Улыбнись, Харрис

      Мы с Сэмом уже несколько раз перечитывали письмо, как будто надеясь, что мы что-то пропустили, но в итоге так и не нашли ничего нового. С каждой минутой это неопределенное чувство разочарования росло внутри меня. Но сдаваться сейчас я не могла — слишком много времени и энергии я уже потратила, чтобы просто опустить руки.       — Знаешь, — вдруг сказал Макото, его голос был странно спокойным, — на твою долю уже и так выпало немало. Не знаю, как ты еще не сошла с ума.       Я посмотрела на него и на мгновение улыбнулась, пытаясь не показать, как тяжело мне внутри. Легла на траву, чувствуя, как её холодок приятно щиплет кожу.       — Поверь, — ответила я с улыбкой, — иногда кажется, что я уже сошла с ума. Кстати, есть какие-то новости по аварии?       — Ничего, — Макото пожал плечами и, не дождавшись ответа, развалился рядом со мной.       — Не боишься испачкать свою белую рубашку? — спросила я, чтобы сменить тему.       — Почему бы и нет? То, что я работаю помощником Гудмана, не значит, что я не могу быть обычным человеком, — ответил он с лёгкой иронией, и я рассмеялась.       Перебирав пальцами траву, которая всё ещё была немного влажной от утренней росы, я заметила, как солнце уже давно поднялось высоко, а мы, похоже, всё ещё оставались в тени каких-то неоконченных мыслей. Вдруг мой телефон зазвонил, и я увидела на экране неизвестный номер.       Моё сердце немного ускорило ритм, когда я взяла трубку, но постаралась держать себя в руках.       — Мисс Харрис, добрый день! Это клиника «Святого Ральфа». Результаты ваших анализов готовы, если у вас есть возможность, доктор Дейвис ждёт вас для дальнейшей консультации.       Я почувствовала, как тяжёлый камень сжимает моё горло. Мои нервы, как всегда, всколыхнулись из-за возможной беременности, но я заставила себя спокойно ответить:       — Хорошо, скоро буду.       — Благодарим за ответ, ждём вас в ближайшее время.       С этими словами звонок завершился, и я тяжело выдохнула. Взгляд Макото был внимательным, он сразу заметил моё беспокойство.       — Что-то случилось? — спросил он.       Я провела рукой по волосам, пытаясь выглядеть спокойно.       — Ничего, просто нужно заехать в клинику.       — Что-то серьёзное?       — Не думаю, просто сдавала анализы, — соврала я, хотя сама ещё не знала, чего именно ждать.       — Я тебя подброшу, если хочешь, — сказал он, не раздумывая.       Немного задумавшись, я поняла, что не будет плохо иметь кого-то рядом на поддержке, поэтому без лишних колебаний обратилась к Сэму:       — Можешь пойти со мной к врачу? Я не очень люблю больницы и не хочу быть одна.       Сэм посмотрел на меня, и я заметила в его глазах проблеск надежды. Мне стало немного неловко, потому что я знала, что он всё ещё, наверное, не понимает, что между нами не может быть ничего больше. Но я не могла просто отказаться.       — Конечно, — ответил он с оттенком радости в голосе. — У меня сегодня целый день свободен, так что я весь твой.       Эти слова немного смутили меня, но я ничего не сказала.       Когда мы приехали в клинику, я несколько минут ждала приёма, а когда медсестра нас пригласила в кабинет, я была готова ко всему, хотя и чувствовала, что что-то не так.       Доктор Дейвис встретил нас с некоторым удивлением, сначала взглянув на меня, потом на Сэма. Его выражение лица изменилось, и я поняла, что он заметил, что вчера я была с одним парнем, а сегодня — с другим.       — Интересный у вас выбор, — произнёс он с не совсем дружелюбной улыбкой.       Я с возмущением уставилась на него и ответила:       — Извините?       — Ладно, не будем тратить время, — проигнорировал меня он, — моё предположение о вашей беременности не подтвердилось.       Как только я это услышала, с моих плеч буквально свалился тяжёлый груз. От облегчения я даже удивилась, потому что до конца не верила, что результат будет таким.       На лице Сэма сразу появились многочисленные эмоции, но главной была грусть — осознание того, что между нами точно ничего не будет, кроме тёплых дружеских отношений.       Но доктор не остановился на этом:       — Мисс Харрис, во время вчерашнего опроса вы сказали, что не принимаете никаких препаратов. Это всё ещё так?       Мои брови удивлённо собралось в одну линию, и я не понимала, куда он ведёт.       — Да, не принимаю.       — Странно, — он протянул мне карточку с результатами анализов. — При исследовании вашей крови были обнаружены пестициды. Вы не пытались, случайно, покончить с собой?       Эти слова, как гром среди ясного неба, поразили меня. Я не могла поверить в то, что слышу, а ещё больше удивляло, как доктор себя ведёт.       — Извините, но думаю, вам стоит сбавить обороты, — вмешался Сэм, — за ненадлежащее отношение к пациентам вас могут привлечь к ответственности перед медицинским комитетом. Это первое. А второе, что вы имели в виду, когда сказали, что обнаружили пестициды в крови?       Похоже, врачу не понравился тон Макото, однако он все же продолжил:       – В нашей больнице проводятся исследования на основе общих симптомов пациента. Казалось бы, ключевые симптомы мисс Харрис могли бы исключить отравление, однако мы тщательно исследуем кровь, чтобы исключить все возможные опасности для организма. Начальные симптомы включают головную боль, тошноту и рвоту, головокружение, повышенное потоотделение, дрожь мышц, слюнотечение, одышку и затруднение дыхания, тахикардию и изменения настроения. Подскажите, пожалуйста, чувствовали ли вы что-то из перечисленного?       Я все еще не могла понять, к чему ведет врач, однако внутри меня нарастала тревога.       – Я…, – мне было тяжело произнести слова, – иногда головокружение, затрудненное дыхание и боль в груди, замечала иногда тремор, но думала, что это нервная система реагирует на стресс.       Врач что-то долго обдумывал и постукивал карандашом по столу, это заставляло меня нервничать еще сильнее, пока он не продолжил:       — Количество пестицидов в вашей крови низкое, однако по идее оно вообще должно быть отсутствовать, но такая концентрация может указывать на только что описанные вами симптомы. Что касается вашего питания, вы сами готовите еду?       С каждым разом я все больше понимала, к чему ведет Дэвис. Он будто сам подталкивал меня к ужасным мыслям, что кто-то из моей семьи мог это сделать.       — Наша горничная готовит еду. Однако мы всегда едим все вместе за столом, так что не только я бы отравилась.       — А на работе? Вы же работаете?       — На работе я заказываю ланч в офис или выхожу в кафе.       — Странно. Либо вас пытались отравить, либо вы сами не поняли, как приняли его. Тем не менее, в таких случаях я обязан сообщить в правоохранительные органы для выяснения обстоятельств. А там уже разберитесь с ними сами.       Его дерзкий голос заставил мои кулаки сжаться от злости. Как он вообще может так со мной разговаривать?       — Не нужно сообщать в правоохранительные органы, — вмешался Сэм.       — Да? — врач поднял бровь и откинулся на кресло, — может быть, вы будете мне рассказывать о моих обязанностях?       На лице Макото появилась хитрая улыбка.       — Если нужно будет, то буду. Я помощник детектива — Сэмюэль Макото, и могу вас уверить, что после вашего поведения вас точно привлекут за ненадлежащее отношение к пациенту, а именно переход границ дозволенности, а также я постараюсь, чтобы было принято решение о вашем временном или полном отстранении. Вы врач, а позволяете себе много лишнего по отношению к людям, которые к вам приходят за помощью. Ваш дерзкий вид свидетельствует о том, что вам нравится унижать людей, так как вы считаете себя лучше их, но скоро это все изменится, и я это вам гарантирую.       Я была удивлена, что Сэм может так себя вести, и я впервые увидела, как эта язвительная улыбка исчезла с лица Дэвиса, ведь вместо нее в его глазах появился страх. Врач поджал губы и понял, что выхода у него нет, поэтому натянул на себя дружелюбную улыбку и сквозь зубы произнес:       — Мое лечение может казаться довольно специфическим для людей, однако я хорошо выполняю свою работу и помогаю пациентам найти причину их болезни, если я вас чем-то обидел, то прошу прощения.       — Так-то уже лучше, — ответил Макото.       — Мисс Харрис, я выпишу вам атропин, он выведет из вашего организма избыток пестицидов, однако в дальнейшем будьте осторожнее.       Покидая клинику, я почувствовала, как тяжесть мира опустилась мне на плечи, как тяжелая черная туча, не желающая исчезать. В моей жизни накапливалась тревога, и каждый новый день казался еще темнее. Я тяжело выдохнула, но сдаваться не собиралась — это еще не конец.       — Ты ведь понимаешь, что это не совпадение? Сначала авария, а теперь отравление. Я не могу делать предположений без доказательств, но… Извини, но мне кажется, что это кто-то из твоей семьи, — сказал Макото, его слова зависли в воздухе, как нечто тяжелое, непонятное и страшное.       Я пожала плечами и посмотрела на него. Сомнение охватило мое сердце, но я не могла в это поверить. Просто не могла. И хотя его предположение имело основания, я все равно отказывалась принять это как реальность.       — Сэм, но кому это нужно? Зачем кому-то из моих родных это делать? — спросила я, пытаясь оставить в себе хоть маленькую надежду.       Макото посмотрел на меня с удивлением и немного угрюмо сказал:       — Твой дядя Чарльз. Если ты выйдешь замуж, он останется без компании. Твоя тетя Аннет оставила тебе все, а ему — ничего. Как думаешь, разве это не вызвало у него возмущения? Разве он не разозлился?       Я попыталась сделать вид, что эти слова не имеют смысла, но где-то глубоко внутри почувствовала, как сердце забилось быстрее. Мой дядя Чарльз действительно был сложным, иногда странным, но мог ли он на самом деле такое сделать?       — Он… Он иногда странно себя ведет, но он никогда не желал мне зла. Чарльз устроил меня работать в компании, оплачивает счета за дом, купил мне машину… — я как бы пыталась найти хоть что-то, что могло бы доказать, что это невозможно.       — Машину, в которой перерезали тормоза, — напомнил Макото, и мне показалось, что каждое его слово способно втянуть меня в черную бездну сомнений.       Я просто покачала головой.       — Ты думаешь, если он действительно хотел меня убить таким образом, то перерезал бы тормоза в машине, которую сам мне купил? Это слишком нелогично, — ответила я, пытаясь убедить себя, хотя глубоко в душе уже ощущала страх.       Макото задумался, опустив голову, и спустя некоторое время согласился:       — Да, логики в этом нет. Но все же кому-то нужна была не только смерть Аннет, но и твоя.

***

      Вернувшись домой, я почувствовала, что весь мир на моих плечах. Нужен был отдых. Я пошла в сад, чтобы немного успокоиться. Хоть здесь еще оставалась память о Аннет, она давала мне силу. Цветы, которые она так любила, стали своего рода обещанием, которое я должна была выполнить.       Прогуливаясь среди цветов, я успокаивалась, каждый вдох становился ровнее. Пионы расцвели среди роз, и я чувствовала тепло этого места, его спокойствие. Но вдруг я услышала знакомый голос.       — Давно тебя не видел, – сказал Джексон.       Я обернулась и увидела его улыбку, растянувшуюся до ушей.       — Не было времени, поэтому так, — ответила я, пытаясь сдержать эмоции.       — Тем не менее, эти цветы за тобой скучали. Пионы выглядят чудесно среди роз, — добавил он.       Я улыбнулась в ответ:       — Да, ты хорошо постарался, этот сад действительно замечателен.       — Только сад? — поддразнил он, указывая на себя.       Я улыбнулась еще шире, осторожно пошутив:       — Хочешь, чтобы я сказала, что ты тоже прекрасно вписываешься сюда?       Джексон приблизился ко мне, его взгляд был настойчивым, а его голос стал тихим и игривым.       — Хочу, чтобы мы сходили куда-нибудь поужинать. Ты ведь как-то предлагала, но нас тогда перебили.       Я почувствовала напряжение в воздухе, но решила ответить с юмором:       — Вижу, наглости тебе не занимать. Не боишься, что я уволю тебя за такие слова?       — А ты уволишь? — спросил он с тем самым хитрым выражением лица, которое я уже не могла игнорировать.       Его взгляд был непредсказуемым, а в его глазах почти горели искры от азарта.       — И все еще не могу понять, почему ты работаешь здесь, — сказала я, пытаясь удержать дистанцию.       — Давай я покажу тебе, — ответил Джексон, сев рядом с кустом роз и жестом приглашая меня присесть рядом с ним.       — Что ты видишь?       Я не понимала, о чем он говорит, поэтому ответила немного растерянно:       — Эмм, цветок?       — Это и так понятно, капитан очевидность, но что еще ты видишь, кроме цветка?       — Цветок среди прочих, с его особенностями, – ответила я с легким сарказмом.       Джексон усмехнулся:       — Это не цветок, а символ того, что твоя жизнь намного сложнее, чем ты думаешь. Вроде бы ты не видишь угрозы в цветке, но в нем есть что-то, что ты не замечаешь, — его слова заставили меня остановиться. Черт, он был прав, — везде, даже среди самых невинных вещей, скрываются опасности, если взглянуть глубже.       — А какой это сорт роз? — поинтересовалась я.       — «Lincoln», — ответил Джексон, поднимая взгляд. — Этот сорт напоминает богатый рубин или красную шелковую ткань. А аромат этой розы насыщенный, с нотками розы и фруктов.       — А сколько всего сортов в саду? — спросила я, но тут почувствовала, что что-то не так.       — Только этот. Прошлый садовник говорил, что твоя тётя предпочитала простые цветы, — сказал он, его слова были спокойными, но что-то в них насторожило меня.       Я нахмурилась, не зная, как это все связано. Аннет в своем письме описывала совсем другие сорта. Я не могла найти связи, но чувствовала, что что-то важное скрывается за всем этим.       — И здесь никогда не было других сортов? — спросила я, не уверенная, хочу ли я узнать ответ.       — Может, когда-то и были, но уже лет 20 – только этот. Корни глубоко вросли в землю. А почему ты спрашиваешь?       — Просто интересно, — ответила я, пытаясь скрыть тревогу в голосе.       — Ладно, мне пора идти. У меня ещё много работы. Не дождавшись ответа, я поспешно покинула сад и направилась в комнату Александра.       В голове ещё звучали слова Джексона, а события этого дня, переплетённые между собой, становились всё более запутанными. Я шла по коридору, прокручивая в мыслях каждую деталь, и чувствовала, как тревога начинает сжимать сердце. Была ли я близка к истине? Или всё это просто случайность? Письмо Аннет, загадочные слова Джексона, разговоры с Макото — всё это начинало складываться в моей голове в неясный, но очень важный пазл, который я не могла разгадать.       Александр сидел на кровати, внимательно смотря на меня. Его взгляд был сосредоточенным, и казалось, что он понимает, что что-то важное происходит, но всё же ждал, пока я всё объясню. Я ходила по комнате, не находя места, пытаясь передать ему всю важность того, что я узнала, и что случилось за этот день. Мои мысли не были чёткими, но я ощущала, что этот момент решит всё, что будет дальше.       — Понимаешь? Аннет зачем-то написала мне о сортах роз, которых нет в саду. Это точно какая-то подсказка, но вот что она имела в виду — я не могу понять, — тараторила я, ощущая, как каждое слово ускользает от меня, не имея чёткой формы.       Александр не спешил отвечать. Вместо того чтобы успокоить меня, он просто сказал:       — Может, лучше сосредоточиться на том, что кто-то хочет тебя убить? — его голос звучал напряженно, и в глазах я заметила раздражение.       Я попыталась отложить эту мысль, потому что сейчас мне было важно разобраться в значении всего, что происходило с Аннет. Собственно, убийство её, возможно, и не было единственной важной нитью этой истории, но я чувствовала, что именно оно станет ключом к разгадке всего происходящего.       — Макото считает, что это кто-то из семьи, он думает, что авария и отравление связаны. Но сейчас я не хочу об этом думать, — ответила я, пытаясь перевести разговор в другое русло.       — Ты говорила с малышом Сэмми? Когда? – его вопрос заставил меня задержаться на минуту.       Во время рассказа я не упомянула Сэма. Теперь это стало очевидным. Я нервно прикусила губу и это заставило Александра почувствовать себя обделённым.       — Сразу после того, как прочитала письмо, — призналась я, пытаясь объяснить. Но он уже был обеспокоен.       — И ты решила, что лучше рассказать ему первым, а мне — в конце? – его голос был полон недовольства.       Он скрестил руки на груди, ожидая объяснений.       — Господи, Александр, не будь таким придурком! Письмо — это ещё одна подсказка к убийству Аннет. Неужели ты думаешь, что я не расскажу об этом Сэму? – я едва сдерживала эмоции.       — Что-то слишком много ты рассказываешь Сэму, – снова пробурчал он.       — Мы с ним просто друзья, – я пыталась успокоить его.       — Ага, вот с этого и начинается. Уверен, что как только ты его позовёшь, он прибежит, как песик, и будет ждать, когда ты кинешь ему мячик, – его сарказм был ощутим, и я не могла не улыбнуться.       Я приподняла бровь и усмехнулась ему, затем подошла ближе и положила руки на его плечи, глядя ему прямо в глаза.       — Единственный, кому я могу кинуть мячик, – это ты, – сказала я, пытаясь добавить игривости в голос.       Нильсен цокнул языком, но улыбнулся:       — Эй, меня к собаке приравнивать не надо.       — Я же не приравнивала тебя к собаке, просто фигурально выразилась. Надеюсь, наша маленькая сцена ревности закончилась? — я подняла брови, стараясь перевести разговор в шутливое русло.       — Она закончится тогда, когда ты как следует попросишь у меня прощения, — он произнёс это с таким серьёзным выражением лица, и я почувствовала, как его рука сжала мою талию.       Я села на него сверху и поцеловала его страстно в губы, а потом, отстраняясь, с серьёзным видом сказала:       — Я бы с радостью попросила у тебя прощения, но сейчас у нас есть более важные дела.       — Вечно ты всё портишь, — недовольно ответил он, но я, засмеявшись, чмокнула его в нос и села рядом.       — Давай, Нильсен, — я открыла письмо на ноутбуке, пытаясь сосредоточиться. — Пока я не сошла с ума, покажи, какой ты настоящий детектив.       Александр закатил глаза, но улыбнулся, осторожно поставив ноутбук себе на колени. Его выражение лица стало сосредоточенным, когда он начал внимательно читать письмо. В конце на его лице появилась маленькая, самодовольная улыбка.       — Я же говорил тебе, что без меня ты точно что-то пропустишь. Похоже, Макото не такой уж умный, как кажется, – он посмотрел на меня с выражением «я же говорил».       Я перечитала письмо ещё раз, пытаясь понять, что он имел в виду. Не могла понять, что именно он увидел в нём. Каждое слово казалось важным, но какое именно?       Я спросила:       — Что ты видишь?       — Вижу то, что текст неравномерный. Сначала она пишет просто письмо, потом переходит на цветы, а в конце оставляет строки, которые на самом деле загадка, — он показал пальцем на письмо.       — Загадка? — я почувствовала, как каждое его слово начинает приобретать вес. Теперь я услышала, что это действительно важно.       — Да. Вот смотри эти строки:

      «Ты ведь знаешь, что в стенах этого дома ты не всегда можешь увидеть, что действительно происходит. Никогда не думай, что ты можешь ошибиться, ведь человек всегда должен идти вперёд, даже если не всегда знает, куда. Для людей всегда открываются новые пути и новые ключи, ведь тот, кто следует за ними, тот и найдёт новые двери.»

      — И что тебя в них беспокоит? — я уже была готова к ответу, но не ожидала, что это может быть так сложно.       — Боже, пошевели мозгами хоть немного. Ключи, двери, стены, не всегда можешь увидеть, ничего не приходит в голову?       Наконец, после нескольких секунд непонимания, я поняла, что Александр имел в виду, и меня охватило настоящее прозорливое ощущение. Глаза расширились, и я, не сдерживая эмоций, воскликнула:       — Тоннели! Как я раньше этого не поняла? Ты гений!       Моя увлечённость была очевидной, и Александр с улыбкой, словно чувствуя свою победу, посмотрел на меня. Его глаза сверкали от удовлетворения, но я заметила в них нечто большее, чем просто шутливую гордость. Что-то, что заставило моё сердце биться быстрее.       — Конечно, гений, – ответил он с той самой самодовольной улыбкой. — И надеюсь, что наш ребёнок будет иметь мои гены.       Его слова прозвучали как что-то отчаянно правдивое, и в этот момент я почувствовала, как всё вокруг как будто стихло. С каждым словом между нами росла не только интеллектуальная близость, но и что-то большее. Но я не могла позволить себе потерять фокус на главном. Я бросила на него косой взгляд, пытаясь отвлечь мысли от тех самых эмоций, которые я только что почувствовала.       — Не рано ли ты говоришь о детях? — произнесла я, и в голосе почувствовалась ирония, которая должна была разрядить атмосферу.       Александр смеялся, но его смех был тёплым, и в нём чувствовалась какая-то неформальная, но очень серьёзная привязанность.       — Когда-то это и так случится. Но давай лучше думать дальше. Похоже, что цветы тут ни при чем, может, она просто хотела, чтобы ты их посадила в саду. Но вот что важно, Аннет дала тебе прямой намек — туннели. Это имеет значение, значит, она хочет, чтобы ты что-то увидела. Что-то важное. Что-то, что изменило бы все.       Его слова застынули в воздухе, и я почувствовала, как сердце пропустило один сильный удар. Что же такое там за дверью? Что может быть настолько важным, что она нам так намекала? Я прикусила губу, пытаясь успокоить мысли, но напряжение в воздухе было таким густым, что его можно было буквально почувствовать.       — Чтобы я увидела то, что за той дверью, — прошептала я, словно это было очевидно, и, кажется, только в этот момент я окончательно поняла всё. Всё стало на свои места.       — Неужели? Ничего себе, ты так быстро поняла, — насмехался Александр, взглянув на меня с удивлением и сразу же добавив к этому не совсем серьезный, но очень хитрый взгляд.       Я почувствовала, как его взгляд скользит по мне, и в ответ толкнула его локтем в бок, с легкой улыбкой.       — Не шути надо мной, я и так не могу всё сложить в кучу, — ответила я, но почувствовала, как от напряжения между нами даже мой голос стал чуть выше.       — А кто сказал, что я шучу? — он не останавливался, даже когда я уже пыталась перебить его. — Юный криптограф не может разгадать загадку. Может, сама над собой шутишь?       Я посмотрела на него с безоговорочной раздражённостью, чувствуя, как мои нервы на пределе.       — Александр, я откушу тебе нос, не забывай, — пробормотала я, пытаясь сбить с него шутки.       Он смеялся, расслабленно откинувшись на спинку кровати, но этот смех не был весёлым, он был интимным и наполненным той же напряжённостью, что и у меня. Я почувствовала, как воздух стал ещё гуще.       — Хорошо, хорошо, откусишь, — сказал он с лёгкой улыбкой, которая не исчезала с его лица. Но всё равно я заметила в его глазах оттенок серьёзности, который пробивался сквозь шутку.       — И да, если она указала на дверь, — я снова начала анализировать всё, что у нас было, — то, может, внутри туннелей есть скрытый код? Что-то, что мы ещё не заметили?       Александр откинулся назад, его лицо снова стало серьёзным.       — Нет, исключено, я уже несколько раз всё проверял. Туннели не дают ответа. Но код точно есть в письме. Может, нужно составить первые буквы каждой строки, а потом сопоставить эти буквы с порядковым номером в алфавите?       Я забрала ноутбук с его колен и начала вглядываться в текст с новым взглядом.       — Знаешь, в этот раз ты ошибся, — сказала я, поворачивая к нему ноутбук. — Код не в начальных буквах. Код — это сорта роз.       Он посмотрел на меня, и на мгновение в его глазах промелькнуло не только удивление, но и какое-то ощущение, как будто он наконец понял, что этот путь может быть совсем другим.       — Сорта? — его голос стал серьёзнее, и я заметила, как он начал отодвигаться от шуток и сосредоточил всё внимание на настоящей разгадке.