С.С.

*** Родовое поместье семьи Малфоев, существующее уже более тысячи лет, встретило свою редкую гостью обыкновенным безразличием. Сильвина Малфой, старшая сестра Арманда Малфоя, прибыла в своё поместье, дабы навестить глупых потомков её горячо любимого брата. Легенды о том, что род Малфоев связан с вампирами (и многими другими магическими существами), на ней обретали свой смысл. Последний в роду вампир, последняя девушка, родившаяся в семье Малфоев. Единственная, кто теперь поддерживает отношения с французской веткой семьи, потомками её второго младшего брата, Салазара Малфоя. Двери распахнулись, и перед ней предстал тот же холл, что и годы назад, когда она была здесь последний раз. Тут её с интересом разглядывал юноша, так похожий на Абраксаса, с той же искрой в глазах, с теми же платиновыми волосами по плечи, с теми же пепельно-серыми глазами. Будто прошло не сорок с лишним лет, а какая-нибудь неделя. Но так было всегда. Порода Малфоев редко претерпевает кардинальные изменения. Стало быть, перед ней — внук Абраксаса. Или сын, пойми их попробуй, кто-то заводит семью в двадцать, кто-то — в шестьдесят. — Кто вы и что делаете в нашем доме? — не выдержал юноша. — В вашем? — усмехнулась женщина лет сорока, с чёрными как смоль волосами и светло-серыми глазами, достаточно высокая, одетая в тёмно-зелёную мантию поверх атласного серого платья — настоящая аристократка. Если бы не всё это, можно было бы принять её за неосторожную или недалёкую любовницу отца. — Впрочем, не будем об этом. Ты очень похож на Абраксаса. Кстати, где он? — Я здесь, миледи, — отозвался мужчина, стоявший в дверях малого зала. И без того бледное лицо стало ещё прозрачнее при виде дальней родственницы. — Вы как обычно или погостите у нас чуть дольше, Леди Малфой? Извините моего сына за бестактность. Я всё никак не доберусь поведать ему о нашей родословной. Уважительное обращение к гостье отца и титул Леди Малфой заставили юношу выйти из ступора и поклониться: — Люциус Малфой, миледи. — Запомни этот тон. Так ты со мной будешь разговаривать в присутствии посторонних. Среди семьи в этом нет необходимости. Моё имя Сильвина. Можешь звать меня как все — Сильви. Абраксас тепло улыбнулся, в его глазах впервые за многие годы появился свет. Тот, который гаснет, стоит человеку преодолеть планку в половину века на земле. Огонь жизни, пламя азарта. Лорд Малфой подошёл к нежданной гостье и обнял её, как обнял бы сестру. Женщина приняла объятия. — На этот раз, думаю, я задержусь, — ответила она, отстранившись. — В один прекрасный день вдруг решила, что давно не была в Хогвартсе. Что-то взыграла совесть за невыполнение обязанностей члена попечительского совета, — она улыбнулась самой искренней и добродушной улыбкой, которую Люциусу только доводилось видеть в высшем обществе. Впрочем, его отец не отставал. Он будто вновь стал подростком, не тем, что воспитан в семье аристократов и кланяется министрам на приёмах, но тем, что бегает по коридорам школы и вытворяет всякие глупости. — Рад слышать, Сильви. Признаться, не ждал. Но скучал. Ты пробыла здесь всего две недели почти полвека назад, а у меня остались о тебе мысли и чувства, как о старом друге, надёжном и верном. — Я здесь бываю редко, но всякий раз будто вижу всё тех же людей. Твой сын безумно похож на тебя. А ты на своего отца. О, — она посмотрела мужчине за плечо, — миссис Малфой, полагаю. Редко доводится видеть представительниц прекрасного пола в этом доме. К сожалению, жёны Малфоев на редкость не живучи. — Прошу прощения, кажется, мы не знакомы. Сильвина в несколько плавных грациозных шагов подплыла к хозяйке дома и утянула её за собой. Мужчины последовали за ними. Все двинулись в сторону столовой. — Ох, миссис Малфой. Мы с вами слегка разминулись в мой прошлый визит. Кажется, тогда свадьба Абраксаса только была в планах. Вы, Лилиан, ещё жили со своей семьёй. Лестрейнджи, кажется? Признаться, никогда не питала к ним особой любви. Тёмный и сильный род, но больно… Как бы так сказать… — Подобострастный? Это слово вы ищете? — помогла женщина. — Да, верно. Пусть я и хотела выразиться несколько резче. Извините, если обидела. — Ничего. Я поняла это, когда попала в семью Малфоев и увидела тот гонор, ту высоко поднятую голову своего мужа, когда тот общался будь то с прислугой, будь то с министром. Мой отец всегда склонялся перед теми, кто сильнее. Абраксас же напротив, не давал кому-то увидеть свои слабости. И всё всегда делал для меня и Люциуса. К слову, вы так и не ответили, кто вы. — Леди Сильвина Малфой. О, не беспокойтесь, к вашему мужу я если и имею отношение, то слишком далёкое. Что вам известно о родословной Малфоев? — Непозволительно мало, — с грустью в голосе ответила женщина. Лорд Малфой щелкнул пальцами, и эльфы быстро накрыли на стол. Время близилось к вечеру, так что перед ними оказались чашки с лучшим чаем с незабываемым запахом бергамота и пирожки, от которых ещё шёл пар. Все сели за стол и Абраксас начал: — Люциус, Лилиан. Перед вами — последнее доказательство того, что Малфои имели родство с кланом Ассамитов. Сильвина — последний в роду Малфоев вампир, старшая сестра Арманда Малфоя, первого Малфоя в Британии, нашего далёкого предка. И, она не устанет это повторять при каждом визите, это поместье принадлежит ей, — мужчина улыбнулся и отсалютовал чашкой с чаем гостье. — Заметь, сегодня я промолчала, — повторила жест хозяина женщина. Два других обитателя дома только переводили взгляды с Лорда на Леди и обратно. А женщина тем временем продолжила: — Хотя, полагаю, ты должен был заметить, что я здесь уже была. С полгода назад. — Да, мне что-то показалось странным в ритуальном зале, но, пока ты не сказала, не предавал этому значения. Зайти туда, не зная пароль, невозможно. — Если в общих чертах и кратко, то я тогда как раз узнала, что в Хогвартсе учится оборотень, — заметив, что Лорд хочет её перебить, высказав своё возмущение, она быстро добавила: — Собственно, это одна из причин, почему я здесь. Да, в общих чертах это было просто. Но на самом же деле… В ту ночь они, как и многие полнолуния до того, ловили и убивали оборотней по лесам Британии. Её наняли для этого. Клан, во главе с молодым Носферату, просил её помощи, как лучшего наёмника. Они всё твердили, что в их лесах слишком много оборотней. Она самолично в этом убедилась. Последние три года каждое полнолуние она выходила на охоту, туда, куда пошлёт Король — или старейшина, кому как угодно. Как так вышло, что она не заметила момент, когда вампиры приблизились к Хогвартсу? Замок они не видели, конечно — почти все вампиры маглы, но по Запретному Лесу набегались вдоволь и оставили после себя непозволительное количество мёртвых волков. Да, лес показался ей знакомым, но она списала всё на «возможно, они просто в нём были в один из прошлых месяцев». Осознание пришло, когда за деревьями показались огни Хогсмида, а в нос ударил стойких запах человеческой крови. Не оборотня, а именно человека. Тогда Сильвина и увидела трёх гриффиндорцев, закрывающих собой покалеченного монстра, направив палочки в сторону вампира. Джаггер ел. Упоенно и самозабвенно. Под его мёртвой хваткой виднелся ещё не полностью заляпанный каплями крови галстук Слизерина. Пожалуй, в этот момент Сильвине Малфой башню и сорвало. Вампиры вообще не отличаются особым терпением или самоконтролем. Даже те, кому давно за… В одно короткое мгновение она оказалась рядом с вампиром и сильнейшим рывком бросила его в ближайшее дерево. По черепу заструилась кровь, горло проткнул какой-то случайный сучок. Мертв по всем признакам. Быстро осмотрела парня. Рядом с клыками вампира чётко виднелись царапины, оставленные оборотнем. Значит, именно на запах крови пришёл Джаггер. Он давно не ел, а обращённые, в отличие от рождённых, не умеют контролировать жажду. Слизеринец потерял много крови. Но в остальном — жить будет. Возможно даже «долго и счастливо». Взмахом палочки остановив в его организме все процессы — в том числе и сильное кровотечение — Сильвина, продвигаясь ко всё ещё держащим наготове заклинания парням, параллельно накладывая кое-какие целительские чары на пострадавшего и роясь в кармане плаща. Когда она направила палочку на оборотня, трое его друзей – по всей видимости — встрепенулись, но, когда после невербального заклинания существо приобрело снова человеческий вид, немного успокоились, хотя всё ещё с недоверием смотрели на невесть откуда взявшуюся… девушку? женщину? В темноте было сложно различить черты лица, а уж тем более возраст, но ясно было как день — едва ли она обычный маг. Почти наверняка, как и та тварь на дереве, тоже вампир. Но она помогает. И этому Нюниусу, кажется, и вот теперь Рема вернула в человеческий облик. А Сильвина тем временем присела рядом с тем, кто ещё минуту назад был огромным трёхметровым монстром, а теперь лежал, скрючившийся и нагой, рядом с шершавым валуном. Она протянула пришедшему в себя парню две колбы. — Выпей. Должно стать легче. Одно от повреждений, которые мог нанести вампир, другое от твоей болезни. На нем сзади есть рецепт. Если не хочешь, чтобы тебя достали вампиры или ты в порыве нежных чувств порвал своих друзей, советую пить за несколько часов до заката солнца в день полнолуния. Но даже будучи в здравом уме и трезвой памяти, лучше вдоль леса сильно не ошиваться. Даже в человеческом облике ты пахнешь волком. А вампиры сейчас устроили охоту на твоих сородичей в лесах Британии. А теперь, — она поднялась и обратилась уже ко всем: — советую убираться обратно в школу, пока стервятники не слетелись на запах крови. За щитами Хогвартса они не смогут вас достать. Один из парней, пухлый и низкий, с ужасом в глазах глядя в сторону слизеринца пытался что-то сказать, заикаясь, но Сильвина, поняв всё и без слов, только фыркнула: — Верну завтра в целости и сохранности к первой паре. Они ведь всё так же начинаются в девять? Парни лишь синхронно кивнули, помогли подняться другу и отправились через тайный проход в Воющей Хижине обратно к школе. Вампир схватила оставшегося без сознания и трансгрессировала в ритуальный зал поместья Малфоев. Водрузив тонкое тело на алтарь, она принялась лучше рассматривать раны. Прошлый осмотр оказался не совсем точным. Такие повреждения не затянутся ни от зелий, ни от заклинаний — по крайней мере, известных ей. Тяжело вздохнув, она вынула из кармана пузырёк кроветворного — привычка носить с собой запас зелий «на всё случаи жизни», к счастью, выработалась у неё ещё в юности — влила его содержимое парню в рот, помассировала горло и сняла чары летаргического сна. Тяжело вздохнув, она прокусила себе запястье и повернула его к слизеринцу. Парень, будто чувствуя в её крови своё спасение, жадно присосался. Связь на крови с рождённым вампиром была не самым приятным бонусом, но более терпимым, нежели обращение в оборотня или смерть. Она погладила парня свободной рукой по волосам. Он абсолютно точно не был красив, но было в нём что-то… притягательное — пожалуй, правильное слово. Грустно усмехнувшись, она в миллионный раз за десять веков думала о том, как печальна её неспособность любить. Стоило алтарю передать достаточно сил от Сильвины парню, как она, вновь схватив его, трансгрессировала в своё убежище — маленькую однокомнатную квартирку в двухэтажном доме в магловском районе Коукворта. Положив юного слизеринца на свою кровать, себе она, потратив последние силы, трансфигурировала стул в относительно нормальное кресло-лежак и улеглась неподалёку. В ту ночь ей снились времена, когда Аурелиус Когтевран и она занимались созданием школы. Их планы, идеи. И то, как они были разрушены королём магической Британии — Годриком Гриффиндором. С самого утра — парень ещё не проснулся — Сильвина трансгрессировала его в школу и оставила в гостиной Слизерина. Раны зажили, а значит, он решит, что всё это был просто дурной сон. — Буду надеяться, что директор достаточно благоразумен, чтобы не ссориться с попечительским советом и выгнать оборотня по первому требованию, — спокойно высказал общую мысль Абраксас. — На каком факультете этот оборотень? — спросил Люциус. — Гриффиндор, скорее всего. Хотя я не могу говорить наверняка. — Тогда забудьте. Дамблдор ни за что не выгонит из школы своих любимчиков, будь они хоть оборотнями, хоть бумслангами. — Проблема не в самом оборотне, а в его поведении. — Прошу прощения? — подключилась к разговору Лилиан. — Насколько мне известно, оборотни не контролируемы. Их поведение нельзя просчитать. — Почти так. Но, как и любое животное, оборотень подвластен инстинктам. Если рядом есть другие оборотни, он не станет нападать на людей, а поспешит присоединиться к стае. Мы охотились там. В Запретном Лесу поселилось несколько стай оборотней. Он не мог не слышать и не чувствовать как своих, так и нас — вампиров. Но вместо того, чтобы кинуться в сражение, он чуть не порвал человека. А когда на них напал вампир, почуяв свежую кровь, он проиграл. Оборотень, даже в подростковом возрасте, в одиночку способен разорвать нескольких вампиров, не моргнув и глазом. Именно поэтому мы охотимся на них группами. С этим оборотнем что-то не так. Такое ощущение, что ему на ментальном уровне ввели в подсознание другую модель поведения. — Легилименция? — спросил Абраксас. — Не думаю. Это что-то уровнем выше. Даже легилименция не способна поменять модель поведения оборотня. В человеческом облике — да, но не в волчьем. Я уже полгода думаю над этим и не могу найти ответ. — Я попробую поискать что-нибудь в библиотеке. И в своей, и в министерской, если в этом есть смысл, — предложил Лорд Малфой. — Поищи. Я не буду пока настаивать на исключении оборотня, скорее всего, даже не буду упоминать, что знаю о нём. — Ох, раз уж ты на этот раз задержишься, я буду счастлив видеть тебя на свадьбе сына. — Когда и кто невеста? — обратилась женщина к наследнику. — Нарцисса Блэк. Через две недели. — Я буду. Блэки. Неплохая партия. — Вот и я всё про то. Представляешь, это не договорной брак. Они сами захотели. Подружились в школе, влюбились. Ну ты знаешь, как это бывает по юности, — гордо отрапортовал Малфой-старший. — Не знаю. Вампиры не способны любить, я тебе уже говорила. — Ох, да-да. Прости. — Почему? — влез Люциус. — Это неприлично! — шепотом попыталась укорить сына миссис Малфой. — Всё в порядке. В конечном счёте, его отец задал мне тот же вопрос много лет назад. Хотя, будучи откровенной, при первой встрече ты меня побаивался, Абраксас. В чём-то сын уже превзошёл отца. Женщина хитро усмехнулась, глядя на главу семьи, и, наверное, в сотый раз за свою жизнь начала рассказ о том, как тяжело было бы рождённым вампирам любить, ведь с высокой долей вероятности их избранники были бы людьми. Смертными. Поэтому эволюция распорядилась самым странным образом — отняла у вампиров любовь, даровав им вечное одиночество. Конечно, всё это были лишь её догадки, подпитанные многовековым опытом общения с себе подобными, но за десять веков сложно не поверить в закономерности. *** Стояла жаркая середина лета, когда в поместьи Малфоев поселилась их дальняя родственница. Конечно, поселилась — громко сказано. Большую часть времени она жила в своей магловской квартире, но и в поместье появлялась нередко. С последнего полнолуния прошло каких-то три дня, и сейчас в мире вампиров происходили своеобразные аукционы. Существовало немало средств, способных удержать оборотня в их волчьем облике, и этих существ охотники продавали элите или другим членам клана — тем, у кого были деньги на подобные развлечения. По большому счёту, Сильвине было всё равно, что происходило с ними после. Она не продавала существ и не покупала. Работорговлю она не поощряла даже во времена, когда она была повсеместна, но и не боролась с ней. Так что обычно такие мероприятия Леди Малфой не посещала. Но сегодня что-то заставило её появиться там. Впервые за три года. Среди вампиров не приняты капюшоны и мантии, поэтому женщина пришла в джинсах и кожаной куртке. Она успела прославиться в клане как один из лучших охотников, который, тем не менее, никогда не продавал случайную добычу. И некоторых это бесило. Им было неясно, где она берет деньги на существование, почему преспокойно живёт среди смертных и зачем она вообще им нужна. Во всём мире вампиры жили кланами (в некоторых странах их называли ковенами на манер литературным терминам смертных). Состав был не хитрым: глава клана (вождь, король — в каждом государстве его именовали по-разному) — в основном сильный вампир, способный, при необходимости, отстоять территорию своего клана; заместители, выполнявшие также роль старших в отрядах по охоте на оборотней; казначей — тот, что занимался общим бюджетом клана — нередко вампиры владели какими-то предприятиями или недвижимостью в мире смертных; охотники на оборотней; стражи границ и — основная часть — состоятельные вампиры, которые вступали в клан только для покупки товара — а продавали на аукционах нередко и случайно попавшихся людей. Богачи, как правило, не охотились самостоятельно. Большая часть из них были рождены вампирами, и кровь им нужна была лишь для поддержания молодости. Они не испытывали голода, подобно обращённым, и, не питайся они кровью, стали бы обычными смертными. Яма, в которой был «товар», полнилась разъяренными оборотнями и удачливыми охотниками. Среди всего этого сброда было и несколько смертных, которые с ужасом наблюдали за огромными монстрами и веселящимися рядом вампирами. Сильвину мало волновали судьбы смертных. В конечном счёте, жизнь распорядилась так, что сильные пожирают слабых. Женщина проходилась по яме и здоровалась со знакомыми охотниками, пока её взгляд не зацепился за причину, по которой её так неестественно тянуло сюда сегодня. В углу сидел черноволосый слизеринец, которого с полгода назад едва не прикочил Джаггер. Цепи, державшей оборотня справа от него, едва хватало, чтобы чудовище не впилось ему в горло. Парень был в ужасе, но не мог даже закричать. Женщина подошла к охотнику и протянула ему двести фунтов — стандартная цена за возможность участия в аукционе. — Время близится к началу. Похоже, аукциона на мальчишку и не будет, — ответил ей охотник, но дал на всякий случай номерок. — Держи ещё двести, и убери от него эту тварь, — добавила Сильвина и, пока цепь оборотня сматывали, подошла к парню. — Не вздумай достать палочку, — едва слышно прошептала она. — Маги здесь стоят больше, чем десяток оборотней. Она в несколько прыжков добралась до третьего яруса и стала наблюдать за аукционом. На каждого оборотня собралось около сотни покупателей. За одного из оборотней, ростом почти пять метров, отдал сто тысяч самый состоятельный из обращённых — Уильям Шеффер, бывший некогда на редкость востребованным врачом в средневековой Шотландии, а ныне директор крупнейшей фармацевтической компании. Он был одним из тех вампиров, что считали, будто, съедая оборотня, становятся сильнее сами, и оттого каждое полнолуние забирал самого огромного. Носферату приобрёл себе оборотня-подростка. Сильвина знала, с какой целью: он дрессировал тварей, чтобы те показывали логова своих братьев. Нюх оборотней в миллионы раз превосходил обоняние вампиров, а инстинкты всегда вели их к сородичам. Носферату был одним из последних рождённых. После него вампирами родились лишь трое. Два года назад он отметил своё четырёхсотлетие, что по меркам мира вампиров не так уж и много. И, тем не менее, он возглавлял свой клан, чем заслужил немалое уважение. Стоит отметить, что, сколько бы обращённый вампир ни поедал оборотней, сильнее рождённого он не станет. Природа не принимала вмешательств, потому, вместе с бессмертием, они получали непреодолимый голод, невозможность контролировать свои эмоции, — но тут они мало чем отличались от Истинных вампиров — вечную молодость и невозможность превзойти тех, кто их обратил. Они не могли жить среди людей — не стареющих, их бы сразу заподозрили. Рождённые же вампиры не знали чувства голода вовсе. Они могли есть человеческую пищу, — в отличие от обращённых, чьи рецепторы мгновенно требовали избавиться от яда — могли беспрепятственно жить среди смертных, ведь старели наравне с ними — хотя мало кто этим пользовался. Рождённые вампиры, в большинстве своём, были вождями кланов или одними из старейшин, реже — казначеями, охотниками — практически никогда. Сильвина в клане Носферату была единственным Истинным вампиром-охотником. Кроме Сильвины, за парня решили торговаться ещё четверо. Трое из них были сравнительно недавно обращены и пока не умели самостоятельно охотиться. Один — Шон Дэвис — был таким же, как и Джаггер — тянул с голодом до последнего и упивался на охоте. В этот раз на охоту его отправили с Роком — громилой, способным в одиночку сразиться с двумя оборотнями и выйти победителем, так что Шон остался без еды, и теперь его сроки до превращения в животное, подобное оборотню, сокращались с каждым часом. Женщина сидела на третьем ярусе и пила чай, раз за разом поднимая ставку. Трое молодых вампиров отошли от игры, как только сумма перевалила за две тысячи. Взгляд темноволосого парня, за которого готовы были отдать уже семь тысяч фунтов, был переполнен неверием, отчаянием и страхом. Вампирша сказала ему не доставать палочку. Но откуда она могла знать, что он волшебник? Маги здесь ценятся выше оборотней, но откуда вампиры знают о них?! Ему бы и хотелось вытащить палочку и попытаться выбраться отсюда, но парню было всего шестнадцать, и, когда он отправился побродить по лесу, скрываясь от ругани алкоголика-отца, он и представить не мог, что она может ему пригодиться. Палочка осталась дома, как и его надежды на счастливый исход. По голосу той женщины нельзя было однозначно сказать, спасти она его хочет или убить. Тот вампир, что соревновался с ней в ставках, однозначно был голоден, но она выглядела спокойно. Её, кажется, не заботило, что вокруг все начали перешёптываться. До парня долетели обрывки фраз о том, что людей за такую цену никто не покупает. Но вот вампир поставил десять тысяч. В сердце слизеринца сразу всё оборвалось — женщина никогда не поставит больше, и его съедят. Как пить дать, съедят. И в этом были уверены все присутствующие. Но Сильвине надоел весь этот цирк. Она подняла два пальца. — Двадцать тысяч, — выкрикнул мужчина в фраке, проводивший аукцион. — Невероятно! Двадцать тысяч даёт за смертного лучший охотник клана! Что ты ответишь на это, Шон? Вампир сплюнул. — На кой чёрт он тебе, Сильви? — крикнул он женщине, которая всё с тем же невозмутимым видом пила чай. Чай, мать её! Когда Дэвис тут рвёт и мечет! У него всего десятка, и он не рассчитывал отдать даже её на пропитание. — Я найду тебе такого же, чёрт! Мне он нужен, чтобы утолить голод! У меня осталось не больше часа! Твою ж! Откуда вообще у тебя такие деньги?! Имею в виду, крутая тачка, квартира — и даром, что в Коукворте — удовольствие всё равно не из дешёвых. Ты ведь даже нигде не работаешь! Даже добычу никогда не продавала! О, я помню, что ты делала в Бостоне, в клане Гриффина! Ты просто вынимала деньги из таких как я, постоянно увеличивая ставки на последнем лоте! Тебе за это давали проценты, да?! Отдай, чёрт возьми, мне этого парня! — Проблемы негров шерифа не волнуют, Шон, — спокойно ответила та и жестом показала ведущему прекращать торги — здесь и так всё было ясно. — Я требую поединка, — процедил сквозь зубы вампир. — Не глупи, Шон. Обращённому не одолеть Истинного вампира, — попытался образумить парня ведущий. — Плевать. Лучше подохнуть от рук Великого Салазара Слизерина, чем превратиться в животное. По аукциону прошлись шёпотки. Легенда мира вампиров — Салазар Слизерин, уничтоживший пять деревень за три часа — и всё это больше тысячи лет назад, когда смертные знали о вампирах и способах борьбы с ними — был здесь, и практически никто не был в курсе — лишь Истинные вампиры и парочка старейших обращённых. — Вон, смотри, даже смертный знает, кто ты. Сколько страха в глазах, — истерично засмеялся Шон и спрыгнул в яму. Спорные вопросы здесь решались так — поединком. Они возникали редко, чаще на дуэль вызывали Истинные вампиры тех, кто желал выкупить смертных, в чьих жилах текла их кровь. По сути, этот поединок был о том же, но в данной ситуации у Сильвины средств оказалось больше. И было неясно, примет ли такой бой Носферату — в конечном счёте, глава клана мог обозначить повод недостаточным для растраты столь ценных жизней. Женщина посмотрела на короля, тот лишь махнул головой. Голод мог служить одним из поводов к сражению — так гласил кодекс. — Должен напомнить обоим, — изрёк он, когда Сильвина прыгнула в яму к Шону, — что поединок будет длиться до последней крови. Да хранят боги душу того, чей путь здесь закончен. Женщина лишь тихо фыркнула. Зазвучал гонг — тот же, что обозначал проданный лот. Схватка началась. Голодный вампир был непредсказуем, но уязвим. Его инстинкты работали против него, в голове была лишь одна мысль — о еде. Для превосходящей обращённого по силе Сильвины этого было достаточно, чтобы, застав его врасплох, убить так же, как он убил бы смертного — укусом в шею, высосав кровь. Одна из особенностей рождённых вампиров — они могли питаться кровью себе подобных. На глазах у ошарашенного слизеринца женщина помолодела. Она выглядела теперь чуть старше своего мёртвого оппонента, обращённого в неполных двадцать лет. — Полагаю, торги окончены. Все, кто выиграл на ставках, прошу подойти к казначею и передать наличные. Напомню, что чеки не принимаются, — весело изрёк улыбающийся во все тридцать два ведущий, а после — уже не в микрофон — добавил, обращаясь к стоящим рядом с ним бугаям: — Уберите тело. Сильвина, находившаяся ближе всех к своеобразной кассе, передала двадцать тысяч. Стандартная процедура — десять процентов с торгов уходит в казну клана. Также она оплатила пятьдесят фунтов за услугу выноса и утилизации тела убитого. Со штампом на клочке бумаги, отданным ей казначеем, она подошла к охотнику, отцепившему её покупку и протягивающему ключ от наручников. — Сними и оставь себе, — сказала ему девушка. — Думаю, мы сможем договориться, — она посмотрела на парня, надеясь убедиться в своих словах. Кроме страха, в его глазах сложно было что-то прочесть. Это было неудивительно, если учесть всё то, через что он прошёл и что увидел за каких-то два часа. Когда, наконец, все формальности были соблюдены, Сильвина направилась к выходу. Парень, которому в логове вампиров остаться не прельщало, засеменил следом. Уже у самой двери их догнал Уильям — самый состоятельный из обращённых. — На кой он тебе, Сильви? Жизнь Шона стоила того? — спросил он, открывая девушке дверь. За ним тянулись пятеро, ведя на широкой цепи огромного монстра. — Не должно тебя это волновать, — ответила Сильвина, открывая пассажирскую дверь и указывая юному магу на неё. — Да пойми ты, это не нормально, что ты оцениваешь жизнь смертного выше жизни вампира, пусть и обращённого. Ему было почти пять сотен лет! — Не угомонишься, Уилл, отправишься вслед за ним. Он играл с огнём, доводя себя голодом до исступления. Однажды он всё равно доигрался бы. Годом раньше, годом позже — не столь важно, — девушка села в машину и приоткрыла окно. — Поаккуратнее с оборотнем. Кажется, ему не очень-то нравится твоя компания. Алая Шевроле Импала шестьдесят девятого года, о которой грезил в десятилетнем возрасте Северус Снейп, на утренней заре отъехала от стоянки заброшенного ночного клуба. Едва парень, сидящий на пассажирском сидении, хотел что-то сказать, Сильвина его перебила: — Пока не преодолеем знак сорок три мили, молчи. За окном мерно проносились леса и поля. За всей этой картиной парень задремал. Его мозг не мог так просто переварить всю информацию за день. Проснулся он ближе к вечеру, ожидая увидеть свою тёмную комнатушку в Паучьем Тупике Коукворта с видом на стену соседнего дома. Но оказался в освещённом ещё не севшим солнцем помещении, которое было и комнатой, и кухней, и гостиной одновременно. Сбоку была дверь, которая, по всей видимости, вела в уборную — оттуда был слышен звук воды. С ужасом вспоминая события, произошедшие до того и принятые им сперва за дурной сон, Северус поднялся с огромной кровати, занимавшей, по меньшей мере, треть всего помещения, и направился к окну. На его удивление он увидел всё тот же Коукворт, но центральную его улицу. Ту, на которой жила Лили. Он даже узнал квартиру, в которой находился. О ней по небольшому городу ходило много слухов и, как оказалось, не все из них такие уж нереальные. К примеру, бабулька с его улицы была уверена, что здесь три года назад поселился вампир, который появляется в городе раз в несколько недель. Вдруг вода перестала литься, и из комнатушки вышла девушка, обёрнутая в полотенце. Её голова также была обмотана на манер тюрбана. — Мне нужно будет уехать. Все вопросы задашь позже, я ненадолго. Если что-то будет нужно, деньги на комоде, ключи там же. Магазин дальше по улице, — сказала она. Она подошла ко встроенному в стену шкафу и скинула полотенце. Глаза Северус отвести был не в состоянии. Шрамы, покрывающие её тело, были повсюду. Большая часть из них напоминала когти оборотня. Надев лифчик, девушка повернулась. Всё ещё разглядывавший её парень даже не сразу понял это. Но стоило ему поднять глаза и увидеть ехидный взгляд вампирши, он тут же залился краской и отвернулся к окну. — Я не... — попытался объяснить он. — Не надо оправдываться, — усмехнулась девушка. — Мне не семнадцать. Очень давно не семнадцать. Тебя как звать, кстати, — неожиданно осенило её, когда она уже надевала халат кремового цвета. — Северус. Северус Снейп. — Ты полукровка? Никогда не слышала фамилии Снейп среди магов. — Да. — Я Сильвина Малфой. Можно просто Сильви. — Малфой? — парень вдруг вспомнил что-то очень важное. — Какое сегодня число? — Пятнадцатое, кажется, — спокойно ответила девушка. Парень побледнел. — Я. Я должен быть сегодня на свадьбе своего друга, — он поднял полные отчаяния глаза на Сильвину. — Судя по тому, как ты отреагировал на мою фамилию, это свадьба Люциуса? — Да, — коротко ответил Северус, в чьей голове сейчас были сотни способов оправдаться перед другом за своё отсутствие. Он не был готов, они с матерью должны были ещё вчера отправиться в Косой Переулок за новым костюмом. Именно по этому поводу родители поругались в тот день, когда он ушёл в лес в поисках тишины. И вот теперь у него не было ни костюма, ни способа добраться до места назначения. — Держи полотенце, — порывшись в шкафу, подала ему девушка, — спортивные штаны и майку. Ванна видел где. Придется перед приёмом сделать крюк по магазинам. Мужских костюмов у меня, к сожалению, нет. Северус, не веря своим ушам, взял предложенные вещи и ткань, больше напоминавшую махровую простынь, и заперся в уборной. Девушка, тем временем, заварила чай и сделала горячие бутерброды из того, что нашла в холодильнике: хлеб, яйца, сыр и ветчина. Всё с расчётом на одного человека. — Смертные у меня в гостях бывают нечасто, так что тебе придется довольствоваться тем, что есть, — не поворачиваясь от плиты, сказала она вышедшему из ванной парню, дожаривая последние бутерброды. Северус и хотел бы вежливо отказаться, но несколько дней голода давали о себе знать. Он с жадностью уплетал предложенные бутерброды, запивая их чаем и даже не чувствуя вкуса. Когда с перекусом было покончено, девушка, уже переодетая в свинцового цвета платье, протянула парню руку. На удивление, трансгрессия оказалась не такой резкой и кишковыворачивающей, как обыкновенно. Даже тот факт, что слизеринец недавно поел, не усугубил ситуацию. Они оказались на заброшенной Лондонской улице с покосившимися кирпичными домами и ветхими деревянными избушками. Но буквально через пятнадцать минут пешей ходьбы вышли на оживлённую торговую авеню. Повсюду мелькали яркие вывески и тысячи надписей «Скидки». Северус ожидал, что они зайдут в один из переполненных магазинчиков, обозначенных надписями «Только сегодня товар за полцены» или «Выгода до 70%», но они продвигались всё дальше и оказались в полупустом бутике, ценник на витрине которой превышал месячный бюджет средней семьи. Только сейчас до парня дошло, что у него нет с собой денег, о чём он шёпотом и сообщил спутнице с предложением забросить эту идею. Сильвина лишь посмотрела на него, выгнув бровь, и ёмко сообщила о том, что вопрос денег она как-нибудь решит. — Но я не представляю даже, как вернуть вам те деньги, что вы отдали за мой выкуп! — не унимался Снейп. — Кто тебе вообще сказал, что ты мне что-то должен? — удивилась девушка, продвигаясь к знакомой фигуре в центре зала. — Миа, здравствуй. Парню нужен викторианский фрак, мантия и костюм-тройка. Всё в серых и темно-зелёных тонах, обувь чёрная, украшения серебро. — Мантии остались лишь в чёрном цвете. — Значит, чёрная. Причёска должна соответствовать. Я вернусь через два часа. — Бюджет? — подняла девушка глаза от блокнота, где всё это время что-то строчила. — Как всегда. Кажется, Мию это смутило, она подошла к Сильвине и прошептала: — Кто он тебе? Сын? Любовник? Кажется, она хотела продолжить мысль, но её жёстко перебили: — Тебя это волновать не должно. Девушка хмыкнула, что-то для себя решив, засеменила куда-то к полкам, вернув взгляд в свой блокнот, и лишь когда Сильвина уже была рядом с выходом спросила последнее, что её волновало: — Он знает? — Да, — коротко ответила та и скрылась на оживлённой улице. — Повезло тебе, — обратилась владелица самого дорогого в Лондоне бутика к Северусу. — Далеко не ко всем Высокие вампиры проявляют такой интерес. Особенно когда речь идёт о Сильвине. Миа — девчушка небольшого роста и тощего телосложения, чьи рыжие кудри торчали во все стороны — была женой недавно обращённого Бена Гранта, младшего сына крупной акулы на Уолл стрит, приехавшего в Англию в семьдесят первом, встретившего здесь любовь всей своей жизни, а следом и Носферату, предложившего сперва ему, а к восьмидесятому году — если дела у Бена пойдут хорошо — и его жене вечную жизнь. Мию сперва пугала жизнь с вампиром, но затем она привыкла. Обо всём этом девушка поведала Снейпу, пока нещадно крутила его в отдельном помещении размером с домашний гардероб, что-то вымеряла и надевала на него. Рассказчиком она была отменным, так что Северус даже не заметил, как вместо спортивного костюма стоял теперь в тройке, превышающей по цене дом его родителей и, исходя из вампирского аукциона, самого парня вместе взятых. — Что значила фраза «Как обычно»? — решил уточнить Снейп, прервав часть увлекательного рассказа о жизни с вампиром. — Не поняла? — вынырнула из своих размышлений Мия, измеряя теперь длину от его плеча до колена. — Когда вы спросили про бюджет. — А, это, — она будто расстроилась, ожидая чего-то более интересного. — «Как обычно» значит не ограничен. Парень залился краской. Он с детства мечтал, искренне мечтал когда-нибудь покупать себе вещи без оглядки на стоимость, жить в роскошном доме и посещать приёмы наравне с чистокровными богачами. И вот казалось бы — мечта осуществилась, но что-то было неправильно. Наверное, он представлял, что сам всего добьется, а рядом с ним будет Лили. Его Лили, которая, как бы обидно это ни было признавать, лишь отдалялась от него из года в год, всё больше общаясь с Поттером и компанией. — Вас не волнует, что эта Миа может рассказать лишнего? — спросил парень спустя два с половиной часа изнурительного подбора одежды и попыток каких-то женщин совладать с его волосами, когда они уже вышли из магазина. — Может, но не расскажет. К ней самые богатые люди Лондона приводят как своих жён, так и любовниц. И она, и её девочки улыбаются всем одинаково, но главное — молчат. Здесь платят не за одежду, а за конфиденциальность. — Она могла бы заработать больше, рассказав вампирам о вас. — Она меня боится. Настолько, что мгновенно забывает о моём визите вообще. Так более понятно? — Да. Они недолго шли в тишине, пока Северус снова её не нарушил: — Очень странно ходить в мантии среди маглов. Они все так странно смотрят. Мы ведь можем нарушить Статут о Секретности. — В любой другой части Лондона — возможно. Но именно на этой улице они смотрят на тебя и с завистью думают, где эта вечеринка и почему они не приглашены. — Для Салазара Слизерина вы слишком много знаете о маглах, — аккуратно перевёл тему Северус в интересующее его русло. — Было слишком самонадеянно думать, что ты не услышал или не запомнил, да? — когда парень в ответ кивнул, Сильвина продолжила: — Это слишком долгая история. Скажем, я очень давно позиционирую себя больше как вампир, нежели как маг. Я редко появляюсь на приёмах и знаю не слишком много ныне живущих и влиятельных людей магической Британии. На это очень много причин. Начиная с того, что маги не в восторге от вампиров, и заканчивая тем, что вампиры хотя бы условно бессмертны. Когда начнёшь по одному терять близких тебе людей, ты поймёшь, о чём я говорю. Ну, а поскольку большая часть вампиров маглы, о магии приходится забывать и жить среди обычных людей. Отсюда и знания об их культуре, и изменившиеся с годами взгляды на многие вещи. Даже на чистокровность. Не спорю, когда-то, как и многим, чистая кровь мне казалась панацеей от всех проблем магического сообщества. Но и родилась я в другие времена. И кодекс у вампиров, и Статут о Секретности у магов создавались по причине того, что люди знали о существах, живущих рядом с ними, боялись и устраивали охоту. Поэтому посвящение в свои секреты маглорождённых или — того хуже — маглов казалось безумием. Это было небезопасно для всех нас. Но многие уже тогда так не считали. Я не знаю, кто был прав, а кто нет, но, как мне кажется, если бы некоторые семьи не боролись за чистоту крови и запрет на обучение маглорождённых, охота на ведьм велась бы до сих пор, только в масштабах новых технологических возможностей маглов. Мы бы просто не выжили. — Поэтому вы ругались с Гриффиндором? — не унимался слизеринец. — В истории сохранились лишь домыслы и легенды и ни одного факта. Наша взаимная с Годриком неприязнь несколько об ином. Это дела давно минувших лет, но если тебе действительно интересно, я обязательно расскажу. Но как-нибудь в другой раз, потому что на приёме, хоть там и будут в большей степени выходцы моего факультета, большая часть всё равно верит в святость Гриффиндора. Мы почти пришли, давай руку. — Последний вопрос, — умоляюще посмотрел Северус на девушку. — Валяй. — Почему Салазар Слизерин? — Всё прозаичнее, чем ты надеешься, — грустно улыбнулась Сильвина. — Салазар — имя моего младшего брата, оставшегося во Франции, когда мы с Армандом уехали в Англию. Слизерин — просто созвучное слово, услышанное как-то на магловской ярмарке от якобы ведуньи, которая и ведьмой-то не была. Пока не трансгрессировали, ты, надеюсь, с большего знаешь о манерах на приёмах? — Да, миледи, — включился в роль Снейп, и, вернувшиеся на улицу с покосившимися домами маги, с тихим хлопком исчезли, оставив случайных свидетелей — кошек и воробьёв — недоуменно смотреть в пустоту.