The Flaming Flower of the First House of the Noldor

Все обитатели крепости просто светились от счастья и, разумеется, с нетерпением ждали возвращения короля домой, но лорд Нолофинвэ — дядя всех семерых братьев, как мне сказали — запретил возвращаться эльфу в ближайшее время, ибо тот не восстановился даже для того, чтобы банально подняться на ноги. Тем не менее, съездить к нему и проведать он тоже запретил. Уж не знаю, почему так, но когда я это узнала, то была раздражена почти так же, как и Куруфинвэ. Пусть я не знаю всей истории их отношений (может они в большой ссоре), но это несколько неправильно… Моя же персона ходила в большом предвкушении все те пару месяцев, которые загадочный эльф провел в лагере на другом берегу Митрима. Даже бегала по вечерам в западную башню и подолгу сидела у бойницы, наблюдая за дорогой к крепости от лагеря Второго и Третьего домов. Правда, я с ужасом представляла, в каком виде мог появиться Нельяфинвэ. Если, по словам его дяди, он не в состоянии даже держать себя на ногах, боюсь увидеть, в кого превратили годы пленения этого эльфа… Одним вечером я достала из шкафа свои старые рисунки. Здесь были и небольшие зарисовки крепости, и улыбающаяся Лотанариэ, спящая Миледи, мама, но последний лист был полон моих фантазий, которые вскоре воплотятся в жизнь. Правда, не думаю, что эти почеркушки будут сравнимы с реальным лицом Нельяфинвэ… Вздохнув, моя персона провела кончиками пальцев по бумаге, совершенно не замечая ничего вокруг себя. — Бу! — сказал некто за моей спиной, на что я подпрыгнула на месте. — Витаешь в облаках, Pitya? — обернувшись, я увидела добродушно улыбающихся близнецов, усевшихся рядом со мной на кровати. И как не услышала их шагов? Ах, да… эльфийские штучки! — Напугали… — выдохнула моя светлость. — Что это? — заинтересованно протянул Амбарусса, взяв из моих рук рисунок. Я же, вспыхнув до кончиков волос, попыталась вернуть его, но не тут то было. — Я просто посмотрю! — В-верни, Тэльво! — да, к слову, я научилась различать их по мимике лица. К примеру, Питьо когда разговаривает, всегда чуть-чуть щурится (хотя со зрением у него все в порядке, это железно), а вот Тэльво так не делает. Но свой секрет я никому не рассказала, так что все до сих ломают головы, как мне это удалось. — Отдай! — О-о, красиво нарисовано! Но разве у нас в крепости есть такой эльф? — заглянул брату через плечо Питьяфинвэ, тут же опустив глаза чуть ниже. Я покраснела до кончиков ушей и забралась под одеяло, лишь бы никто не видел моего лица. — М? Почему «Н»? Да, в правом нижнем углу я старательно вывела Н на квенья. Вот знала же, что надо было по-английски писать!.. — А не потому ли… — с хитринкой протянул Амбарусса, убирая с меня одеяло, — Что таким ты представляла Нельо, а, Нариэль? — Н-неправда!.. — Пра-а-авда, я чувствую, что ты врешь! — близнецы накинулись на меня с щекоткой и сбежать, хотя бы в другой конец комнаты, у меня не получилось. — Ахах… Хахах!.. Хва… Ахахаха! Хватит!.. — еле выдавила из себя я, стараясь отдышаться от громкого, не побоюсь этого слова, ржача на всю комнату. Мы, все еще посмеиваясь, развалились втроем на кровати, разметав ее всю. Вот, спрашивается, я зачем утром ее тщательно застилала?! — Кстати, ты немного не угадала, — вдруг выдал младший рыжик, — Майтимо выглядит иначе. — Более старше, — начали перечислять мне феаноринги. — Глаза меньше. — Подбородок чуть шире. — Волосы, к слову, волнистые и гораздо длиннее. — А еще он рыжий, как мы, а не темноволосый! Я тут же создала в голове образ старшего из братьев и сама себе улыбнулась. Скорее бы он приехал!.. *** Когда вновь пришло письмо из лагеря я была вместе с лордами в Малом зале и валялась у камина, частично полеживая на дремавшем Хуане, которого доставала маленькая Леди. В зал прибежала Алмиэл и бережно передала письмо первому попавшемуся феанорингу, коим оказался Келегорм. Тот, поблагодарив эльфийку, тут же раскрыл его и принялся читать, то хмуря брови, то довольно улыбаясь. Все напряженно замерли, ведь с самого первого письма прошло уже больше двух месяцев. Конечно, эльфы хотели дать брату набраться побольше сил, но увидеть его хотели примерно в той же степени! — Итак, — свернув письмо обратно в трубочку, блондин сел в одно из кресел у камина. Я оказалась по его правую руку. Даже собаки заинтересованно уставились на него, что уж говорить о братьях. — Нолофинвэ пишет, что мы можем приехать за Нельо в Анарья* следующей недели! — я чуть не хлопнула в ладоши, засветившись от счастья, — Но! Забирать его поедут Кано и Тэльво. Кого-то другого он не желает видеть в лагере… — По вполне понятным причинам. — закончил за младшего Канафинвэ, многозначно на него посмотрев, а после тепло улыбнувшись. — Уже скоро наш старший брат будет дома… Остальные тоже радостно заулыбались, уходя в свои мысли. Про себя вообще молчу. *** Всю неделю я ходила как на иголках, забросив свои уроки, на что вечно ворчала Лотанариэ, пытаясь донести до моей бедовой головушки, что ожидание ожиданием, но прекращать учебу ради него не стоит. В конце концов она даже силком посадила меня перед собой, показывая мне недавно собранные ею травы и рассказывая о их полезных свойствах, но видя, что я мечтательно смотрю в пустоту, смилостивилась и отпустила мою персону на все четыре стороны. По крепости я не одна ходила в предвкушении. Ходили мы на пару с Тьелпэ. Тот тоже с нетерпением ждал возвращения дяди и часто сидел со мной в западной башне, на ступеньках лестницы, чуть не высунув голову наружу из бойницы. Более взрослые только добродушно улыбались, глядя на нашу «парочку соглядатаев» (как нас успели прозвать). К концу нервной недели я уже не могла уснуть. Обитатели крепости готовились к пиру в честь спасенного короля, я тоже было вызвалась помогать (с украшением Большого зала), но чуть не навернулась со стула, засмотревшись в окно. После сего инцидента меня исключили из группы помощников, понизив до «принеси-подай». Так я не могла себе что-нибудь сломать, неудачно упав. И я была совершенно солидарна с Майрэ. Она была главной по хозяйству и, в принципе, кем-то вроде хозяйки крепости, за всем следя и за все отвечая. Поначалу отношения у нас с ней были плохими, но за время моего пребывания у эльфов улучшились до уровня «нейтрально». Да и меня это, собственно, не особо беспокоило. Суббота прошла еще достаточно спокойно, по сравнению с утром воскресенья. К полудню Канафинвэ и Амбарусса собрались в дорогу и я провожала их у ворот крепости вместе с остальными. Сердце делало кульбиты и на все оставшееся время мы с Тьелпэ сбежали к бойнице, где эльф рассказывал мне о дяде. И из всего услышанного я смогла четко выделить только то, что он добрый, но умеренно строгий (еще бы, шесть младших братьев), справедливый, сильный и очень высокий. Я шумно сглотнула, когда на вопрос «Выше Турко?» он ответил «Гораздо!». Спрашивается, почему я не говорила о нем с Тьелпэ раньше, когда задавалась всеми этими вопросами?.. Пробыли мы там до прихода Лотанариэ, которая заявила, что нам обоим нужно переодеться и, наконец, поесть. *** Когда, в один прекрасный момент, раздалось пение рога со стен крепости, я играла с Миледи в своей комнате. И все бы ничего — трубят и трубят — но он призывал стражей открывать ворота. А это могло означать лишь одно… Подскочив на ноги, я бросилась к окну, но из моих «апартаментов» был виден лишь маленький кусочек двора, так что моя персона, со своим «чудесным» зрением, различила лишь две быстро проскакавшие лошади. — Приехали! — воскликнула я, обернувшись на Леди, — Приехали!!! Он приехал!.. — махнув гончей рукой, дабы она следовала за мной, я выскочила из комнаты, как пробка из шампанского, захлопывая за собой дверь. Помчалась на первый этаж, чуть ли не сбивая с ног всех встречных эльфов, которые укоризненно качали головами, но сами спешили по тому же пути. Гончая бежала точно за мной, радостно гавкая. Когда я достигла холла, то обнаружила, что там уже собралась целая толпа эльфов, радостно гудящая и громко поздравляющая короля с приездом и счастливым освобождением. Я влетела в это столпотворение, но как бы ни прыгала, сетуя на маленький рост, ни пыталась протиснуться в первые ряды, смогла увидеть лишь незнакомую макушку, покрытую капюшоном темного плаща. Таким образом перводомцы проводили арана до самого Большого зала, а после феаноринги — и только приехавшие, и вышедшие встречать братьев — затерялись среди других. Заиграла веселая музыка. Начался пир. Я встала посреди коридора, опустив руки. Горестно вздохнула и глянула на Леди. Та тявкнула, жалостливо потираясь мордочкой о мою ногу. — Ладно… Потом еще будет время. Идем. — заверила я сама себя и чинно направилась обратно (уже далеко не в таком быстром темпе). Но сколько бы я не занималась самовнушением, неприятный осадок остался… Почти год ожидания, аки Хатико, оправдался лишь силуэтом. Что мне эта таинственная макушка? Да, по ней можно было судить о его далеко не маленьком росте (даже для эльфов), но это — максимум… Громко хлопнув дверью своей комнаты, я дошла до своего лежбища и упала спиной на мягкие перины, уставившись в потолок. Самым недовольным взглядом из своего арсенала. И ведь даже никто из опекунов не вспомнил про мою персону!.. Вот этого я им не прощу! Собака запрыгнула на кровать, утешительно лизнув меня в нос. — Да ладно, Леди… Все нормально… — стоило перевернуться на бок и, поджав колени к груди, прикрыть глаза, как меня сморил тревожный сон. Хотя я бы даже назвала это некой дремотой, не более. *** Открыла глаза я от особо громкого короткого лая щенка. Тут же обнаружив, что на Белерианд опустились глубокие сумерки. Солнце давно зашло за горизонт и было уже почти темно. Сердце пропустило удар. Подскочив на кровати, с испугом уставилась на озадаченную Леди. — Елки-бревна! А если все уже разошлись?! — а потом в мою бедовую голову пришла вполне светлая мысль, — А если он уже пошел спать?! Вскочив на ноги и велев гончей остаться в комнате, я помчалась на первый этаж, получив очень обиженный взгляд в спину. Эльфы до сих пор гуляли, играла задорная музыка, слушая которую так и хотелось пойти в пляс. И да, я таки различила несколько танцующих пар. Смотря, как перворожденные легко и непринужденно танцуют, меня кольнула зависть. Я вспомнила свои неудачные попытки научиться так же отплясывать… Тем не менее, в зале моя персона не увидела ни одного незнакомого или рыжего обитателя крепости, помимо громко о чем-то разговаривающих близнецов, и поняла, что старший из феанорингов, наверняка, уже отправился на боковую. Но вставал вопрос: где его комната? А после я вспомнила свои похождения и единственно закрытые покои на третьем этаже, тут же, чуть ли не вскач, помчавшись наверх. Пробежав весь путь за какие-то пару минут с бешено колотящимся сердцем, я остановилась у комнаты, переводя дух. К слову, из-под двери не было видно полоски света, как и не слышались какие-либо голоса. Собственная идея начинала мне нравится все в меньшей степени. А в голову закрались вполне себе здравые мысли: «Вдруг он и правда уже спит, а я тут со своими знакомствами заявилась?». И, тяжело вздохнув, я уже хотела было уйти к себе, но, сделав два шага назад, остановилась, взглянув на двустворчатые двери с некоторым сомнением. Вернулась на прежнее место, нервно сглотнув. И тут же снова захотела повернуть назад. Вдруг он разозлится, что я заявилась к нему так поздно? Нет, Наирэ, или сейчас, или никогда!.. Тьелпэ же говорил, что он добрый, так? Ну, что ж, поверим ему на слово. — Фух!.. — тяжело выдохнув, я дважды стукнула и медленно приоткрыла дверь. В комнате царил мрак, окно, видимо, было зашторено плотными портьерами и не было зажжено ни одного, даже самого завалявшегося светильника!.. Я вновь сглотнула, всматриваясь в эту тьму. — Эй? — тихим голосом сказала я, сделав пару шагов в темноту. Посетовав на неспособность видеть без света, моя персона продолжала медленно двигаться вперед, выставив руку перед собой, пока коленями не уперлась в нечто, по ощущениям напомнившее кровать. Вдруг совсем рядом послышался шорох, эта самая кровать скрипнула и на меня посмотрели красивые, светящиеся в темноте светло-серые глаза. Постепенно наполняющиеся неудержимой яростью… Я вздрогнула и уже хотела было сбежать от сюда на все четыре стороны, но внезапно со стороны эльфа послышался злобный рык и мое горло обхватили сильные пальцы, безбожно сжав и лишив меня возможности дышать. — Nai undume maluva le!..** — прошипел, предположительно, Нельяфинвэ. Я обхватила несколько худую, как для мужчины, руку, попытавшись отодрать ее от себя. Но хватка была железной. Из горла вырывались лишь хрипы и сипение, хотя очень хотелось закричать, позвать на помощь… Из глаз брызнули слезы. Я царапала чужую ладонь ногтями до крови, стараясь спасти свою жизнь, но только слабела, оседая на пол. Думала, что он просто раздавит мне шею и уже почти потеряла сознание, как послышался хлопок двери, зажегся свет. — Нельо!.. Остановись! — крикнул Макалаурэ, ринувшись к нам, силой попытавшись убрать руку брата с моей шеи. Когда же ему это, наконец, удалось, я упала на пол, согнувшись пополам, до сих пор хрипя и громко кашляя, наконец вдыхая такой нужный воздух. Меня откровенно трясло, слезы безостановочно катились из глаз, острая боль сдавливала горло, но в какой-то момент я смогла поднять глаза. И увидела, наконец, того, кого хотела. Неровно остриженные рыжие волосы, в которых проглядывалась пара белых прядок, худое лицо, испещренное шрамами, горящие ненавистью глаза… Вот, какого Нельяфинвэ Майтимо я встретила. Эльф вырывался из рук менестреля, что-то шипя сквозь зубы на эльфийском, и было видно, как сложно Кано удерживать, пусть изрядно ослабевшего, старшего брата на месте. Большими от страха глазами я вглядывалась в лицо своего несостоявшегося убийцы, хватаясь за горло, раз за разом пронзающее острой болью. О, Господи… убийцы. — Нельо, да приди же в себя! Это Нариэль!.. Постепенно я различила в его глазах узнавание и непонимание. Он перестал вырываться, пораженно глядя в мое зареванное лицо и наливающийся на шее синяк в форме его ладони. Но только рыжий хотел было что-то сказать, как я, чуть не закричав (только и успев закрыть себе рот рукой), подскочила на ноги и, с ужасом оглядываясь, помчалась прочь от этой чертовой комнаты.