ветерка в жаркий солнечный денёк. Мы с Лилей дурачимся, парни играют в твистер, где я выступаю в роли комментатора, а моя подруга — ведущего. В итоге, проигрывает Макс и валяется по полу, согнувшись пополам от смеха. Филипп в этом плане более сдержан, хотя, может быть ему просто не понравилось. Естественно, кому придётся по-душе, когда тебя, натурального парня, выставляют в неправильном свете, сводят с другим парнем и говорят, что из вас двоих вышла бы прекрасная пара. Вот и ему не пришлось это по-душе… Когда время переваливает за полночь, мои глаза непроизвольно начинают слипаться и, как бы я не старалась, ничего поделать с этим не могу. Мы распиваем по последнему бокалу и начинаем собираться, потому что мне ещё добираться домой. В прихожей пригушённо горят светильники, в полутьме я пытаюсь нащупать свою обувь, что, с трудом, но всё-таки даётся мне. Волосы растрепались, превратившись в непослушных змеек, так и норовивших упасть на лицо. На мгновение у меня закружилась голова и я опёрлась рукой на стену, особенно явно осознавая, насколько сильно пьяна. — Всё хорошо? — я слышу, как ко мне подходит Фил и выпрямляюсь. — Ты неважно выглядишь. — Всё хорошо. Просто, наверное, чутка перебрала с алкашкой. — я растягиваю губы в улыбке и наклоняюсь, чтобы надеть обувь, но мир внезапно начинает вертеться и кружиться, не давая мне спокойно этого сделать. В итоге, ко мне подходит наблюдавший за моими потугами парень, усаживает меня на стоящий рядом пуфик, натягивая на мои ноги ботинки и застёгивая их. В этот момент, он выглядит настолько уверенно, красиво, естественно и по-родному близко ко мне, что я невольно заглядываюсь на него. Когда парень заканчивает, я, не стесняясь, продолжаю в наглую таращиться, но он не смущается. Более того, Филипп делает то же самое. На задворках сознания проскальзывает мысль, что я веду себя слишком глупо и вызывающе, но так же быстро и исчезает, прикрываясь дымкой волшебства. — Ты очень красивый. — выношу вердикт я и отвожу взгляд, понимая, что сказала. Его брови взметаются вверх и, он, ухмыльнувшись, качает головой. — Ты тоже очень красивая, но такая пьяная. — парень поднимается, снимает с вешалки мою куртку и протягивает мне. — Не пей так  больше, иначе попадёшь в неприятную ситуацию. У тебя плохая переносимость и не все парни имеют выдержку, как я. — Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Мне внезапно становится жутко стыдно, как будто я сделала действительно что-то плохое и я опускаю глаза в пол. Он помогает мне надеть куртку, натягивает своё пальто и обувается. Лиля и Макс выходят к нам, ещё раз благодаря за чудесную компанию и вручая по контейнеру с пирогом. Мы выходим в подъезд и Филлип нажимает кнопку вызова лифта. Когда за нами закрываются его створки, я чувствую, как на меня внезапно наваливается усталость. — Разве я так вызывающе себя вела? — говорю это совсем тихо. — Прости. Он разворачивается в мою сторону, скрещивая руки на груди и хмуря брови. — Вот скажи мне, Алина, — он делает шаг в мою сторону, ставя руки по обеим сторонам от моей головы. — Ты такая умная девушка, но порой порешь такую чушь… Забей на эту фигню. Ты классная. — Парень приближается к моим губам, но я отворачиваю голову и его губы касаются лишь щеки. — И до ужаса принципиальная. Он отступает, створки лифта открываются и мы выходим на улицу, где стоит такси. — Езжай домой на этой машине, нефиг тебе шариться в такое время по улице одной. — он открывает двери такси, протягивает ему крупную купюру, расплачиваясь и подталкивает меня к авто. Я хочу было возразить, потому что считаю это очень большой тратой, но парень опять перебивает меня. — Ты не посмеешь отказаться. — Уже. — я хочу обойти машину и двинуться в сторону остановки, но не вовремя поскальзываюсь, теряя равновесие. Филипп вовремя подхватывает меня, не дав разбить нос и голову. Я гляжу на него полными испуга глазами, а он покрепче перехватывает меня и, подняв на руки, как невесту несёт до такси и кладёт на заднее сидение. — Напомни, когда станешь моей девушкой, чтобы я не позволял тебе так напиваться. — он чмокает меня в лоб, как ребёнка и, отстранившись, закрывает двери такси. Не успеваю даже возмутиться, как автомобиль трогается с места, оставляя парня стоять у подъезда многоэтажки. — Куда едем? — я, слегка в прострации, называю адрес. — Хороший у вас парень, девушка. Не обижайте его. У меня даже не хватает сил возразить и как я доезжаю домой, смешивается в одно сплошное пятно, которое вспоминается очень смутно. *** На утро я с трудом разлепляю глаза, щурясь от яркого света солнышка, что просачивался сквозь преграды в виде штор. Голова раскалывается на миллионы мелких кусочков, а во рту сухо, к тому же нещадно тошнит. Я откидываюсь на подушки и прокручиваю в голове вчерашний вечер. Чёрт, никогда больше не буду пить. Я поднимаюсь, тревожа задремавшую рядом со мной Кусю и направляюсь на кухню, в поисках воды и лекарства. Кошка засеменила следом за мной, жалобно мяукая и требуя еды. Насыпаю корм в миску и тру виски. Мозг участливо подкидывает картинки с балкона и мои щёки нещадно алеют. Чёрт, как стыдно-то. Весь день я валяюсь на диване, нежась под одеялком, смотрю фильмы и просто бездельничаю. Давно я так не отдыхала. Когда в восьмом часу в дверь звонят, я удивляюсь, но иду открывать. На пороге обнаруживается широко улыбающийся дяденька лет сорока с корзиной белых роз. — Алина Игнатьева? — я киваю. — Вам доставка. Получите и распишитесь. — он протягивает мне кластер, и я в удивлении беру ручку, чтобы поставить подпись. — А от кого? — Не положено раскрывать имени заказчика. — он передаёт мне цветы и, попрощавшись, уходит. Я закрываю двери и ставлю корзину на столик, вдыхая аромат цветов. Замечаю маленькую записку, где аккуратным почерком выведено всего несколько слов.

Мы ещё встретимся…

Звучит одновременно угрожающе и предвкушающе…