Интервент

      Остановившись позади Чимина, Мими вопросительно оглянулась на застывшего друга. К ее удивлению, его лицо выдавало несвойственную панику и шок, будто он не мог поверить в то, что видит. Похожая реакция когда-то была на лице Чимина, когда он не мог осмыслить очередное предательство любимого человека. То были страшные дни. Отчаяние, одиночество, никчемность. Мими требовалось колоссальных усилий, чтобы вытащить друга из того болота. Если бы не ее упорство, кто бы знал, как сложилась бы и без того несчастная жизнь Чимина. Но что это такое? Мрачнеющее лицо друга заставляло Мими напрячься и начать опасаться за последствия. Да, в прошлый раз всё обошлось. К общему удивлению, те обстоятельства, какими бы ужасными они ни были, дали неожиданные плоды. Надежного человека и крепкую дружбу. Как бы это иронично ни звучало, дни, которые должны были уничтожить одного, сделали двух людей сильнее. Но на данный момент, по интуиции девушки, дела обстояли совсем не в пользу дружбы.       Где-то в закоулке сознания Мими понимала, что именно заставило Чимина так реагировать, но когда действительность бьет по лицу, остаётся лишь прикрыть раскрывшийся от удивления собственный рот.       Наконец перед глазами Мими раскрылся вид, из-за которого ей вдруг подумалось, что она ошиблась дверью, настолько квартира была неузнаваема. Кожаные диваны, которые покупала Мими на новоселье, и некогда белоснежный ковёр, подаренный Чимином в тот день, были полностью измазаны в красной густой жидкости. Стены, полы, даже выкупленные на аукционе полотна, всё абсолютно забрызгано неизвестной… Да чего уж таить, Мими прекрасно понимала, что это самая что ни на есть настоящая кровь. И логично, кровь свиньи, что лежала на диване выпотрошенная психопатом, никак иначе, на всеобщее обозрение. — Это… Хосок? — вывел девушку из ступора до жути сдержанный голос Чимина. — Нет, — сглотнула Мими, понимая, что правда начинает всплывать. — Это сделал другой человек.       Интуиция не подвела. Это не та проблема, где всё кончается дружбой. Это полный разгром в отношениях! Мими знала, что больше всего ненавидел Чимин в жизни, всегда старалась этому противиться, но в итоге сделала всё с точностью до наоборот. Она солгала. И не просто о маленькой проблеме, а о проблеме, где решалась жизнь человека. Человека дорогого сердцу Чимина, жизнь Мими. Теперь уже нет пути назад. Впереди лишь недопонимания, ссоры и расставание. Печаль, слёзы, боль. Во всяком случае, так думала девушка пока не услышала внезапное заявление от своего друга: — Ты едешь ко мне.       Вроде бы отличная новость, Чимин не так уж зол, он больше беспокоится о безопасности подруги, хочет удостовериться в ее сохранности. Но лишь представив явление собственной персоны в особняке Паков, из уст Мими посыпались различные отказы и отговорки, на что Чимину пришлось схватить подругу за руку и впиться в распахнутые янтарные глаза. — Я серьезно. Твоя квартира никуда не годится, — сжал он крепче руку вокруг хрупкой кисти. — Этот чертов извращенец может достать тебя где угодно, но только не у меня.       Чимин был слишком убедителен и упёрт, чтобы дать возможность продолжать Мими отстаивать свою позицию. Впрочем, как и всегда. К тому же, что может сказать девушка на свой счёт, когда чувствует огромную вину перед другом? — Ты не злишься? — осторожно произнесла Мими после ожидаемого согласия на переезд. — Злюсь, — отвернулся Чимин, — но твоя жизнь важнее.       На лице Мими проявилась тёплая улыбка, что ещё раз подтверждало их нерушимую крепкую связь. В какой бы ситуации и в каком бы состоянии они ни были, эти двое могли дарить заботу друг другу. Заставить улыбаться, а то и смеяться в ситуациях, когда надо бы поплакать для приличия. Но нет. Они не вписывались в общие рамки, они всегда были нестандартными, и это их устраивало до тех пор, пока они есть друг у друга…       Собрав самые нужные вещи в один большой чемодан, Мими оглянулась по сторонам, понимая, что вернётся в свой дом не скоро. К счастью, другие комнаты остались нетронутыми, что дало девушке возможность полежать в своей постели и попрощаться в тишине. Ведь этот дом был для неё всем. Оберегом, замком, коконом, где можно было спрятаться от внешнего мира вот уже пять последних лет. Был местом, куда хотелось возвращаться, что имелось, к слову, не у всех. Но теперь Мими оставляет его на неопределенный срок и совсем не представляет, как обернётся собственная жизнь в семейном особняке Паков. Чимин уверяет, что все будет в порядке, но Мими верилось в это с трудом. Учитывая отношения его семьи к его нестандартной ориентации, которую, кстати, Мими поддерживает всеми руками, они найдут к чему придраться. Да и ее профессия как модели для консервативной семьи Пак — нежелательная связь, а может даже бремя, от которого они хотят избавиться, лишь бы очистить репутацию «сына-гея». Так как она могла быть уверенной в тихой жизни, если все перечисленные пункты превращают ее в настоящего врага семьи? — Ничего страшного, — начала уверять себя Мими, пялясь в потолок, — всё будет в порядке. Нужно найти к ним подход. Подружиться. Держать дистанцию. И всё будет Хорошо.       Она понимала, что справится. С родителями Чимина, с Хосоком, даже с неизвестным психопатом. Справится во что бы то ни стало. Ради Чимина, ради себя и своего будущего. Самое главное — это всего-то держать себя в руках. — Ты собрала вещи? — вдруг постучался в запертую дверь Чимин, возможно, уже разобравшись с владельцами жилого комплекса, которые обещали возместить ущерб за столь непрочную охрану. — Да, погоди, — привстала Мими и поднялась с кровати, чтобы открыть дверь, которую заперла для своего ментального спокойствия. Ведь прямо за этой оградой те ужасающие улики всё ещё лежали нетронутыми, распространяя невыносимую вонь. — Тогда пора уходить? — спросил друг, осторожно исследуя выражение лица подруги. Чимин не хотел оказаться вдруг причиной ее плохого настроения. — Да, чем раньше, тем лучше, — кивнула Мими, вспоминая, что помимо сегодняшней проблемы ей нужно решать и другие, — завтра предстоит тяжёлый день. — Мама? — понимающе вздернул бровь Чимин, поднимая одновременно девичий чемодан, на что Мими оставалось устало кивнуть и настраивать себя к завтрашнему непростому разговору с собственной матерью.