The Flaming Flower of the First House of the Noldor

Конец 4 начало 5 года от восхода Ариэн и Тилиона

— Нет!.. Не надо меня туда! — причитала я, упираясь пятками в землю, — Турко, отпусти-и-и!.. — Pitya, чем быстрее ты научишься, тем быстрее я от тебя отстану! — Ну, пожалуйста! Зачем мне это?! Я передумала!.. — искренне недоумевала я, всеми силами стараясь вырвать свою руку из ладони охотника. — Умение ездить верхом тебе вполне может пригодиться. — безапелляционно ответил на мои протесты Амбарусса, похлопав стоящую передо мной лошадь по крупу. — В сотый раз повторяю — я на этого коня не полезу! Блондин сокрушенно покачал головой. — Это не конь, а кобыла, Нариэль. Вся эта заварушка началась неделю назад. Уже полтора месяца, как я пребывала в относительно здоровом состоянии и самозабвенно разъезжала на спине Хуана по крепости. И никто уже не удивлялся нашей колоритной парочке, время от времени появляющейся то тут, то там. Кстати, достаточно частым компаньоном в этих прогулках стал Тьелпэ — сын Куруфинвэ. С ним моя персона познакомилась по чистой случайности. В тот день мне стало жутко интересно посмотреть на средневековую кузницу, которую я видела лишь на картинках в интернете. И помня, как Лотанариэ указывала на примерное местонахождение этих самых кузниц, я направилась по данному маршруту. Правда, нашлась сея постройка скорее по громкому звону, чем по тыку пальца лекарки. Тогда Тьелпэринкваро как раз творил нечто из заготовки, с силой ударяя молотом по раскаленному металлу. Завороженно смотрящую на тяжелую работу меня обнаружил выходящий из мастерской Атаринкэ. Он-то, собственно, и познакомил нас между собой. И мы быстро подружились, даже не смотря на то, что интересы несколько не совпадали — рисование и кузнечное дело, ювелирное и Бог знает какое еще… Собственно, возвращаясь к лошадям. Как-то раз за ужином Турко выдал, что неплохо бы мне научиться ездить верхом, ибо в этом мире кроме как на лошадях или повозках, запряженных ими же, никак не передвигались. Тогда я задумалась: ведь и правда, случись что, я не смогу даже банально сбежать. Собственно, на такие размышления меня толкнул еще и факт, некогда рассказанный близнецами. Орки. Да, стена вокруг крепости явно не являлась лишь частью декора. Здесь давно и упорно велись войны с этими, как мне сказали, жуткими созданиями. Но когда я узнала, что эти самые орки некогда были эльфами… В общем, идея охотника мне понравилась. В мыслях я уже, аки профессиональная наездница, рассекала по полям, но реальность оказалась хуже. Лошадей я никогда не видела (в живую), и когда ко мне подвели высокую, гнедую кобылку (как выяснилось) я осознала, что мне боязно даже приблизится к этому животному. И в данный момент меня пытались поднять на нее — если не Турко, так Амбаруссар. Да, близнецы изъявили желание посмотреть на мой крах. — Pitya, Харвэль — смирная девочка, — заверил меня Амрас, — Хотя бы погладь ее! Недоверчиво хмурясь, я протянула ладонь. Лошадь внимательно посмотрела на меня, после обнюхала руку и безынтересно фыркнула. Ну, хотя бы не съела — уже хорошо… — Что ж, сделаем по старому доброму методу! — на этом Тьелко поднял меня над землей и усадил на спину кобылы. Я со всей силы вцепилась в несчастную гриву, заставив ее вздрогнуть. Сердце ухнуло вниз, когда до меня дошло, что собрался делать этот чертов эльф. — Ты не посме!.. — Вперед! — воскликнул феанарион, легонько хлопнув гнедую по крупу. Та сорвалась с места. Моя персона чуть не покинула мир живых. Мы поскакали навстречу раскрытым воротам крепости. — Если я выживу, я не знаю, что с тобой сделаю-ю, Туркафинвэ-э!!! — крикнула напоследок я. Остальные высказывания были несколько нецензурного характера, но мы уже были на пути к берегу озера, так что мои опекуны их не слышали. *** По прошествии минут двадцати мы достигли берега Митрима, где Харвэль таки соизволила остановиться и, кажется, несколько лукаво на меня посмотрела. Прическу, которая получилась на моей голове, можно было назвать лишь взрывом на макаронной фабрике. Голосить я перестала почти сразу после преодоления лошади ворот, ибо с неба начали падать снежинки, залетая мне в рот. Пришлось заткнуться до лучших времен и покрепче схватиться за животное, которое самозабвенно рассекало снежные просторы рядом с крепостью. Осматривалась вокруг я с открытым ртом, ведь за эти два месяца ни разу не покидала крепостных стен. Озерная гладь, покрытая толстым слоем льда, приковывала взгляд. Так и хотелось взять коньки и прокатиться кружков десять. А после я вспомнила, что о коньках здесь, походу, отродясь никто не слышал и горестно вздохнула. Были в моей ситуации и плюсы, и существенные минусы, как ни крути. Вдруг за спиной послышался беззаботный смех близнецов. Я осторожно обернулась через плечо, увидев приближающихся эльфов на белых лошадях, вскоре оказавшихся по обе стороны от моей персоны. — Ну, как покаталась? — спросил правый. — Не съела она тебя? — улыбнулся левый и оба снова засмеялись с моего недовольного лица и выпяченной вперед нижней губы. — Когда вернемся, я устрою Тьелкормо темную! — обиженно отозвалась я и хотела было сложить руки на груди, но опомнилась, лишь покрепче вцепившись в гриву. — У Турко свои методы, но, согласись, довольно действенные, — начал было Амбарусса, разворачивая своего коня по направлению к крепости, — Когда-то он и нас учил так же! — Тут ведь главное не бояться лошадь, но лучше довериться ей и подружиться. Я выразительно посмотрела на самостоятельно идущую за Амродом Харвэль и хмыкнула. Ну, если с доверием будут некоторые проблемы, может, подружиться и можно… Но мне показалось странным — дружить с лошадью. Правда, я мысленно дала себе оплеуху, дабы перестать сравнивать свой мир и устои со здешними. Ибо они разительно отличались. Надо дружить — значит будем! *** — И ты сможешь это сделать? — Наверное. Правда, получится не так хорошо, как у дедушки или Атара, но попробовать можно. — Спасибо! — Благодарить будешь после, Наирэ. Диалог этот случился через неделю после вышеописанных событий с конной прогулкой. И разговаривала я с Тьелпэ. Недавно (а именно посреди ночи) мне пришла бредовая идея в голову. И суть ее была такая: сделать мамин кулон. Ей он достался от прабабушки, но она его утопила, когда мы ездили купаться на озеро. Он был из золота, объемная роза с мелким камешком посередине. Я нарисовала грифелями его по памяти и попросила эльфа сделать его. Чтобы у меня была хоть какая-нибудь частичка той, прошлой жизни, к которой возврата больше нет. Тьелпэ согласился сразу, только озадачившись поиском подходящего материала — просто так золото никто никому давать не станет. Тем не менее условились мы, что эльф попросит кусок драгоценного металла у отца и постарается добыть бриллиант для камешка посередине. И то, что я была согласна даже на стекло его не остановило… На этом мы расстались и я отправилась на уроки. Да, даже тут я все равно училась, как бы прискорбно это ни было. Меня обучали квенья (эльфийский язык), истории, математике, но да к подобному я вполне привыкла за свои почти-14-лет. Но вот когда лорды «обрадовали» меня новостью о том, что моя скромная персона будет изучать этикет, учиться вышивать, играть на музыкальных инструментах, танцевать — меня чуть удар не хватил. И возмущенно-недоуменного выражения лица братья ну никак не ожидали. Ведь я девочка и мне должны быть интересны подобные предметы, однако я открестилась от них, устроив бойкот. — Это дискриминация! — заявила тогда я, упрямо вздернув подбородок и удалившись в свою комнату. Собственно, после меня таки уговорила Лотанариэ на все эти адские пытки. Именно благодаря этой эльфийке я сейчас встала в заученную позу напротив учительницы танцев — Иримиэль, с картинной улыбкой на губах. Та благосклонно кивнула и заиграла несложную мелодию на арфе. И я поплыла по комнате… Ну, как «поплыла». Сделав пару плавных шагов, я, как это обычно у нас бывало, наступила на подол платья и упала лицом в пол. Уже который раз за наше короткое знакомство Иримиэль бросила арфу и побежала поднимать меня. — Нариэль, ну надо же быть осторожнее! Не стоит делать таких размашистых движений, все должно быть плавным. Мы танцуем, а не сражаемся… — начала каждодневные наставления учительница, привычно ставя меня в вертикальное положение и отряхивая платье от несуществующих пылинок. Я тяжело вздохнула и вновь встала в стартовую позицию, дожидаясь, когда эльфийка сядет за инструмент и заиграет. Такие «дамские» уроки продолжились от силы недели две. Ведь танцевала я лицом в пол, с вышиванием тоже не заладилось — я была личность не слишком усидчивая, вдолбить мне удалось лишь основы этикета, а моей «игрой на арфе» можно было пугать армии орков. С пением все обстояло лучше, я с рождения имела неплохой голос, но совершенно не вытягивала их порой заунывные баллады — меня хватало разве что на некоторые песенки, заученные в своем мире. Но исполнять я их не решалась. Так что по прошествии этих двух недель я, сделав самое несчастное лицо из своего арсенала, побрела на поиски Макалаурэ, дабы он прекратил мои страдания. Спорили мы с королем долго, я отчаянно доказывала, что это все не для меня, а эльф же пытался до меня донести, что этикет, танцы и прочая несусветная хрень для девочки очень важны. Остановились мы на том, что этикет и пение таки оставим, а остальные уроки заменим рисованием и лекарским делом. И я таким решением была крайне довольна, на радостях расцеловав одного из опекунов в обе щеки, на что тот покраснел и с ласковой улыбкой отправил меня к Лотанариэ, ибо крепостные дела редко когда отпускали его надолго. Лотанариэ же была крайне рада, что я заинтересовалась медициной и с радостью согласилась обучить меня всему, что знала сама. Наши уроки были гораздо интереснее бесконечных падений и ужасных скрипов струн. Эльфийка показывала мне лечебные травы, хоть и предупреждала, что я должна буду запомнить их все, учила готовить из них мази и настои; мы ходили за ними в ближайшие леса, собирали, сушили и т.д. по списку. Правда, я частенько забегала вперед и просила научить чему-нибудь, что действительно бы пригодилось в жизни. К примеру: как вправлять вывихи, лечить переломы, колотые или резаные раны, ожоги. И нет, на самом деле объяснялся мой интерес не только из-за полезности… да, я, аки маленький ребенок, частенько сидела ночью у окна, смотря в даль, и гадала: «А вдруг сейчас на горизонте появится тот самый Нельяфинвэ, целый и невредимый, или же спасенный кем-то?». А помня про статьи из Всемирной паутины про различные пытки, которые совершались над пленниками, основательно готовилась к помощи, которая непременно понадобится. С чего у меня такой интерес к этому незнакомцу я не знала. Ведь я никогда его не видела, братья о нем не рассказывают, а когда спрашиваю сама — мрачнеют и переводят тему; Лотанариэ же пробивает на слезу и она тоже вечно твердит, что это не должно «забивать мою голову». Фотографий здесь не было, впрочем, как и совместных картин. Правда, когда я гуляла по крепости, то забрела на третий этаж, где находилось множество покое, эдакий «спальный райончик». Вот там я увидела одну единственную дверь, закрытую на ключ. Эльфы, к слову, вообще ничего друг от друга не закрывали. Замки висели лишь на кузницах, мастерских и подобных помещениях, где, допустим, детям точно играть не следует. Это сперва удивило меня, но после мне даже понравилось это ощущение доверия окружающих друг к другу, которое передалось и мне — я спокойно могла даже оставить дверь открытой в своей комнате, ложась спать, хотя раньше всегда педантично ее закрывала, боясь, что кто-нибудь зайдет и возьмет мои вещи. Что же все-таки со мной было не так — загадка, разгадать которую я смогу, видимо, лишь удовлетворив свое любопытство. К слову, это дошло даже до того, что я рисовала свои фантазии на бумаге, представляя сию загадочную личность в мельчайших деталях. Правда, не думаю, что мои косые черно-белые портреты хоть сколько-нибудь соответствуют действительности. *** Такими темпами, медленно, но верно прошла зима, за ней весна и, наконец, наступило лето. Мое любимое время года. А приближающийся день рождения только добавлял радости в мою каждодневную улыбку до ушей. Все эльфы в крепости, встречая меня на пути, будто заражались этой улыбкой и их лица светлели на глазах. Довольно спокойно прошли те жалкие недели до дня X, но вот уже наступил последний вечер перед моим четырнадцатилетием. Я сидела на кровати, обнимая подушку. За спиной была Лотанариэ, ласково расчесывая мои заметно отросшие волосы костяным гребешком. Это стало уже чуть ли не ритуалом между нами двумя. Но мысли мои были очень далеко от этой комнаты и эльфийки, к которой я несомненно привязалась за это время. Я думала о своих родных, которых оставила в том мире. Вспоминала, как упрашивала маму купить мне новый телефон на день рождения, как она таки согласилась, условившись разве что в том, что я хорошо закончу четверть; как мы ездили в гости к бабушке с дедушкой, как я играла с их котом, имеющим неоднозначное имя — Бусинка… Но вот уже скоро мне таки исполнится 14 лет, но ни мамы, ни бабушки с дедушкой рядом не будет. Из воспоминаний меня заставил вернуться обеспокоенный голос лекарки. — Что случилось? Я сделала тебе больно? — спрашивала Лотанариэ, вытирая ладонями слезы с моих щек. А ведь я даже не заметила, в какой момент они побежали… — Нет, я… Просто… Неважно, — пробормотала я себе под нос, швыркая и самостоятельно стирая влагу с лица. — Это не из-за тебя, а… — Из-за твоей семьи?.. — тут же догадалась эльфийка, привлекая меня к себе за плечи. Не знаю, виноват ли ее вопрос, или долго сдерживаемая боль утраты и расставания, но я разрыдалась в руках темноволосой, наконец выпуская ее наружу и надеясь, что хоть какая-то ее часть уйдет с этими слезами. — Ну-ну, все будет хорошо, — успокаивающе шептала мне Лотанариэ, обнимая и покачиваясь со мной из стороны в сторону, — Мы обязательно найдем их, Pitya, — она отпрянула, чтобы взять мое раскрасневшееся лицо в ладони, — Я не скажу тебе «не плачь», ведь плакать не всегда плохо, но обещаю — все наладится. Не расстраивайся, мой огонек!.. Ведь ты не одна! С тобой я, Лорды, Хуан, все эльфы этой крепости, все мы любим тебя и дорожим тобой, милая. И мы всегда поможем. Эти слова лекарки меня более чем успокоили, я постепенно перестала лить слезы, но таки попросила ее остаться сегодня со мной, на что эльфийка мягко улыбнулась и кивнула. В эту ночь я больше не позволяла себе возвращаться к этой теме даже мыслями, всеми силами надеясь на то, чтобы слова Лотанариэ всегда оставались правдивы. *** Мой день рождения прошел с гораздо большим размахом, нежели я привыкла. Обычно моя персона праздновала именины лишь в кругу семьи, но когда Перводомцы закатили небольшой пир в мою честь, я, право слово, чуть не потеряла челюсть. И с подарками эльфы тоже заморочились. Например: от близнецов я получила целый набор для рисования, за что оба солнышка были расцелованы; от Атаринкэ смущенно приняла серебряный венец с драгоценным камешком посередине, а Тьелпэ как раз к этому дню закончил тот самый кулончик, после, правда, признавшись, что сделал его еще этой зимой, но решил отдать только в столь знаменательный день; Турко подарил маленького белого в рыжих пятнах щенка гончей, а Морьо небольшой ножичек в темных, расписанных ножнах, который я долго и упорно у него выпрашивала (для своего душевного спокойствия!); от Канафинвэ же получила в подарок охотничий костюм, просто идеально на меня севший и, самоей главное, со штанами! О, столько радости я не испытывала за всю свою жизнь! Думаю, это был, все же, мой самый лучший день рождения, хоть я и провела его вдали от родных. В ту же ночь, сидя у окна, я вновь вздыхала и смотрела то вдаль, то на звездное небо, сегодня не скрытое облаками, как прямо перед моими глазами упала звезда, тонкой линией расчеркнув небосвод на какие-то несколько секунд. Но в эти секунды я сумела загадать желание. Не знаю, сбудется ли оно когда-нибудь, но надежда ведь умирает последней? «Хочу увидеть его…»