Скажи мне сладкую ложь...

Когда на небо опускаются сумерки, я уже сладко соплю, видя чудесный сон, с прекрасным молодым человеком. Он высокий, широкоплечий и глядит на меня глазами, полными любви. Мы сидим на широкой качели, изредка покачиваясь и обнимаясь. — Я же говорил, что мы встретимся, а ты не верила, глупая… — он покрепче перехватывает меня за поясницу и прижимает к себе сильней, целуя в висок. — Тебе трудно верить, особенно, зная, чем ты занимаешься… — Тебе не нравится, что у тебя идеальный парень? — я провожу пальцами по тату на плече и замираю. — Прости, детка, но я по-другому не умею… — Не бывает идеальных, я не хочу так. Ты нужен мне настоящим, иначе, что это за любовь будет? — Прекрати. Всё ведь было хорошо, мы же договорились, что не будем говорить на ту тему. То, чем я занимаюсь, тебя не касается. — я отворачиваю голову, смотря на играющих на площадке детей: мальчика и девочку лет пяти. По щеке стекает одинокая слеза, но в этот момент я точно знаю, что любить нужно, только зная, кто этот человек. А потом встаю и ухожу. Он так и остаётся сидеть на качели, а я ухожу всё дальше и дальше, не чувствуя тревоги или отчаяния. Они улетучиваются и на небе восходит солнце, что ярко слепит мне глаза. *** Первые яркие лучики пробираются в комнату. Тихо, едва слышно, тикают настенные часы, показывая семь часов утра. Я открываю глаза и, жмурясь, потягиваюсь. У меня чудесное настроение, я полна сил и энергии, поэтому отправляюсь в ванную, привести себя в порядок. За окном сыплется снег, крупными хлопьями приземляясь наземь. Несмотря на это, приветливо светит солнышко, зазывая на улицу, дышать свежим воздухом и получать порцию необходимого витамина D. Чистя зубы, я вовсю разглядываю своё отражение в зеркале, подмечая редкие черты. Родинка на шее, глубокая ямка меж острых ключиц. Включаю воду, набираю в руки и плескаю на лицо. Яркие глаза, обрамлённые, пускай не длинными и не пушистыми, но по своему красивыми ресницами. Широкий, слегка приподнятый носик и пышные губы. Верхняя меньше нижней, но это придаёт образу соблазнительность. Смываю с них зубную пасту и улыбаюсь отражению. В прихожей звонит телефон и я, словно очнувшись ото сна, бреду отвечать. — Линуль, ну выручай, нужно подменить Кристи, у неё малой заболел, она не может выйти. — администратор нашего кафе, Алексей, был очень целеустремлённым и в свои двадцать пять управлял вполне успешным кафе. — Во-первых, здравствуй. — на том конце телефона что-то падает и мой собеседник чертыхается. — А во-вторых, других девушек что-ли не нашлось? Я впервые взяла нормальные выходные. — Ну Алинчик, пожалуйста, выручи меня. — Лёша делает секундную паузу. — Сегодня обещают очень влиятельных гостей. Мы без тебя не справимся. Ты вообще видела этих сарделек в капустных листьях, которые у нас работают? Нет?! Так вот, ты просто конфетка, вишенка на торте. — Мне на момент становится смешно. — К тому же, оплата будет двойная, если всё пройдёт успешно. - Ох, Лёша, на грех толкаешь. — он хмыкает, а затем оглушительно орёт на кого-то, да так, что я убираю телефон подальше от ушей. — Прям дьявол во плоти. Ладно, я согласна, только не забирай мою душу. — Прости, кексик, но эти дети… Выше моих сил. Мам, убери Кирюху с Илюхой от моей доски! Они её сломают! — женщина что-то отвечает и на заднем фоне наступает тишина. — За какие грехи прошлой жизни я расплачиваюсь, существуя с этими исчадиями ада? Я решаю благоразумно промолчать. Мы договариваемся, что я прибуду к двенадцати часам и прощаемся. *** Именно сегодня люди почему-то решили, что нужно посетить наш чудесный ресторан, чтобы отдохнуть и полюбоваться видами столицы с высоты птичьего полёта. Мы считались одним из лучших заведений города, имели три зала: основной, где была сосредоточена основная масса посетителей, вип-зал, представляющий собой набор отдельных комнат, каждая из которых оснащена персональным кальяном, телевизором и панорамным окном во всю стену, а также небольшой, детский зал, где посетители оставляют играть своих деток, когда хотят немного расслабиться. Конечно, это огромная площадь и работать официантом довольно тяжело, но зато тут ценят каждого сотрудника. До вечера приходят в основном супружеские пары с детками, затем всё чаще появляются молодые люди одинокие, но желающие найти себе спутника или спутницу. Часам к восьми я уже чувствую лёгкую усталость и решаю сделать себе короткий перерыв и сажусь за барную стойку, наблюдая, как легко пальцы бармена перемещаются по кофемашине. Маша делает мне вкуснейший американо без сахара и только качает головой. Спрашивать, как я пью такую гадость, она уже устала. — Могу ли я вас угостить, прекрасная леди? — я чуть ли не давлюсь собственным кофе, услышав знакомый голос. Я не верю своим ушам, пульс ускоряется в тысячу крат, а дыхание учащается. Передо мной сидит настоящий привет из прошлого. — Извините, но нет. — Я делаю пару глотков, надеясь успокоить свои нервы. — Да ну, Алин, ты же скучала, — он едва заметно проводит ладонью по спине, вызывая непрошенные воспоминания. *** Мне было семнадцать, я училась в одиннадцатом классе и была влюблена почти четыре года в одного парня, который считал меня другом, встречаясь с моей очень хорошей подругой. Не лучшей, но всё же. Если быть точнее, я считала, что была влюблена, но тогда его отказы значили для меня очень многое. Печальная история. Мы готовились к выпускному, разучивали Вальс, все девушки нашли себе партнёров, а я, с моим высоким ростом и достаточно плотной комплекцией, найти парня, который бы смог, а главное, захотел бы меня поднять и удержать, не могла очень долго. Конечно, потом мне помог мой очень хороший друг, с которым мы были вместе почти с пелёнок. Димка попросил своего двоюродного старшего брата и тот действительно помог. Он был очень высоким, около двух метров, к тому же был представителем движения ребят, которые пропагандировали воркаут, поэтому то, как перекатываются мышцы под ладонями, я прочувствовала не понаслышке. Только вот, в последний момент, за две недели до выпуска, он сломал ногу. Помню, в тем июньским вечером я сидела на ступенях школы и плакала. Именно в тот момент ко мне и пришёл он, моя первая любовь. Кирилл опустился рядом, достал сигарету и закурил. — Ну что, какого мудилу почистить за то, что обидел леди? — он стряхивает с сигареты пепел, а я роняю слёзы, ничего не отвечая. Его присутствие успокаивает меня и постепенно я перестаю плакать, забывая обо всём, но продолжая изредка всхлипывать. Сказалась долгая истерика. — А у меня Дианка лежит со сломанный ребром и сотрясением в больнице. Вся работа под хвост. — Чертовски тебя понимаю. — я улыбаюсь, пытаясь скрыть рвущийся наружу крик. На глаза опять наворачиваются слёзы. — Мой партнёр вообще сломал ногу. Знаешь, я мечтала об этом дне, но, видимо, не судьба… Он делает последнюю затяжку, выбрасывает бычок от сигареты и притягивает меня к себе за плечи. Так мы и сидим, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами, но приходится разойтись по домам. На следующий день, когда я иду примерять с мамой платье из салона, где мне его шили эксклюзивно на заказ, в моей голове то и дело летают мысли о том, что нужно сообщить хореографу, что наша пара не будет участвовать, но я не успеваю этого сделать, на мой телефон поступает звонок. От Кира. Он предлагает мне, раз уж так вышло, танцевать вместе. Точнее не так, он ставит меня перед фактом, что сегодня я прихожу на репетицию и мы танцуем вдвоём. Я настолько шокирована, что даже не успеваю ничего возразить. И последующие две недели проходят для меня, словно в сказке. Потому что, чёрт, ничто не сравнится с ощущениями и словами, подаренными любимым человеком. Поначалу я боюсь, что он не удержит меня на поддержках, за что Кирилл жутко обижается и специально пару раз меня чуть ли не роняет, в последний момент подхватывая. Когда дело доходит до подъёмов, он уже успокаивает, совсем не обижаясь и даже изредка посмеиваясь, и мы продолжаем. После тренировок наше совместное времяпровождение не заканчивается: мы ходим гулять, катаемся на роликах и велосипедах, даже ходим купаться. Я жутко сущаюсь, оказавшись  перез ним в одном чёрном купальнике. Лиф выгодно подчёркивает грудь, а нижняя часть очень и очень скромно закрыта. Наверное, именно в тот момент, вынырнув из-под воды и увидев меня, мнущуюся у воды, Кирилл заметил во мне девушку. То, чего ему всегда во мне не хватало. Я много раз видела его с обнаженным торсом, хотя Диана запрещала ему, но тогда это было незабываемое зрелище. Он выходил из воды, словно актёр из голливудского фильма. Мокрыми пальцами он дотронулся до моих боков, провёл к плечам и вверх, по шее. Затем почему-то остановился, держа ладонь у меня на щеке и пристально вглядываясь в глаза. Тогда Кирилл впервые поцеловал меня, нежно касаясь губами моих губ. Не существовало никого, кроме нас и тихой заводи озера.  Потом уже, сидя и прижимаясь друг к другу на пирсе, мы поняли, что натворили. — Ты не должен был, у тебя ведь есть девушка. — я хотела отстраниться от него, но он не дал этого сделать. — Пусти. — Нет. Я знаю, что это неправильно, чувствую себя полным мудаком, но не могу от тебя оторваться. Ты зачаровала меня. — он целует меня сначала в щёку, потом в нос, а затем кидает взгляд на губы. — Я влюбился в тебя, как мальчишка. Можно? Я киваю не в силах справиться с магнетизмом его глаз и отдаюсь в волю губ. Мы целуемся очень долго, я даже теряю счёт времени, пока у него не звонит телефон и на экране не высвечивается номер Дианки. В тот момент я чувствую себя настоящей дрянью и высвобождаюсь из его объятий, оставляя разговаривать с любимой, а сама тихо собираю вещи. Он спрашивает о её самочувствии, говорит, что безумно скучает и обещает приехать. Запихиваю свои вещи в рюкзак и ухожу в сторону автобусной остановки. Смахиваю с щёк слёзы, но не могу остановиться. Кирилл догоняет меня спустя пару минут. — Прекрати. — прошу его я. — Не делай меня ещё большей дрянью, чем я есть. Ты ведь любишь её. — И тебя. — Он щурится под лучами солнца. — Я не знаю, правда, не знаю, как это возможно, но, чёрт, ты такая красивая, манящая желанная. Я не могу от тебя оторваться, понимаешь? — я опускаю глаза в пол. — Но в то же время чувствую чувства к Ди. И я не знаю, что мне с этим делать, я запутался. — он обнимает меня, кладя руки на талию. Я злюсь от его слов, мне больно, а где-то в груди клокочет гордость. — Скажи, что мне делать? — Держись от меня подальше и будь верен любимой. — скидываю его руки и продолжаю. — Я никогда, запомни, никогда, не буду одной из… Всё или ничего. — По моим щекам текут слёзы, — Уж лучше я буду страдать без тебя, чем с тобой от того, что буду целовать губы, которые целуют других. — Алин, не плачь, пожалуйста… Я люблю тебя, дай мне шанс. Давай хотя бы попробуем? — Он смотрит на меня, широко раскрытыми от испуга глазами, но я лишь смеюсь от иронии, которая приходит на ум от его слов. Кирилл опять обнимает меня, целует в плечо, шею, щёку и повторяет бесконечное множество люблю.