Celestial Realm

      Возможно, в свече изначально не было смысла: все знают, что заканчивать вечер дракой — плохая примета.       Ещё более плохая примета — когда чаша весов с шансами на победу склоняется далеко не в твою пользу. Противнику явно пересыпали удачи, это нарушение всех вселенских законов! Но нападающему на законы плевать, и он намерен прикончить Дазая здесь и сейчас. Эх, если бы всё для всех работало так, как ими и задумывалось, было бы намного проще. И, наверное, скучнее. Пусть планы Вселенной на него самого Дазаю до конца ясны не были, он не без оснований полагал, что смерть сегодня не была вписана в его и так ломящийся от событий график. Ему бы дали знать. — Чего встал столбом? — слышится знакомый хрипловатый голос из-за спины.       Видимо, планов на его драку у Вселенной тоже не было. Так только, поругаться да построить опасности глазки. Уж чего-чего, а заигрываний со смертью у Дазая в жизни было хоть отбавляй.       Не успеваешь моргнуть — существо уже на лопатках. Его без особого труда пригвоздили к деревянному помосту самым обычным ножом, поставив в победоносном жесте ногу на грудь. Каблук, наверное, больно впивается в кожу под призрачной рубашкой. Если оно, конечно, вообще способно чувствовать боль. Судя по тому, что лицо существа не дрогнуло, Дазай мог ему только позавидовать. Будь у него такая способность в довесок к своей, он бы, не медля ни секунды, ей воспользовался.       Как вообще обладатель такой обуви взбирался по горной тропе вверх, навсегда останется загадкой. — Бесполезно. — Чуя снова встал на две ноги, но нож не убрал: вдруг оно всё же попытается сбежать?       Существо постепенно бледнело, растворяясь в воздухе словно тающий над рекой утренний туман.       Какое-то время они молчали, задумавшись каждый о своём. Сумерки заканчивались, и в свои права вступала короткая, но тёмная летняя ночь. Луна взошла уже давно, заливая холодным светом крыши домов внизу. Всё вокруг покрывалось дымкой: в отличие от туманного духа, погода никуда исчезать не собиралась, и сиреневый закат на этот раз всем народным приметам соответствовал. Надо будет взять на заметку. — А я ведь говорил, нужно ходить вместе, — Дазай нарушил тишину первым. — Хоть бы спасибо сказал. — Чуя присел, вытаскивая глубоко вошедший в старую, трухлявую доску нож.       Темнота и туман — худшее сочетание. Луна делает их незавидное положение немного приятнее, но тут даже свечу не зажжёшь: слишком влажно, фитиль наверняка отсырел. Дазая снова передёрнуло, на этот раз от холода. Стоило на вылазку в горы одеваться теплее, но о таких вещах он всегда думал в последнюю очередь. Плащ, даже застёгнутый, уже не спасал: изо рта уже давно шёл пар. Хотелось подуть на закоченевшие пальцы, но он только стиснул их, сжав в кулаки спрятанные в карманы перебинтованные руки. О повязках, в отличие от одежды по погоде, он не забывал никогда.       Спускались они медленно, стараясь не поскользнуться на каменных ступенях. — И много ты успел выяснить? — спросил Чуя отстранённо, не глядя собеседнику в глаза.       Со стороны казалось, что ему нипочём и самый лютый мороз: даже щёки не покраснели. Явно не без магического вмешательства, и, возможно, снова неосознанного. Придётся подавить в себе очередной укол зависти. — Ты первый спросил, — Дазай ухмыльнулся, резко поворачиваясь к Чуе лицом. Манёвр чуть не стоил ему равновесия и как минимум одной конечности. — Ничего. Пусто. Ни одного знака, какие к чёрту записки? Ратуша даже не заперта. Я не знаю, что там обычно хранят главы поселений у себя в столах, это к тебе вопрос. Но не похоже, чтобы там кто-то копался. В библиотеке тоже всё спокойно. Следов сборов не нашёл. Зато есть обычный мусор, каким там пользуются обычные живые? Все будто… — он ненадолго замолчал, недовольно выдохнув. — Испарились? — Да.       По лицу Чуи пробежала тёмная тень. Нахмурившись, он слегка свёл брови к переносице, уголки рта напряглись. Он не был раздражён, скорее… задумчив? — У меня то же самое, — Дазай выдохнул, сходя наконец с лестницы на твёрдую землю: можно наконец расслабиться. — Ты говоришь ратуша, библиотека… Что там с церковью? — В отличие от остальных, она хотя бы заперта. В окна не заглянешь: там витражи. Но на первый взгляд ничего примечательного. Возиться с замком не было времени, как видишь. — И как ты понял, что мне нужна твоя экспертная помощь? — снова ухмылка. Надо же, появилось настроение шутить. — Не поверишь. Почувствовал, что твой многострадальный зад надирает кто-то другой, — Чуя хохотнул. — Шучу. От церкви были прекрасно видны твои беспомощные метания на той скале.       На вопрос о том, как он забрался наверх так быстро, Дазай решил выяснить ответ когда-нибудь потом.       Они вышли на мощёную камнем улочку, двигаясь в сторону выхода наружу. Убраться бы отсюда подальше да поскорее, а ещё неплохо бы дойти в конце концов до постели. Своей, чужой, Дазаю было уже всё равно: почти бессонная прошлая ночь давала о себе знать. Недосып стучал в висках, отдаваясь в голове глухой болью. Думать, нужно было думать, но для начала неплохо бы отдохнуть.       И всё же что это, чёрт возьми, было? То, что это не Дух, очевидно, скорее всего, даже Чуе, который сейчас наверняка по сравнению с ним выглядит верхом беззаботности. Дазай знал об этих существах немного: считалось, что их деревня вполне безопасна. Они обитают здесь, наверху, где путники чаще гибнут от холода и голода, так неосторожно пробираясь по скользким, обледенелым скалам и иногда срываясь вниз, в бездну. Один неверный шаг здесь, наверху — и ты скорченный, лежащий внизу труп с торчащими из-под кожи обломанными костями. Духом становится погибший не по своей воле, и он заточает в себе природу своей смерти: упавший с высоты будет появляться из-за обрыва, стараясь сделать так, чтобы невинная жертва шагнула к нему, последовав за ним. Думать о том, как выглядят умершие голодной смертью, ему сейчас не хотелось, а холодным духом он был готов стать уже по своей воле: вот-вот застучат зубы. Обычно они белы и полупрозрачны, при этом абсолютно нематериальны. Захочешь — сможешь просунуть сквозь него руку, Дух ничего не почувствует. С учётом того, как легко существо проткнулось Чуиным ножом, оно было не очень-то и духовно. К тому же, как оно умерло? От удара мечом? В таком случае Дазай должен был напороться на что-то сам, ну или в крайнем случае отпилить себе голову собственными руками. Такая перспектива отойти в мир иной ему не нравилось: больно, долго, больше будешь кровью истекать. Проходили.       Уничтожить (изгнать?) духа довольно легко: нужно только знать специальное заклинание. Ну или, в случае Дазая, уметь провести ритуал. Сложнее, но не сильно. Всё-таки хорошо, что свеча не зажглась: фитиль и воск не потрачены впустую.       Городок настолько маленький, что они добрались до ворот минут за десять. Даже погулять негде, ну и деревня. У них не сильно лучше, но один только лес чего стоит! Дазай мог бродить по нему часами, размышляя о жизни и о событиях прошлого, иногда — будущего. Анализ сновидений и других предсказаний до сих пор не всегда даётся ему быстро.       Заклинание он помнил: проще, чем это, найти будет трудно. И… Стена не шелохнулась.       Интересно. — Серьёзно?! — Вот теперь Чуя точно взбешён. Заводится с первого раза, значит правда устал. — Что там надо сказать?       Скала не поддавалась. Ни паролю с входного камня, ни чтению рун на этой стороне ворот, ни довольно ограниченному набору бытовых заклинаний его спутника. — Бесполезно. Она запечатана, и, похоже, с другой стороны. — Я надеюсь, ты шутишь, — хрипло пробурчал Чуя. — Точно, только у кого-то вроде тебя может быть настолько отвратительное чувство юмора! — Тут только вручную подбирать… — Дазай будто его не услышал. — И как ты себе это представляешь? — Сколько заклинаний, подбирающих пароли, ты знаешь? — Какие к чёртовой матери пароли?! — в нотках привычно хриплого голоса можно было уловить задатки первобытного рычания.       Кому-то надо больше читать, и Дазай не устанет об этом повторять. Образование ещё никому в их мире не вредило. Возможно, действия Чуи были бы более продуманными, проводи он побольше времени за книгами… Но уж точно не нужно быть гением, чтобы сказать, что абсолютно бесполезно кидаться в каменную стену заклинаниями-отмычками, способными отпереть в лучшем случае дверную цепочку. — Успокойся, ты тратишь время и силы впустую. — Времени у нас сейчас как раз завались! Вся ночь впереди! — Лучше бы ты своё остроумие в нужное русло пустил. — Замолчи!       Ну, хотя бы не "заткнись", есть повод для радости.       Чуя дышал тяжело. Он безуспешно пытался сдуть спавшую на лицо рыжую прядь, в конце концов раздражённо откидывая её назад рукой. Вытерев лоб запястьем и агрессивно хрустнув кожаной перчаткой, пряча сжимающуюся в кулак руку обратно в карман брюк, он прикрывает глаза. Успокаивается. Дазай даст ему минуту. — Ладно. Что мне сказать? — Дай нож. — Тебе своего не хватает? — Похоже, я потерял его, когда мы провалились в реку. — Ладно, хрен с тобой. — Чуя, шикнув, достаёт свою прелесть откуда-то из-под пончо.       Холодная сталь поблёскивает в свете луны. Острый. Наверное, им даже можно при желании побриться. Неудивительно, что он так легко вошёл в прогнившее дерево помоста там, наверху. За своими вещами его спутник хорошо ухаживал, особенно это касалось любимого оружия.       Снимать плащ было холодно, по телу снова пробежала предательская дрожь, но разве у Дазая было много вариантов? Главное — сдержать руки от тряски, а то опять порежется. Бинтовать-то сейчас нечем.       Некоторые секреты он бы предпочёл унести с собой в могилу, но тут было не до личных желаний. Сейчас Дазай сделает что угодно, чтобы поскорее оказаться в тепле ещё не успевшего остыть нагретого дневным солнцем камня. — Достал. Если тебе холодно — скажи нормально и не ломайся.       Костёр появился рядом одним взмахом руки. Дазай предпочёл не комментировать, только сдержанно поблагодарил, не отрываясь от своей работы. Кажется, нашёл. Резким движением он разрезал подкладку любимого плаща.       Народная мудрость гласит: "Если не хочешь что-то потерять, привяжи это к себе намертво". Ну или, в случае Дазая, "пришей аккуратными стежками под цвет ткани к тому, что носишь, не снимая". На землю выпал небольшой свёрток из тёмной непромокаемой ткани. Из него на свет появилась небольшая, но потрёпанная записная книжка. Каждая её страница заполнена не самыми красивыми, но старательными, написанными почти без клякс и помарок строчками. Отлистав до нужного разворота, Дазай протянул её Чуе: — Здесь семьдесят два варианта открытия самых разных замков. — Сколько? — Неужели ты даже считать не умеешь? — раздражённое шипение он проигнорировал. — Что-то из этого ты уже использовал. Я знаю их все наизусть, но не в настроении диктовать.       Конечно же, он лукавил: большей частью этого списка он никогда не пользовался. Составление этой книжечки заняло у него почти два года: страшно представлять, сколько справочников и словарей пришлось прочитать, а о стопках исписанных с двух сторон черновиков, которые он сжигал в камине каждый вечер, не хотелось и думать. Что-то в его сборнике было старым, уже не используемым, а что-то настолько новым, что ещё не было до конца испытано. Объединяло заклинание одно: это всё могло так или иначе пригодиться ему в жизни. Мелким почерком Дазай переписывал даже движения рук — чем точнее попадёшь, тем лучше заклинание сработает.       Естественно, это всё было тайной под семью печатями, и в его планах не было раскрываться, особенно перед кем-то вроде Чуи. Но ситуация критическая, нужно забыть о самолюбии хотя бы на время. Может, у него получится наконец открыть эти чёртовы ворота. Наблюдая за тщетными попытками повторить все его переписанные описания, Дазай всё больше и больше убеждался: ничего у них не выйдет. У Вселенной на них, судя по всему, сейчас другие планы.       Он, накинув плащ обратно на плечи, скрестил руки на груди, ещё глубже погружаясь в свои мысли. Есть множество вещей, за которыми Дазай мог наблюдать бесконечно, и огонь был одной из них: пляшущие языки пламени завораживали, не давая отвести взгляд. Как завораживало его и течение времени.       Сегодня весь день он игнорировал большую часть своих инстинктов. Вполне осознанно, поддавшись детской тяге к развлечениям, и такого стоило постыдиться. Ведь правда подумал, что в этот раз так будет лучше: сможет обдумать свой сон — да конечно, в такой-то компании ищи оправдание получше — и, естественно, ничего нового не случилось. Более того, только лишний раз подтвердилось то, что и так было ясно. Он уже давно знает, чем грозит игнорирование своих сил в неправильный момент. С чего бы вдруг в этот раз что-то поменялось?       Дазай мог бы, конечно, найти предлог не идти вообще, но… Он ведь понимает, как это работает. Законы Вселенной, не писанные ни в одном своде или кодексе, но оттого не менее действующие. Им подчиняется Время, с которым он всю жизнь советуется в своих снах. У Времени тоже есть свои законы, по масштабу вполне вселенские, и их тоже нельзя нарушить без последствий. В любой системе должно соблюдаться равновесие, и у их мира не было ни одной причины, чтобы стать исключением. За преступлением всегда последует наказание, и Дазай знал это едва ли не лучше всех.       Он бы всё равно оказался здесь, только в куда более сложных обстоятельствах, коренным образом основные события не поменяются. Нужно ценить то, что имеешь, и стараться извлечь из грядущего максимальную пользу. Таким принципом руководствовался Дазай всю жизнь, и пока эта простая истина только доказывала свою правдивость и эффективность. Можно вести такие пространные размышления хоть всю ночь, блуждая в собственных чертогах разума, вот только менее глупым его поступок из-за этого не станет. Ещё предстоит разобраться, почему сегодня в его проверенной временем системе ценностей произошёл сбой. — И когда ты понял, что ни один способ из твоего ерундового блокнота эту махину не вскроет? — Минут двадцать тому назад, — Дазай охнул, получив тычок своей книжкой в ребро. — Ну ты и чёрт. — Сам такой.       Костёр потушен, а вокруг всё та же тишина. Не кричит ночная птица и не стрекочут сверчки: все привычные звуки остались там, внизу. Значит, их ждал путь только наверх, обратно в город. — Стоп! — Чего тебе, Чушка? — протянул Дазай сонно, потирая глаз рукой. Книжка уже давно лежит в кармане, заботливо обёрнутая в ткань. Авось во всём городе найдутся нитки с иголкой. — У нас чрезвычайная ситуация… — И? — Значит, мы всё же можем использовать портал! — Не думаю, что в такой ситуации есть смысл его проверять, — за репликой последовала длинная зевота. — Это почему? — Ты такой наивный или правда глупый? А хотя… Веди, всё равно ничего не потеряем.       Здесь всё близко. Путь их в очередной раз пролегал через мощёную камнем широкую улицу, явно главную. Чуя шагал уверенно, Дазай устало плёлся сзади, стараясь сильно не отставать: мало ли какая нечисть всё-таки прячется за углом? — Не знаю, чего ещё ты ожидал…       Арка здесь была даже не аркой, а двумя столбами. Волшебной плёнки, переливающейся на свету, не было. Обломок одной из выточенных из камня частей портала валялся недалеко, и уже начал крошиться. Такое не собрать даже им двоим, объединив усилия и применив общие знания. — …Если этот кто-то позаботился даже о той чёртовой скале, наверняка портал уничтожали в первую очередь. Твою ж мать! — Мне казалось, это и для тебя должно быть очевидно. Вопрос в том, почему мы не проверили его в первую очередь. — Твои гениальные планы не без косяков, — Чуя протянул ехидно. — Если бы мы пошли вместе… — Ой, чёрт с тобой! Раз такой умный, лучше предложи место для ночёвки. Видимо, этого дерьма нам не избежать. — Пойдём в библиотеку, — Дазай только бровью презрительно повёл. — Я всегда знал, что ты зануда, но зачем тебе библиотека сейчас? — Во-первых, гипотетический враг станет сначала искать нас в домах с удобными кроватями, — Дазай начал загибать пальцы. — А во-вторых, я посмотрю, что есть в местных книгах насчёт духов. Или за кого там пытался сегодня себя выдать наш новый знакомый? — Знакомый? — Ну уж в такую клиническую степень твоего идиотизма не поверю даже я.

***

      И всё-таки Чуя был местами дальновиднее своего нежеланного спутника: взять с собой хлеба, чтобы поесть, тот почему-то не додумался. Они порезали булку ровно пополам, долго споря, чуть ли не измеряя её линейкой. Куда пропала вся сонливость?       Конечно, для Дазая это лучше, чем ничего, и много выпендриваться он не стал — больше для вида, он любой еде рад. Чуе оставалось только раздражённо пыхтеть: и кто из них после такого больший идиот?       Ссориться из-за куска хлеба было, конечно, весело, но и о безопасности забывать не стоило. Бросив монетку, они установили порядок дежурства: Чуе было суждено отойти в мир грёз первым. Собрав все подушки с кресел и диванов и перетащив их к горящему камину, тот, зарывшись в них, честно закрыл глаза… Но сон всё не шёл: слишком много всего произошло сегодня, и воспалённому мозгу предстояло это всё каким-то образом переварить.       Конечно, самый главный вопрос: «ЧТО ЗА ДЕРЬМО?» беспокоит больше всего, но на него сейчас ответить не сможет ни он, ни чёртов Дазай. Он сидит почти напротив, недалеко от огня, проглатывая страницу за страницей уже, кажется, третьей книги. Ну и скорость! — Не то чтобы мне было какое-то дело, но ложись спать. Сменимся позже, я тебя разбужу. — Не хочу поворачиваться спиной, я тебе не доверяю, маньячина, — кое-как отшутился Чуя, махнув рукой. — Боже, ты же не серьёзно?..       Отвечать не было желания.       Поворочавшись ещё и прикрыв глаза, он снова попытался очистить голову от мыслей. Почему-то вспомнился экстракт, который остался настаиваться в подвале — Чуя надеялся, что Коё сняла его с огня. Не было причин сестре не доверять, но чем чёрт не шутит?       Кстати о чертях.       Почему-то раньше ему казалось, что Дазай дерётся лучше. Он, конечно, тот ещё слабак — хоть и выше него на целую голову, — но не настолько же! А ещё он точно не глуп, и наверняка ведь знал, что делает, — если бы не знал, не отступил бы и увязался следом. Дазай всегда чертовски хорошо знает, что делает. Настоящий чёрт с настоящей чертовьей способностью. Ну и к чёрту его!       То, что он вообще таскает за собой какие-то записи, удивляет. Дазай, которого он знает, терпеть не может сумки: они за всё цепляются и только мешают, собирая за собой листья и прочий мелкий мусор. Дазай носит всё своё имущество в карманах, они всегда жутко топорщатся, сильно выделяясь на его в целом длинной и тонкой фигуре. Но вшить в плащ — это что-то совсем новое… Не так уж и сильно он доверяет своей памяти, как может показаться. Наверняка там не только книжка, надо будет посмотреть, пока тот спит. Если он вообще хоть когда-нибудь этот плащ снимает. Одежда у него, пусть и не самая аккуратная, но чувство вкуса у Дазая определённо было: плащ был сильно ниже колена, сшит из ткани приятного кремового оттенка, и по всем законам природы он должен быть давно испачкан и порван снизу. Где только его хозяин не шатается, собирая все деревья и кустарники! Есть же ещё пояс, хотя бы на нём должны были остаться семена репейника. Но нет! Значит, или вся магия Дазая уходила на поддержание внешнего вида плаща, ну или его отец постарался. В пользу первого варианта говорило то, что книжку, если точно не знать, где она, со стороны на его спине не разглядишь.       Чуя следил за своими вещами ещё активнее, правда всё давалось намного проще: каждый день ботинки полировались, брюки и пончо чистились парой заклинаний, а сумка пересобиралась под конкретные нужды, на этот раз полностью вручную. Внешний вид свой тоже без внимания он не оставлял. Волосы он, вопреки всем слухам, не укладывал, а только расчёсывал, перебрасывая на одно плечо. Чёлка не мешала, и уж он-то мог себе позволить сделать так, чтобы всякие веточки, листья и семена в его шевелюре не застревали. Мелочь, а приятно.       Сестра научила его множеству таких мелких и приятных заклинаний: в общей картине они сильно облегчают жизнь. Ничего сверхъестественного: воссоздавать продукты из воздуха не может никто, но вот вскипятить воду для похлёбки, заставить нож резать овощи без его, Чуи, вмешательства… Готовка, конечно, по-своему близка к алхимии, но та требовала постоянного присутствия и неотрывного внимания к себе. Но алхимия — искусство, она дама манерная, ей можно.       Аккуратность и организованность Чуя, несмотря на свою вспыльчивость, со временем полюбил. Они помогали ему концентрироваться и уменьшать количество раздражителей вокруг. Почерк, правда, единственный не поддавался системе, но это дело лучше оставить, если не хочешь устроить в доме пожар. Вообще, стоит на досуге попробовать снова… Даже у Дазая и то лучше получается. Эх, если бы существовала бумага, которая не так легко загорается…       Этим тоже он займётся на досуге, как вернётся домой.       Дом Коё стал ему домом, по сути, не так давно. В отличие от других, он не мог вернуться к детским воспоминаниям: их просто не было. Его линия времени начиналась с того, как он бесцельно бродил по лесу в поисках неизвестно чего. Шутка про сорванную доставку аистом обрела бы свой смысл, если бы ему тогда было не двенадцать лет. Птица бы загнулась, не поднявшись в воздух. Он, конечно, довольно субтильный малый, но не настолько.       Было темно и довольно страшно. А ещё грустно и одиноко. Поэтому он бродил, поджигая деревья вокруг, чтобы осветить себе путь. Понятия ведь не имел тогда, что такое фонари — получается, он тоже своего рода изобретатель. Так сказать, подавал максимально ранние задатки. Естественно, жители деревни горящего леса перепугались, и направились огонь тушить. Впоследствии это событие станет известно как самый большой пожар в истории поселения, назвали его Весенним. Повезло, что никто не погиб, но Чуя не виноват: он не специально. Нашёл его на какой-то горящей опушке Огай Мори — высокий мужчина с красными, страшными глазами, тогда ещё простой врач — и забрал с собой в городок.       Историю с причиной возгорания замяли, огонь сбили быстро. Это было двадцать девятое апреля, и они с Коё впоследствии будут отмечать эту дату как день его рождения. Единственное, что он хорошо помнил с того дня — то, что огонь ему не вредил. А ещё тот самый приятный голос из-под земли. Лес будто пытался его успокоить, куда-то направить, но подсознательно Чуя знал: доверять ему не стоит. Что-то внутри ему твердило об опасности, вгоняло в состояние первобытного ужаса. От страха перед Лесом у Чуи немели ноги, и этот голос часто являлся ему в кошмарах. Он не смог его забыть, и вряд ли когда-нибудь сможет.       Сестра старше него всего на четыре года, но смогла, жертвуя своим временем, сделать из него настоящего, полноценного человека. За это он был ей безмерно благодарен — всё ждал того момента, когда сможет вернуть долг. Воспоминания о ней грели (возможно, несуществующую) рыжую душу…       Он почти провалился в царство Морфея, откинувшись спиной на одну из подушек и разомлев в тепле, как вдруг его в чувство привело какое-то резкое движение сбоку.       Их засаду раскрыли? Враг пробрался внутрь? Чуя замер, прислушиваясь. Нет, всё спокойно, просто полуночник Дазай шастает по комнате. Хорошо, что окна были зашторены ещё до их прихода, это не выглядит странно. Интересно, с чего вдруг так расходился?       Он расставлял свечи по кругу в каком-то одному ему известном порядке, лицо его выражало абсолютную сосредоточенность. Плащ висел рядом на стуле. Рубашка была чистая, но мятая: рукава он засучил, обнажив перебинтованные на сто рядов предплечья. Интересно, сколько километров повязок он расходует за неделю?.. Кольца на пальцах блестели, отражая свет потухающего камина. Сзади скрипнуло в огне полено, Дазай не удостоил неожиданный звук вниманием. Наблюдать из-под опущенных ресниц не очень удобно, но Чуе было интересно, чем займётся гадалка сейчас. К ритуалу же готовится, такое не каждый день увидишь, ещё и бесплатно. Свечи зажигал пальцами — значит, не так уж и нужны ему спички, — прикасаясь к каждому тонкому фитилю по очереди.       Достав из кармана плаща свой маленький складной ножик (соврал всё-таки!), он начал резать подкладку в другом месте, на этот раз спереди с левой стороны. Ближе к сердцу. Свёрток оттуда был меньше, но выглядел намного элегантнее предыдущего: ткань приятно переливалась оттенками фиолетового. Кажется, она была чем-то расшита, но со своей позиции Чуя разглядеть не мог. Он постарался максимально повернуться к Дазаю лицом, придвинуться ещё ближе было бы ещё заметнее.       Развернув ткань и достав из-неё два каких-то прямоугольных предмета, он повесил её на стул, поверх плаща, и уселся по-турецки к свечам поближе, повернувшись лицом к окну и оказавшись к Чуе боком. Любимая поза и идеально прямая спина. Два предмета теперь лежали перед ним на полу, и их можно было рассмотреть. Дазай закрыл глаза и одной рукой положил один предмет поверх другого.       Чуя знал, что это. Это карты Таро, но про них почти никто в этих местах не слышал: иностранный способ гадания. Не знал, что Дазай умеет. Но почему прячет? Колода была потрёпанная, значит старая, и она явно ему дорога. Он провёл по верхней карте своим невозможно указательным пальцем, шумно вдыхая…       Из-под рубашки постепенно начало пробиваться знакомое фиолетовое свечение. Чуя затаил дыхание. В такие моменты, на его сугубо личный взгляд, Дазай был особенно красив: природа и без того на нём не отдохнула, а когда он так спокоен, не язвит и не умничает, при этом не мёртвый… Редкое сочетание. Ему подарили высокий, в отличие от Чуи, рост, длинные ноги и явно обременённое интеллектом лицо с высоким лбом, скрытым вьющейся каштановой чёлкой. Дурью, правда, природа его тоже не обделила, но этот вопрос он обдумает как-нибудь потом. Невозможно длинные пальцы раскладывали карты в какие-то неясные последовательности, лучше даже не пытаться вникать. Наблюдать за таким Дазаем было приятно. — Не могу сосредоточиться, когда за мной настолько откровенно подглядывают.       От неожиданности Чуя дёргается в сторону, сбивая ближайшую свечу, и та падает на пол, потухая и разливая горячий воск вокруг. Пара капель попала на руку, и он недовольно поморщился. Свечи вокруг гаснут сами по себе, явно не без вмешательства хозяина.       — Здесь есть, где уединиться? — процедил Дазай сквозь зубы.       Он был не просто раздражён, где-то в глубине его карих глаз, прожигающих Чую насквозь, плескалась злоба. Взгляд точь-в-точь как у Мори, и такое поразительное сходство отталкивало. В отличие от них с Коё, главу поселения с названным сыном внешне не объединяло ничего, кроме роста, и такая резкая перемена в поведении не могла не пугать.       — Только уборная во дворе, — хрипло проговорил он в ответ, не разрывая зрительный контакт и борясь с желанием отодвинуться назад.       Лучше бы продолжал свои обидные подколы или даже кричал, как раньше, чем смотрел на него так. — Сейчас лучше не выходить…       Нужно же было что-то сказать.       Его застали врасплох, и он тоже был совершенно не в себе. — И без тебя знаю. — Дазай наконец-то разорвал зрительный контакт, и Чуя подавил в себе желание облегчённо выдохнуть.       С холодным спокойствием он составлял свечи на ближайший стол: видимо, остывать. Как он вообще их сюда принёс? После движения над ними рукой и произнесённого на грани слышимости заклинания, воск мгновенно засох. Дазай распихал свечи по карманам брюк — вопрос решился сам собой.       Два аккуратных свёртка: книга и карты лежали на столе рядом, владелец смерил их нечитаемым взглядом из-под опущенных бровей. Чуя наконец нашёл в себе силы подняться с места. Но не чтобы уйти — покопавшись в стоявшей рядом сумке, он поставил на тот же стол небольшую катушку грубых, толстых ниток с вколотой в них иглой, и вернулся обратно к камину.       Не то чтобы встречаться глазами, смотреть на Дазая не хотелось. А тот явно сверлил спутника взглядом. Наверное, думая, как бы послать пограмотнее. — Спасибо, — наконец проговорил он.       В голосе звучало больше усталости, чем былой злобы, и захотелось выдохнуть второй раз: буря миновала. Если Дазай и злился как Мори-сан, то да, действительно буря. Чуя не горел желанием лишний раз испытывать судьбу.       Он сам не знал, что это было и зачем это сделал. Попытка загладить вину за несостоявшееся гадание? Поддержка? А может быть, всё вместе? Хоть Дазай и старательно убеждал окружающих, что простые человеческие эмоции — не про него, возможно, иногда стоило к ним взывать. Он может прикидываться дурачком сколько угодно, вертеться и игнорировать очевидное, но не признавать их существование. А зря. Возможно, жизнь бы была намного проще.       У Чуи самого далеко не всё с этим гладко, но тот хотя бы мог с уверенностью утверждать об одном: его, пусть и неродная, нестандартная маленькая семья любила. Насчёт его спутника он бы таких поспешных выводов делать не стал.

***

      Они сидели в тишине, стараясь лишний раз не переглядываться и не привлекать внимания друг друга. Чуя поодаль, ближе к книжным полкам, копался в своей сумке, раскладывая и перекладывая содержимое из кучи в кучу, иногда тихо гремя какими-то склянками. Дазай прекрасно понимал, что ему было нечем занять руки.       Он же сам сидел у самого камина и вшивал обратно в плащ свои свёртки, затягивая грубыми стежками аккуратные разрезы. Свеча рядом помогала видеть хоть что-то в этой тёмной комнате. Настроения делать сразу и аккуратно не было. К тому же, он понимал, что, скорее всего, их снова придётся разрывать, правда в месте без любопытных глаз. Чую он не винил, хоть и был в тот момент на него очень зол. Таро — очень личная вещь, особенно для него. Особенно в таких обстоятельствах и с таким раскладом. Ему самому было бы интересно посмотреть на такое со стороны. К тому же то, что он успел увидеть, ему совершенно не понравилось, и это, опять же, нужно было как следует обдумать. Он бы записал толкование, благо было куда и чем, но таскать лишний раз с собой? Нет настроения об этом сейчас думать.       Вот идиот, он ведь может просто попросить о бездонных карманах. В такой обстановке ему вряд ли откажут.       Дазай не знал, почему не отказался от этой затеи, просто шил молча. Иногда колол пальцы: иголка хоть и толстая, с огромным ушком, но очень острая. Больно, но нарушать тишину не хотелось.       По его внутренним часам, уже должно было выглянуть солнце. Камин давно потух, и в его чёрном, закоптившемся жерле лишь горели ярко-рыжим маленькие угольки. Доделывая последний стежок и обрывая нитку, он потянулся. — Раз уж мы оба не спим, — подал он голос, стараясь сделать его максимально спокойным. Не идеально, но получилось, он должен купиться. — Что ты там говорил про церковь?