А монстр ли?

Запор на тяжелой двери тихо скрипнул и она медленно поддалась под настырные дерганья ребенка. Малыш, ростом не выше ручки на этой самой двери, быстро оглядел помещение, которое скорее можно было назвать камерой. Темные, холодные стены, пол и потолок, крошечное узкое, с широкую ладонь в высоту окно на самом верху с решеткой, через которое только начал пробиваться свет. Он прошмыгнул внутрь и, плотно заперев дверь, снял одной рукой с головы объемный капюшон, сразу бросился к парню, что лежал на полу у самой стены. — Ив? — тихо позвал он, присаживаясь на корточки рядом, той же ручкой, что до этого снимал капюшон, он потряс парня за плечо. — Тебе опять делали больно? Ив? — голос мальчика надорвался. — Ты жив? Ив? Ребенок еще раз тряхнул молодого человека за плечо, чуть сильнее пихнул в бок, даже похлопал по впалой щеке и, вытерев крошечной ладошкой слезы, прижался ухом к чужой еле вздымающейся груди, слушая сердце. Помогая себе обрубком культи, что была у него вместо второй бледной ручки, заканчивающейся практически у локтя, подполз к нему ближе и приподняв голову, положил ее себе на коленочки, громко всхлипывая, поглаживая целой ручкой парня по темным скатанным в колтун волосам. — Ив… — шепотом звал он. — Очнись… Пожалуйста… Однако сколько бы ребенок не просил, парень не просыпался. Он дышал тяжело, постоянно вздрагивал от приступов боли, тихо постанывал. Малыш не знал, сколько времени прошло, но когда Ив зашевелился, он сразу приободрился, попытался стереть остатки слез с глаз, чтобы не волновать молодого парня лишний раз. — Лир? Что ты тут делаешь? — еле шевеля языком скрипучим от долгого молчания голосом, проговорил парень. Он попытался сесть, но у него это не вышло. Голова так резко закружилась, так же резко и сильно стрельнуло в виски, что он застонал и повалился обратно на колени ребенка. Практически не слушающиеся руки он с трудом поднял к голове, сжал у корней черные волосы, связанные в пучок, словно пытался отвлечься от боли другой болью. — Давно ты тут, малыш? — спросил он тихо, еле слышно, и поднял руку, провел по жестким роговым отросткам, что вместо волос росли на голове малыша так плотно друг к другу, что издалека их легко можно было спутать с обычными каштановыми волосами. Ребенок подался за рукой и прижался щекой с таким же отростками на скуле как на голове к большой, но худой руке парня. Он не смог сдержать слез, жалобно всхлипнул. — Тебе больно, Солнышко? — Ив попытался снова сесть и на этот раз у него это получилось. Перед глазами плясали черные круги, голова кружилась, но он смог удержать себя в вертикальном положении. Лир сразу забрался на ему на колени, прижался, пряча мордашку в грязной кофте. Ив провел по изуродованной ручке ребенка и прижал его сильнее, вздыхая, несмотря на головокружение покачиваясь с ним из стороны в сторону. Если бы он только мог, он бы помог ему, он бы облегчил боль, что испытывал ребенок, пока его ручка стремилась принять нормальный и здоровый вид, но он не мог, для этого у него не было сил. Лир тихо постанывал и всхлипывал, прижимая к себе маленькую культю, пряча личико в груди Ива. — Все будет хорошо, малыш, — успокаивал его Ив. Это все, что он мог. — Все будет хорошо. Скоро боль пройдет, надо только подождать… — А как же ты? — всхлипнул ребенок. — Тебе же тоже больно. — Я в порядке. Скоро буду во всяком случае. Малыш усиленно замотал головкой, словно отрицая слова парня и Ив только вздохнул, ведь, да, хорошо не будет. Он опустился щекой на отростки ребенка, прижимая его только сильнее за худые плечики. — Все будет хорошо, — повторил он вновь, только непонятно, кого пытаясь убедить. Ребенка или самого себя. Вымотанный постоянной болью Лир уснул у Ива на руках, и парень, облокотившись на каменную серую и холодную стену, запрокинул голову, всматриваясь в крошечное отверстие с решеткой, которое только в чьем-то воображении было похоже на окно, на пока что голубое небо, что было сквозь него видно. Даже несмотря на сон, боль от ребенка исходила волнами и от этого каждый раз Ива передергивало внутри, каждый раз сердце разрывалось от того, что он никак не мог ее уменьшить, никак не мог помочь и каждый раз желание «не чувствовать» становилось все сильнее. Желание перестать ощущать чужие чувства, чужие эмоции, желания. Хотелось «тишины». Но эта «тишина» могла ему лишь только сниться, потому что куда ни плюнь, отовсюду, из каждой даже крошечной щели в этом месте будет нести отчаяньем, болью, одиночеством, страхом и лютой ненавистью вперемешку со злостью и агрессией. Ив опустил взгляд на малыша, аккуратно погладил его по бледной впалой щечке, вздернутому носику, вспоминая его красивые большие, пока еще зеленые глазки. Парень поджал губы и проглотил все чувства, которые пытались выплеснуться наружу, от воспоминаний, нельзя было будить ребенка, ведь он, пусть и был мал, к чужим эмоциям был чувствителен не меньше, чем сам парень. Ив прекрасно помнил, по себе, что как только предплечье, ладошка и пальчики у Лира отрастут, его вновь покалечат. Вновь хладнокровно ему отрубят руку, но уже по плечо, и по запястье вторую руку, после и ее по плечо и, когда руки отрастут вновь, то же самое будет и с ножками, потом и его глазки потеряют весь свет, как и у самого Ива когда-то. Они станут блеклыми, белыми и, как у всех остальных, они перестанут видеть, а вокруг глаз, от век по коже пойдут мелкие шрамы. Кожа просто лопнет, когда веки попытаются раздвинуть, давая место огромным щипцам-ложкам, которыми глазные яблоки просто вырвут вместе с частью нервов. То, что Ив не был слеп, было чудом, но это чудо относилось только к нему одному. Когда Лиру выколют глаза, видеть он не будет, а если и будет, то все пойдет по кругу и каждый раз ему придется страдать. Ив этого не хотел, но и предотвратить никак этого не мог. Бежать? Легко сказать. И его и ребенка если не поймают сразу, то убьют на месте только найдут, а если нет, судьба не изменится, ведь если сам Ив еще мог сойти за человека, у Лира не было и шанса. Только люди увидят ребенка, убьют сперва самого парня, что ребенка будет защищать, а потом и малыша и, даже если они оба отобьются, жизни им не будет. Негде спрятаться, негде скрыться. К таким как они весь мир, все живые в этом мире относятся как к монстрам, которыми, по сути, они и являются. Да только никто не понимает, что сами они в этом не виноваты. Ив не моргая смотрел на ребенка, пока взгляд не затуманили слезы. Он поднял лицо и от движения, соленые капли соскочили с ресниц, осели дорожками на щеках. Парень все не моргал, стеклянными глазами глядя в темный потолок. Только так он мог сдержать себя в руках, не дать даже капле эмоций просочиться наружу, чтобы кроха, что спал на руках, не проснулся. Нельзя его будить. Пусть поспит, пока есть такая возможность, ведь скоро за ним придут, когда поймут, что он пропал и заберут, к другим таким же детям, таким же отчаявшимся, никогда не видевшим солнечного света не через дыру в стене, не знающим, что такое лето или зима, кто такие птицы и что ночью на небе есть Луна. Малышам, что в отличие от самого Лира, которого, как мог, обучал Ив, не умели говорить, как и все взрослые. Они только мычали, издавали отдельные звуки либо вовсе молчали, зная, что за это будет. За крик просто перерезали связки. Ив сглотнул, сжал одной рукой горло, вспоминая эти ощущения, когда тебя привязывают, в руки впиваются кандалы с шипами, что пропарывают кожу при малейшем движении, фиксируют болтами, вкручивая их прямо в череп в виски так туго, что слышно как трещат кости, практически ломают челюсть, выгибают шею с такой силой, что ломают позвоночник, рот раскрывают так, с помощью специального инструмента, что просто рвет кожу губ, потому что от боли все мышцы сводит судорогой и засовывают прямо в глотку огромную трубку, через которую в трахею вводят длинное лезвие и все… Немногие продолжали пытаться кричать, даже несмотря на то, что связки восстанавливались и голос возвращался, а те кто продолжал — после больше не кричали никогда. Ив помнил боль, сперва от кандалов, затем от болтов, что прорывали кожу на висках, помнил как трещали кости, с каким хрустом сломалась его шея, как болели губы, лопаясь от давления, как резко оборвался его собственный крик и он захлебнулся кровью. Он думал, что не выдержит. Он молился всем мыслимым богам, чтобы те забрали его, молился как мог, без сил несколько месяцев лежа на полу камеры не имея шанса даже на малейшее движение пока позвоночник не срастется. Сколько раз он пытался и сбежать и покончить с собой, да только каждый раз, стоило ему уйти, его ловили, стоило пустить лишь каплю крови, как все останавливалось, от усиленной регенерации было не уйти, становилось только хуже. Его ломали, запирали, привязывали, пытали и все по кругу, пока все не надоело, пока в этой недожизни у Ива не появился Лир. Парень провел по головке малыша ладонью, и закрыл глаза, вслушиваясь в тишину, что была за дверью камеры, не идут ли… Было тихо. Это ненадолго, но все же. Лир проснулся резко и сразу сжал пальчиками рубашку Ива, всхлипывая, прижимаясь к нему, ударяя культей тонкое плечо, не в силах сжать ткань как другой ручкой, и ножками пытаясь обхватить чужую талию. — Тише, — шептал парень. Он тоже услышал. Шаги, тяжелые, грубые. — Тише малыш. Все будет хорошо. Будь послушным и тебя не тронут. — Но ты… — Все хорошо. Просто будь послушным и тебя не тронут. Не сейчас. — Ив… — всхлипнул ребенок, но парень только шикнул на него, прижимаясь губами к маленькому острому ушку. — Помни, что говорить нам нельзя. Иначе нам не поздоровится. Всхлипнув еще раз, малыш затих и замер. Он прекрасно знал, что нельзя издавать и звука. Дверь резко распахнулась и в камеру завалились трое, перевязанные с головы до ног, лишь их глаза было видно через прорези повязок. Ив оскалился и зарычал, поднимаясь на ноги, держась одной рукой за стену позади себя, второй поддерживая малыша под попой. Ив каждой клеточкой своего тела чувствовал как от них несет ненавистью и злобой вперемешку с отвращением, как корежит их от эмоций и как их трясет от предвкушения. Предвкушения, как они начнут истязать парня. Троица не говорила. Таковы были правила. Они молча достали свое оружие и двинулись на парня. Длинный хвост Ива с кончиком, больше напоминающим короткую, обрезанную рапиру, метался из стороны в сторону, то завивался дугой, то распрямлялся, клацал по каменной стене словно вместо костяного плотного выроста там был настоящий металл. Один из мужчин, подойдя достаточно близко, замахнулся. Ив прижал ребенка второй рукой за голову к своему плечу и нырнул вниз, а его хвост как нож в масло пробил голову этого мужчины, прямо посреди лба. С противным чавкающим звуком, когда нарост покидал чужую черепушку, Ив отскочил к дверям, далеко, достаточно широко расставляя ноги, наклоняясь вперед, все еще прижимая ребенка. Единственное желание парня было защитить малыша. Громко рыкнув, он бросился вперед и, увернувшись от выпада одного из тюремщиков, руки которого безбожно тряслись и сердце содрогалось от страха, сделал подсечку второму, не менее испуганному, сразу же протыкая грудную клетку хвостом насквозь, пропарывая сердце, моментально убивая. Оставшийся мужчина не успел отреагировать. Ив напрыгнул на него со спины, поваливая на пол, тут же когтями вылезшими на одной из рук, вспарывая ему шею, разрывая мышцы и сосуды. Пару раз булькнув, третий тюремщик замолк и умер. Ив перепрыгнул трупы и, остановившись у двери, опустил ребенка на пол, ставя его на ножки, сжимая маленькие, худенькие плечи. — Беги к себе, — скомандовал он. — Скорее, пока не пришли другие и не увели тебя насильно. Навалившись на дверь, Ив приоткрыл ее, достаточно, чтобы ребенок смог пролезть в узкую щель. — А как же ты?.. — воскликнул малыш. — Не важно, что со мной, главное, чтобы ты был в порядке. Что я буду делать без тебя? Беги скорее. Лир быстро вытер слезки, на мгновение прижался к Иву, обнимая так крепко, как мог и протиснулся в щель двери. Посидев с минуту у приоткрытой двери, Ив схватился за ручку и потянув, закрыл. Обернувшись, взглянув на три трупа, заливающих кровью пол камеры, он вздохнул. Подойдя к трупам, мгновенно отрастив когти, он вцепился двум телам в загривки и оттащил к стене, практически к двери, с третьим он поступил аналогично и, перепрыгнув через лужу крови, ушел к стене под окошком, где подтянув к себе колени, вдохнув глубоко в последний раз за сегодня, морщась от запаха крови и смерти, что долбила по затылку, спрятал лицо, сжавшись в комок, закрыл глаза, больше не собираясь их сегодня открывать. Все, что теперь ему оставалось — ждать, когда мертвую троицу потеряют и начнут искать, придя к Иву в камеру. Скорее всего его вновь заберут на эксперименты как наказание за убийство. Ив не знал, сколько времени прошло. Может минута, может две, а может и вовсе пара часов, но шаги, что раздались в конце пустого и темного коридора за тяжелыми дверьми он услышал сразу. И сразу ощутил как в соседних камерах, не сумев сдержать эмоции, ужасом и страхом взорвались такие же как он, запертые в четырех стенах, одинокие, испуганные и сломанные. Сердце Ива на миг ускорилось, но парень быстро успокоился. Ведь невозможно вечно бояться. Не в его положении. Не тогда, когда это происходит каждый день, год за годом уже много-много лет. Когда скрипнула дверь, Ива обдало волной радости и одновременно с ней сожаления. От этого просто тошнило. Да, он понимал тех, кто сидел в соседних камерах во всем этом коридоре. Радость от того, что пришли не к ним и сожаление, что эти монстры вообще пришли, что не забыли, не потерялись в одном из прямых коридоров. Они не говорили. Были такие же безликие как и те трупы, что валялись у стены. Их всех различали лишь глаза. На этот раз их было больше. Ив остался сидеть в той же позе, у все той же стены, не шевелясь, не поднимая головы, не открывая глаз, пытаясь убедить если не себя, то их, в том, что он действительно слеп, как и должен был, еще с детства. Они ввалили в камеру и, сперва, утащили трупы, внимательно следя за парнем, который не шевелился. Он не сопротивлялся, ни когда на него как на дикую шавку надели ошейник, что при любом движении травмировал кожу иглами, ни когда его вели на длинной палке через камеру и по коридору, по лестнице на этаж выше, ни когда толкнули на каменный ледяной постамент, ни когда привязывали, затягивая ремни и кандалы, натягивая поводок так, что по шее уже текла, не останавливаясь, кровь. Смысла сопротивляться не было, это лишь продлило бы и без того продолжительную пытку. Он ничего не мог сделать. Только натягивал кандалы и ремни на руках, хватал воздух ртом, как брошенная на лед рыба, кусал губы, разрывая их до мяса, при этом не издавая ни единого звука. Та дрянь, что ему вводили в вены на обеих руках, казалось, сжигала все на своем пути. Его руки горели, вены плавились, мышцы и кости разъедало, рвало от боли. Ив молил всех известных ему богов о смерти, но, видимо, никто из них его не слышал или не хотел слышать. В очередной раз потеряв сознание от боли Ив уже не очнулся. Как его тащили в камеру, как бросили в ней, практически в ту лужу, что уже свернулась на полу он не помнил. Тишина в камере оглушала, боль не давала и шанса на то, чтобы пошевелиться, руки горели и, придя в себя, Ив только молился, чтобы регенерация скорее запустилась и боль снизилась хоть немного. Сил не было даже на слезы, не то, что пошевелиться и отползти от крови в сторону, чтобы ее металлический, ржавый запах так не раздражал. Вздохнув, он отключился вновь. С него было достаточно. Две пытки подряд было слишком, даже для Ива, что пережил этих пыток такое количество, что сам сбился со счета.

***

Запор на двери тихо скрипнул, дверь тяжело поддалась и в щель протиснулся Лир. — Ив? — малыш снял с головы капюшон. — Ив?! — на коленочках он подполз к парню и потряс за плечо. — Лир, — тихо, хрипло, закашлявшись прошептал парень. — Малыш, ты снова пришел… — Меня два дня не было, — прошептал в ответ ребенок и, как обычно это делал, приподнял Иву голову, укладывая ее на свои колени. — Два дня? — сил удивляться у парня не было. — Понятно. Ив закрыл глаза и позволил себе еще немного полежать. Руки болели на так сильно, как в самом начале, но все же боль не утихала полностью. Когда Ив закатал рукава, он без сил вздохнул. Его руки были черные от сеточек вен, что изменили цвет из-за яда, местами руки деформированы, словно отсутствовали куски мышц и при этом отечны. Воспалились, кажется все вены без исключения. Кожа блестела даже в таком плохом свете, что был в камере, казалось, что при малейшем давлении она просто лопнет от натуги. Пальцы плохо слушались, при любом движении мышцы и суставы отзывались болью, но, в сравнении с тем, что было, сейчас она была терпимой. Сесть Ив сумел с огромным трудом. Голова была тяжелой, организм был отравлен и усиленно боролся с ядом как мог. Руки прострелило болью и от нее у парня брызнули слезы, сдержать эмоции он не сумел. — Тебе больно! — воскликнул ребенок. — Тише! — громко шикнул на него Ив. — Нельзя говорить Лир. Ни в коем случае. Никто не должен знать! — Прости, — шмыгнул носом малыш, жмурясь от того, как резко и больно ударила злость Ива по вискам и всем нервным окончаниям разом. Такой силы она была. — Ты прости, — Ив погладил ребенка по голове, стараясь не морщиться. — Я не должен был кричать на тебя. Мне жаль, — Ив отпустил себя, позволив Лиру на мгновение ощутить эту эмоцию, что была ему незнакома. — Что это? — спросил он. — Эта эмоция? — Сожаление, дружок. Это сожаление. — Соленая, но не так, как печаль. — Да, я знаю. Ты в порядке? — Ив чуть крепче сжал плечи Лира, провел по его рукам, отмечая, что за те два дня, что сам Ив был в отключке, и малыш не приходил, ручка отросла практически до запястья, очень быстро, слишком быстро для его возраста. Это и хорошо и плохо. — Все хорошо? — спросил он. — Да, — соврал Ив, при этом скрывая эмоции от ребенка. Если он ощутит волнение от Ива, то неизвестно, как отреагирует, вдруг начнется истерика. — Все хорошо. Ты молодец. — Меня осматривали. Они были рады. Мне страшно. Ив притянул его к себе, усадил на колени и крепко обнял, поглаживая по спинке с торчащими от худобы позвонками. — Ив… — начал малыш, но резко замолк, когда наверху что-то громко ударилось об пол. Была бы в камере люстра, она бы закачалась от силы удара. — Что там происходит? — задрал Ив голову к потолку. — Это началось недавно. Там постоянно шум, даже на нашем этаже слышно. — Говорят? — Да, но не разобрать, что именно. Я слышал. Мне кажется там кто-то есть. Кто-то другой. Кричит, боится. — Это плохо… — Ив поджал губы. — Почему? — Если там так шумно, значит там кто-то чужой. Другие люди, они появились извне. Снаружи. — А там есть люди? Другие? Не Юксы? — Не юксы, свободных юксов там быть не может. Другие люди есть и их много. Они всегда были, а то, что они тут — очень плохо, — Ив цокнул языком. Услышав этот звук Лир вздрогнул и сжался в комок, пряча личико у него на груди. — Прости меня, — Ив погладил малыша по голове. — Я не хотел тебя пугать. Иногда, даже сейчас, спустя много лет порой парень забывался. Любые цоканья и щелканья языком все юксы воспринимали по-разному. Большинство сразу, как Лир, сжимались, пугались и пытались спрятаться, а другие, меньшая часть — нападали. Эту меньшую часть с детства настраивали, тренировали как убийц. Как бойцовских собак тренируют на то, чтоб они рвали все, что движется. — Надо вытащить людей. Им нельзя тут находиться, — Ив попытался ссадить ребенка со своих колен. — Останься тут. — Нет! — воскликнул он и вновь сжался, так громко это было из-за пустого помещения. — Нет, — шепотом повторил он. — Я с тобой. Я не останусь тут один. Я с тобой. Ив вздохнул, но переубеждать ребенка не стал, это было относительно бесполезно. Да, если б Ив настоял, малыш бы остался, но на это надо было бы время и, действительно, оставлять ребенка одного самому парню не хотелось. — Идем. Но только тихо. Ни слова, ни писка, ни звука. Ничего. И никаких эмоций, держи себя в руках. — Как это? — Потом объясню. Просто тссс… — прижав палец к губам, прошептал Ив. Малыш закрыл ладошкой рот и усиленно закивал головой. Парень улыбнулся и, взяв малыша за руку, повел к двери камеры. Остановившись, Ив прислушался и уже без опаски чуть сильнее приоткрыл ее, увеличивая щель и протискиваясь в темный и пустой коридор. Лир чуть крепче сжал ладонь Ива и, прижавшись к тому, быстро перебирая ножками, последовал за парнем. Они оба ступали тихо, совершенно неслышно и дело было даже не в том, что они оба были босые, а в том, что они привыкли так ходить. Привыкли быть тихими, прятаться. Если бы Лир так не мог, он бы никогда не приходил к Иву, он бы не смог даже покинуть комнаты, где его держали с другими детьми. На всякий случай Ив выпустил хвост, оплетая его вокруг талии Лира, чтобы при необходимости была возможность либо его оттолкнуть, либо притянуть, закрыв собой. И скоро это понадобилось. Они оба услышали шаги. Ив сразу притянул к себе ребенка, буквально подкинув его с помощью хвоста, притягивая к себе. Повернувшись, Ив зажал ребенка между собой и стеной, выпуская наружу еще и крылья, закрывая ими и себя и малыша, тут же маскируясь под темные грязные стены, сливаясь с ними, подражая каждому кирпичику. Им обоим повезло. Тот, кого они слышали просто прошел мимо, спускаясь по лестнице в самый низ к камерам агрессивных Юксов. Ив надеялся, что этот человек там и сгинет. Сам Ив не был агрессивным, но к нему ходили минимум по трое, а тут этот дурак пошел один к тем самым тварям, которыми и считали юксов все люди. К монстрам. Это было конечно его право, но в то же время это было просто верхом глупости. Соваться к натуральным монстрам, которые рвут все, что движется, в одиночку. Ив и Лир быстро дошли до лестницы, останавливаясь у нее. Ив, на всякий случай оглядел лестницу, даже зная, что в этом не было смысла. Юксов, по сути никто не охранял. За многие годы, с самого рождения всех их затравливали настолько, что, как помнил Ив, сбежать пытался он один и то это было уже давно, много лет назад. Юксов не запирали, обычно. Под замками, что невозможно было сорвать, сидели не многие, агрессивные и сосуды. Остальные же сидели по камерам тише воды, ниже травы. Каждый в своей камере, не запертой, не охраняемой, потому что бежать то и некому. На этаже Ива чаще всего юксы были без сознания, а кто в сознании, то бежать просто не мог. Дети, что были на этаже ниже, не знали ничего кроме серых грязных стен камер, где их держали, как раз на этаж ниже чем держали Ива. Еще ниже, под камерами с детьми, как и агрессивные, под замком, не под таким тяжелым как первые, но все же под замком, сидели юксы, которых, Ив однажды, очень давно, слышал, люди называли «воспроизводители». Сам же Ив называл это этаж ма́ми. Потому что там держали юксов, которых заставляли постоянно рожать детей. Бедные парни были как живые инкубаторы. И, да, именно парни, потому что у юксов нет женщин как у людей. И, вместо привычного всем людям «мама», маленькие Юксы, которые не утрачивали способности говорить, все же знали лишь одно слово ма́ми. Хотя их отбирали у бедных парней меньше чем через год после рождения, и буквально сразу, не проходило и месяца, мами снова обзаводился животом. Юксы были живыми инкубаторами. Казалось, детей тогда было б много, юксов было бы много, но нет. На памяти Ива, «выкашивание» происходило лишь один раз. Когда число всех живых юксов перевалило за пятнадцать. Тогда под число выкашиваемых Ив не попал и, до сих пор он не знал, радоваться этому или нет. Всех ненужных чаще всего отдавали агрессивным юксам ради развлечения и тренировки. Ив взглянул на малыша, опускаясь на мгновение на одно колено, сжимая его плечики, дожидаясь, пока ребенок кивнет. Повернувшись спиной, парень подсадил его себе на спину, приматывая хвостом к туловищу, для большей фиксации. Лир обхватил шею Ива, сжимая здоровой рукой культю, и ножками, как мог, талию. — Ни звука, — очень тихо, шепнул парень и, вновь мимикрируя под окружение, выпустил крылья и, без единого звука взлетел за секунду по лестнице вверх. Ив знал, что если будет двигаться быстро, его заметят, ни одна способность к маскировке не поможет, поэтому он старался двигаться тихо и как можно медленнее, чтобы успевать изменяться под рельеф стен. На этаже выше, где Ива обычно пытали, было довольно тихо. Во всяком случае пока что, хотя первое, что встретило юксов, жмущихся к стене — труп с перерезанным горлом. Мужчина, еще достаточно молодой на вид, если можно было судить о его возрасте, был привязан к стулу у того самого каменного стола, на котором обычно пытали юксов, голова почти отвалилась от туловища, обнажая мясо, вспоротую трахею, даже позвоночник можно было разглядеть. Сердечко малыша Лира так быстро забилось, что Иву пришлось потянуться к нему рукой и самостоятельно закрыть глаза, прижав головку в своему плечу. Ребенок был в ужасе и этот ужас распространялся так быстро, что и самому Иву стало нехорошо. — Не смотри, — прошептал он, оглядывая пустое помещение и быстро его пересекая, замирая у двери. Ив продолжал держать голову малыша, потому что тот норовил повернуться и посмотреть на труп. За дверью было также тихо. Как Ив помнил, там был очередной коридор с еще одной парой пыточных комнат. Заглянув в каждую, и удостоверившись, что там никого, парень дошел до конца, где была очередная лестница, на этот раз в жилые помещения, где жили люди, на поверхность. — Не крути головой, — прошептал Ив. — Иначе нас заметят. Ребенок осторожно кивнул и сжал шею Ива чуть крепче. Прислушавшись, юкс медленно приоткрыл дверь и, убедившись, что там никого, шмыгнул внутрь. Ив быстро спрятался за статуей, которая стояла в углу и выглянул из-под ее тяжелой руки, что держала громоздкий щит. Дверца находилась под массивной лестницей, ведущей на второй этаж. Эта комната была, по сути главным холлом. Направо и налево из этого своеобразного холла вели еще двери и прямо перед лестницей — огромная дверь наружу. Из больших окон по обеим сторонам двери бил яркий свет. — Лир, надень капюшон и прикрой глазки, чтобы было не так больно, — прошептал Ив и, дождавшись, пока ребенок выполнит просьбу, двинулся к дверям, при этом практически прижимаясь к стене, распластываясь по ней. Ив замер и прислушался к окружению. Страх, ужас и отчаяние юксов просачивались через пол, зависая в воздухе, Ив даже не мог понять, сколько юксов там было, скольким из них было страшно, потому что весь их страх, смешивался, становясь одним целым, пропитывая все подвальные этажи, делая из них один огромный комок, от которого словно щупальца во все стороны расползались все возможные отрицательные эмоции. Они поднимались из-под пола и, если Ив до этого пытался хоть как-то отгородиться от них, то сейчас у него подкашивались ноги, чтобы не свалиться, парень ухватился рукой за стену, опустился на одно колено. Наверху, не так сильно, но все же ощутимо, пульсировал чужой ужас. И это явно был не один из тех, кто жил тут годами и выносил на собственных руках трупы своих собратьев. Это был неподдельный, первородный ужас. Тот ужас, что испытываешь, когда что-то плохое случается впервые. — Наверху… — прошептал малыш. — Да. Не поднимай головы, и тише, — шепнул Ив, проведя по головке малыша и направился к лестнице. Поднимался по ней Ив ползком, по самой середине огромного пространства, помня, что многие люди предпочитают пользуясь лестницей ходить по краям, возле перил, держась за них, но на этот раз Иву все же пришлось сдвинуться в сторону. — Держите его крепче! — крик раздался прежде чем кто-то появился. Ив отпрыгнул в сторону к перилам, двигаясь скорее на инстинктах, пластаясь по ступенькам, терпя, когда они впились ему в грудь, живот, бедра и колени. Двое безликих тащили под руки человека, его лицо было залито кровью, грязь комками собиралась в длиной седой бороде, он был практически без сознания, но все равно пытался вырваться, даже несмотря на то, что ему было очень плохо и страшно. Его ноги подкашивались, он не мог сделать и шага, его тащили, а когда дошли до лестнице, вдруг отпустили. Кряхтя, вскрикивая от боли мужчина кубарем скатился вниз. Плечо Ива уже было мокрым от слез малыша, который ощущал эмоции бедного мужчины как свои собственные. Подхватив мужчину у подножия лестницы, его потащили в подвалы. Больше не было смысла стоять на месте. Ив быстро перебирая руками и ногами взбежал по лестнице, следуя за своими ощущениями. Чувство чужого первородного ужаса никуда не делось, значит был кто-то еще. — Кто еще знает об этом месте?! — громкий голос ударил по чувствительным ушам и после него — удар, как хлопок. — Я не знаю! Ничего не знаю!!! — раздался надрывный, полный слез ответ. Голос был как у подростка. — Ребенок… — прошептал Ив и быстро спрятался за дверью, что резко распахнулась. Внутри юкса все похолодело. Это был владелец этого ужасного места. Ив узнал его по той силе, что исходила от мужчины. Он был страшным человеком и очень сильным, от него стоило держаться как можно дальше. Мужчина попытался захлопнуть дверь, к счастью для Ива, делал он это не оборачиваясь, поэтому парню удалось незаметно просочиться в комнату. Помимо мальчика-подростка, что валялся на полу, привязанный к стулу, там никого не было. Довольно опрометчиво, но, может все люди из этого дома давно привыкли к тому, что отсюда никто не пытается сбежать, поэтому и охранять никого не надо. Ив прислушался, шаги главного быстро отдалялись. Он спустился вниз, довольно громко, со злости, хлопая дверью подвала. — Быстро, — прошептал он, опускаясь на одно колено, распутывая хвост, отпуская малыша на пол. Маскировка поплыла. — Кто… кто вы! — воскликнул мальчишка еле шевеля кровавыми губами, но Ив быстро зашипел. — Тише, — он быстро обошел парня и острым кончиком хвоста разрезал веревки, что удерживали жилистые руки и ноги. — Я — Ив, а это Лир, — представился юкс, помогая мальчишке сесть, удерживая его за плечи. Ив быстро оглядел его, не задерживаясь ни на светлых глазах, которые были такими же голубыми как небо за окном, ни на светло-пшеничных волосах. — Вы… — парень круглыми глазами уставился на хвост Ива, что спокойно лежал на полу рядом с самим парнем. — Вы, — он оглянулся на Лира, что чуть приподнял капюшон, показывая серовато-коричневые отростки на голове, жмурясь от света, что проникал в комнату, — юксы… Он испугался. — Да, — смысла отпираться не было, — но мы не причиним тебе вреда. — Ив… — прошептал Лир и вдруг бросился к парню в раскрытые руки. — Они мучают его… — малыш заплакал. Иви сам прекрасно ощущал боль, что тянулась с нижних этажей, она была от того мужчины. Зная, на какие пытки способны эти люди, Ив знал, что долго он не протянет. — Тише, Солнышко, — прошептал парень. — Тише. Надо тебе выбираться отсюда, — обратился Ив к парню, поглаживая плачущего Лира по голове. — Ронни, просто Ронни, — представился он, при этом, к удивлению Ива его страх начал уходить. — Ронни, хорошо. Надо тебе выбираться и как можно скорее. Оставаться тут опасно. Ты можешь идти? Ив отпустил Лира и поднялся. Ребенок сразу сжал ручкой за рваные штаны старшего юкса, а сам парень протянул руку Ронни, за которую тот ухватился и поднялся, морщась от боли. — Что болит? — Нога. Подвернул видимо, когда меня скинули с лошади. — Далеко ты так не уйдешь… — Ив поджал губы. — Мы не можем уйти с ним? — задал вдруг вопрос Лир. Ив опустился на одно колено рядом с ребенком, поправляя ему капюшон, опуская его на глаза малыша. — Не важно, пойдем мы или нет, нас все равно убьют, — Ив покачал головой, но малыш смотрел на него такими чистыми, умоляющими глазами, что отказать, да даже противиться Ив не мог. — Боже, — Ив поднялся. — Ладно. Мы уходим вместе. Разница все равно не велика. Что тут мы умрем, что за пределами этого места, когда люди поймут кто мы такие. Быстрее. Ив опустился на одно колено, поворачиваясь к ребенку спиной и, когда малыш забрался юксу на спину и сам Ив оплел его хвостом, он протянул руку Ронни и, когда парень за нее ухватился, поднял его на руки. Мальчишка в каком-то ужасе обхватил шею Ива, взглянул в зеленые глазки улыбающегося мальчика, что был у парня за спиной. — Держитесь крепче и не бойтесь. Я вас не уроню. У меня достаточно сил чтобы унести вас обоих. Окно в комнате было не заперто, чтобы его открыть, достаточно было лишь толкнуть, что Ив и сделал. Он просто выпрыгнул наружу, тут же сливаясь с окружением, раскрывая крылья, без единого звука приземляясь на зеленую мягкую траву, сразу же срываясь с места, уносясь прямиком в чащу леса. Перебирая ногами так быстро как только мог, перепрыгивая через поваленные деревья, уворачиваясь от низко свисающих веток, силясь разглядеть в полутьме чащи, куда можно наступить, чтобы не споткнуться, превозмогая боль в руках и слабость в ногах. Ив бежал пока его руки не начали болеть сильнее. Потерпев еще немного так, что стало невыносимо, он остановился, опуская парня на землю, распутывая хвост, что удерживал Лира. — Черт… — руки юкса плетьми свесились вниз, их трясло, пальцы сводило судорогой. — Дайте мне минуту. Ив тихо простонал, все еще сдерживая все чувства внутри себя, лишь жмурясь, пытаясь как-то пошевелить хотя бы пальцами. — Тебе больно? — Лир хотел потянуться к Иву, но сжать его руки своей так и не рискнул. — Я в порядке. Дайте мне минуту, только боль утихнет… — Могу я посмотреть? — Ронни аккуратно потянулся к парню, но только после того как Ив кивнул, он аккуратно закатал один из грязных рукавов, ужасаясь от того, как сильно опухли предплечья, как сильно набухли черные вены под истонченной кожей и как напрягались мышцы, сводимые судорогой, местами неестественно проваливаясь, практически до костей. — Что… что это такое?.. — Юксы порой не настолько опасные чем люди, что за ними стоят, малыш. Сейчас, боль немного утихнет и мы пойдем дальше. — Ив! — крикнул вдруг Лир и парень тут же подскочил, подгоняемый ужасом, что сразу всхлынул в груди, руки все еще не шевелились. — Лир! — позвал он и малыш выглянул из-за дерева. — Я в порядке. Ив, что это такое? — малыш как заведенный ходил вокруг дерева, словно оно тут было одно, высоко задирал голову, осматривая зеленую листву, жмурясь, терпя неприятные ощущения в глазах, что были из-за яркого света. Усмехнувшись и, качнув головой, уже легче сжимая и разжимая пальцы в кулаки, старший юкс, взглянув на ничего не понимающего Ронни, ответил ребенку. — Это называется деревья, малыш. Дерево. Благодаря им мы с тобой можем дышать свежим воздухом, не таким, который был в камерах, затхлый с кучей других запахов. Вдохни поглубже, и головка закружится. Ребенок действительно вдруг вдохнул так глубоко, как только смог и, правда, голова у него сразу закружилась и он, не удержавшись, упал, но при этом широко улыбался, а в душе, Ив это чувствовал, он смеялся. Он мог бы смеяться во весь голос, но то место, где он вырос, накладывало на ребенка ограничения, он просто не мог смеяться громко. — Он никогда не видел деревьев? — осторожно спросил Ронни, смотря на Ива, что опять опускался рядом. У него уже получилось поднять руки. — Никогда. Ни деревьев, ни других растений, ни животных, ни нормальных людей. Ничего. Он ничего не видел, Ронни, никогда. Только крошечный кусочек неба в моей камере через окошко и то не всегда. — Ив, а это солнце, да? — Лир ткнул ручкой в небо, как раз где через листву просачивался свет. — Да, и лучше не смотри на него, а то глаза будут болеть. Сейчас, еще пару минут. Только руки начнут шевелиться, — Ив зажмурился, вслушиваясь в окружение, напрочь игнорируя Ронни, что как светлячок в кромешной тьме сиял всеми возможными чувствами. Лир радостно ползал по поляне, рассматривая траву, щупая ее пальчиками. Недалеко в кустах застыло какое-то небольшое животное. От него несло интересом и немного страхом. Оно принюхивалось. Ив клацнул по камню хвостом и животинка унеслась, стало спокойнее. — Давайте двигаться, — произнес он. — Лир, нам надо уходить. Иди сюда и больше не отходи, ладно? — Ладно, — Лир подошел к Иву со спины и прижался к ней, обхватывая юкса за шею, оставаясь стоять на носочках. Малыш сжал культю ладошкой. — Его рука… — Ронни прикусил губу, взглянул на Ива, в его пустые белые глаза. — Потом объясню, если получится. Так, слушайте меня внимательно, долго, как бы я ни хотел, нести вас обоих я не смогу, плюс, — Ив, взглянул на Ронни, — тебе надо будет направлять меня, поэтому придется останавливаться, когда это будет происходить, вы оба спрячетесь и будете внимательно слушать. Я осмотрюсь и, если все будет хорошо, быстро вернусь, если нет, вы услышите такой звук, — Ив, сложив губы трубочкой, тихо засвистел. — Все понятно? Этот свист будет означать опасность. Вам нужно будет сидеть тихо как мышки, ни звука, ни писка. И никаких эмоций, Ронни, — взглянул он на подростка. — Эмоций? — Юксы чувствуют эмоции. Так мы тебя и нашли. Вряд ли у тебя это получится, конечно, но все же… Ладно, не важно. Лир, твоя помощь мне тоже будет нужна, — Ив чуть повернул голову, смотря на малыша. — Я боюсь, что Ронни с меня свалится, пока мы будем лететь, поэтому мне нужны твои силы. — Хорошо, — ребенок кивнул. — Лететь? — Ронни отшатнулся. — Каким образом?! — Ты же не думал, что я все время тебя на руках буду тащить? — Я вообще ни о чем не думал… — Не важно. Когда поднимемся, постарайся сориентироваться в направлении. Надо знать куда двигаться, и укажешь мне направление. Просто повернешь мне голову в нужную сторону. — Я понял. — Ладно. Отпусти меня, солнце, — попросил юкс и начал пятиться. Лир взял Ронни за руку и, помог парню встать, практически прыгая на одной ноге и они отступили на пару шагов. Ив, на мгновение прикрыл глаза и его тело начало изменяться. Его кости словно выворачивало наизнанку, одежда сама собой слилась с кожей, которая приобрела черный оттенок. Конечности ломались, становясь непропорционально длинными по сравнению с телом, которое, хоть и удлинились, стало тонким и сухим, со впавшим животом и торчащими ребрами. Лицо Ива вытянулось, стало таким же тонким, длинным с маленькими острыми, стоящими вверх ушками. Белые блеклые глаза светились на фоне черной матовой кожи. Огромные крылья, напоминающие птичьи, покрытые перьями, сперва раскрылись в стороны, а потом сложились на спине, длинный, напоминающий плеть с кинжалом на конце хвост лежал на земле и был очень длинным. — Офигеть… — вылетело изо рта Ронни и он сам не понял, как выпустил ладошку Лира, дохромал к Иву и коснулся морды, Юкс прикрыл светлые глаза, позволяя мальчишке делать все, что он захочет. Ив был теплым и мягким. Его кожа напоминала бархат. В месте перехода его тела в крылья тонкая шерстка, плавно изменялась в такие же мягкие перья. Как это ни странно, подросток не ощущал отвращения, лишь… восхищение. Ив сперва не мог понять его эмоций, они были ему незнакомы, но когда понял, порадовался, что за черной короткой шерсткой и такой же черной кожей, не видно как он покраснел. — Залезайте, — вдруг произнесло это существо. — Ты можешь говорить? — удивился Ронни. — Тяжело. Да. Залезайте, — Ив плавно сместил со своей спины одно крыло, выдвигая его вперед, освобождая один бок. — Вставай. Хвост, — произнес он и его хвост, что лежал на земле поднялся, образуя своего рода ступеньку. — А выдержит? — с опаской покосился на тонюсенькую конечность Ронни. — Да. — Ладно, — протянул парень и, аккуратно поставив ногу на хвост зависший в воздухе, быстро запрыгнул на худую спину, ощущая под своими пальцами каждый позвонок и каждое ребро. Лира Ив поднимал уже сам. Ребенок был слишком мал, чтобы даже с помощью хвоста забраться на спину юкса. Зверь обхватил малыша за талию и поднял тихо засмеявшегося ребенка над землей, плавно усаживая себе на спину перед Ронни. — Лир, — повернул морду он, обращаясь к маленькому юксу и даже тычась ему в щеку теплым носом. — Я помню, — провел ручкой малыш по широкому лбу. — Сейчас сделаю. Ребенок обернулся к Ронни и, взяв его руки, заставил обхватить себя. В тот же момент Ронни понял, что уже не может его отпустить. Руки словно прилипли к крошечному тельцу и, как бы он ни старался убрать руки не мог. То же самое было с ногами, их словно примагнитило к черному телу Ива. — Держитесь, — сказал Ив. Ронни еле сдержался, чтобы не вскрикнуть, когда его тело вдруг стало прозрачным и он увидел под собой траву, хотя и отчетливо чувствовал, что под ним находится твердое тело юкса. — Не бойся, — услышал он Лира, которого все еще сжимал руками. — Все будет хорошо. Ив, правда, катал меня только в своей камере, но это было здорово. Тихо рыкнув, пустив по сильному телу разряд дрожи, Ив вдруг оттолкнулся от земли и замахал крыльями. Они били по воздуху, поднимая юкса с его драгоценной ношей все выше и выше. Ронни со страха сжал руки на маленьком Лире сильнее, прижимаясь к нему, смотря по сторонам. Как он не закричал — сам не понимал. — Смотри! — достаточно громко, чтобы его услышали, произнес Ив. И Ронни, пересилив себя, громко сглотнув, внимательно начал вглядываться в даль. — Туда! — воскликнул мальчишка и, удивившись, что может освободить руку, аккуратно взял Ива за огромную голову и повернул в нужную в сторону. Зверь сразу сорвался с места, взмахнув крыльями так, что, если б Ронни не удерживала сила Лира, он бы точно свалился со зверя. Парень вскрикнул от неожиданности, но быстро замолк, завороженно наблюдая за тем, как прямо под ним скользит зеленый лес. Ив опускаясь к кронам деревьев, мягко скользил прямо над ними, иногда специально задевая растения. Юкс еще никогда не чувствовал себя таким живым, особенно ощущая детский, такой наивный, сладкий восторг от двух наездников, что были на его спине. Если бы не истощенный ядом организм, они бы летели гораздо дольше, но вскоре Ив начал уставать. Пролетев еще немного, он начал искать место для остановки, направляясь то в одну сторону, то в другую. На глаза попалась крошечная полянка и тихо, так что не было слышно ни единого взмаха крыльев, Ив закружил над ней, мягко опустился на траву, сразу ныряя в заросли, опускаясь на землю животом. Лир и Ронни сразу слезли, вновь становясь видимыми. — Прячьтесь, я осмотрюсь, — раздался уже обычный, привычный голос Ива, но сам парень так и не появился. Лир схватил Ронни за руку, крепко сжимая ладошку и вместе они спрятались за одним из деревьев. Выглянув из-за него не секунду, Ронни заметил только еле видимую тень, что скользнула над кустами. — Все тихо. Юкс и человек выглянули из-за дерева, замечая Ива, что быстро пересекал залитую светом поляну. Ронни засмотрелся на него. Несмотря на рваную и грязную одежду, парень был очень красивым, хоть и очень худым. Его волосы были грязными, с колтунами, но были собраны в высокий пучок, открывая тонкую, практически лебединую шею. Несколько непослушных волнистых прядей давно не попадали в этот пучок, но были заправлены за острые ушки. Его белые, блеклые глаза рассеяно бегали по поляне то в одну сторону то в другую, он часто щурился не то от яркого света, что просачивался через листву, не то пытаясь что-то разглядеть, а пухлые губы казались тонкими из-за того, что парень постоянно их поджимал. Они были сухими, бледными, обескровленными. Острые ключицы торчали из-под разорванного ворота кофты. Несмотря на все эти, казалось бы недостатки, парень привлекал взгляд. Если его вымыть и откормить, никто бы не сказал, что этот парень когда-то сидел в темнице и был пленником. — Ронни, — Лир дернул парня за руку, внимательно следя за эмоциями, что были на лице парня. — Что такое? — Что это? — спросил малыш. — Что «это»? — Твои эмоции, — Ив подошел к парню и закинул его руку себе за плечи. — Он еще никогда не ощущал такие эмоции, которые сейчас как горный поток хлещут из тебя в разные стороны. Спасибо за них… — щеки Ива чуть покраснели, он отвел взгляд. — Лир, не надо спрашивать у людей об их эмоциях, — сжав парня крепче, Ив потащил подростка на поляну, краем глаза наблюдая за семенившим за ними ребенком. — И лучше вообще делать вид, что ты их не чувствуешь. Ронни хороший парень, поэтому он не отреагировал, но люди разные. Если что-то непонятно, лучше спроси у меня, не стоит лезть к другим с вопросами о их чувствах. — Вы правда чувствуете эмоции? — Правда. Ив отпустил руку Ронни, помогая ему сесть на поваленное, заросшее мхом дерево недалеко от крошечного ручья. — Лир много не знает. Ты первый нормальный человек, которого он видит, от этого и его вопросы. — Нормальный? — Да. Такой, который не испытывает по отношению к нему гнева, ненависти и… желания убить… — прошептал он тише. — Ив, что это? Парень обернулся, улыбаясь, смотря на ребенка, присевшего возле ручейка. Мальчик тянул к нему руку, но не смел прикоснуться. Он явно боролся со страхом и любопытством, что сменяли друг друга с такой скоростью, что у Ива застреляло где-то между лопаток. — Это ручей. По нему бежит вода. Хочешь пить? — спросил он у Ронни, повернувшись на секунду. — Было бы неплохо, — улыбнулся ему подросток и тут же оказался подхвачен сильными руками. — Я словно ничего для тебя не вешу, — нахмурился он. — Я сильнее, чем кажусь на первый взгляд, — улыбнулся Ив, опуская парня на землю рядом с ручьем. — Я могу свернуть тебе шею голыми руками, — не ощутив даже толики страха от Ронни, что внимательно наблюдал за юксом, Ив улыбнулся и потрепал того по волосам, — делать этого я конечно же не буду. Ив подошел к Лиру и, опустившись рядом с ним на колени, аккуратно сжал единственную целую ладошку и осторожно опустил в ручей. Вода в нем была теплой. — Почему она такая? — удивился ребенок. — Она теплая, малыш, — погладил его по капюшону Ив. — Видимо течет из какого-нибудь горячего источника, а может просто от солнца нагрелась. — А пить ее можно? — засунув даже культю в воду, воскликнул ребенок, улыбаясь так широко, что казалось у него треснет мордашка. — Можно. — А не отравлена? — вздрогнул ребенок, вытаскивая ручки из воды, косясь на нее. — Нет, — покачал головой Ив, и провел по головке Лира ладонью. — Это не та вода, что нам давали в темницах. Это хорошая вода. — Ладно, — согласился ребенок и осторожно нагнулся над ручьем. Ив заметил как Ронни смотрит на ребенка, что глотал воду с такой скоростью, словно не пил никогда в своей жизни. Юкс чувствовал как сожаление словно паутина сковывает его, поэтому он поднялся и коснулся плеча парня. — Не надо, — Ив его отвлек, сила сожаления схлынула. — Иначе Лир захлебнется силой твоих эмоций. Он еще мал, не выдержит. — Прости. Просто… Это так дико… Все это, — Ронни опустил взгляд, сжимая свои колени. — Как ты там оказался, — Ив сжал плечо парня и тот несмело поднял взгляд. — Дурак потому что. Я поссорился с братом и сбежал. Хотел доказать ему, что и один могу справиться со всем. Дурак. Загнал свою лошадь так, что она свалилась без сил, а потом появились разбойники. — Один из тех, кого вывели из комнаты? — Да. Они прирезали моего коня, а меня связали и как собачонку дикую тащили за собой, пока не напали… Я не знаю что это было, — вновь тот первородный страх начал распространяться в разные стороны. Ронни вздрогнул, когда Лир вдруг, подойдя, прижался к нему. — Не бойся, — прошептал ребенок. — С Ивом мы в безопасности. — Я знаю, — улыбнулся парень, поглаживая малыша по голове, поднимая взгляд на старшего юкса. — Не будем задерживаться, — прошептал он. — Кстати, — прежде чем менять внешний облик, решил спросить Ив, — а твой брат, он кто? — Боюсь тебе это не понравится… — сразу нахмурился Ронни и оба юкса сразу уловили перемену настроения. — Ты знаешь кто такой король? Ив хотел что-то сказать, но слова застряли в глотке. Он лишь вздохнул, прикрывая руками лицо. — Господи… — прошептал он. — Ты серьезно? — оторвал на секунду руки юкс, надеясь, что Ронни ему соврал, хотя он явно ощущал, что это не так. — Простите. — Кто такой король? — подпрыгнув на мгновение, спросил Лир. Ему не нравилось то, что он чувствовал от человека, но Ив был для него недоступен. Юкс слишком умело прятал все свои эмоции. Если бы он и от Ива чувствовал волнение, то испугался бы не на шутку. — Это самый-самый главный человек на этих землях, — со вздохом, посмотрев при этом на Ронни, что чувствовал вину перед юксами, ответил Лиру Ив. — Как тот что был в камерах? — наивно поинтересовался ребенок, намекая на владельца поместья из которого вся компания сбежала. — Главнее малыш. Тот мужчина главный только там. А брат Ронни главный над всеми, над ним, над своим братом, над всеми, кто живет на его территории. — Он хороший? — малыш повернулся с этим вопросом к Ронни. — Да. Он мой брат и я его очень люблю, — Ронни прижал к себе ребенка так крепко, что ему пришлось себя останавливать, лишь бы его не задавить. — Он очень хороший. — Будем надеяться, — ответивший ему голос уже был другим. Ив вновь превратился в огромного зверя и ждал. Лира он подсадил сам, и помог с помощью своего хвоста подняться с земли Ронни, крепко обхватив того за талию. — Спасибо, — прошептал парень, касаясь сильной черной шеи ладонью. — Я не позволю брату вам навредить, я обещаю. — Залезай. Юкс останавливался еще пару раз. Он, конечно, был сильным, сильнее человека в несколько раз, но он все же был ослаблен и, если бы они летели дольше, точно бы свалились где-то по дороге. Каждая остановка проходила также как первая. Ив прятал ребят, сам осматривал окрестность и выходил к ним. Пока Лир скакал по полянке за бабочками или мелкими зверьками, Ив расспрашивал Ронни о мире. Несмотря на те знания, что у него были, знал все же он не так много, как того ему хотелось. В первую очередь ему хотелось узнать о городе, куда они направлялись, узнать о самом правителе. Как оказалось самого Ронни зовут Роннаверд, но для семьи и друзей он всегда был Ронни, поэтому так и представился, его брат Вернэрир взошел на престол пять лет назад, когда умер отец братьев, единственный их родственник, мать погибла когда сам Ронни был еще совсем мал. Несчастный случай, как и с отцом. Три года назад Вернэрир женился на принцессе эльфов Эливире. При воспоминании об эльфийке Ронни улыбнулся. Она всегда была к нему добра, относилась как мать, тряслась над ним как курица над яйцом. Паренек любил ее, юксы это чувствовали. Город, в который они направлялись, назывался Эва. Как объяснил Ронни, там жили не только люди, но и эльфы, феи, оборотни, вампиры, и другие расы. Сама страна — Эвандия была смешанной. В ней жили все народы. Ив, услышав это, даже улыбнулся. — Почему ты рад? — спросил подошедший Лир, заглядывая Иву, сидящему на земле прямо в лицо. — Не важно, малыш. Нам пора двигаться дальше. — Ты достаточно отдохнул? — заволновался Ронни, поднимаясь с помощью Ива на ноги, точнее на ногу. — Нормально. Насколько я видел, там осталось не так далеко. Скоро ты будешь дома. — Поверить сложно, что когда я ушел, почти сутки гнал лошадь без остановки, а обратно обернулся всего за несколько часов. — Потому что лететь всегда быстрее. Движешься по прямой, не объезжая никакие кусты и деревья. — Удобно, — усмехнулся парень и, взяв улыбнувшегося ему Лира за руку, отошел, позволяя Иву вновь превратиться в огромное животное.

***

— Приземлись во дворе, — попросил Ронни и Ив бесшумно опустился на каменную дорожку, отходя в тени деревьев где уже за ними он помог слезть с себя своим пассажирам и превратиться самому, не боясь быть увиденным. Быстро накинув на ребенка капюшон, он поднял его на руки, прижимая к себе так крепко как мог. — Ни звука, — попросил он маленького юкса, ощущая его волнение. — Не снимай капюшон ни при каких обстоятельствах. Крепко держись за меня и не отпускай, понял? — Да, — шепотом ответил ему малыш и спрятал мордашку в грязной кофте. — Держись за меня, — Ив закинул руку Ронни себе на плечо, хотя тот и был против, ведь парень еще и ребенка держал. — Не спорь. Все хорошо. Когда они втроем покинули тени деревьев, во дворе начался хаос. Куча людей тут же выскочила к ним только завидев принца. Слуги забрали Ронни, позволяя ему опереться на себя. Все без исключения косились на юксов с интересом, пока что не понимая кто они такие. Почему выглядят как местные попрошайки. — Они со мной, это друзья, — сказал парень, улыбаясь юксам и уже строже обращаясь к прислуге, — они идут со мной. — Да, господин, — кивнули люди и всей дружной компанией они проследовали через огромные двери в тронный зал. Пока бедного Ронни тащили по нескончаемым ступенькам, Иву хотелось просто поднять его на руки и затащить самому, но он сдерживал свои порывы. Люди бы их не оценили. Это была одна из причин не поднимать головы от собственных ног, второй были взгляды, что бросали на него слуги, увидев глаза. Стоило Ронни оказаться в зале, как с трона к нему сразу сбежал высокий, просто повзрослевшая копия, старший брат. Слуги послушно разбежались в разные стороны. Мужчина так крепко сжал Ронни в объятиях, что Ив отчетливо услышал как у того хрустнули позвонки. А потом парню прилетела увесистая затрещина. — Ты о чем думал, маленький идиот! — от крика Лир вздрогнул и сжался, Иву пришлось прижать к себе малыша сильнее и погладить его по голове. — Кто это? — спросил мужчина у братишки, замечая вздрогнувшего от внимания Ива. — Те, кто спас меня. Если бы не они, ты бы уже никогда меня не увидел, — вздохнул парень, оборачиваясь к друзьям. Юкс чувствовал, что он улыбался, но не мог поднять взгляд. — Уму непостижимо, Ронни. Мы так волновались, — к их компании присоединилась, эльфийка, судя по острым ушкам, что торчали вверх из распущенных белых словно снег волос. Эливира аккуратно коснулась плеча мальчика и ее ладошка замерцала золотом. Лир тихо выглянул из-под капюшона, но Ив сразу пресек это, направляя лицо малыша себе в плечо. От взгляда эльфийки это не укрылось, но при этом враждебностью от нее не повеяло, лишь любопытством. Старший юкс несмело глянул на нее и опустил взгляд тут же, заметив, что ее зеленые глаза глядят на него. Ив напрягся. — Ив… — прошептал вдруг малыш. — Да… — прошептал в ответ ребенку Ив. Ярость… Она начала просачиваться отовсюду, словно кто-то щелкнул по кнопке включения. Не от каждого человека в этом зале, но Ив сумел их различить. Эта ярость была направлена на королевскую чету. Потихоньку она перерастала в жажду убийства. Это было очень плохо. Около пяти человек было наверху, на скрытых балконах, остальная, большая часть была внизу, пряталась по углам среди другой стражи, что безразлично глядела в пустоту. Что делать с этим юкс не знал, но решение пришло само собой и очень быстро. — Сможешь усыпить тех, что наверху? — тихо, пока король с эльфийкой отчитывали Ронни, прошептал Ив. — Да, — сжав в кулачке кофту Ива, шепнул Лир. — Хорошо. Я возьму тех, что внизу. Никого не убиваем, помнишь? — Хорошо. Малыш боялся. Ив осторожно прижался губами к виску ребенка, что выглянул из-под капюшона, сверкая зелеными глазками. — Все будет хорошо, — шепнул Ив и тихо просвистел. В зале сразу смолкли все звуки. — Ив, — Ронни, наступая на когда-то больную ногу так, словно с ней было все в порядке, подскочил к юксам, хватая Ива за руки, но не сжимая крепко, помня о том, как выглядели эти самые руки, что были скрыты под кофтой. — В чем дело? — повернувшись ухом, он приблизил лицо к парню. — Тут опасно, — зашептал Ив. — Стража. Они хотят убить вас. Некоторые, — Ив вздрогнул. — Оружие, я слышал затвор. — Что делать… — отстранился Ронни, оборачиваясь на брата и эльфийку, которые ничего не понимали. — Хватай их и тащи к трону. Мы с Лиром разберемся. Будь что будет, — вздохнул Ив, предвещая полнейший звиздец всему. Теперь их с малышом точно убьют. Ронни словно прочел эти мысли в единственном вздохе юкса. — Все будет хорошо, — постарался заверить он парня, несмело сжимая чужое тонкое плечо, юкс поджал губы, пытаясь улыбнуться, но у него не вышло. — Давай, — шепнул вдруг Ив и все закрутилось в одно мгновение. Ронни бросился к брату и эльфийке, схватил их за руки и стартанул к трону под их недовольные вскрики. Ив разжал руки и Лир упал на пол, вставая на четвереньки, поджимая изуродованную руку и как настоящий зверек, с нечеловеческой скоростью бросился к колоннам, как ящер, цепляясь за них, забираясь по вертикальной поверхности на балкон. Люди закричали. Слуги бросились в рассыпную, когда длинный хвост чирканул по полу, выбивая искры. Раздалось звериное рычание и Ив бросился к трону, у которого притаилась первая его жертва, угрожающа его маленькому другу. Юкс перепрыгнул через Ронни с семьей, что еще не добрались до трона и с нечеловеческой силой вдавил в стену одного из стражников, которых там было несколько, хвостом протыкая тому запястье, заставляя выпустить меч, что был наготове. Человек потерял сознание и юкс развернулся, игнорируя перепуганные взгляды короля и королевы, решительный Ронни. Неосознанно Ив увернулся от быстрого выпада какого-то мужчины и, оттолкнувшись от его груди, запрыгнул на спинку трона и, очередным толчком налетел на других стражников, что неслись к нему, вырубая некоторых ударами когтистой лапы, других ногой, а третьих раня хвостом, нанося болезненные, но не смертельные раны, других же, невиновных, он просто откидывал не нанося вообще каких-либо повреждений. Юкс слышал как на балконах кричали другие люди и как их голоса смолкали под действием усыпляющего яда Лира, сам же он сосредоточился на тех, кто еще хранил отголоски убийства, расправляясь с каждым по очереди. Его пытались ранить, но ни у одного стражника это не выходило. Кожа Ива, когда тот сам хотел была непробиваемой для обычного оружия, мечи отскакивали от него как мячик, брошенный в стену. Парень сам не понял, как среди крика, умудрился услышать звук затвора. Мгновенно найдя источник он увидел одного из стражников. Он направлял арбалет в сторону короля, что решил вылезти из укрытия собственного трона. — Черт! — крикнул Ив и за секунду до выстрела прорвал круг окруживших его стражников, в один сильный толчок, рывок крыльями, оказался перед людьми, закрывая их собой. Два болта прошили узкую грудь. Юкс не мог допустить, чтобы они отрекошетили от его тела как мечи и улетев, ранили еще кого-то. От пронзившей грудь боли Ив упал на колени, кашлянул в ладонь, сплюнул на пол кровь. Его черные крылья были раскрыты в стороны, скрывая всех, кто находился за ними. — Зачем вы вылезли… — прошептал он. — Ив! — Ронни бросился к парню, но его остановил мужчина, что первый напал на Ива, сжав плечо так, что в другой ситуации подросток бы поморщился, но сейчас его внимание было приковано к другу. Мужчина же попытался направить на юкса меч, что сжимал в руке, но был остановлен все тем же Ронни. — Твоя грудь… — посмотрел он на торчащие окровавленные болты. — Все хорошо, — улыбнулся юкс, хватаясь за болты и вытягивая оба одновременно и откидывая их в сторону. — Бывало и хуже, — улыбнулся он чуть шире. — Вы не пострадали и ладно. Спрячьтесь пока, осталось всего парочка, — Ив поднялся, опасно покачнувшись, но упорно достаточно широко, чтобы удержаться в вертикальном положении, расставляя ноги, отворачиваясь от людей и одним сильным толчком взмывая в воздух, слыша лишь: — Парочка? — это был тот мужчина. — Предателей, — отозвался Ронни. Больше ничего Ив не слышал. Он как черная тень промчался над толпой стражи, хвостом выужива как рыбак из лунки одного из людей, закручивая у того на шее свой хвост и отправляя потерявшего от удушья сознание, в недолгий полет через весь зал. Сам же парень проскользил по полу, тормозя отросшими когтями на руках, кидаясь в толпу, опрокидывая еще одного предателя, вдалбливая тому голову в пол одним ударом. От такого люди не умирают, Ив знал, просто отключаются. От остальных стражников он просто сбежал, взмыл в воздух, тут же славливая неожиданно прыгнувшего на него с балкона Лира и вместе с ребенком падая на пол, ударяясь спиной о плотный камень. Перевернувшись на колени, Ив закрыл себя и ребенка крыльями, прижимая его к себе, понимая, что все закончилось, больше они ничего не могли сделать, и отползая подальше от надвигающихся стражников. Малыша трясло от их эмоций, и сам Ив уже не мог ничего им противопоставить. Жуткие воспоминания о камерах нахлынули потоком. Он не мог им сопротивляться, лишь, как там, он только сжимал малыша, а когда дополз до одной из колонн, повернулся к стражникам спиной, пряча за собой маленького юкса. Он не мог причинить этим стражником вреда. Они не сделали ничего плохого, но та кровожадность и страх, что они испытывали, но упорно надвигались с оружием наперевес заставляли Ива просто выть, выть от безысходности в собственной душе, давясь ужасом, что бурлил в его руках, внутри малыша Лира. Они сами сбежали, и чего же еще ждали?! — НЕТ!!! — от этого крика юксы вздрогнули. Ив несмело разлепил белые глаза, поворачиваю голову с таким трудом, словно у него заржавел позвоночник. Ронни стоял перед ним и стражей, отгораживая юксов собой. — Не смейте трогать!!! — крикнул подросток и, обернувшись, опустился рядом с Ивом и Лиром на колени. — Ив, — прошептал он и коснулся бледной щеки юкса, который попытался отодвинуться, хотя было некуда и только вздрогнул и зажмурился от прикосновения. Не нужно было быть юксом, чтобы понять, насколько Иву было страшно даже от этого простого движения. — Все хорошо, Ив, — прошептал Ронни, и быстро вытер глаза и щеки от набежавших слез. — Все хорошо. Вас никто не тронет. Я же обещал… — Хотелось бы мне знать, что все это было… — Ронни вздрогнул от взгляда брата, но уверенно поднялся, и встал перед юксами, закрывая их собой. — Ив и Лир хотели нас защитить. Те, кого они ранили были предатели. Они хотели убить нас. — С чего такая уверенность? — спросил мужчина, подходя к своему правителю. — Эмоции… — прошептал Ив, но в тишине его все равно услышали. — Их не подделать. Они хотели убить, — впервые за то время, что Ронни был с ними, он слышал такой голос у Ива. Сломанный, тихий. — Ты веришь ему? — задал вопрос король своему брату. — Да. Они спасли меня. И вернули домой. Я уже говорил. Если бы не они, я бы уже был мертв. — Они юксы. — И что? Они хоть кого-то убили? Да, покалечили, но не просто же так! — встряхнул руками Ронни, оборачиваясь на бедных юксов, при одном взгляде на которых у подростка болезненно сжималось сердце. — Они не такие какими мы их считали. И ты многого не знаешь, брат… Впрочем и я знаю не много, но они не опасны! — Ладно. Давайте ко мне в кабинет, — вздохнул мужчина. — Корн, — король обернулся к мужчине, рядом с которым стояла эльфийка, — пусть кто-то из твоих людей позаботится о том, чтобы ту стражу, что без сознания с ранами определили в камеры. Если уж Ронни так верит, пускай. Посмотрим, что из этого выйдет. И пусть тут приберут. За мной, — скомандовал он, смотря на своего брата, а потом на юксов, которым тот помогал подняться. — Все будет хорошо, пойдем, — прошептал парень, сжимая плечо старшего юкса и поглаживая маленького по голове, по жутким отросткам. Короля передернуло. Его жена вцепилась в подставленную руку, но взгляд от юксов отводить не спешила. Не вызывали они в ней страха, саму эльфийку это поражало. Обычно она была чувствительна к чужим эмоциям, правда только сильным, эти юксы были не опасны. Она знала. Ронни поддержал пошатнувшегося от слабости Ива и вместе, в сопровождении стражи они покинули зал. Ив все еще не смотрел на окружение, лишь поглаживал малыша, что беззвучно плакал у него на плече. Сам парень уже успокоился, теперь осталось успокоить ребенка, только вряд ли это вышло бы у него так быстро, ведь вокруг, от стражи и мужчины, что быстрым шагом догнал процессию за версту несло сдерживаемой агрессией. Когда дверь кабинета короля захлопнулась, Ив вздрогнул и резко обернулся, встречаясь с серыми глазами Корна. Стража осталась за дверью в коридоре. — Ив, проходи, — Ронни без опаски, подошел к юксу и, взяв того за плечи, повел в середину кабинета, усаживая на один из диванов и садясь рядом. На это легкомыслие Корн только поморщился, но сам подошел, вставая за спиной эльфийки и короля, что сели напротив юксов. Ронни гладил Ива по сгорбленной спине. Парень тихо покачивался взад вперед, баюкая ребенка. — Тише, — прошептал он, придвинувшись к малышу, касаясь губами его виска. — Все хорошо. Ребенка было не переубедить, он замотал головой, размазывая слезы по кофте. — Дать воды? — осторожно спросил Ронни и Ив ему кивнул. Малыш уже начал икать от истерики. Парень резво подскочил и наполнив стакан, схватив его с рабочего стола, практически до краев, сел обратно и протянул воду. — Спасибо, — Ив попытался улыбнуться. — Солнышко, выпей воды. Это просто вода, я клянусь тебе, — заверил он малыша. Лир осторожно оторвался от его кофты и, освободив целую ручку от рукава, потянулся к стакану, придерживая его культей, ткань с которой просто свисала тряпкой. Ив, конечно же не отпускал стакан, иначе мальчик мог бы его выронить и разбить, что спровоцировало бы ее одну истерику. — Спасибо, — прошептал он и, бросив взгляд на эльфийку, что по-доброму ему улыбнулась, спрятал мордашку в груди Ива, но все равно с интересом повернул к ней голову, наблюдая одним глазком. — Что у него с рукой? — спросил мужчина, Корн, переводя взгляд с ручки ребенка, которую неосознанно начал поглаживать старший юкс на самого юкса, на его обескровленные губы, что еле шевелились. — Ее нет, — тихо, вздрогнув, прошептал Ив. — Ее… отрубили. — За что? — пораженно выдохнула эльфийка. — Проверка скорости его регенерации, — перемещая руку с культи на спинку маленького Лира, вновь шепотом сказал Ив. — Так со всеми делают. — Как ваши имена? — обратился уже Вернэрир. — Я — Ив, а его зовут Лир, — представился юкс, кланяясь, насколько ему позволяло его положение с ребенком на руках. — Здравствуйте… — прошептал Лир и тоже поклонился, подражая старшему, но смелости ему хватило только на это, он вновь спрятал мордашку у Ива в кофте. — Объясните мне, что произошло, — вздохнул король, откидываясь на спинку дивана, улыбаясь эльфийке, что сжала его руку, но тут же становясь серьезным, глядя на опасных, или не очень, юксов и младшего брата, что так легкомысленно сидел рядом с ними и даже гладил одного из них по коленке. — Я убежал, — начал Ронни, — но вы и так знаете. Почти сутки я гнал лошадь, не важно, — махнул он руками, — важно то, что меня сперва схватили какие-то разбойники, а потом уже их самих кто-то схватил. Я не успел понять, кто или что это было, но буквально за секунду несколько человек лежало с перерезанными глотками, остальных же, и меня в том числе схватили и притащили в какое-то поместье. Оно в такой глухой части леса, что туда вообще вряд ли кто-то совался, — поморщился парень. — Там нас засунули в какую-то комнату на втором этаже, задавали вопросы на которые никто не мог ответить. Те бандиты случайно набрели на то место, я сам слышал как они удивились, увидев его в такой глуши. Их уводили по одному. — Им было страшно… — отозвался Лир тихо. Его голос приглушала кофта Ива, к которой ребенок прижимался. — Я чувствовал. Они кричали, что-то говорили. — Лир, — прошептал Ив, поглаживая малыша, успокаивая его. — Когда я очнулся, я услышал шум наверху, — продолжил парень. — Это значило только то, что в том месте появились чужие, они были не виноваты ни в чем, а их убивали и жестоко. Я хотел помочь. Но когда мы поднялись наверх, в той комнате был только Ронни. Мы… Я не мог его оставить. Он еще ребенок… — Я не ребенок, — возмутился подросток, надувая губы, становясь еще больше похожим на ребенка. Ив на это только вздохнул и сам сжал колено парня. — Для меня ребенок, Ронни. Не важно как я выгляжу, я старше тебя, для меня ты просто подросток, ребенок, который оказался не в том месте не в то время. И, видимо, по собственной глупости. Не это важно, — качнул головой Ив. — Его бы убили, — осторожно перевел он взгляд сперва на Верна, затем на его жену и Корна. — Они никого не оставляют в живых. — Это место, — нахмурился Корн, складывая руки на груди. — Что там такое? — Я не знаю… — прошептал Ив, передергивая плечами, пряча белые глаза за тонкими веками. — Тюрьма, пыточная, я не знаю. — Что вы там делали? — Существовали, — Ив медленно открыл глаза, его голос становился с каждым словом только тише. — То состояние нельзя назвать жизнью. Юксы, что там находятся просто существуют. Мы просто есть, и никому до нас нет дела, даже нам самим. Мы просто сидим по камерам и ждем пока за нами придут, чтобы связать и отправить на очередную пытку. И существуем от одной пытки к другой, в промежутках всего этого страдая от невыносимой боли и эмоций, что как клей пристали в каждом углу и каждой щели, — по ходу того, как Ив говорил, его глаза все больше стекленели и в какой-то момент по его щекам просто скользнули слезы. — Ужас, страх, жажда убийства, жажда мучений, боль. Это все, что мы знаем с самого рождения. Нас просто истязают и каждая пытка не зависит от возраста. Ради того, чтобы узнать что делать с детьми, их мучают, отрубают конечности. Если регенерация быстрая, — Ив закрыл Лиру уши, — их тренируют, создают настоящих монстров. Если нет, — зашептал он, смаргивая слезы, — отправляют рожать. Рожать, пока от изнеможения юкс не умирает. Если что-то идет не так, отправляют на эксперименты, на пытки. Из всех детей, что появляются в том месте, выживает, возможно, каждый десятый, а может и того меньше. — Ив! — воскликнул малыш, что все это время пытался вырваться из рук юкса и, наконец его отпустили. — Ты плачешь, — малыш коснулся его мокрых щек маленькими белыми пальчиками, вытирая слезы краем рукава, — но почему… твои эмоции. — Если я отпущу их, то ты просто захлебнешься, малыш. Я этого не хочу. Ты не выдержишь. — Ив… — малыш всхлипнул, прижался к парню, сжимая его шею. — Все хорошо. Я в порядке, — гладил он ребенка. — Выбор был не велик… — продолжил тем временем Ив. — Ронни бы не добрался до дома сам, а мы и так покойники, поэтому решили помочь ему выбраться. — Без них я бы не вернулся, — кивнул Ронни, сжимая колено Ива, смотря на брата. — Ну что с вами делать то… — вздохнул мужчина. — Позволишь мне? — эльфийка вдруг поднялась и несмотря на громкий возглас Вернэрира и Корна, она обошла небольшой столик. — Я только посмотрю, — покачала она головой, оборачиваясь к мужчинам. — Эти двое, хоть и юксы, и, принято считать что они монстры, не выглядят как монстры. Они помогли Ронни и защитили нас от предателей. Это многого стоит, Верн. — Если они еще были предателями, — нахмурился Корн. — Они хотели убивать, — покачал Ив головой. — Я точно знаю. Эмоции не подделать. Разве что под каким-нибудь зельем, но я в этом не уверен. Может я и через него что-то смогу почувствовать. — Вы чувствуете чужие эмоции? — спросила Эливира, осторожно касаясь отростков на голове Лира, чувствуя как ребенок дрожит под ее рукой, от этого стало только жальче. — Да. — И что же сейчас чувствую я? — Интерес. Сочувствие и боль, глубоко в душе. Вам больно, хоть вы это и умело скрываете и вам хочется плакать. Эльфийка вздрогнула и пождала губы. — Верно, — согласилась она, опускаясь перед ребенком, что со страхом, но все равно заинтересовано смотрел на нее, выглядывая одним глазком из-за руки Ива. Женщина еще раз провела по головке ребенка и поднявшись села на край столика. — Я могу взглянуть на твои воспоминания? — Боюсь это плохая идея… — прикрыл Ив глаза, даже отстраняясь. — Там нет ничего кроме боли. Она и сейчас со мной. Я не хочу чтобы вам было больно и вы видели все это. Не стоит… — Вот как… — выдохнула эльфийка и вдруг, что-то разглядев, подалась вперед, схватила Ива за щеки, заставила поднять лицо к свету, вглядываясь в его глаза. — Твои глаза… Они ведь не должны видеть… — она провела аккуратными пальчиками по векам, вглядываясь в тонкие шрамы, что тянулись от них в разные стороны как лучи. — Что это за шрамы? А эти? — подобные были и у краев его губ, а потом она увидела и другие, грубые, вдавленные на висках и также провела по ним. — Боги милостивые, откуда они? — Глаза… Их вырывают всем юксам, когда те переходят первый возрастной порог, когда внешность приобретает полное сходство с человеком. Из-за нашей регенерации глазные яблоки возвращаются, но глаза почему-то больше не видят. Все юксы слепы, я небольшое исключение из правил, мое зрение вернулось, но об этом знал только Лир. Если бы об этом узнали те, кто нас мучил, я бы лишился глаз вновь. На висках следы от болтов, — Ив вздрогнул, эльфийка провела по шрамам на шее. — Ошейник, — только сказал он. — Вокруг рта — разрывы… — От чего они? — Если юксы громко себя ведут, им режут связки. Это осталось после того как… Как мне пытались открыть рот, чтобы… — Не надо! — воскликнула Эливира, уже не сдерживая слез, резко отступая, обнимая себя руками. Она словно на себе почувствовала это, не смогла сдержать силы на эмоциях и лишь приподняла тонкую завесу памяти. Лучше бы не делала. — Хватит пока… Мне так жаль… Хватит. Простите. Крошка Лир потянулся к ней и ладошкой коснулся через легкую светлую ткань платья женской коленки. Эльфийка несмело сквозь слезы улыбнулась ребенку и, расслабившись, погладила его по щеке. — Теперь вы в безопасности, — сказала она. — Все закончилось. Я никогда себе не прощу того, если вдруг вы вернетесь туда. Думаю, вам надо хорошенько вымыться, поесть и отдохнуть. Пойдемте со мной, я покажу вам комнату. — Поесть? — спросил вдруг Лир. — Но мы ели… — малыш задумался. — Кажется дней пять назад. — Нормальные существа едят каждый день малыш, и не один раз, — улыбнулся ребенку Ив. — Правда? — Да, — он погладил маленького юкса по спинке. Эльфийка вновь всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. — Идемте, — сказал она, поднимаясь. Лир слез с коленей Ива и, когда тот поднялся, взял его за руку. Никто из присутствующих не смел сказать эльфийке ни слова. Мужчины только вздохнули, а Ронни широко улыбнулся, быстро обойдя диван, обнял женщину в порыве благодарности и нежности. Всей компанией они покинули кабинет. Корн отпустил стражу, чувствуя себя неуютно из-за того, что когда они вышли, малыш прижался к ноге старшего юкса, не смея сделать и шагу, содрогаясь. Корн не был монстром, да и не заметить страх, что мелькнул на лице ребенка он не мог. Ив шел, опустив взгляд и лишь улыбался мальчику, поднимающему свое личико на него. Комната, куда его с Лиром пропустила эльфийка, оказалась просто огромной. Она скорее напоминала гостиную, широкие темные диваны, камин, большой балкон. Все было очень красивым. Лир с присущей ему детской непосредственностью оббежал комнату, тыкая пальчиком то в один предмет интерьера, то в другой, спрашивая названия. Ив спокойно отвечал ему. Всего, до чего маленький юкс мог дотянуться, было потрогано. Столько восторга малыш не испытывал даже когда Ив катал его у себя на спине. От этого хотелось улыбаться. — Сюда, — поманила малыша Эливира и, когда открыла дверь в спальню, искренне засмеялась, наблюдая за крошечным ураганом, скачущем на огромной кровати. — Я позабочусь об одежде для вас двоих, — обратилась она к Иву, — скоро вернусь. Дорогой, покажи им ванну, — эльфийка клюнула смущенного мужа в щеку и вышла. Сам же король открыл еще одну дверь, но на этот раз Ив так просто ребенка не отпустил, боялся, что тот поскользнется на блестящей оранжевой плитке. — Ив, что это?! — воскликнул малыш, тыкая пальцем в огромный бассейн. — Это бассейн, малыш, — Ив отошел с ребенком в сторону, пропуская внутрь оставшуюся в комнате компанию из трех мужчин. Точнее из двух мужчин и подростка. — Я потом научу тебя плавать. А пока, давай смоем всю ту грязь, что на нас налипла. Мы ведь не хотим тут все перепачкать? — Ага, — усиленно закивал малыш, улыбаясь широко-широко. — Хорошо. Поднимай ручки, — Ив дернул вверх большую для ребенка кофточку с капюшоном, сразу откидывая тряпку в сторону. Кожа у малыша была смуглой, но на одной ручке кожа была светлой, начиная от локтя, ладошка и пальчики еще не отросли, хотя было видно, что запястье практически сформировалось, на второй ручке белыми были только пальчики. Ив внимательно осматривал его кожу. Там где раньше была отрублена рука, рубец был бы почти не заметен, если бы не разница цвета кожи. Шейка малыша тоже была вся в ранах, но они уже давно зажили. — Повернись. Малыш подчинился, поворачиваясь к Иву спиной, на которой красовались старые шрамы от плетей. Ив повернул ребенка к себе лицом. — Хорошо, — юкс повел по рукам мальчика, останавливаясь на культе, сжимая ее рукой, чувствуя как медленно, но при этом достаточно быстро, прямо под пальцами косточки удлинняются. — Такими темпами с твоей регенерацией, если будешь хорошо кушать, отрастет уже завтра. — Правда? — воскликнул малыш. — Здорово! Ив ему только кивнул и помог снять завязанные веревкой почти под грудью штанишки. Белья, конечно же ребенок не носил. На бедрах были следы от ножа, на лодыжках тоже были следы, но уже от кандалов и веревок, Ив осмотрел и их. Там, в темноте камер шрамы было не так видно, тут же они предстали перед Ивом, да и всеми остальными во всей красе. Смотреть на шрамы на таком маленьком теле было больно не только юксу. Эту же боль, непонимание и шок он чувствовал от людей, внимательно за ним наблюдающих. — У тебя ничего не болит? — спросил у малыша король, но юкс лишь с улыбкой покачал головой, поворачиваясь к мужчине. — Рука только, но это не страшно, я привык. Уже не так больно как раньше, когда она только начинала расти. Лир вздрогнул и с непониманием взглянул на короля, когда того вдруг как стрелой поразила душевная боль. Она ощущалась иначе, но то, как она ощущается Лир знал. Мальчик помнил, что говорил ему Ив, что не стоит спрашивать у людей об их эмоциях. Он взглянул на старшего юкса, тот улыбнулся и, проведя по головке ребенка, поднялся. Ив хотел запрокинуть руки за голову, чтобы снять с себя кофту, ухватившись за ткань на спине, но вздрогнул, закрыл глаза, замирая. Судорога вновь пробежала по изуродованным мышцам. — Я помогу, — Ронни вышел вперед и, подойдя к парню схватился за кофту на спине, помогая стянуть ее через голову. — Спасибо. — Не за что. Они, наверное сильно болят. Ты Лира с рук не спускал, да и меня тащил на себе и потом… — Все нормально, — качнул головой Ив и стянул с опухших почерневших рук кофту, передавая ее улыбнувшемуся парню. Тот только отошел в сторону, откидывая очередную тряпку в кучу. Эливира как раз вернулась с вещами и тихо вскрикнула, увидев какой кошмар творился с руками юкса. — Что это, — она мельком переглянулась с мужчинами, что в не менее шоковом состоянии глядели на израненного парня. Эльфийка не выдержала, подошла к нему, осторожно проводя пальчиками по черным вздувшимся венам, попадая пальчиками в ямки, чувствуя под пальцами плотные кости. — Скорее всего какой-то яд, — покачал головой Ив. — Я не знаю что это. — Это чудовищно… — прошептала эльфийка и, даже несмотря на то, что Ив говорил ей, что магия на юксов не действует, попыталась сделать хоть что-то, но ничего не помогло. — Все хорошо. Я в порядке, — Ив мягко отстранил ее теплые руки. — Но это такая боль, — обессиленно произнесла женщина. — Ужас какой. Уже внимательно она оглядела само тело Ива. Все в шрамах о происхождении которых можно было только догадываться. — Родная, — Вернэрир подошел к жене и, обняв ту за плечи попытался увести, но дальше ванны женщина не двинулась. Ив взял малыша за руку и проведя до зоны, где стояли бадьи с водой, подвинув небольшую скамейку, усадил на нее ребенка и рядом, на такую же сел сам. Штаны Ив не стал снимать, не хотелось ему голышом щеголять перед эльфийкой. С Лиром все было иначе, он ребенок. Взяв небольшую баночку, на которую показал Ронни, он намылил губку, о которой парень ему тоже сообщил и начал осторожно тереть кожу ребенка, особенно бережно обходясь с растущей ручкой. Белая кожа была еще тонкой и ее можно было легко поранить, оставлять на теле Лира еще больше шрамов юкс не хотел. — Вкусно пахнет. — Ага, — согласился с малышом Ив. — Это можно есть? — Нет. Это мыло. Оно не съедобное. — Но оно так вкусно пахнет… — огорчился мальчик. — Это специально, чтобы нравилось. Если запах будет такой как, например в наших камерах, будет неприятно, верно. — Да, — согласился Лир, морща свой маленький носик. — Там плохо. — Плохо, — подтвердил Ив, кивая, но при этом явно думая о чем-то своем. — Поэтому ты туда больше и не вернешься. Никто не вернется. Пена быстро стала темно-серой, и грязь с тела ребенка сходила пластами. О чистоте юксов никто не заботился, всем на это было плевать. Раз в месяц тюремщики просто окатывали их ледяной водой, от которой сводило каждую мышцу, некоторые умирали, потому что никого не заботило, находился ли юкс в сознании или нет, бывало кто-то просто захлебывался от того количества воды, что попадала в легкие. Даже регенерация не спасала. Однажды и сам Ив так чуть не умер. Юкс начал тереть малышу пятки и тот смеясь и откинувшись назад от щекотки, чуть не слетел со скамейки. Ив вовремя его поймал. — Ив! — воскликнул малыш, сжимая плечо парня, смеясь. Ив ему лишь улыбался и, наконец-то его улыбка была искренней и открытой. Он уже и не помнил, когда мог так открыто выражать свои чувства. Малыш зачерпнул немного грязной пены, что осталась на нем ручкой и начал разглядывать лопающиеся пузыри. — Что это? — Пена, — голос вышел надломленным, и Ив попытался отвернуться, чтобы скрыть слезы, выступившие на глазах и поджатые от сдерживаемой истерики губы. — Ив, — малыш наклонился, пытаясь заглянуть юксу в лицо. — Ты плачешь? Почему? Ты же сейчас счастлив. — Да. Я просто… — шмыгнул носом парень, вытирая черным предплечьем глаза, — просто рад, что ты теперь в безопасности, Солнце. — Но почему тогда ты плачешь? — От облегчения. И счастья. — А от счастья плачут? — Еще как, — улыбнулся сквозь слезы парень и, взяв еще немного мыла, повернул ребенка спиной, попытался намылить отростки на его голове, незаметно для малыша еще пару раз вытирая лицо о предплечье, шмыгая носом. Набрав в небольшой ковш теплой воды, Ив попросил ребенка закрыть глазки и задержать дыхание, сам же он смыл всю пену с головки и с тела. Она неприятными темно-серыми комками смывалась с кожи, но ребенку, что впервые в жизни ее видел, было все равно, его забавляло наблюдать как пена исчезает в сливе, о названии которого он тоже спросил. — Все, с тобой закончили, — удовлетворенно произнес Ив, ополаскивая Лира на еще один раз. — А ты? — Я после тебя. — Идем со мной, — Эливира протянула руку, — я помогу тебе вытереться. И вместе подождем Ива в комнате. Ронни тоже пойдет. Малыш взглянул на Ива и, когда тот кивнул и даже подтолкнул его к эльфийке, радостно подскочил и позволил себя завернуть в белое полотенце. Ронни поднял ребенка на руки и, бросив взгляд на оставшегося сидеть юкса, ушел вслед за Эливирой. Низко опустив голову Ив вздохнул и, подняв ее, взглянул на оставшихся в ванной мужчин. Они точно никуда уходить не собирались, поэтому парень без стеснения разделся, швыряя грязные штаны в кучу к другим вещам, открывая изуродованные шрамами ноги. Кожа его ног была похожа на руки ребенка, одна нога была светлой от самого паха, в отличие от всей кожи юкса, которая была смуглой, вторая же светлела от середины бедра. Шрамов на ногах было не меньше чем на груди и спине. Если бы руки не были изуродованы черными венами и кратерами от отсутствующих мышц, мужчины уверены, там бы тоже были одни шрамы. — Если у вас есть вопросы, вперед, — отозвался юкс, пытаясь разодрать собранные в пучок волосы на затылке, стянуть ленту, которая перетягивала пряди. Грязной паклей волосы упали парню на спину. Раздирать их руками было глупо, поэтому Ив просто взял мыло и попытался хоть как-то их оттереть. — Сколько ты был там? — задал первый вопрос Вернэрир. — Всю свою жизнь. Как и Лир, я родился в том месте, правда, насколько я помню, один раз мы переезжали, но оба эти места друг от друга ничем не отличаются, поэтому сути дела это не меняет. Моего ма̀ми я не помню, как и Лир своего. — Ма̀ми? — У юксов нет женщин, как у других рас. Все юксы мужского пола, но у нас немного другое строение организма, потому мы можем рожать. Я не могу вдаваться в подробности, сам не знаю, просто мы можем и все. Если можно так выразиться, юксы это как ваши женщины, просто с членом между ног, наше семя безжизненно, хотя оно есть и вообще, кроме этого от мужчин мы не имеем отличий. — Тогда как… — Корну не хватило сил договорить, он и сам прекрасно понимал как именно происходило зачатие ребенка. — Насилие, — только подтвердил его мысли Ив. — Я уже говорил, что если у юкса слабая регенерация, их отправляют рожать. Нас насилуют каждый день, пока не наступает беременность. У нас это видно сразу. На висках появляются особые пятна. — И кто это делал? — Тюремщики. Каждый раз разные. Для них это что-то вроде развлечения, судя по тем эмоциям, что обычно они испытывали, насилуя связанное ни на что не способное кроме как терпеть боль тело. Сразу после того как забирали одного ребенка, они приходили. Они знали что сразу юкс не может забеременеть, должно пройти время, но им было на это все равно. Нас просто связывали и брали столько раз, сколько хотели и как хотели. Далеко не все были душками и отваливали сразу как удовлетворяли свои потребности, некоторые были настоящими садистами. Настоящая пытка. Даже кричать невозможно, лишь бы как-то уменьшить боль, — Ив вздохнул, смывая с волос черную от грязи пену, намыливая голову еще на один раз. — Если ты кричишь, потом боли будет только больше, это знает каждый. И Лир, хотя он еще малыш. Если не перестаешь кричать, тебе режут связки и голос больше не возвращается, а если и возвращается, кричать больше не захочется, даже если очень больно. Один звук и все повторяется и так пока тебя не заткнут окончательно. — У тебя есть дети? Ив от вопроса вздрогнул и молчал с минуту, превращая свои волосы в еще большую паклю, чем они были. — Да… Первый ребенок умер через неделю как его забрали. Я это почувствовал, как раз в тот момент, как меня как игрушку вдалбливали стол, разложив в позе звезды, связав по рукам и ногам. Практически то же самое было и со вторым и третьим. Они не жили дольше месяца… А четвертый… Я не знаю. Просто не знаю. Я пытался… — Ив сглотнул, закрыл лицо рукой. — Пытался убить его, лишь бы он не знал этого кошмара, но его забрали. Я не знаю что с ним. Если он жив… я… никогда себе не прощу этого, — тихо всхлипнув, Ив вытер глаза начал смывать мыло, давая и себе и мужчинам минутную передышку. — Видят боги я не хотел ему такой жизни. За то, что я пытался убить малыша, меня перестали использовать как сосуд для новых юксов, боясь повторения инцидента. Перевели в разряд зверька для экспериментов. Многое из этого, — Ив оглядел себя, — я получил тогда. Что от чего уже и не вспомню. Меня сжигали, резали, протыкали, ломали, топили, травили, делали все для чего хватало фантазии. Ив взял в руки губку и начал тереть тело, но от одного неловкого движения тонкая кожа на одной из рук лопнула и побежала черная отравленная кровь. Юкс лишь дернулся, махнул мужчинам рукой, прося остаться на местах, лишь поморщился, когда попытался смыть пену с руки, грязными хлопьями она упала на плитку и вместе с черными потоками унеслась в слив. Ив остался сидеть, положив руку на колено, дожидаясь пока кровь не остановится. Чернота стекала по его плечу и с локтя капала на плитку, но парня это словно не волновало. — Тебе разве не больно? — спросил Вернэрир. — Больно. Но я не могу позволить себе чувствовать сейчас, когда Лир за стенкой. Если он почувствует мою боль, прибежит сюда и будет волноваться. Я не хочу его волновать лишний раз. Он еще ребенок, но уже пережил достаточно боли, чтобы я еще и навязывал ему свою. — Вы чувствуете эмоции, это правда? — Да. Поэтому мы и опасны, точнее… Как бы выразиться… Мы с Лиром не опасны для вас. Мы никого не тронем, но среди нас есть настоящие монстры. Которых растят как монстров, с самого детства тренируя реагировать на все агрессией. Из-за них юксов и считают монстрами. Им скармливают ненужных юксов, сломанных, разбитых, ненужных детей, скармливают трупы. Они не оставляют следов, даже одного чертового волоса. Таким монстром бы сделали Лира, если бы мы остались. Я бы не пережил этого. Это была еще одна причина почему мы... Я ухватился за призрачный шанс на спасение. — Вы не могли сбежать? — Я пытался. Я один и пытался это сделать. Юксов никто не охраняет, мы сами, по сути себя загнали в клетку. Лир почти свободно перемещался между этажами и приходил ко мне. Да и выбрались мы по сути без проблем. Но сбежать? — Ив усмехнулся. — А что дальше? Убежишь, недостаточно далеко, тебя найдут и убьют, либо отправят на очередную пытку после которой ты сломаешься, и не сможешь ни то что ходить, даже ссать под себя ближайшие пару месяцев. Убежишь далеко, что дальше? Юксы слепы, потому что их лишают зрения, они не говорят, не понимают языка и не только потому что им режут связки, а потому что они просто не могут. Единственное слово, что они знают — ма̀ми, оно простое, но это все. Тюремщики не говорят, им запрещено, они не спускались к камерам без масок, через которые только глаза и видно. Юксы, ничего кроме как крика, стонов, и «ма̀ми» не знают. Куда им бежать? Слепыми, немыми, и, фактически глухими? Куда? — Ив практически перешел на крик, но быстро успокоился, пряча эмоции подальше. — Они как новорожденные котята, но в их случае они и голоса подать не могут, чтобы позвать кого-то на помощь, да и помочь некому. — Ну, а ты? — А что я? — Ив уже смывал пену со всего тела. — Ты ведь и говоришь, и не слепой, и вроде не глухой. — Я другой. Я… — Ив отвел взгляд и качнув головой, посмотрел на мужчин. От его умоляющего взгляда перехотелось задавать любые вопросы. — Не могу рассказать. Слишком больно. Простите. Я… — он покачал головой. — Я пытался убежать, но меня ловили. Каждый раз, а потом появился Лир. Но и с ним я не мог никуда уйти, потому что он ребенок. Поймай нас — убили бы на месте, а сбежали бы… Вы видели как он выглядит. Люди не тупые, они все сразу бы поняли и тогда нам все равно конец. Я пытался как-то его отгородить от всего того кошмара. Правда пытался, но ничего не мог. Если я мешал, меня мучили и мучили так, что я неделями мог не приходить в сознание. Перед тем как со мной сотворили это, — Ив приподнял руки, — я валялся без сознания около пяти суток, и лежал бы дольше, если бы Лир не пришел ко мне, если бы он не нуждался во мне. Я пытался его защитить, чтобы его не тронули. Убил трех тюремщиков, что пришли за ним, увидев, что ребенка в его камере среди других детей нет, отправил обратно в его камеру, и тогда за мной пришли другие. Это было мое наказание за его защиту, — Ив крепко сжал кулаки, — и после этого два дня я мучился в агонии, вы просто не представляете как это больно… Мои руки… Они просто плавились изнутри. Я не жалею, что хотя бы на пару дней тогда оградил малыша от их загребущих рук. Я ни о чем не жалею. Но все это просто адская боль, после которой единственное, что ты хочешь — скорее сдохнуть. Ив поднялся и принял из рук Корна чистое полотенце, отворачиваясь от мужчин, быстро вытирая мокрое, но чистое тело, аккуратно промакивая слипшиеся следы от болтов и лопнувшую кожу на руке. — Надо обработать раны, — произнес Вернэрир. — Нет нужды, — качнул головой Ив, натягивая чистые, серые из плотной ткани штаны. — Они заживут, может не сегодня, но завтра точно. Я в порядке. Все хорошо. — Почему им удалось тебя проткнуть, — Корн на секунду поднял руку, намереваясь коснуться следов на груди парня, но не стал, руку опустил. — Я видел как мечи отскакивали от тебя. — Потому что я им позволил. Иначе они бы отскочили и, кто знает, куда бы тогда полетели, — Ив провел пальцами по мягким корочкам на груди. — Лучше уж так, чем пострадал бы еще кто-то. — Понятно, — Корн накинул на плечи парня рубашку, помогая вдеть руки в рукава. — Спасибо, — чуть улыбнулся юкс. — Не за что. Когда Ив вышел из ванной, быстро перевязывая мокрые скатанные волосы лентой, Лир сразу кинулся к нему, обнимая присевшего на корточки парня. — Ты чего так долго?! — воскликнул ребенок, и Ив лишь засмеялся и пробежал пальцами по бокам малыша, вызывая у того тихий смех. — Смотри! — маленький юкс показал на свои ноги, на которых были мягкие домашние ботиночки, напоминающие балетки. — Эли сказала, что это обувь! Так странно! — Ты привыкнешь, — Ив клюнул малыша в висок и поднялся, замирая от того, что закружилась голова. Проморгавшись, он опустил взгляд, заметив как все присутствующие, кроме малыша, что рассматривал первую в его жизни обувку, глядят с сочувствием. Ощутив эти эмоции ото всех, Лир напрягся, но виду старался не подать, рассматривая свои ноги, делая вид, что ему все еще интересна странная на его взгляд обувь. — Идемте, — Эливира спохватилась, поднялась с широкой кровати и махнула в сторону гостиной. — Обед уже принесли. Две служанки скоро расставляли тарелки с едой на небольшом столике, они сразу обратили внимание на юксов, что вышли вслед за господами. От одной из них так резко раздалась ярость и пахнуло смертью, что Ив не успел осознать, как оказался перед Лиром, задвигая его себе за спину, пряча его, хмурясь и скалясь на служанку, неосознанно выпуская хвост и оплетая им малыша, сжавшегося за спиной и схватившегося ручкой за ткань штанов. — Ив? — раздался обеспокоенный голос эльфийки. — От нее пахнет смертью… — прошептал юкс, шаркая ногами по полу, отступая назад, сжимая ребенка хвостом чуть крепче. — Также как от стражи, что была в зале. Она одна их них. — Стража! — тут же крикнул Верн и двое мужчин тут же ворвались в комнату. — Арестовать Орну и в камеру к остальным, потом с ней разберусь. Стража сработала быстро и брыкающуюся служанку, выкрикивающую проклятия в сторону и юксов и господ уволокли. От второй несло лишь страхом, что с ней случится то же самое, но, взглянув на Ива, что расслабился и отпустил ребенка, Верн махнул девушке рукой, веля уходить. Та низко поклонилась и шмыгнула за дверь. — Сколько еще предателей в моем замке, — вздохнул мужчина, проходя дальше и без сил падая в кресло. — Если позволите, я мог бы отыскать их, — подняв ребенка на руки, сказал Ив, следуя указаниям Эливиры проходя к столу и садясь, устраивая Лира на своих коленях. — Было бы неплохо, — кивнул мужчина, подцепляя один из пирожков со стола и откусывая почти половину. — Но ты уверен, что сможешь понять это? — Это не так сложно как кажется, не для меня во всяком случае. Чувства, направленные на других не такие явные как на меня или Лира, но различить их не сложно. А жажду смерти отличить, — юкс качнул головой, — проще простого. Ее ни с чем не спутать. Сравнимо с чувством, когда тебя обухом по голове бьют. Она долбит прямо в затылок, это неприятно, — Ив поморщился и улыбнулся кивнувшему ребенку, который только подтверждал его слова, хотя и не понимал необычные слова. Что такое «обух» ребенок не знал, но что смерть бьет по затылку он знал и все еще чувствовал слабым отголоском. — Ив, а что это? — малыш указал на короля, точнее на пирожок, что он сжимал в руке. — Вкусно пахнет, — ребенок потешно дергал носом, вдыхая запах еды. — Это пирожок, — улыбнулся Верн и, взяв еще один, протянул его мальчику, — попробуй. — Спасибо, — Лир с опаской взял сдобу в ручку и осторожно откусил кусочек и распробовав, практически полностью засунул его в рот. — Тише, Солнце — засмеялся Ив, подставляя ладонь под крошки, что сыпались изо рта ребенка. — Подавишься. Никто у тебя его не заберет. Жуй спокойно. Малыш закивал, но от этого усиленно жевать не перестал. Щеки ребенка раздуло словно у хомяка. Останавливать от набивания щек Ив его не стал. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не подавился. Ив с благодарностью взял Корна стакан с соком и сразу напоил мальчика, когда тот все прожевал, но когда он потянулся за очередной булкой, Ив его остановил, собираясь все же нормально накормить, а не одной сдобой. Ив терпеливо помогал Лиру пользоваться ложкой, вилкой и ножом, хотя ребенок сперва возмущался, а потом втянулся и даже сам отталкивал руки Ива, и неумело, порой роняя еду обратно в тарелку, что старший юкс специально удерживал поближе ко рту мальчика, но пытался есть самостоятельно и правильно. Взрослые лишь умилялись, смотря на ребенка и от этого Лир только улыбался, периодически поглядывая на всех. Ему было странно это внимание, но, пока оно не приносило ему боли и страданий, все было хорошо. — Посему ты не ещ? — пробурчал он с набитым ртом, громко сюпая из стакана сок. — Я после тебя, — усмехнулся Ив, вытирая мокрые губы мальчика салфеткой. — Лучше не разговаривай с набитым ртом, а то подавишься. Ешь спокойно. Вскоре Ив уже чувствовал что ребенок устал. Жевал он уже не так активно, да и порой глаза закрывал и замирал, словно засыпая на мгновение. Когда пирожок чуть не выпал у Лира из руки, Ив понял, что тому явно хватит. Он забрал недоеденную сдобу, откладывая ее на пустую тарелку под возмущения мальчика. — Ты уже засыпаешь, — обнял его за плечи Ив. — Хватит на сегодня. — Но я не доел. — Никуда еда от тебя не убежит, если проголодаешься, всегда можешь попросить еще, — усмехнулся Верн. — Хорошо, — осоловело кивнул ребенок и, потер глазки рукой, шмыгая носом и откидываясь Иву на грудь. Юкс уже привычно обнял малыша, устраивая его у себя на коленях, прижимая к себе. — Спой мне… — прошептал ребенок, утыкаясь Иву в рубашку носом, прикрывая глазки. — Хорошо. Когда ты уснешь, я отнесу тебя в комнату, а сам вернусь сюда, — малыш тут же сжал ладошкой кофту. — Я никуда не денусь. Если что-то понадобится, просто позовешь меня и я тут же приду. Хорошо? — Ладно, но только спой, — шепнул Лир и закрыл глаза, собираясь слушать. Ив улыбнулся и запел. Его голос был так тих, словно он боялся что его услышит еще кто-то кроме ребенка, но при этом он был мягким, успокаивающим и настолько нежным, что прерывать его никто не смел. Королевская чета замерла, боясь даже шевельнуться. Юкс пел о далеких странах, о горах, среди снегов которых живут маленькие духи, охраняющие их, при этом он поглаживал ребенка по переносице, заставляя его сонно моргать и в итоге вовсе закрыть глаза. Он пел о духах, что водят снежными дорогами путников, помогая им выбраться из ловушек что приготовила для них снежная вершина. Пел о животных, что живут в тех заснеженных лесах, о их глазах, что мелькают среди белых деревьев, наблюдая, но не нападая. Тонкая ручка малыша скользнула с его округлившегося животика и безвольно повисла. Ив улыбнулся и, взяв ребенка поудобней, помогая себе при этом хвостом, поднялся, продолжая тихо петь, он отнес ребенка в комнату, уложил того на кровать, быстро снимая новую обувку с маленьких ножек и накрывая кроху тонким одеялом. Последние слова песни сорвались с его губ и, нежно поцеловав ребенка в висок, юкс тихо поднялся, бесшумно ступая, пересек комнату, прикрывая за собой дверь, вздыхая. Вернувшись на прежнее место Ив так и не притронулся к еде, хотя Эливира навалила ему полную тарелку. Он сидел низко наклонившись, локтями упираясь в колени, спрятав лицо в сложенных в замок руках, нервно постукивая ногой. — Ив? — Ронни осторожно позвал парня и тот показал глаза, смотря на подростка. — Все хорошо? — Нет. Не хорошо, — вздохнул юкс. — Я не знаю, что делать, я должен вернуться туда… — Что? — воскликнул Ронни, подскакивая. — Дослушай меня, — не меняясь в лице, не повышая голоса, произнес Ив, но при этом парень замолк и сел на место. — Тебя ищут, Ронни. А когда перестанут искать, обнаружат мою пропажу и Лира. Если уже не обнаружили. Я должен вернуться, — покачал он головой. — Это неизбежно. Если они не найдут нас в ближайшие пару дней, они уйдут. Оставят тех, кто может быть полезен, заберут с собой, остальным вскроют животы и оставят умирать в муках. Я не хочу чтобы юксы страдали еще больше, на их долю и так выпало слишком много боли, чтобы оставлять их умирать так. Даже если они уже ушли, я должен туда вернуться, вдруг… — Ив прикрыл глаза, — вдруг я могу спасти хотя бы кого-то. Хоть одного ребенка… А остальным ускорить смерть, — прошептал он уже еле слышно. И его действительно никто не услышал. — Ив прав, — согласился вдруг Корн и юкс моментально перевел на него взгляд, сразу ощущая от мужчины поддержку. — Мы и так бы туда наведались. — Такой ужас не должен твориться в королевстве, — поддержал мужчину Вернэрир. — Отправимся, как только ты поправишься, — велел он Иву. — Хотя бы пока кожа на твоих руках не будет лопаться от малейшего давления. — Чуть больше суток, — сказал юкс. — Мне нужно чуть больше суток и мои руки придут в более-менее нормальное состояние. — Хорошо. Тогда у нас много работы, — Верн выпрямился в кресле, сложил локти на коленях, сцепляя руки в замок. — Надо собрать людей, человек сто… — Нет, — прервал его Ив. — Чем больше будет людей тем хуже. Нельзя туда соваться целой армией. Максимум человек пять шесть помимо нас троих. — Я тоже иду! — воскликнул Ронни — НЕТ! — раздалось ото всех, даже от Ива. — Я не позволю тебе туда возвращаться, — сказал юкс, — и кто-то должен помочь Эливире присмотреть за Лиром, пока меня нет. — Просто Эли, — отозвалась эльфийка и Ив, посмотрев на нее, кивнул. — Лир не должен туда возвращаться. — Я с тобой, — раздалось вдруг от двери. Ив быстро обернулся. — Я не останусь тут один. — Ты скрыл от меня эмоции, — слегка недовольно, но при этом гордясь ребенком, произнес Ив. — Я же говорил, что прятать их от меня не надо. — Но иначе я бы ничего не услышал. Ты хочешь оставить меня тут! — воскликнул ребенок, недовольно топая ножкой, обиженно вытирая глаза, в которых стояли злые слезы. — Это лишь на время Лир, — Ив поднялся с места и, подойдя к ребенку, опустился на одно колено. — Я вернусь. — А если нет? — Лир. — Я с тобой! — упорствовал малыш, опустив взгляд, шмыгая носом, сжимая ручкой край кофточки. — Я с тобой! — Лир… — Ив без сил вздохнул, потянулся руками к ребенку, но тот отшатнулся от него, отворачиваясь. — Лир… Ладно… — качнул юкс головой. — Ладно. Малыш сразу повеселел и, обогнув Ива, бросился Ронни на шею. Мальчишка еле успел его подхватить. — Ронни тоже с нами! — Нет! — воскликнули все вновь. — Лир, — начал только Ив, но ребенок его перебил. — Ты же сам сказал, что он будет присматривать за мной! Он с нами! — Лир, пожалуйста… Малыш надулся и отвернулся, пряча мордашку в плече своего большого друга, который только и мог, что улыбаться, поглаживая маленького юкса по спинке. — Ладно, — быстро сдался Ив. — Но только если согласны все остальные. — Видимо выбора у нас нет… — не особо довольно, пробухтел Верн. — Ронни тоже едет. — Ура! — Лир подпрыгнул у парня на руках. — Лир, это не увеселительная поездка, ты это знаешь, поэтому должен соблюдать правила. — Я знаю. Когда ты говоришь — слушать и выполнять. Не убегать и быть тихим как мышка, никаких звуков, никаких эмоций. Я помню, — кивал ребенок. — Я послушный. Я научился… Ив тихо усмехнулся и, опустив глаза, покачал головой. — Ладно, ты молодец, а теперь быстро спать, — юкс показал на дверь, — и теперь без фокусов, чтоб я чувствовал твои эмоции, я буду внимательно слушать. — Хорошо-о, — зевнул ребенок и ловко спрыгнув с рук Ронни, он помахал ручкой всем присутствующим и скрылся в комнате. Ив стоял рядом с дверью, прислушиваясь к копошению ребенка, что забирался обратно на кровать и крутился под одеялом, устраиваясь на подушке. Уснуть вновь много времени не потребовалось и, покачав головой, Ив вернулся на место. — Вы оба просто вымогатели, — вздохнул он и вздохнул еще раз, подталкивая в сторону Ронни тарелку с пирожками. — Поешь, ребенок, иначе твой живот разбудит Лира. Ронни пошел красными пятнами, но тарелку с пирожками схватил, ставя ее себе на колени и сжимая в каждой руке по пирожку, надкусывая каждый. Ив сам не понял, как погладил его по светлой голове, улыбаясь. Он словно был дома…