В бой идут одни красавчики

Бегать в длинном халате, пусть и дешевого пошива — сложно. Тэхен уносит свои ноги подальше от этого кузнеца, который кажется излишне прытким для своих ста килограмм и низкого роста. — Ты на чем сидишь? — запыхавшись, про себя бубнит Тэхен. Завидев амбар старушки По, он резко сворачивает в укромный переулок и тихо по стеночке двигается в нужном направлении. Когда мужик проносится мимо него с висящим на плече языком, Ким медленно и облегченно выдыхает. Отчего утро сына простого портного началось именно так? Все просто — Ким Тэхен слишком красивый для этой долбанной деревни. Тэхен третий сын семьи Ким. Третий и, так уж пожелала природа, самый красивый: длинные черные волосы, отдающие мягкой синевой ночного неба, с красивыми карими глазами, изящной фигурой и по-женски узкими плечами. Он такого тела себе не просил. Он сутками на пролет питается булочками с мясом, закидывает в себя пирожки бабули Чон тоннами, лишь бы обзавестись животом, как у старшего брата или хоть какой-то мускулатурой, как у среднего. Но все напрасно — красоту эту не убить даже полевыми работами. Иногда, испачкавшись в черноземе при работе на грядках, он вставал во весь рост и разминал спину, вытирал почерневшими от работ руками лицо, оставляя на нем кляксы. Но даже в такие моменты мужики, что тянули за собой тяжеловесных кобыл, останавливались и пускали слюнки на такого красивого младшего сына семьи Ким. И вот в кои-то веки он решил устроиться на нормальную работу, как и здесь не обошлось без проблем. Кузнец, не удержавшись от вида вспотевшего у разгоряченной наковальни Тэхена, потянулся к его бедрам. Сначала Тэхен проигнорировал, сославшись на тесное помещение и, что, дескать, ему показалось. Но когда под полы длинной юбки проползла жирная рука и ухватила его за член, он не долго думая врезал индюку по подбородку эфесом меча, что был у него в этот момент в руке. Когда этот грязный извращенец согнулся в три погибели, он еще и пнул того под зад. И, кажется, теперь мужик жаждет расплаты. — Ты чего тут делаешь? — раздалось из глубины амбара. Тэхен отпрыгнул от дверей в сторону, вглядываясь в темноту. Навстречу ему вышел Сехун — старший брат. — А-а ты? — заикаясь, спросил Тэхен. — Забираю наши мешки с овсом… — помолчав, сказал Сэхун, а затем окинул взглядом взмокшего брата. — Что, опять с работой не срослось? — Не срослось, — передразнивая брата, ответил Тэхен. — Слушай, шел бы ты уже тогда в вертеп какой-нибудь, да остался у них… Там мужикам все равно, кто их за члены трогает: девушка или парень — главное, чтоб смазливым был… Тэхен за долю секунд подпрыгнул к брату и, схватив того за грудки, тряхнул, оскалившись. — Еще раз ты… — … «я» что? — ухмыляется старший. — Это неоспоримый факт: тебе в нашей семье положено быть за девчонку, вот и будь. Чего паришься? — Да пошел ты, — пихнув брата в грудь, бросил в сторону Тэ. И так каждый раз, изо дня в день, его братья не устают напоминать, что Тэхена в их семье, мягко говоря, не ценят. И дело не в его характере (который, к слову, не замечают), а во внешности. В век, когда в Корее царит патриархат, когда в мужчине ценится сила, честь и отвага, место такому женоподобному мальчишке разве что в доме утех или подле придворного вельможи. Но Тэхен не такой. Несмотря на женственность и внешнюю хрупкость, он, пожалуй, единственный в семье, кто отличается выносливостью, смекалкой и хитростью. Его сила заключена не в горе мышц, а в гибком уме и натренированном в полях теле. Хоть братцы и не знают, но из лука он стреляет получше этих бестолочей, которые только и знай, что ведра с камнями в амбаре тягают, да с друзьями в кабаках зависают. Тэхену все это не нужно. Его мечтой всегда была работа с чем-то, что поможет улучшить жизнь родных и близких, что сможет сделать его родную Корею светлее и правильнее. Да, он всегда хотел пробиться в Совет при императоре, однако сбережений его семьи едва хватало на закупку корма для живности и стола, не говоря уже об учебе в местном университете. — Что случилось, Тэтэ? — заботливо поинтересовалась матушка, когда младший сын вновь забился к алтарю предков. — Ты обращаешься к духам очень редко… — Я больше так не могу, матушка, — склонив голову в молитве, прошептал Тэхен. — Я прошу у духов лишних тридцать килограмм мышц, нормальное правительство и стабильную экономическую систему. Я больше не могу так! Мать испуганно посмотрела на сына, а увидев его собранные домиком брови, мягко улыбнулась. — Снова не удалось сработаться с кем-то? — Это просто какой-то кошмар, ма! В такие тихие вечера, рядом с любимой матерью, он чувствует себя расслабленно и спокойно. Даже если его не принимают всерьез окружающие, его мать — она всегда ценила и любила его те самые качества, что скрыты под мягкой внешностью. — Понимаю, Тэтэ, — она присела рядом и погладила сына по голове. — Знаешь, в нашем мире так уж сложилось, что внешность решает многое. Кто-то из-за отсутствия красоты работает в полях, а кто-то из-за ее наличия просто не может из этих полей выбраться. — Но… Я же не виноват, — Тэхен уронил голову на колени матери. Теплая женская рука легла на румяные щеки. Тэхен любит свою семью: маму, отца и даже этих скверных братьев тоже. Он любит их всей своей душой, желает им самых светлых дней и беззаботного будущего, но из-за внешности сделать хоть что-то для достижения своих мечт просто не может даже начать приступать. — Не виноват, сынок. Конечно же, ты не виноват. Но я уверена, что наступит день, когда и ты сможешь засиять так же ярко, как эта луна, — женщина подняла голову к небу, обращая свой взгляд к ярким звездам и белой луне. — Знаешь, каждый день с неба падают тысячи звезд — некоторые мы видим, а некоторые, что очень-очень далеко от нашего глаза, падают незаметно. Но это вовсе не значит, что они не сияют. — Что ты имеешь в виду? — выпрямляясь и чуть насупившись, интересуется Ким-младший. — Я хочу сказать, сын, — она заботливо заправила выбившийся локон за ухо и мягко улыбнулась сыну. — Что твое сияние, что ты несешь в себе, оно может быть очень глубоко, — рука женщины опустилась на грудь Тэ. — Здесь. В твоем сердце, где изо дня в день ты хранишь свои самые сокровенные желания, ты светишься ярко, ослепительно. И лишь немногие, лишь те, кто действительно будет близок к тебе, увидят это сияние. Его вижу и я, Тэтэ, и я еле сдерживаюсь, чтобы не начать щуриться… — … прекрати! — засмеялся смущенный Тэхен. — Ты смущаешь меня. — Но я говорю чистую правду, — засмеялась женщина, захватывая младшего в свои объятия. — Ты самый яркий и замечательный в мире ребенок. И только слепые глупцы видят в тебе исключительно внешнюю красоту. Тэхен прикрыл глаза, повисая в объятиях матери: теплых, нежных, с запахом сирени и молока. — Спасибо, мама. Я сделаю все, чтобы ты могла гордиться мной. — Я уже горжусь тобой, Тэхен. Ведь ты — светишь так ярко, что на этот свет всенепременно пойдут те, кто заплутал и не может найти выхода из тьмы.

***

Утро следующего дня началось с гомона на улочке, крика женщин и звуков гонга. Тэхен, едва продрав ото сна глаза, тут же выбежал на улицу, вслед за своими братьями. — Что происходит? — спрашивает он у Сехуна. — Военные на улице, — испуганно ответил старший брат. Но затем, окинув быстрым взглядом младшего, хмыкнул. — Шел бы ты в дом… с таким-то видом. На секунду Тэхен затормозил на пятках, пропуская людей, что то и дело толкали его в плечи, стремясь скорее подобраться к дороге, где уже виднелись всадники с медными шлемами и перьями в виде наконечников. Он повернул голову, заглядывая в отражение одного из темных окон близстоящего дома: черные волосы растрепаны, слегка вьются и падают на глаза — сонные, чуть прикрытые, губы припухшие, как и щеки, что покрыты утренним румянцем. Ни дать, ни взять — красна девица. — Блять, — выругался Тэхен, со злостью ероша волосы, превращая те в ужасный стог сена. У дороги на центральной улице собрался весь народ деревушки: молодые девушки, держащиеся за своих молодых людей, матери и бабушки, отцы и сыновья. Все они, как один, боялись только одного — произнесенного имени их любимого и родного человека. Появление императорской армии на улицах означало лишь одно — экстренная мобилизация сил, где требуются новобранцы. То есть… — Война?.. — ахнула мать Тэхена, что стояла рядом. — Жители деревни Хахве, — начал командир, что восседал со свитком в руках на гнедом коне. — Сегодня мы проводим экстренный сбор в императорскую армию, где новобранцам предстоит отстаивать честь и силу Кореи. Его величество Ким Сокджин призывает все семьи, принадлежащие Имперской территории, отдать в армию своих младших сыновей. На последней фразе десятки матерей начали рыдать, вскидывать руки к небу с мольбами. Кто-то бросился прочь, но тут же был пойман сторожившими их неподалеку солдатами. Суматоха, крики, страх… И лишь Тэхен стоял во всей этой толкучке и превращающейся в адское пекло улице с довольной улыбкой на лице. Нет, он не радуется войне и смерти, что идет на их страну. Он радуется той самой возможности, что выпадает на его долю — доказать всем в этой гребаной деревне, что он не только красивый, но еще и до безобразия умный и сильный мужчина! Он сможет! — Тэхен из семьи Ким, — выдергивает его из прекрасных дум, в которых он уже вовсю рассекает на коне и расстреливает врагов из лука. — Здесь! — выкрикивает Тэхен и делает шаг вперед. Его встречает уже такой привычный и до зубовного скрежета доставший взгляд. — Эм… Ты кто? — вскинув бровь, спрашивает командир. — Я Ким Тэхен, — кланяется парень, сжимая пальцы в кулаки. — Ты точно парень? — спрашивает мужчина, чем вызывает насмешку у своих спутников, что тут же начали переговариваться и перешептываться. «Ну, я вам покажу…», — думает про себя Ким. — Я — молодой мужчина, готовый служить своему Императору, — он выпрямляется и заглядывает в глаза командиру. — У вас какие-то проблемы с этим? Мужчина тушуется, тупо хлопая ресницами и не находя, что ответить. И неудивительно, ведь Ким Тэхен — он красивый, с осиной талией и глубоким, пробирающим до самых костей, голосом. В его глазах цвета сеульской ночи плещется уверенность, ярость и неприкрытый вызов всем этим гребаным стереотипщикам, границы которых он намерен разрушить в ближайшие пару месяцев службы в императорской армии.