С.С.

*** Чем старше ты становишься, тем быстрее летит время. Дни, недели — всё смешалось в бешеном круговороте. Казалось, только-только вы точно так же выходили под зычный голос Макгонагалл к распределяющей шляпе — а вот уже и выпускной курс. Всего год — и многие из этих людей больше никогда не встретятся. У каждого будет своя дорога. Оставалось надеяться, что дружная разношёрстная компания, гордо называющая себя Мародёрами, продолжит хоть изредка встречаться и делиться новостями, писать друг другу письма и отмечать вместе дни рождения. В прошлом году выпустилась Амелия, а в следующем из них в Хогвартсе останется лишь Регулус. Было грустно это осознавать, и Северус сидел после торжественного пира в честь начала нового учебного года и вспоминал все прошлые. Как он в предвкушении ехал впервые в Хогвартс и искренне надеялся никогда не расставаться с Лили. Как они оказались на разных факультетах, и Слизерин в первый же день возненавидел слишком умного полукровку. Как его защищал Люциус — и, пока друг не выпустился, никто не смел даже смотреть косо в сторону Снейпа. А после были годы ада. Его ненавидели все: его факультет, мародёры, Слизнорт, Дамблдор, его собственный отец. Но появилась Сильвина. Как луч надежды. Она в корне изменила его жизнь, изменила его самого. Как бы он относился к последнему году школы, если бы не она? Подружился бы он с гриффиндорцами? Едва ли. Да и, к тому же, наверняка был бы до сих пор влюблён в Лили. Но посмотрите на него! Прошлый учебный год был сложным — во многом. И сами занятия, к которым приходилось усердно готовиться, и нападения на школу, и собрания пожирателей, где ему уже тонко намекали, что хотят его видеть в своих рядах после выпуска. Но, с другой стороны, были и рождественские каникулы, на которых он разобрался в своих чувствах к Сильвине. Конечно, он вряд ли когда-то услышит от неё слова любви, но… Но секс с ней просто потрясающий! Он даже начал проклинать момент, когда пообещал Поттеру появиться в его поместье на новый год. Но даже это не сравнится с летними каникулами, которые, с лёгкой руки Сильвины, они провели в поместье Малфоев. Можно было с уверенностью сказать, что в рядах Мародёров теперь числились Люциус и Нарцисса. Конечно, это было несложно. Цисси хорошо знала Регулуса и Сириуса с самого детства, а семьи Люциуса, Питера и Джеймса когда-то тесно общались, но соединить всех вместе казалось куда нереальнее, чем случилось на самом деле. На удивление, компания очень быстро нашла точки соприкосновения и темы для разговоров (помимо войны с Лордом и квиддича, конечно). Политика Министерства, новый директор Хогвартса, планы на жизнь, шуточные и не очень идеи для новых заклинаний и зелий. Особенно необычным для Северуса оказался тот факт, что Люциус, не моргнув и глазом, согласился сыграть в магловские игры, привезённые Лили. Хотя он и не исключал вероятность, что на друга так повлияло присутствие Сильвины и её восторг от такого незамысловатого действа, как бросание кубиков. Вся компания побывала во Франции — в другом поместье Малфоев, куда добрались по каминной сети. И — что необычно — такие путешествия до сих пор были не запрещены. Никто не оказался против и прогулок по Парижу. Видеть Люциуса и Нарциссу в магловской одежде было неожиданно и забавно, но, похоже, миссис Малфой не очень понравились эти воздушные французские платья — а уж её реакция на брючный костюм, в котором была Амелия, ещё долго будет вспоминаться всеми, а особенно Люциусом в разговорах с их будущим сыном спустя много лет. — Воспитание Вальбурги, — хихикал Северусу на ухо Сириус, когда Цисси скорчила недовольное лицо от необходимости надевать это — вполне себе приличное платье, разве что его длина была слишком непривычной для благовоспитанной британской аристократки. С другой стороны, даже она, следовавшая всю жизнь традициям чистокровных семей, к концу лета стала более открытой и простой, глядя на Амелию и Лили. А теперь Северус сидел на своей кровати и грустно улыбался этим воспоминаниям. Будет ли в его жизни хоть ещё одно такое лето? Или взрослая суета поглотит его сразу после выпуска из школы? Хотелось бы верить, что даже когда он покинет стены Хогвартса, у него будет хватать времени и на друзей, и на Сильвину, и на вот такие общие посиделки. Хотя бы иногда. Стрелка часов давно перекатилась за полночь, но сон всё никак не шёл. Пугало будущее, пугали перспективы. Сильвина нашла его родственников в Германии, и на Рождество они должны были отправиться туда. Что они ему расскажут? И как он отреагирует? К тому же, его теперь напрягал интерес к его персоне Лорда. Да, если раньше в нём была необходимость, то теперь мистер Когтевран — мастер в области зельеварения и магистр алхимии — пообещал с ним позаниматься в течение года после выпуска и направить на экзамены. Вступать в ряды пожирателей теперь не было ни необходимости, ни желания — особенно после всех этих нападений. Но на собрания его теперь приглашали регулярно, а Лорд смотрел всё задумчивее. Да, он лишь предлагает принять метку — никому насильно её не ставят. Но, с другой стороны, до сих пор никто и не отказывался. Он говорил об этом за несколько дней до отъезда сперва с Люциусом, а после с Сильвиной. Первый был согласен с тем, что Лорд медленно, но верно сходит с ума, и что первоначальные идеи и цели, которые он ставил, при его нынешних действиях едва ли достижимы. Но у него была метка. Друг смог уберечь от этого свою жену Нарциссу, но формально она тоже была одной из них. С каждым новым собранием Люциус всё больше жалел о своих недальновидности и упрямстве — отец ведь сразу предупреждал его. Но теперь ему оставалось лишь надеяться на Орден Феникса и на то, что кому-то удастся убить безумца. Люциус не преминул добавить, что во многом его глаза открылись именно летом, когда он увидел, как спокойно в магическом Париже и как радуются жизни его французские родственники, в то время как большая часть Англии находится в постоянном напряжении. Сильвина же, тяжело и картинно вздохнув, наконец рассказала ему о своём презрении ко всем, кто пресмыкается перед сильными. «Если ты разделяешь его убеждения — иди за ним, если они не для тебя — можешь сражаться с ним или просто не мешаться под ногами. Но никогда, как бы силён ни был маг, нельзя становиться его рабом». И, по мнению вампирши, пожиратели ходят по этому лезвию изо дня в день, между борьбой за свои идеалы и обыкновенным рабством. Северус же прекрасно видел, что многие уже перешли эту черту. Что помешает ему стать один из таких? Впрочем, он знал ответ: друзья. Они не дадут ему забыть. Даже если ему придётся принять метку, они поймут, поддержат. И, в конце концов, идея со шпионажем была очень даже неплоха, если хорошо подумать. А время летело. Очередное открытое собрание пожирателей — очередной пока ещё живой труп. Фениксовцев пытают часами, но — стоит отдать им должное — они ничего не рассказывают Лорду, а если и говорят, то абсолютно несвязную чушь, всякий раз разную. Они знают, что умрут, и уносят тайны Ордена с собой в могилу. Смог бы Северус так же? Он не знал. Парень смотрел на бледную Цисси, еле держащуюся на ногах, на своего лучшего друга, изо всех сил старающегося сохранить лицо и как можно незаметнее поддержать жену. Смотрел на других. Лестрейнджи безумцы — все поголовно: они наслаждаются пытками, наслаждаются чужой болью. Гойлы — те ещё отморозки, как и Кребб — парень на несколько лет старше самого Снейпа. Но были и Регулус, стоящий рядом, и Каркаров, и Яксли, и даже Розье — отец его сокурсника — все они выглядели бледными и притихшими. Пытки не приходились им по душе. Но вот всё закончилось. Слизеринец мало что знал о Фабиане Пруэтте, кроме, собственно, того, что вся его семья состояла в Ордене, включая сестру, по словам Лили перенесшую в марте выкидыш. — Северус, останься, — послышался голос Лорда, и смешки и улюлюканье кругом прекратилось. — Ближний круг тоже, остальные — вон. Сердце Снейпа, кажется, на несколько секунд остановилось, чтобы затем забиться с бешеной силой. Меньше минуты понадобилось всем, кто не был приближён к Лорду, чтобы убраться как можно дальше от этих стен, всё ещё будто бы кричащих голосом Пруэтта. — Твои советы, должен заметить, в последнее время были весьма дельными. На следующем собрании я спрошу тебя, хочешь ли ты вступить в наши ряды. Ты знаешь, какой ответ я жду. Лорд исчез, едва закончив фразу, а несколько членов ближнего круга подошли к нему, чтобы пожать руку без пяти минут соратнику. На душе слизеринца царило облегчение — но он понимал, что это лишь затишье перед бурей. Пришло на ум и другое сравнение: начало конца. И потянулись дни раздумий. Из всей их компании о разговоре знал лишь Регулус — догадаться было несложно. Естественно, он промолчал, не сказал ничего остальным. Но по его редким взглядам было всё и так ясно: он сам, как и Снейп, был на том же перепутье. Стоило Лорду сказать о метке — и он не знал бы, что делать. Метался бы от безрассудного желания отказать до трусливого побега или — что теперь казалось просто недостойным — принятия метки. Северус не знал, что ему делать. Он продумал не меньше тысячи вариантов диалога с Лордом, но всё было не то. Ни одно оправдание, ни одни слова не уберегли бы его от верной смерти. Не явиться вовсе — лишь отсрочить приговор. Его найдут — это точно. И не оставят в живых. Предателей Волан-де-Морт не прощает. Перехитрить? А получится ли? Ходят слухи, что Лорд один из лучших легилиментов: справится ли с его техникой слизеринец? Слишком много вопросов и ни одного конкретного ответа. Хотя, всё же, кое-что он знал наверняка: принимать метку и становиться рабом он не желал. В минуту отчаяния он даже написал письмо Сильвине, о чём пожалел в мгновение, когда сова только вылетела из совятни и её уже было не вернуть. Северус изводил себя до самого вечера, упрекая в том, что у Леди Малфой наверняка есть дела важнее его глупых «хочу — не хочу». Плюс к тому: чем она реально была способна помочь? Девушка не раз говорила, что давно не вмешивается в конфликты, которые не касаются лично её, Хогвартс или Поместье семьи Малфой, которое принадлежит ей многие века. Станет ли этот случай исключением только ради него? Едва ли. Едва ли жизнь мага, пускай она и длиннее жизней маглов, вообще способна как-то тронуть бессмертного. Но ответ, всё же, пришёл. Короткая записка. «Встретимся в полночь на окраине Запретного леса». Это немного принесло облегчение. Северус обнял девушку, едва она вышла из тени. — Неужели всё так плохо? — Сильвина обняла его в ответ. Вчера было полнолуние, и парень нащупал на её спине свежие раны. Так происходило и летом: она уходила на одну ночь, но возвращалась с бороздами от когтей оборотней, и слизеринец замечал кровь на одежде — далеко не только её собственную. Сильвина как-то поделилась, что Носферату, несмотря на то, что не хотел больше видеть её как члена клана, всё же приглашал в качестве охотника в полнолуния. Малфой смеялась, что изначально, когда она вернулась в Англию, план был именно таким: никаких кланов, только охота. «Похоже, время само расставляет всё по местам», — так она сказала. — Лорд хочет поставить мне метку, — не стал медлить Снейп, прекрасно понимая, что ему ещё предстояло вернуться обратно в подземелья, а Филч последние два года только и следит, что за Гриффиндором да Слизерином. Парню просто повезло выбраться незамеченным к лесу. — И ты, раз я здесь, не хочешь этого делать, я правильно понимаю? — Да. — И что ты хочешь от меня услышать? Как быть? — она подняла одну бровь и ухмыльнулась. — Вроде того. — У самого какие идеи? — С одной стороны, было бы полезно иметь кого-то в рядах пожирателей, кого-то, кто достаточно хорошо владеет окклюменцией, чтобы не проколоться. С другой — я не уверен, что этот кто-то — я, не уверен, что смогу закрыться от него. Кроме того, я не хочу носить метку. Это… сродни позору. — Почему раньше ты хотел в ряды пожирателей? — Чтобы иметь возможность развиваться, как зельевар. — И только? — До этого ещё были обиды на Поттера и компанию, хотел им как-то отомстить, но это в прошлом. — Так почему бы просто не отказаться? — Ему не отказывают, когда он предлагает метку. — Ты думаешь, что он тебя на месте убьёт? — Я посещал собрания последние полтора года. Если я отказываюсь от метки, значит я шпион. Кажется, это логично. — Скажи, что ты шпион. Но не в рядах пожирателей, а среди Ордена. Ты сблизился с членами Ордена и, чтобы они тебе доверяли, нельзя иметь метку. Скажи, что будешь шпионить за его врагами. Но это только если ты уверен в своих навыках в окклюменции, в противном случае я бы советовала тебе отказаться от метки. Тогда, если он захочет тебя убить, я буду рядом. — Ты не сможешь остановить Аваду, — грустно улыбнулся Снейп. — Остановить — нет, но вытащить из-под неё тебя — вполне. Я вампир, не забывай. Мы чуть быстрее, чем любое заклинание в арсенале магов. В том числе Авада. — Наверное, так будет лучше. Лорд сильный легилимент, я не уверен, что потяну противостояние с ним. — Ну, будь у тебя в запасе хотя бы несколько лет, а не недель, окклюменцию можно было бы подтянуть до уровня, когда даже Годрик, мать его, Гриффиндор не смог бы проникнуть в твою голову — у тебя есть все задатки для этого. Но, если говорить о теперешнем твоём уровне, всё сильно зависит от способностей этого мага. Прости, но назвать его Лордом у меня язык не повернётся, — она улыбнулась и подняла голову к небу, как делала всегда, вспоминая прошлое. — Лорды, конечно, тоже разные бывали, но, как правило, они чуть ближе к обычным людям, чем все привыкли думать. — Когда будет новое собрание, как мне тебя оповестить? Сова может не успеть. — Патронус? — выдвинула самую логичную идею Сильвина. — Давно не практиковался, но, думаю, должно получиться, — кивнул Северус. *** — Она сможет тебе помочь, если Лорд решит убить тебя без какого-либо предупреждения? — шептал Регулус Снейпу на обеденном перерыве. Парень успел поделиться с другом ночным разговором с Леди Малфой. — Она сказала, что успеет, и я ей верю. Даже если нет, полагаю, мне будет уже всё-равно. Всяко лучше, чем всю оставшуюся жизнь — мою или его — прислуживать этому психу. Ты что думаешь на этот счёт? — Хочу попробовать просто перестать посещать собрания. Мы не узнаем, что будет, пока не проверим, так? Не худшая смерть, я считаю, — Блэк улыбнулся. — Что ты думаешь на счёт слов Лили об Ордене? Стоит туда вступать? — Пока не знаю. Орден наверняка наложит какие-то обязанности, а в моих планах продолжить учёбу. Не здесь, не с пожирателями под боком. — Амелия вступила и уехала в Чехословакию. Хочет стать судьёй в Визенгамоте. — Дамблдору, кажется, для этого образование не требовалось. Специализированное, имею в виду. — Не сравнивай, — наигранно-восхищённо парировал Регулус. Они встали из-за стола и направились на поле для квиддича: сейчас у их факультета была тренировка — ещё одно нововведение директора, позволявшее не ругаться из-за времени пребывания на поле. Теперь оно значилось в расписании со второго по седьмой курс, и все, кто не был в команде, мог либо понаблюдать за сокурсниками, либо потратить это время на себя, в том числе для внеочередного похода в Хогсмид — тренировка занимала четыре часа. Естественно, капитан редко держал их на поле всё отведённое время, но случались и дни, когда необходимо было остаться там подольше. Беря купленную ещё прошлой зимой метлу, Северус вспомнил то лето, которое впервые провёл с друзьями и Сильвиной, а не дома с пьющим отцом. Всякий раз перед тренировкой он думал, как иногда занимательна и непредсказуема бывает жизнь, в которой один человек способен в корне изменить всю оставшуюся жизнь другого, а один неверный поступок поставить её на грань со смертью. Тренировка мало чем отличалась от предыдущих, где запасные игроки формировали вторую команду, с которой и соревновалась основная. Но в этот раз капитан немного изменил подход, теперь команды состояли наполовину из игроков запаса, наполовину — из основного состава. Так создавалась хотя бы видимость баланса, — объяснил Нотт; кажется, его отца Северус часто наблюдал на собраниях пожирателей. Шёл второй час, все порядком выдохлись, поэтому Нотт-младший стал заниматься только с вратарями, а остальным дал время отдохнуть. Северус сидел на трибуне, рядом расположился Регулус и две шестикурсницы. Девушки обсуждали задание по трансфигурации, полученное до обеда. Сперва. А после одна начала шептать другой что-то про их капитана и о скрытом за гобеленом с Гарольдом Косолапым классе. Блэк и Снейп многозначительно переглянулись. Всем давно казалось, что Эмма Розье малость не дотягивает до команды по квиддичу. То есть, держалась на метле она неплохо — но на этом её достижения заканчивались. Даже огромное количество тренировок, как это произошло с Северусом, ей не помогало. Приехавшая из Франции и приходящаяся дальней родственницей их сокурснику, она была слишком изящна, что ли, для этой игры. Её же спутница напротив, была одной из сильнейших в их компании. И, когда Эмма закончила восхвалять Нотта, Имельда Забини — первая красавица Хогвартса — поделилась тем, что её мать нашла для неё какого-то старика в мужья сразу после школы, который непременно умрёт ещё во время первой брачной ночи, но оставит ей огромное состояние, поскольку детей или других родственников у него нет. На это заявление мисс Розье лишь посмеялась и предложила ей залететь незадолго до замужества — тогда у Министерства не будет ни малейшего повода признать брак недействительным — как это вполне могло произойти в Англии. — С другой стороны, — продолжила делиться она, — во Франции это вполне законный способ заработка, выходить замуж за тех, кто скоро умрёт. Ты скрашиваешь последние дни их жизни и в качестве моральной компенсации за то, что будешь остаток жизни их оплакивать, ты получаешь огромное наследство. Они какое-то время хихикали, а после Имельда вполне серьёзно сказала: — Пообещай, что мы не перестанем общаться после Хогвартса. Будем видеться хотя бы на ежегодных турнирах по квиддичу. — Естественно! Так просто ты от меня не отделаешься! — и они обе снова засмеялись. Северусу хотелось взять то же обещание с Регулуса и остальных мародёров, и турниры по квиддичу были бы идеальным решением, но он пока не хотел поднимать эту тему. Как минимум до тех пор, пока и он, и Блэк не смогут выжить и не принять метку *** С момента собрания прошло больше двух месяцев. Близились Рождество и посещение семьи Принц, а Лорд всё не приглашал ни Регулуса, ни Северуса. Слизеринцы это уже не раз обсуждали и писали письма Люциусу. Малфой говорил, что сейчас проходят только закрытые собрания ближнего круга, и на них обсуждаются только планы касательно уничтожения штабов Ордена и поиска его членов, поэтому никого лишнего не зовут. Это успокаивало — на неделю, а после они снова тряслись, с каждым разом всё больше. Блэк переживал за друга не меньше, чем за свою жизнь — он окончательно решил больше не появляться на собраниях, даже если его позовут. Но вот мародёры ехали в поезде в Лондон на каникулы, и парни изо всех сил старались вести себя как обычно, чтобы остальные ничего не заметили. Ребята, как и всегда, обсуждали планы на предстоящие праздники. На этот раз компания собиралась к новому году у Поттера без Северуса, Регулуса, уезжавшего в Чехословакию к Амелии, и Лили, чьи родители решили провести отпуск с дочерьми на лыжном курорте. — Так ведь и будет всегда, да? — вдруг грустно подытожила Эванс. — Даже если предположить, что мы будем видеться после школы раз в полгода или год, у кого-нибудь обязательно не выйдет из-за дел. Так и будем встречаться половинчатой компанией. — Хэй, Лилс, не грусти, — обнял её за плечи Поттер, — мы ведь все ещё увидимся после каникул в школе. А впрочем, знаете, что? Предлагаю так: после выпуска никто, ничего и никогда не планирует на Рождество, и, что бы ни происходило в мире, Британии или ещё где, мы празднуем Рождество вместе. А чтобы никому не было обидно, я бы вообще предложил для этих целей Кабанью Голову в Хогсмиде, Аберфорт никогда не закрывает заведение на праздники. И начать предлагаю сразу после каникул, пойти отметить в первые выходные после приезда обратно в Хогвартс. — Я за, — отозвался Северус. — Всеми руками и ногами, — поддержал идею и Сириус. Постепенно все согласились с Джеймсом, но Петтигрю добавил: — Хотя место я бы поменял. Готовит Аберфорт просто отвратительно. В купе разразился смех, сквозь который Ремус вставил: — Тебе вот лишь бы пожрать, да, Хвост? — чем вызвал ещё большую волну смеха. — А когда ещё, если не на Рождество? — поддержала Петтигрю Лили. — Ладно, с местом определимся по факту, — улыбнулся, протирая от смеха глаза, Поттер. — Как думаете, Малфои поддержат нашу идею, или чистокровные снобы всенепременно отмечают семейный праздник с элитой всей Магической Британии на званом банкете? Регулус прокашлялся, поскольку, как правило, его тоже приглашали на такие банкеты, но Северус заверил друзей: — Мы найдём способ их уговорить. И сейчас надо отправить им письмо, чтобы приезжали после каникул. — Обязательно! — подытожил старший из Блэков, и тема снова ушла в сторону. До конца поездки ни Северус, ни Регулус уже не вспомнили про Лорда. В Лондоне его встречала Сильвина. Её радостно приветствовали и остальные мародёры — она стала пусть и несколько странной, но частью их компании. Сириус не преминул позвать её на празднование Рождества в Хогсмид после каникул. Вампирша, на удивление, согласилась. Когда, наконец, все попрощались и разошлись, Северус задал интересовавший вопрос: — Отправляемся прямо отсюда? — А у тебя были какие-то ещё планы? Порт-ключ привёл их к небольшой коммуне Кидрих, напоминавшей скорее деревушку, неподалёку от поместья семьи Принц через каких-то двадцать минут после того, как Северус покинул купе. Занятно, что путешествие в другую страну занимает меньше времени, чем поездка из Хогвартса в Лондон. — Если бы не ситуация в Британии, мы бы переместились по каминной сети сразу в поместье — твой дед хотел уже было дать доступ. Но руководство Магической Германии внезапно решило, что не хочет принимать беглецов Туманного Альбиона у себя — и закрыло границы. Теперь либо выпрашивать в посольстве порт-ключ, либо с комфортом добираться на магловском транспорте в течение ещё нескольких часов — и это при условии, что рейсы самолётов не отменят из-за погоды, — злилась Сильвина, которой определённо не нравилась прогулка в конном экипаже по сугробам — антитрансгрессионный барьер над поместьем семьи Принц начинался аккурат за этой деревушкой. — Как долго нам предстоит ехать? — решил всё же поднять этот вопрос Северус — в конечном счёте, за «бортом» давно стемнело, а он не был вампиром и не видел ничего дальше трёх метров. — Никлаус обещал, что мы не успеем утомиться, — пожала она плечами, не высказав, впрочем, что способ передвижения из конца прошлого века её утомил при первом же взгляде на него. — Полагаю, он был прав, потому что ворота Поместья я уже вижу, они где-то в полукилометре отсюда. Сам замок, судя по всему, под барьером. — Ты его не видишь? А где вы тогда встречались? — удивился Снейп, потому что барьеры, которые обычно накладывались на поместья, переставали работать после первого их посещения. — В Мюнхене. Там центр всей магической жизни немцев. — Не Берлин? — Скажем, магам не то чтобы нравились пролетавшие над головами бомбы во времена Второй Мировой войны у маглов, а Мюнхен был в этом смысле спокойнее. Плюс там был скрытый квартал, вроде Косого переулка, чем столица похвастаться не могла, и подходящее их Министерству охраняемое здание. Война давно закончилась, но магов всё устраивает. — Есть вообще вещи, которые ты не видела или не знаешь? — кажется, это должна была быть шпилька, но голос Снейпа наводил на мысли скорее о восхищении. — О, много всего, поверь. На первом месте высшая математика, на втором — физика. Да и не бывала я много где. Япония — яркий пример. Всё, что я о ней знаю, ограничивается слухами и домыслами о том, что многие ниндзя были оборотнями или вампирами. И их Император это прекрасно знал. Единственная страна, где все жили многие века в мире и согласии, и поэтому так долго острова были закрыты от всего мира: в первую очередь не от людей, а от существ, чтобы не развязать войну. Вроде, там и теперь запрещена охота на оборотней, а в полнолуние они отправляются в огороженный заповедник, где никому не причинят вреда. Естественно в рамках Британии и того, что происходит там, это выглядит как что-то из области фантастики, но почему это не может быть правдой? Они даже не заметили, как пересекли открытые ворота и оказались на подъездной дорожке. На пороге уже стоял грузный невысокий маг с проседью в иссиня-чёрных волосах, крючковатым носом и завораживающими изумрудными глазами — отец Эйлин Снейп. Рядом с ним расположилась неземной красоты женщина, которой больше тридцати дать было невозможно, с чёрными, как у самого Снейпа, глазами, длинными густыми волосами и исключительной осанкой — всё в ней выдавало аристократку в бог-весть-каком поколении — бабушка Северуса. Её чуть продолговатое лицо ничуть не портило красоты, наоборот — придавало ей некую загадочность. Урсула выглядела куда лучше своей дочери, живущей с мужем-алкоголиком, и слизеринец снова вспомнил все те вопросы, что роились в его голове многие годы. Никлаус, стоило им выйти из экипажа, затараторил что-то на немецком — Снейп решил, что на немецком. Похоже, он представился, потому как прозвучали имена его и жены. Северус поспешил представиться следом, пусть и не представлял, как это правильно сделать. — Боюсь, Северус говорит только по-английски, — пояснила Сильвина, заходя после приглашающего жеста хозяина в дом и передавая мантию эльфу. Она также представилась, чуть поклонившись хозяйке дома — видимо, знакомы они были лишь заочно. — Что ж, это было ожидаемо, — чуть скривилась женщина — пусть и всё ещё держалась подчёркнуто вежливо. — Перестань, Урсула, — беззлобно, но не приемля возражений, оборвал её мужчина. — В этой ситуации виновата не Эйлин, и ты это прекрасно знаешь. — Она была способна обучить сына немецкому языку, — вздёрнула бровь женщина ровно так же, как это часто делала мать Северуса — привычка, перенятая и им самим. — Расторгнутая помолвка? — усмехнулась Сильвина. Снейп посмотрел на неё с немым вопросом, но ответов давать ему никто не собирался. — Давайте пройдём за стол, вы верно проголодались с дороги, — перевёл тему Клаус. Как принято и в Англии, за ужином говорили о мелочах, вроде погоды или новых открытий, освещённых в передовых изданиях. Никто не поднимал интересующие парня темы, пока они не отправились в кабинет Лорда Принца. Как и столовая, он был обставлен дорогостоящей, но стильной мебелью и мало чем отличался от тех, что Северус видел в поместьях Малфоев и Поттеров: стол, кресло с высокой спинкой, диванчик, журнальный стол, книжные шкафы до самого потолка, несколько картин, за одной из которых — самой неприметной, изображающей простой морской пейзаж — вероятнее всего был сейф или схрон. Он также не удивился бы, если бы секция или камин служили бы дверью в ещё одно помещение. Из кабинета также можно было попасть в лабораторию — Лорд Принц с гордостью показал её внуку. Снейп был восхищен изобилием ингредиентов, котлов и горелок самых разных размеров, а также измельчительными приборами, которых он никогда раньше не видел. Впрочем — на его вкус — такие вещи превращали творческий процесс зельеварения в обыкновенную рутину. Как если бы художник использовал заготовленные шаблоны и накладывал их друг на друга, или писатель просто переписывал бы чужой текст своими словами. Неужели это ждёт и его? Постепенно его увлечение превратится в работу и перестанет приносить радость и удовлетворение? Парню было сложно это представить. — А теперь поговорим о том, что ты наверняка хочешь узнать, Северус. О том, почему твоя жизнь сложилась так, как сложилась, — Клаус сел на диван и пригласил остальных присоединиться к нему, наколдовав ещё парочку кресел и софу. — Хотя, полагаю, правильнее будет сказать «началась так, как началась», потому что, так или иначе, ты оказался здесь, и теперь — если ты, конечно, захочешь и не возненавидишь нас после этого разговора — я обещаю тебе, что ты получишь всё, о чём только будешь мечтать. — Боюсь, с этим, дорогой, ты немного опоздал, — улыбнулась Урсула, бросив мимолётный взгляд на Сильвину. После ничего не значащей беседы в столовой она будто преобразилась. Виноваты в том какие-то взгляды и жесты, которые периодически в неё кидал Клаус, или она что-то для себя решила по ходу позднего ужина — было неясно. Но от невысказанной претензии не осталось и следа. — Что ж, — усмехнулся хозяин дома, и тут же перевёл тему: — Вы абсолютно правы, это была разорванная помолвка, и вина за всё это лежит полностью на мне. Когда никто не пожелал что-то уточнить или перебить, Никлаус продолжил. Его история не была нова или необычна: как и многие до него, мужчина был помолвлен ещё в детстве, с дочерью третьего по влиятельности мага в Германии — после главы отдела Правопорядка и отца Клауса — предыдущего Лорда Принца, ныне почившего, занимавшего на тот момент пост заместителя Министра, а коль скоро последний родился с видимым изъяном в виде отсутствия здравого смысла, прадед Северуса, по сути, правил страной. Милую девочку звали Роланда Шульц, дочь знаменитой Симоны Розье — охотницы испанской сборной по квиддичу. Белокурая и светлоглазая — они с Никлаусом невероятно смотрелись вместе. Но после школы юный Лорд Принц захотел пройти курс зельеваров — в тот год Академия в Кёльне набирала свою первую — позже оказалось, что она же была и последней — группу по подготовке к экзамену на Мастера зельеварения. Считавшаяся лучшей в Германской Империи, Академия святых Людвига и Роланда за всю свою долгую историю готовила лишь мракоборцев и дипломатов. Зелья и травологию там преподавали одни из самых знаменитых профессоров, легенды мирового масштаба — не удивительно, что Клаус забросил свои предыдущие планы на поступление в Пражский Институт Алхимии, а ведь в Богемии должна была учиться и Роланда, его будущая жена. Но Судьба решила иначе, и в Кёльне, на одном из студенческих перекрёстных форумов, юный Лорд Принц встретил Урсулу Браун. Его так впечатлила работа ведьмы по рунным парадоксам, что на банкете он отыскал её и познакомился — неумело и запинаясь на каждом слове. — Первой моей мыслью, — перебила его Урсула, — было что-то вроде: «Что это долговязое недоразумение от меня хочет?» А, чтобы вы понимали, в те годы он ходил с длинными волосами по плечи, чуть длиннее, чем у тебя, Северус, и был таким худым, словно его с самого рождения ни разу не кормили. Но стоило ему заговорить про мою работу, как он тут же обрёл уверенность и за каких-то пять минут предложил мне тезисы, которые годами позже легли в полноценный труд в трёх томах по скандинавским рунам. Самый умный из магов, которых я когда-либо встречала, — и с таким теплом и любовью женщина посмотрела на своего мужа, что в искренности слов не оставалось никаких сомнений. — Спустя время я сделал Урсуле предложение. А позже был тяжёлый разговор с родителями. Всё это — дела давно минувших лет. Но мы долго спорили. Так долго, что Лорд Шульц сам пришёл как-то к нам с разговором. Эрих был ещё большим упрямцем, чем мой отец, и заявил, что за мной остался долг, который он обязательно с меня спросит — когда придёт время. И вот, когда спустя пятнадцать лет у нас родилась Эйлин, Эрих Шульц появился снова. У его дочери в браке с кузеном, Эваном Розье, родился сквиб — что не удивительно при таком близком кровном родстве. Роланда всегда была девушкой доброй, но сквиб, пусть по всем правилам он и был чистокровным, оставался позором, и Лорд Шульц страстно желал избавиться от его присутствия в своём доме. На тот момент парню уже было одиннадцать, ему не пришло письмо из школы, и он стал настоящим разочарованием. Мне даже страшно представить, что именно при характере Эриха довелось пережить самой Роланде, но факт остаётся фактом: моей расплатой за сорванную помолвку стал брак единственной дочери с Тобиасом, мальчиком, которого ненавидели и стыдились все кругом. Я надеялся и верил, что моя милая Эйлин сможет растопить лёд в его сердце, но время, проведённое с этой семьёй, навсегда лишило парня человечности. К моменту, когда Эйлин выпустилась из Хогвартса, он давно уже жил в каком-то захудалом городишке в Англии, менял работу за работой и страшно пил. Я понимал, что обрекаю единственного ребёнка на ужасную жизнь, но непреложный обет был дан. Среди прочего там были условия и о том, что я не стану — лично или через кого-то — искать дочь или её детей, если такие будут. Мне предлагалось о ней забыть, так, словно её и не было в моей жизни. Во время церемонии Шульц взял с Эйлин множество различных обетов, после которых я пожалел, что не прекратил этот фарс и не умер достойно, спасая свою дочь от этой судьбы — лишь в тот момент эта идея посетила мою голову. До письма Леди Малфой я даже не знал, жива ли она. Как и о твоём существовании, Северус. Но я благодарен, искренне благодарен возможности видеть тебя. Если у тебя остались ещё какие-то вопросы, пожалуйста, задавай их. А после я бы очень хотел послушать твою историю, как тебе жилось все эти годы, ну и о твоих планах на будущее, разумеется. В действительности, сейчас Северус получил ответы на многие вопросы из своего детства и не мог припомнить ничего, что осталось невысказанным. В голову пришёл лишь один: — Почему мама училось в Хогвартсе, если вы оба жили здесь? — Там много поколений училась моя семья, — пожала плечами Урсула. — О Хогвартсе ходит множество легенд, о Заубере такого не скажешь — обычная школа, чуть моложе американской Ильверморни. Её единственное достижение состоит в том, что во времена войны у маглов она не рухнула. Она не была защищена от слова совсем, представляете? Конечно мы отдали свою дочь в школу получше, — она снова изогнула свою бровь в их семейной манере. На всю эту отповедь его альма-матер Клаус лишь грустно улыбнулся и развёл руками, мол, «да, всё так, и ничего тут не попишешь». — Да, те, кто знают французский или английский, обычно предпочитают не её. Но мне лет до тридцати языки вообще не давались. Наверное, поэтому я с таким рвением поступил в академию Кёльна — это избавило меня от необходимости учить язык. Ну а окончательно меня убедила история Хогвартса. Знаю, знаю, ты наверняка проходил это на занятиях или просто читал на досуге, но в Заубере не было подобного. Трудно представить, что четыре совершенно разных мага объединились и создали нечто невероятное, — Клаус хотел что-то ещё сказать, но Сильвина, поправ правилами этикета, прокашлялась. — Что-то не так, Леди Малфой? — Да, в книге об истории Хогвартса всё сильно преувеличено. Я бы даже сказала, извращена сама суть. — Откуда такая уверенность? — чуть склонилась к ней Урсула. В её голосе не было упрёка — только неподдельный интерес. И Сильвина рассказала ту же историю, что и Северусу, упустив лишь момент о том, что она и Салазар Слизерин — одно лицо. *** Утро встретило их потрясающей погодой и незабываемой картиной: чистое голубое небо; от снега, укрывающего холмы, деревья и дома вдалеке, отражался солнечный свет, настолько яркий, что даже резал глаза; дым, идущий из труб в городке неподалёку, серой дымкой уходил вверх, но не портил, а лишь дополнял пейзаж, сошедший, казалось, с полотна Моне или Аверкампа. Сильвина даже поставила бы на последнего — всё это будто вернуло её на четыреста лет назад лишь с одной существенной разницей: здесь была канализация. Налюбовавшись видами за окном, все спустились к завтраку, и Лорд Принц предложил прогуляться к маглам. — Уверен, ты такого ещё не видел, Северус, — они с Урсулой переглянулись и загадочно улыбнулись. На сборы ушло не больше получаса — оказалось, что Малфой предусмотрительно взяла с собой тёплые вещи для них двоих, в том числе сапоги из овчины, на заднике которых красовался лейбл UGG. Принцы оделись в зимние мантии, которые, впрочем, могли сойти за удлинённые пальто, и высокие сапоги, придуманные в далёкие двадцатые годы специально для игроков в квиддич. Конечно, это было далеко от магловской моды и ещё дальше от того, в чём ходили люди в маленьких городках, вроде этого, но ни один прохожий не принял их ни за актёров сценки о рождении Христа, что показывалась дважды в день у стен ратуши, ни за безумцев. Вообще говоря, маленькие города, где живёт тысяча или две человек, отличаются удивительным уютом. Даже притом, что улицы не были расчищены техникой — которая попросту не могла справиться даже с районным центром — и каждый шаг давался с огромным трудом, ничто не вызывало дискомфорта или отторжения. Более того, хотелось идти ещё медленнее, чтобы рассмотреть получше весь пейзаж и украшения. Северус восхищался Хогвартсом в рождественские праздники: огромной елью, что из года в год приносил и устанавливал в Большом Зале лесничий Хагрид, запахом корицы и цитрусов, наполнявших весь замок — но даже это не шло ни в какое сравнение с домашней атмосферой этого места. Каждый в этом маленьком городке считал своим долгом улыбнуться и пожелать счастливого Рождества. А Принцы — чистокровная магическая семья, вот уже много веков занимавшая высокие должности в Министерстве — улыбались в ответ, поздравляли с праздниками и интересовались жизнью кузин да племянников. И это удивило даже Сильвину. Она незаметно переводила взгляд с Клауса на очередного магла, с которым тот обменялся рукопожатиями, и обратно. — Не смотрите так на моего мужа, — прошептала рядом Урсула. — С момента, как мы отдали нашу дочь за сквиба — того же магла, по сути, — он стал больше времени проводить здесь, в городе. Общаться с людьми, запоминать какие-то их привычки. Он никогда не признается, но в глубине души он надеялся, что ему или Эйлин удастся обойти обет. Конечно, Клаус в разговорах с министерскими подлизами всегда отмалчивался или уверял, что просто хочет понимать, чем живёт его дочь. Но едва ли они верили, что это единственная цель. — Что именно мешает обойти обет? Прямо сейчас, — так же тихо спросила Малфой. — Шульц отказывается снимать обязательства даже теперь, спустя столько лет. Мы иногда шутим, что его смерть решит очень много проблем, и не только наших, но правда в том, что этот гад может пережить и нас, и всех, кто ему что-то должен. — И вряд ли его смерть снимет обет, — согласилась Сильвина, и, глядя на её выражение лица, Северус чуть было не спросил, что же она задумала, но оставил это до разговора тет-а-тет. — Тоже верно, — вздохнула Леди Принц. Теперь она меньше всего походила на ту холодную, расчётливую ведьму, что предстала перед ними вчера, и вопрос: «Почему?», — парень всё же задал и получил нехитрый ответ: — Ни я, ни Клаус не могли быть уверены, что к нам прибудет именно наш внук, а не кто-то просто похожий на нас или Эйлин внешне с намерением получить наследство. Клаус на вчерашний день уже встречался с Леди Малфой и проникся к ней доверием, во мне же кричали сомнения. Пожалуй, они никуда и не уйдут, пока я не увижу дочь. — Вас ждёт огромное разочарование, — мрачно заметил он. — Ох, Северус, когда у тебя будут дети, ты поймёшь простую, но такую правильную вещь: родители любят своих детей любыми, вопреки всему и даже здравому смыслу. Мне жаль, что твой отец ненавидит тебя лишь за одного то, что ты маг, а он этого дара лишён, но даже Тобиас, я в этом уверена, пусть и по-своему, но любит тебя. Не все люди умеют показывать свою любовь, а некоторые и не хотят. Верно, Леди Малфой? — Люди — сложные существа с порой очень странной моралью и принципами. Даже спустя тысячу лет и умение различать эмоции я не до конца уверена в мотивации некоторых ваших поступков и едва ли смогу отличить чёрное от белого и плохое от хорошего, поэтому я не уверена, что всё то, что я принимала за проявления любви, ею являлось, но, полагаю, вы правы: кто-то дарит дорогостоящие украшения на помолвку, а кто-то — головы отцов на пиках. — Так действительно кто-то делал? Сильвина посмотрела на собеседницу. Судя по выражению лица Леди Принц, женщина считала это варварством, чем-то за гранью человечности. — Вы были бы удивлены, увидев искреннюю радость на лицах девушек, которым дарили смерть. Иногда это были головы или тела их сестёр и лучших подруг. Люди по своей натуре очень жестоки, и сильнее это проявляется, когда их не осуждают за это, когда они чувствуют безнаказанность. В этом вы мало отличаетесь от нас, только вампирам проще скрыться от правосудия. Или возмездия — называйте как хотите. — Я хорошо знакома с историей и знаю, что ещё триста лет назад было в порядке вещей. Но знать и осознавать — слишком разные понятия, видимо. Мне тяжело представить, что человек способен испытывать радость, видя смерть и страдания другого человека. — Когда-то говорили так: saeculi vitia, non hominis [Недостатки века, а не человека]. По моему же скромному мнению, проблема всегда была именно в людях. И тот факт, что сейчас убийства порицаются, не означает, что ситуация не измениться через пятьсот лет или тысячу. Но я бы предложила не омрачать праздник разговорами о смерти. — И вы абсолютно правы, — натянуто улыбнулась Урсула, которая уже пожалела, что развила эту тему. Никлаус всё ещё разговаривал с одним из горожан, и она решила проводить гостей к своей любимой лавке сладостей. Вообще говоря, Билли Саммерс, которого здесь называли не иначе, как американец, держал свою ферму в сорока километрах от городка и в обычные дни торговал овощами или консервацией. Но на Рождество он переодевался в Санта-Клауса и продавал в продуваемой всеми ветрами лавке на площади печенье и конфеты, приготовленные его женой и дочками. А их имбирные пряники по праву считались лучшими во всей ФРГ — все те люди, что ходили по улицам и оглядывали, подобно Сильвине и Северусу, каждую деталь, приехали именно за ними. Отличался Билли высоким ростом, крепкими натруженными руками и — впрочем это заметила только Сильвина — отвратительным смрадом волка. Малфой предпочла отойти подальше и не провоцировать оборотня. Да, в любое другое время она бы с радостью устроила кровавую баню, поиграв со зверем и перебив добрую половину горожан, но она не была дома, не участвовала в охоте и чтила традиции гостеприимства, которым её обучал ещё отец в далёком детстве. Тем сильнее было её удивление, когда мужчина сам нашёл её два часа спустя — компания как раз досмотрела дневную постановку Рождения Иисуса, и Лорд Принц предложил зайти пообедать в баре-ресторане неподалёку. Саммерсу, похоже, удалось пересилить зверя. Теперь он стоял, пытаясь сохранить непринуждённость и холодность, однако Сильвина слишком часто видела нерешительность смертных. Одна часть её страстно желала проигнорировать его, чтобы посмотреть, что будет дальше; но другая — благовоспитанная леди внутри неё — не желала проверять границы гостеприимства Принцев. — Я правильно понимаю, заведение дальше по улице? — спросила она Урсулу. — Да-да, его сложно пропустить. Вам нужно отлучиться? — Боюсь, что так. Но я обязательно найду вас, — Малфой улыбнулась женщине и направилась в сторону Саммерса. — Не любите сладкое? — участливо улыбнулся он, едва она подошла достаточно близко для диалога. — Вам нет смысла притворяться, — чуть наклонила голову Сильвина, показывая зверю, что нападать не планирует. — Нас не услышат, можете говорить всё, что хотели. Незаметно даже для оборотня она успела наложить чары отвода глаз — в этом ей не было равных со времён правления Елизаветы I (впрочем, она и раньше любила это заклинание, но пользоваться им приходилось куда реже). — Как я могу обращаться к вам, фрау? — Фрейлейн. Сильвина Малфой. — Я Уильям Саммерс, но все называют меня просто Билли, или американец. Простите мне, я было решил, что вы — жена юного Принца. Замечательно, что они нашли друг друга. Не представляю, что бы я делал без своей семьи. Особенность, из-за которой она не любила маленькие города — все всегда всё знают. — Я лишь подруга, которая помогла ему добраться сюда. Только и всего. — Я не знаю, с чего начать, право… — Что ж, позвольте помочь. Вы — оборотень, я — вампир. Сегодня полнолуние, и будет лучше, если после заката солнца мы не встретимся. — Вампир? Простите, если это какая-то шутка, то сейчас я не способен понимать юмор. Сильвина удивилась. Снова. — Это будет сложнее, чем я думала. Давайте присядем, — она указала в сторону аллеи недалеко от замёрзшего фонтана. — Нас точно никто не услышит? — водрузив своё не маленькое тело на скамью, решил уточнить Саммерс. — Это способность вампиров? Мне бы такая пригодилась. — Нет, никто не услышит. И нет, дело не в способностях вампиров. Давайте по порядку: что вообще вам известно? Саммерс, как и вся его семья, был оборотнем. Они ничего не знали ни о магах, ни о том, что их сородичи в полную луну собираются в стаи, ни об охоте. Родившись таким, Билли не знал своих родителей, а встретив будущую жену, обратил и её. Собственно, так они и познакомились. Все дети — а у них было две дочери и три сына — родились с волчьим геном. В полнолуние семья запиралась в одном из загонов для скота, оставляя корову или двух овец для развлечения зверей — в противном случае они могли бы добраться до города, а Саммерсы любили своих соседей. Исходя из всего этого, Билли бы и не заметил, что с Леди Малфой что-то не так. Но сегодня он планировал закрыть лавку сладостей раньше обычного, чтобы успеть до темноты подготовиться. Это была ночь зверя, и его внутренний монстр почувствовал врага, пусть сам Саммерс и не до конца понимал свои инстинкты и желание разодрать горло милой подруге семьи Принцев, живущих недалеко от города. — Поймите, обычно до захода солнца я не испытываю ничего подобного. Но тут… — Вам придётся смириться с тем, что оборотни — не единственные создания, отличные от людей. Маги, вампиры и русалки — лишь самые многочисленные. И у вампиров с оборотнями очень сложные отношения, мы всегда воевали — даже когда люди охотились на нас и отрубали нам головы или сжигали на кострах, мы всё равно не объединялись против общего врага. Вампирам не нравится запах волка, оборотни жаждут истребить вампиров. Отсюда и ваше неконтролируемое желание — и чем ближе полнолуние, тем сильнее оно становится. В какой-то степени неплохо, что вы нашли способ контролировать своих зверей — так вы хотя бы не наткнётесь на отряды охотников в лесу. — Люди до сих пор ловят нас? — Нет, люди здесь не причём. Сильвина много рассказала Саммерсу о мире, в котором жила всю свою жизнь — во всяком случае то, что уместилось в пятнадцать минут разговора; дала несколько советов, как не попасться вампирам, если те вдруг будут в городе; ответила на самые неочевидные вопросы и даже пообещала заглянуть как-нибудь на Рождество — когда полнолуние будет как можно дальше. Билли заверил, что она теперь желанный гость в их доме. Что же, это был не первый оборотень, с которым ей удалось поговорить без попыток разорвать друг друга на части, но никто не обещает, что это не попытается сделать его семья — а значит, с приглашением точно стоило повременить. В ресторан девушка попала, когда подали холодные закуски — Принцы заказали всем салат по семейному рецепту повара. Урсула рассказывала о детстве Эйлин, и лицо её выражало две противоречивые эмоции: грусть и радость — и Сильвина с Северусом толковали их совершенно по-разному. Если для Снейпа это были приятные воспоминания и последовавшая за ними потеря, то Леди Малфой со свойственной всем вампирам проницательностью видела куда больше: недосказанность на грани лжи. В таких ситуациях, как правило, она задавала вопрос напрямую, но в данный момент Сильвина отдавала себе отчёт, что это не обычный разговор, и ей впервые с шестнадцатого века не плевать на мнение о ней этих смертных. Впрочем, любопытство было превыше любых её чувств и эмоций, а потому Урсула всё же оказалась в неловкой ситуации, когда они остались наедине — Лорд Принц повёл внука знакомиться с местной «мужской компанией». — Недоговариваю? — подняла женщина бровь. Сильвина видела, что та готова защищаться. — Бросьте, я вижу больше, чем смертные, и достаточно любопытна для подобной бестактности. Вы можете ответить сами и преподнести всё со своей стороны, или я найду информацию самостоятельно, и в таком случае она будет объективна, даже если неточна. Урсула вздохнула и надолго замолчала. Но Малфой умела ждать — жизнь педантично учила её этому столетиями. Пока женщина думала, вампирше почему-то пришли в голову мысли о том, как себя чувствуют обращённые, особенно когда сидят вот так со смертными. Если ты голоден, то обязательно обратишь внимание на вздутую артерию на шее, пульсирующую венку на виске, открытые мягкие области, без усилий прокусываемые зубами. Мир вообще должен выглядеть иначе, когда ты голоден. Вероятно, поэтому она очень тяжело соглашалась обращать смертных по просьбе. Даже до того, как она погрузилась с головой в реалии вампирского быта, она обдумывала просьбу Годрика и Пенелопы несколько лет. После них она обратила лишь троих, а в 1587 году — богатом на события лично для неё, надо признать, — пообещала себе, что больше никогда этого не сделает. — Не Эйлин должна была выйти замуж, — наконец заговорила Леди Принц. — У нас была старшая дочь, Рогнеда. Она была на втором курсе Зауберы, когда Шульц пришёл к нам. Как раз были каникулы, и мы собирались отправиться всей семьёй во Францию. Но Рогнеда подслушала тот разговор и пропала. Вы даже представить себе не можете, что происходило у меня в душе в те несколько месяцев. А Клаус до сих пор винит себя. Мы нашли её тело на берегу недалеко от Айфельского акведука. Это без малого сто пятьдесят километров от дома. Попасть она туда могла только по реке Урфт, а туда — из озера Рёмервайэр, кишащего инферналами. Сильвине было известно это озеро, как и акведук, где нашли девочку. Нередко тропа войны приводила туда целые армии — очень многие верили в легенды о том, что он является подземным ходом между Кёльном и Триром, но правда была в том, что древние римляне оказались куда умнее большинства людей даже двадцатого века — что говорить о солдатах в тринадцатом, а акведук был простым водопроводом. Слишком много смертных пополнили тогда ряды восставших мертвецов в этом озере, и раз оно до сих пор кишит ими, значит маг, их поднявший, до сих пор жив. Вампир. Малфой так погрузилась в размышления о том, кем может быть этот маг-вампир, что дальнейший рассказ Урсулы о том, как они справлялись с трагедией, улавливала лишь отрывками. Вырванные из контекста фразы, вроде того, помнит ли Эйлин сестру, остались за гранью восприятия. Сейчас её волновал лишь поиск этого существа. Инстинкт охотника взял верх. *** Из крепкого сна после праздничного ужина Сильвину вырвал стук в дверь. Тихий, на грани слышимости, он кувалдой бил по её обострённому слуху. — Прошу, входи, — сказала она Северусу, вставая с кровати и накидывая халат, уверенная в том, что парень её услышит, а едва он закрыл изнутри дверь, спросила: — Что-то случилось? — Лорд меня вызывает, — практически прошептал он. Малфой видела разные проявления эмоций, вроде страха или паники. Но здесь было что-то совершенно иное. Обречённость. Северус смирился с возможной смертью этой ночью, а её будил просто ради призрака надежды. И это заставило её проснуться окончательно. — Дай мне минуту. Если быть точным, то на сборы у неё ушло семьдесят две секунды. Но кто считает, верно? — Тебе прислали порт-ключ? — уточнила Сильвина, когда они выходили в коридор и шли в сторону покоев Северуса. — Да, как и всегда. — Знаешь, где проходят собрания? — Люциус упоминал чьё-то покинутое поместье на западе от Глостера. — Замок Флэтворфов, — кивнула Малфой. — Замок? — Они так его называли. Ты будешь иметь удовольствие любоваться тем, во что его превратил последний из них: повсюду позолота и меха, диваны и софы, зеркала и отражающие поверхности — словом, верх безвкусицы и позёрства. — То есть, ты знаешь, где это, так? — Да, Северус. И я буду там. Вокруг замка ещё с конца восемнадцатого века стоят охранные чары гоблинов, но их несложно обойти. А внутри меня уже никто обнаружить не сможет. — Ты уверена в этом? — Флэтворфы называли своё поместье «замком призраков» из-за аномалии, благодаря которой использование в нём и ближайшей округе чар обнаружения бессмысленно. Если кратко, заклинание всякий раз будет показывать разный результат. Очень много поместий магов стоят на местах, где магия действует ограниченно, ведёт себя странно или просто иначе. — И в чём особенность поместья Малфоев? — Без непосредственного приглашения кого-то из Малфоев туда не войти. Защита от случайных грабителей и убийц. Сомнительная в реалиях волшебного мира. — Почему? — Приглашение требуется лишь единожды. А Малфои каждый год устраивают рауты и благотворительные балы. Если бы магов было столько же, сколько маглов, это бы, вероятно, сработало. Постепенно за диалогом Северусу становилось легче. Или ему хотелось в это верить. Но порт-ключ требовательно вибрировал в кармане. Вокруг было слишком много сброда — среди этих, с позволения сказать, магов даже пять курсов Хогвартса закончили единицы. В голове Снейпа было много вопросов, и сейчас как никогда хотелось принять метку, просто чтобы знать из первых уст, что задумал Лорд. Но Люциус стоял напротив и всем своим видом показывал, что это плохая идея. Малфой наблюдал за другом, старательно играя роль верного слуги — это у него получалось с каждым разом всё лучше и лучше. Конечно, до Беллы ему было далеко, но он и не ставил своей целью забраться к Повелителю в постель. Время шло не быстро, и оставалось около пяти минут работы порт-ключей, разосланных приглашённым. Ни на одном из предыдущих собраний не было таких сборищ, а значит, Волан-де-Морт всерьёз начал собирать армию. Оставалось понять, зачем. И Северус очень надеялся, что ответ он получит раньше, чем умрёт — с момента, как он воспользовался своим порталом и рядом уже не стояла Сильвина, его уверенность в дальнейшей жизнь падала. Особенно когда он представлял, как Лорд предлагает всем этим магам, которых парень видел впервые, тоже принять метку. «Северус, ты будешь первым», — скажет Реддл, и что дальше? Сколько здесь его новых приспешников? Полсотни? Сотня? Если все они окажутся рядом в момент, когда Снейп скажет: «Нет», — сколько шансов из миллиарда, что он выживет? Сколько смертельных проклятий в него полетит одновременно? Северус взглянул на друга. Малфой стоял с каменным лицом, старательно слушая, как Повелитель приветствует всё новых и новых магов, и стараясь запомнить имена. Даже он мало кого из них знал, а уж это говорило о качестве собравшихся исчерпывающе. Стоило Люциусу взглянуть на трясущегося Снейпа, у того сразу отпало желание воображать худшие из сценариев — друг, которым стал высокомерный платиновый блондин для всех мародёров за прошедшие полтора года, скорее умрёт, чем будет спокойно смотреть на его — Северуса — казнь. Это успокоило. Пока в голову не пришла мысль, что они оба могут умереть здесь. Окончательно выбросить дурные мысли из головы помог пинок под колено от Нарциссы, стоявшей за спиной. (Кто бы мог подумать, что она так сильно изменится? От её былого Блэковского снобизма, который излучала её сестра, осталась только высоко поднятая голова.) Девушка переглядывалась с мужем, при этом не уставая улыбаться и приветствовать низы английского магического сообщества. — Рад видеть всех вас здесь, — прозвучал чуть усиленный голос Лорда. Обычно он не пользовался магией и говорил тихо, но теперь в душном зале собралось не двадцать привычных соратников, а в разы больше, и принципами пришлось поступиться. — Для тех, кто не заметил, у нас есть парочка новеньких, — сделав вымученную паузу, Реддл продолжил лишь после смешка Долохова. — Не будем останавливаться на их биографиях, как и у всех здесь присутствующих, она безупречна, уверяю. Акцентирую лишь внимание на том, что теперь мы будем активнее увеличивать наши ряды. А всё потому, что… Лорд собирался действовать. Не сегодня, не завтра, но в ближайшее время. Он был абсолютно уверен, что Дамблдор сдаёт позиции — так ему сообщили. Но Северус знал правду от Поттера и компании: их бывший директор, занявшись исключительно войной, как ему и предлагала Сильвина, преуспел по многих фронтам: он усилил защиту Министерства, наладив с Минчумом контакт и поделившись соображениями на счёт смен, ночных дежурств и обходов; обговорил планы эвакуации маглов из самых опасных районов с посредником между мирами; занялся целенаправленной тренировкой Ордена и вербовкой иностранных магов, со многими из которых был знаком со времён войны с Грин-де-Вальдом. Впрочем, со стороны всё это могло выглядеть именно как бездействие, поэтому уверенность Лорда радовала хотя бы тем, что в рядах Ордена нет его шпионов. — Мы нападём на Хогвартс? — с воодушевлением и безумием в голосе воскликнула Белла, едва уст Лорда коснулось имя Дамблдора. — Не теперь. Нашей первой целью будут известные члены Ордена Феникса. «Это плохо. Это очень плохо», — Северус чуть было не произнёс эти мысли вслух, но вовремя прикусил язык. Стоило предупредить их. Пруэттов, Джонсов, МакКиннонов, Динглов и остальных, о которых известно едва ли не с первых дней их пребывания в Ордене. Впрочем, это наверняка касалось и Долгопупсов, которые смело называли имя Волан-де-Морта, и Боунсов, помогавших с усилением защиты Министерства и явно засветившихся за этим делом, и Уизли, даже если они не слишком активно участвовали в деятельности из-за того, что ждали теперь ещё и близнецов — видимо, в уплату выкидыша, от которого Молли не могла отойти до сих пор. — Несколько адресов наш друг Сивый получил уже сегодня, поэтому ночь обещает быть кровавой, — и Реддл засмеялся этим мерзким смехом, от которого нутро Снейпа буквально раздирало: хотелось тотчас разодрать кожу ногтями и вырвать эту дрянь из себя. А этому психу вторило полсотни голосов — словно какая-то свора гиен. Даже с учётом того, что Северус не знал и трети членов Ордена Феникса лично — лишь из редких рассказов Лили, присутствовавшей на многих собраниях — его сердце всё же разрывалось от осознания, что кому-то из них грозила этой ночью смерть, тем более такая. Фенрир и в человеческом облике был не самым приятным собеседником, трудно представить, что он из себя представлял в обличье оборотня. Всё, о чём сейчас мог думать парень — это о способе предупредить хоть кого-нибудь. То, что Сильвина действительно где-то рядом и всё слышит, он понял, когда единственный из всего зала увидел за окном патронуса-борзую, отправившегося куда-то на северо-восток. Малфой кому-то передала сообщение. Теперь Северус мог включиться в дальнейшие обсуждения, справедливо решив, что орденцы и сами должны знать, как действовать в таких случаях. К тому же, больше отсюда он ничем помочь не мог. Собрание тянулось бесконечно долго. Словно специально Реддл уже три раза сказал о безупречной репутации его новых друзей и четыре — о нападении ни пригород Лондона через неделю. Лорд делал особый акцент на том, что даже маглы должны увидеть магию в разрушениях и смертях, что они должны до «дрожи в яйцах» бояться, должны молить о пощаде и видеть рабство — своей единственной целью и предназначением в этом мире. Снейп же гадал, что об этом должна думать Сильвина. Она жила во времена, когда люди знали о существовании магов и вампиров, когда маглы отрубали ведьмам головы, а вампиров предавали огню. Считает ли она, что пришло время припомнить им это? Если бы не рассказы Малфой, Северус и сам мог бы мыслить схоже, но теперь он был твёрдо убеждён: стоит маглам вспомнить, кто именно живёт среди них, они вспомнят и то, как держать в руках вилы, или как складывать кострища на площадях, или как сколотить гильотину. Они слабее, но их больше. — Мы закончим то, что начал Салазар Слизерин, мой далёкий предок, — гордо закончил свою тираду Лорд, после чего, понизив голос, добавил: — А теперь я хочу поговорить с моими приближёнными. И хочу кое-что у тебя спросить, Северус. Вы знаете, где выход, друзья. Тот-кого-не-принято-называть-по-имени был в прекрасном расположении духа. Как сильно оно испортится, когда Снейп ответит ему отказом? Толпа вытекала через широкие двери медленнее, чем хотелось бы парню. С минуты на минуту должна решиться его судьба, и Северусу очень хотелось, чтобы это произошло как можно быстрее.