Опасные игры

      — Что ты там так долго возишься?! — Геральт оторвал голову от подушки, гневно глядя на своего друга и явно демонстрируя нетерпение. Лютик кротко взглянул на Ведьмака из-под пушистых ресниц, почему-то вспыхнул очаровательным румянцем и шумно выдохнул. А после, не теряя ни секунды даром, склонился ниже и вобрал в рот внушительное достоинство Ведьмака. Геральт тихо прорычал сквозь зубы, едва не застонав от накатившего удовольствия. Конечно, Геральт совершенно не на такую помощь со стороны шумного менестреля рассчитывал, но Лютик все понял по-своему, в меру своей испорченности.       Что ж, Ведьмак одобрил такой творческий подход. У Лютика определено природный талант. Геральту хотелось запустить руки в золотистые кудри развратного поэта, что сейчас приятно щекотали его живот, и жестко направлять, заставляя взять до самого горла. Впрочем, этого не требовалось, Лютик словно угадывал его желания, активно двигал головой, вылизывая головку круговыми движениями горячего языка, скользил по стволу плотно охватывая губами, вылизывая каждую венку. Лютик старался насадиться как можно глубже, впуская член Ведьмака до самого горла. Бесстыжий менестрель помогал себе рукой, приятно массируя тяжелые яйца Ведьмака. Лютик явно наслаждался процессом, тихо постанывая от удовольствия.       Ведьмак довольно откинулся на подушку, наблюдая за действиями своего бесстыжего друга. Наконец-то, шумный менестрель работает языком, но молчит. Двойное удовольствие.       Геральт несдержанно вскинул бедра, проникая глубоко во влажный горячий рот. Острое наслаждение прошибло до кончиков пальцев. Ведьмак кончил с тихим гортанным рыком. Лютик даже не думая отстраняться, послушно проглотил, а после ещё и бесстыдно облизал член Геральта. Сладкоголосый менестрель упал рядом тяжело дыша где-то в районе пупка. От Лютика пахло жаром, диким возбуждением и восторгом. Опьяняющий, дурманящий запах дразнят охотничьи инстинкты Ведьмака.       Глаза Геральта опасно горели в темноте. Лютик выглядит потрясающе: растрёпанный, с блестящими от желания голубыми глазами и влажными и покрасневшими губами. Жаждущий. Красивый, сладкоголосая зараза! Член Геральта заинтересовано дернулся.       — Раздевайся, Лютик, — хрипло прорычал Геральт смотря хищно и многообещающе.       Лютику не нужно было повторять дважды: развратный поэт с радостью выпрыгнул из штанов, избавляясь от остатков одежды с завидной скоростью. Вот что значит правильная мотивация. Геральт откровенно любовался открывшейся картиной. У Лютика светлая чистая кожа, лишённая шрамов и веснушек. Гибкое стройное тело, маленькие, но округлые соблазнительные бедра. Геральт понимал, почему Лютика так часто принимали за эльфа. Поэт был и вправду потрясающе красив особой, аристократичной, утонченной красотой. Лютик был хорош собой от природы, без всяких магических ухищрений. Красота же, например, Йеннифер была слишком идеальной, а оттого холодной и фальшивой. И глядя на Лютика, Ведьмак впервые осознал это.       Поэт тем временем успел полностью обнажиться и резво шуршал в прикроватной тумбочке, явно что-то выискивая. Лицо блудливого поэта озарила шкодная улыбка, когда он обнаружил в недрах ящика баночку дорогого увлажняющего крема. Знала бы Йеннифер для каких целей используется ее драгоценный крем, прибила бы на месте обоих.       Лютик тихо постанывал, соблазнительно кусая губы, самозабвенно растягивая себя для Ведьмака тонкими музыкальными пальцами. Лютик жаждал и явно торопился, добавляя третий палец, повёл плечами от легкого дискомфорта, но всё равно продолжал подготавливать себя. Несмотря на легкую боль, член блудливого поэта стоял твердо, почти прижимаясь к плоскому животу. Лютик не знал, что все Ведьмаки обладают поразительной способностью чувствовать чужие эмоции почти как дикие звери, по запаху. Геральта сейчас вело от дурманящего запаха дикого возбуждения и почти исступленного обожания.       Лютик смотрит на Геральта, как люди смотрят на древнее, дикое божество. Всё, что пугает обычных людей, вызывает в душе поэта трепетный восторг: его нечеловеческие горящие в темноте жёлтым огнём кошачьи глаза, серебристые волосы, тело покрытое множеством уродливых шрамов. Всё это менестрель находил уникальным и прекрасным. Лютик находил красоту там, где остальные люди видели лишь уродство.       — Оооу… хорошо-то как, — чувственно стонал блудливый поэт, закатывая глаза, опускаясь до самого конца на огромный член Ведьмака. Лютик двигал бёдрами насаживаясь глубже, красиво выгибался в спине, подыскивая правильный угол.       — О, Геральт, если бы ты знал… я так давно хотел, так хотел, — сбивчиво шептал Лютик, срываясь на откровенный молящий стон. — Думал ты никогда не предложишь.       — Святые сиськи Милатэле, Лютик, ты не затыкаешься даже в постели! — беззлобно усмехнулся Ведьмак. Лютик на нем смотрелся потрясающе, а звучал и ощущался ещё лучше. Горячий, узкий, гибкий. Бесстыжий менестрель отдавался полностью, наслаждаясь процессом откровенно и громко.       Лютик двигался на нём красиво, ритмично и неистово, словно исполнял дикий, первобытный танец страсти. Ведьмак невольно любовался развратным поэтом, бёдра блудливого менестреля мелко подрагивали, капельки пота стекали по бледной коже, а светло-голубые глаза сияли от желания, словно яркие сапфиры. Лютик звучал как сладкоголосая сирена, его голос чувственный, влекущий, манящий и сладкий.       — Можно я тебя поцелую, Геральт? — тихо стонал Лютик, облизывая влажные губы, непроизвольно царапая грудь Ведьмака маленькими ногтями.       — Лютик, ты отсосал мне пять минут назад, а сейчас скачешь на моем члене, и после этого ещё спрашиваешь, можно ли меня поцеловать?! — усмехнулся Ведьмак. — Целуй, давай!       Лютик выгибался, склонялся к лицу Геральта, припадая к желанным губам Ведьмака. Гибкость этого тела поражала. Губы Лютика нежные и сладкие от вина. Поэт целовал его неожиданно нежно, дразняще, чувственно, проникая юрким языком в приоткрытый рот Ведьмака, сплетая его язык со своим. Поцелуи Лютика страстные и изысканные, как его музыка. Геральт тихо рычал, целовал голодно, горячо, подчиняюще, запуская ладонь в непослушные золотистые локоны своего менестреля. Лютик удивленно стонал, он совсем упустил момент, когда заклятие чародейки ослабло и Ведьмак успел разорвать оковы. В следующую секунду Геральт резко перевернул его на спину, подминая под себя.       — Вижу, мой Белый Волк вырвался на свободу, — бархатно засмеялся Лютик, обвивая Ведьмака своими длинными ногами.       Лютик оказался ненасытным, чувственным и отзывчивым любовником, отзывающимся на все желания Ведьмака. Менестрель, конечно, личность творческая, но тоже посчитал огромную постель идеальным местом для любовных игр.       Этой ночью они не раз испытывали огромную дубовую кровать на прочность, испробовав много новых интересных поз. Лютик угомонился только под утро, отрубившись прямо на Ведьмаке после третьего бурного оргазма.       — Знаешь, Лютик, — выдал Геральт, задумчиво разглядывая потолок. — Когда я просил о помощи, я вообще-то имел ввиду снять эти сраные наручники.       Но Лютик его не слушал, Лютик тихо посапывал, уткнувшись в шею Геральта, довольно вытянувшись на теле Ведьмака, словно кот, сожравший хозяйские сливки.       — А может, ну её, эту Йеннифер, к кикиморам? — думал Ведьмак, сонно зевая. — Снова терпеть закидоны взбалмошной чародейки, от летящих банок с вареньем уворачиваться, осквернять чучело несчастного единорога. Нафиг нужно! Дружбу сексом не испортишь.