Купорос

      На кухне становилось жарче. Мужчина расположился между раздвинутых ног сидящей на столе Тины и крепко сжимал её талию, не прекращая целовать её алые губы. Левая рука Дана спустилась на ягодицу, сжав её, в ответ на что, прямо в губы, последовал стон девшуки.       — Тебе не больно? — оторвавшись на секунду, спросил он.       «Он переживает» — подумала она, — «Значит это не просто секс?»       — Заткнись.       Короткий и ясный ответ разбудил в мужчине ещё больше страсти. Мысли о том, что он сорвал стон удовольствия с её губ, лишь прикоснувшись к её телу, сводили певца с ума. Сладостное напряжение нарастало между ними, он боялся не сдержаться и взять её прямо здесь, на кухонном столе, разлив нахрен весь уже остывающий чай, однако он знал, что эта девочка заслуживает большего. Он больше не боялся целовать её и не хотел останавливаться. На этот раз он четко знал, он не причинит ей боли этим. Она за короткие дни заняла слишком важное место в его жизни и в его голове. Настолько важное, что он больше не собирался выпускать её оттуда. Чёрт, он влюбился. Теперь это было ясным как день. Влюбился ещё давно, а поэтому сейчас он имеет полное право целовать разгоряченную Тину, не думая ни о чём.       — Я так хочу тебя, Кароль, — прошептал он, — покажешь спальню?       Дважды просить не надо было, девушка, взяла его за руку и повела на второй этаж. Оба не помнят, как оказались на кровати. По дороге, сорвав ещё пару поцелуев с губ друг друга, пару раз неловко споткнувшись, они наконец добрались.       Мужчина лежал на спине, восхищенно наблюдая за тем, как женская фигура, освещенная лишь лунным светом, двигалась к нему. Чёрт, за это можно и душу продать, но ему нужно было больше.       — Включи свет, — сказал Дан с придыханием, — я хочу видеть тебя всю.       Девушка больше не смущалась его слов. Наоборот, этот неявный, но такой приятный комплимент, растекся теплом в нижней части её живота. Она щёлкнула по одному из выключателей, и приглушенный свет разлился по комнате. Приглушенный настолько, чтобы возбуждать их ещё больше. Романтичный. Но позволяющий вовсю разглядывать тела друг друга.       — Дан, — прошептала она, осторожно залезая на колени мужчины, — разденешь меня?       Боже, ему просто сорвало голову. Такой сексуальный шепот. Такая сексуальная Кароль, которая скоро предстанет перед ним совсем голой, только для него одного. Навсегда. Он спустил бретельку её платья, затем ещё одну, сходя с ума от того, насколько медленным был этот процесс. Он взял её за талию и поменял их местами, она оказалась на животе. Под ним. Дан расстегнул застежку платья и быстро снял его, обнажая прекрасное женское тело. «Тиночка, как часто ты надеваешь такое сексуальное белье?» — подумал он.       Он сжал её ягодицы двумя руками, не веря в то, что это происходило на самом деле. Девушка вновь застонала. Так долго она была рядом, сидела с ним в соседнем кресле на протяжении целого сезона. Посещала закрытые вечеринки, посвященные голосу. Так часто они обсуждали рабочие моменты. Он всегда замечал, насколько сексуальна эта женщина, и ему не верилось, что сейчас она перед ним. Почти голая. Сука, почему только почти?       Он оторвался от неё и быстро стянул себя всё, что было на нём. Она поднялась на локтях и развернулась в его сторону, жадно поедая его тело глазами. В голове у неё не осталось мыслей, только дикое желания покориться этому мужчине прямо здесь и сейчас, в этой спальне. Он стоял у её кровати, и она придвинулась к нему, оказавшись на краю, её лицо было совсем близко к его члену.       «Неужели сейчас она.?» — не успел и подумать мужчина, как женщина, осторожно сжав рукой его орган, вобрала его в рот. Спальня залилась рычащим мужским стоном. Это было сладкой пыткой для мужчины. То, как умело обращалась с ним Тина, заставляло его мысленно посвящать ей все известные ему стихи. Он чувствовал, что возбуждение лишь становилось сильнее, и, не выдержав, взял её за шею и мягко отстранил от себя.       — Я больше не могу быть не в тебе, — простонал мужчина, и забрался на кровать, нависнув над хрупким телом певицы. Она быстро справилась со своим лифчиком и выжидающе смотрела на него, облизывая губы. Эта женщина никогда не перестанет вызывать в нём такую бурю эмоций.       Дан избавил её от ненужного лишнего белья, Тина загоралась от предвкушения. Ещё пара секунду, и она кажется, совсем потеряет связь с землей, которую так трудно удерживать ей сейчас. Она раздвинула перед ним ноги, и мужчине казалось, что этот жест — самое сексуальное что он видел за четыре десятка лет своей жизни.       Он наклонился к ней, взял её за талию, но всё медлил. Ему хотелось, чтобы она попросила. Он ждал этого. Больше, чем что-либо другое.       Тина извивалась под ним, стараясь придвинуться ещё ближе, чтобы наконец-то почувствовать его в себе. Как будто прочитав мысли мужчины, она закусив губу, выговорила на выдохе:       — Возьми меня прямо сейчас.       Последний барьер между ними рухнул. Дан, словно сорвавшись, без всякой осторожности резким движением вошёл в певицу, но это не причинило ей боли. Наоборот, она застонала. Громко и пошло, так, как он не ожидал.       — Боже, какая ты мокрая, — произнес он, и остановился на секунду, дав возможность обоим насладиться моментом. Их первый секс. Он внутри. Крышесносно.       Он начал двигаться в ней. Медленно, но входя до упора. Устроившись между её ног, взяв обе её груди в руки, он входил и выходил из неё, срывая с уст певицы томные стоны наслаждения.       Это было выше облаков. Она хотела, чтобы этот момент длился вечно. Так хорошо ей не было ещё ни с кем. Казалось, их тела идеально дополняли друг друга. Она растворялась в каждом его медленном толчке, и улетала куда-то далеко.       Дан начал наращивать темп. Быстрые и стремительные точки. От недавнего чувственного и нежного секса не осталось ни следа. Он трахал её так, будто она была последним, что он видит в этой жизни.       Тина стонала во весь голос, её руки метались по простыням, она пыталась судорожно ухватиться за что-то. То сжимала простыни, то руки мужчины на своей груди, то хваталась за изголовье кровати. Никогда она ещё не чувствовала такой раскрепощенной. Мужчина полностью владел ей сейчас, и ей это нравилось до безумия. До дрожащих коленей.       — Я и представить не мог что ты такая громкая, — проговорил он сквозь зубы, до края возбужденным голосом. В ответ очередной стон.       Они сходили с ума. Они утопали друг в друге. Они оба падали куда-то далеко, в бездну удовольствия. Бесконечную. Он не мог насытиться ей, и вышел лишь на краткий миг, чтобы перевернуть певицу и поставить её на четвереньки, но уже услышал недовольный стон. Она хотела его. Хотела так сильно, что не могла вытерпеть и секунды без его члена внутри.       Она снова вошёл в неё сзади, и, хватая её за волосы, наращивал темп. Его девочка. Его громкая, до безумия сексуальная девочка.       Когда её голос сорвался на совсем высокие ноты, когда её стоны стали сбивчивыми, он понял, что она скоро кончит. Кароль же в этот момент не понимала ничего. Она находилась где-то в другой реальности, где сладкое удовольствие разливается по каждой клеточке тела. Она выкрикнула его имя и обмякла в его руках. Прошло еще пару секунд и Дан вышел из неё, кончив ей на спину.       — Это лучшее, что случалось в моей жизни, — прошептала она.       Сегодня они заснули вместе.

***

      Впервые за долгое время она готовила завтрак для мужчины, с которым провела чудесную ночь. Дан сидел на том же стуле, что и вчера вечером в ожидании. Она напевала себе под нос свою, ещё не вышедшую песню и пританцовывала, стоя у плиты. Певец завороженно смотрел на неё не в силах оторвать глаз. Эта женщина — настоящее чудо. Она выглядела слишком милой, нежной и беззащитной в его глазах сейчас. Он не мог поверить в то, что она была настоящей роковой женщиной этой ночью в спальне. Сотканная из противоречий. Пережившая много боли, но улыбающаяся как ребенок. Такой невинной улыбки он не видел ни у кого. Скромная девочка, что смущалась слушать собственные песни и заслуженная артистка своей страны. Нежная и кроткая, но настоящий ураган в постели. Такую женщину никогда нельзя отпускать, и теперь Дан знал это наверняка.       Чудесный аромат блинчиков наполнил всю кухню. Тина подала к столу завтрак, и они приступили к долгожданной трапезе. Она наблюдала за тем, как мужчина есть приготовленную ей еду. Мужчина, который последний два года занимал её мысли безответной влюбленностью, которую она однажды уже успешно забыла. Это казалось ей невероятным. Кудрявые пряди обрамляли его лицо. Как же он красив. До мурашек красив. Она запечатлела этот момент в памяти. То, как молдавский певец Дан Балан сидел на её кухни и за обе щёки уплетал ароматные блинчики.       В доме больше не пахло едкой горечью одиночества. В доме наконец-то стало хорошо. Уютно и тепло, так как и должно было быть и так, как не было здесь долгие годы. Лишь в краткие и редкие визиты Вени она могла ощутить нечто подобное. Теперь она надеялась, что это не закончится никогда.       Они доели завтрак в тишине, но молчание это не было неловким. Оно было наполнено чем-то неуловимым. Нежным, приятным и очень-очень теплым, как показалось им обоим. Она дома. Он дома       Дан помыл посуду за ними, Тина уже ждала его в гостинной. Светлое и просторное помещение, обставленное такой же светлой мебелью. Обилие растений, которые так любила Тина и кремовый ковёр. Девушка расположилась на диване. Дан нежно подошел к ней сзади, и приобнял её за плечи. Она развернулась и оставила на его губах короткий поцелуй.       Они ещё не говорили о случившемся. Ни вчера, ни сегодня. Поэтому мужчина решил что сейчас самое время. Он сел в кресло, расположенное неподалеку от дивана. Тина сначала не поняла, для чего нужна столь большая дистанция между ними. Ей больше никогда не хотелось держать её.       Дан заговорил. Медленно и осторожно, будто открывая ей какую-то важную тайну. Впрочем, это она и была.       — Тина, может ты скажешь что я слишком тороплюсь, — сердце девушки замерло, но я хочу чтобы ты поверила мне сейчас.       Она внимательно смотрела на мужчину, боясь пропустить любое слово, сказанное им. Сердце безжалостно билось в её клетке, но сейчас она точно знала — беспокоиться больше не о чем.       — За эти дни я понял, что не хочу отпускать тебя больше никуда, — начал он, — и я знаю, что все складывалось между нами не так, как хотелось бы тебе с самого начала.       Боже неужели он знал.       — Но я так скучал по тебе эти дни, ты не представляешь, — продолжал мужчина. Он заметно нервничал, но все же держал зрительный контакт, не желая его разрывать. Говорил он уверенно, — а когда я увидел тебя вчера, стоящую у «Белого лебедя», я понял окончательно, что я люблю тебя. Я люблю тебя, Тина Кароль, и не хочу опускать больше никогда. Будь моей.       На глазах девушки выступили слёзы. Она растрогалась. Она хотела уже было подняться с дивана, чтобы подойти к нему, сесть на колени и прижаться к его телу, душа в объятьях, но он остановил её.       — Прежде чем ты что-либо сделаешь в ответ, я хочу чтобы ты услышала одну вещь. Я знаю, сколько ты вытерпела. Я боюсь представить, сколько слёз было пролито тобой. И я знаю, что ты сильная, — он едва заметно улыбнулся на этих словах, — но позволь мне защищать тебя. С этой минуты это мой долг. Позволь мне станой твоей стеной, Тина.       — Таня, — поправила она его тихим нежным голосом.       Он не выдержал, пересел на диван и сжал её в объятьях «Я тоже люблю тебя, Дан» — проговорила она куда-то в шею.       Когда-нибудь потом они обсудят как им быть дальше. Как и где они будут строить новую главу своей жизни. Когда-нибудь потом она расскажет Паше о событиях этой ночи и этого утра и когда-нибудь потом она выстоит шквал шуток от него.       Сейчас она здесь. С ним. Дома.