Улыбнись, Харрис

      Как много вы знаете о панических атаках? Думаю, мне не нужно много объяснять. Они навсегда стали частью моей жизни. Каждая такая атака — как волна, которая внезапно накрывает, не давая шанса на спасение. Сначала кажется, что воздух исчезает, будто его кто-то вытянул. Ты пытаешься вдохнуть, но не можешь, и с каждым новым усилием ощущаешь, как твое тело слабеет, как не хватает сил. Это чувство, будто попал в вакуум. Страх сжирает изнутри, твои ноги подкашиваются, и ты падаешь, не успев понять, что происходит. Тремор. Сильный, судорожный, невыносимый. Это когда все тело дрожит, а сознание будто виснет в пустоте. И дальше — слезы. Стремительные, горячие, неспособные остановиться. Уходит вся сила, и ты остаешься в этом состоянии, не зная, когда закончится этот кошмар.

И вот сейчас, я переживаю это снова. Я чувствую все это снова, а еще — боль, которая пронзает меня и не отпускает. Боль, которая сильнее физической, потому что она не уйдет через минуту, не исчезнет через день. Она здесь, внутри, и она терзает меня. Мой разум, мое сердце, мой мир — все рушится. И все, что мне остается, — это пережить.

      — Агата, тише! Успокойся! — Я чувствую, как меня трясет дядя Чарльз за плечи, но мир вокруг меня становится размытым. Я не могу сосредоточиться.       Вдруг холодная вода на мне, и, о чудо, становится легче. Она сбивает с меня частицу этой боли.       — Да что вы делаете! — слышу крик Александра, но меня словно не касается этот гнев. Я не в силах ничего понять.       Он поднимает меня, поддерживает за локоть, и я, как в тумане, облокачиваюсь на его плечо. Слезы текут, и я не могу их остановить. Не могу. Он выводит меня на улицу, в сад. Здесь тепло, воздух наполняет легкие. Но мне так тяжело быть здесь. Все, что я чувствую — это пустота внутри.       — Тебе уже лучше? — его голос осторожный, тихий. Я даже не знаю, что ответить. Что я могу сказать? Вместо ответа я спрашиваю другое:       — Александр, ты можешь меня отвезти в одно место? Если тебе, конечно, не трудно…       — Сейчас я только вещи возьму и ключи от твоей машины.       — Они в моей комнате, на тумбочке.       Я не замечаю, как засыпаю на заднем сиденье. Когда я открываю глаза, ощущаю, как кто-то касается моей щеки. Это он.       — Мы приехали, — его голос ровный, но я чувствую, как за ним скрыта забота.       Я выхожу из машины и подхожу к дереву. Снимаю скворечник, нахожу ключи. Как же давно я здесь не была. Открываю калитку, захожу в дом. И вдруг меня охватывает странное чувство. Я снова здесь, как будто время остановилось. Здесь я чувствую себя как дома.       Подхожу к камину и беру фотографию, на которой я с мамой. Мне шесть лет. Коснулась ее лица, а потом поставила рамку обратно. Слезы снова предательски подступают, но я сдерживаюсь. Вижу, как Александр стоит и молчит. Он ничего не спрашивает. Знает, что я не готова говорить.       — Это дом моей мамы, — произнесла я с болью, — тетя не стала его продавать. Говорила, что это будет моим убежищем. Место, где я смогу спрятаться от всего.       Я села на диван, а он так и стоял рядом, молчаливый. И в этот момент я сказала, даже не задумываясь:       — Извини, я не должна была просить тебя. Наверное, у тебя куча дел, а я вот так оторвала тебя от всего.       Александр присел рядом и обнял меня. Не сказал ни слова. Он просто обнимал. И вдруг я не выдержала — слезы хлынули. Сильно, без остановки. И я плакала. Просто плакала.       — Тише, — его голос мягкий и спокойный, — я знаю, что мои слова не смогут утешить тебя. Эта боль не утихнет сразу, я понимаю. Но ты справишься. Это пройдет, правда. Пусть сейчас тебе кажется, что это навсегда, но ты не одна. Ты не одна в этом. Ты всегда будешь окружена людьми, которые помогут тебе, — он взял мое лицо в свои руки, — в том числе и я.       И тогда его поцелуй в лоб стал не просто жестом, а обещанием. И я почувствовала, как его слова начинают мне верить.       — Тебе нужно поспать. Пойдем, — сказал он тихо.       Он взял меня за руку, и я указала путь в комнату.       — Я пока пойду, посмотрю, может, здесь есть чай. Тебе не помешает, — предложил он.       — Нет, — я резко схватила его за руку, — не уходи. Пожалуйста. Я не хочу оставаться одна. Мне не нужно ничего, просто побудь рядом. Останься со мной.       Так мы лежали. Я на его груди, он укрыл меня одеялом. И мои глаза начали закрываться. Чувствовала себя в безопасности.       Внезапно я проснулась. Телефон Александра звонил, и его голос заговорил тихо, словно пытался не нарушить тишину, что окружала нас.       — Да… Что-то случилось?.. Зачем?.. Хорошо, будем через минуту.       — Что-то случилось? — я засыпала, но мне стало интересно.       — Фредерик звонил. Приехал детектив. Всех опрашивает. Мы должны поехать, — его голос звучал устало.       — Зачем детектив? Почему?       — Этого мне не сказали.       — Хорошо, я встаю.       На улице уже темно. Часы показывают 21:55. Я догадывалась, что долго проспала. Мы снова в машине, а воздух внутри кажется наполненным чем-то тяжелым, непередаваемым.       — Можно тебя спросить? — я нарушила тишину.       — Давай, — сказал он и посмотрел на меня через зеркало.       — Откуда ты знал, что мне нужно, что говорить?       Его ответ был неожиданным:       — Мои родители умерли, когда мне было 17.       Я почувствовала себя неловко, как будто ненароком шагнула на чужие болезненные воспоминания.       — Извини, я не хотела.       — Все в порядке, — его голос был спокойным, даже в этом признании. — Я уже привык.       Мы продолжили разговор, и он рассказал, как в детстве, в возрасте 6 лет, сбежал из дома. Эта история так сильно контрастировала с моими переживаниями, что я не смогла сдержать смех.       — Почему ты сбежал? — я едва могла остановиться от смеха.       — Помню только, что хотел доказать родителям, что уже взрослый. Мама говорила, что я таким образом хотел доказать свою самостоятельность.       — Ахахахах, ты сбежал к бомжам, чтобы они научили тебя выживать?       — Да! Чтобы завести связи. Без них — никак.       Мы смеялись. И, хотя мне было не по себе, эта легкость в общении вернула мне ощущение человеческой связи. Как будто Александр — не просто человек, а тот, кто понимает, даже когда молчит.       — А гамбургер откуда ты достал?       — О, вот это я прекрасно помню. Я зашел в макдональдс, и пока поставили чей то заказ, я незаметно спер его и убежал. Ох, тогда меня и поймала полиция. Я думал мама меня убьет.       Мы подъехали, и тягостная атмосфера снова вернулась.