«Сексуальное насилие»

       Он нежно целовал мою шею. Снова и снова пытаясь прижать меня к себе все ближе. Его кровать такая мягкая, мне бы хотелось остаться здесь навечно. Это было так приятно. О Фрэнке я уже почти забыл, да мне и не нужно было помнить. — Не слушай его, — говорил сквозь поцелуи блондин, — он никчёмный, он не стоит твоих слез, детка. — Угу, — протянул я, особо не слушая о чем он мне говорит. Мэтт осторожно стянул с меня футболку. Я сидел на нем, изредка ёрзая бёдрами, чувствуя, как он возбужден. Признаться честно, я бы и сам сейчас не отказался от того, чтобы он меня трахнул. Возбуждение нарастало и это заставляло меня постоянно стонать, уже в открытую, но все было бы хорошо, если б не… — Мэттью, помоги пожалуйста, это опять спам, или я что-то…- она замолкла, как только увидела эту картину. Быстро слезая с блондина, я густо покраснел и пошел в ванную. Забежав туда, я посмотрел сначала в зеркало, а потом на свой стояк. Коснувшись члена, я закусил губу. Запустив руку в штаны, я начал водить ей вверх-вниз. Движения ускорялись, а я пытался как можно сильнее зажать себе рот второй рукой. Тридцать с лишним минут я стоял и тупо дрочил, пока не кончил. Представлял, как Мэтт ебет меня во всех приличных и неприличных позах, и блять, мне так нравилось это, ох боже. Я превращаюсь в какую-то развратную шлюху. Позже нас позвала миссис Уильямс обедать, и мы пошли… — Что ж, я вижу вы достаточно сблизились, чтобы я могла вас оставить, — она ярко улыбнулась, — мне нужно будет уехать в командировку на непонятный срок, наверное, даже больше месяца. — Оу, хорошо, а куда? — подал голос Мэтт, улыбаясь смотря на меня. — В соседний штат, — женщина кивнула куда-то в сторону, вероятно, показывая направление, — кстати, Мэттью, проводишь меня до аэропорта, хорошо? — Да мам, хорошо. — Отлично, тогда, приятного аппетита всем, а я пойду уже собирать вещи, там много оформить надо будет, мы должны будем выехать раньше. Мне было так стыдно, я не понимал почему так. Когда-то давным-давно, я слышал, она говорила, что не против этого и даже защищала своеобразную «свободу выбора», но это настораживало. Одно дело, когда какие-то левые люди встречаются и тебя это особо не касается, потому что ты их видел-то один-два раза. Другое, когда это твой собственный сын. Боже, я снова начинаю выдумывать всякие проблемы. Когда же ты перестанешь это делать, идиот! За все время, что мы обедали, никто не проронил и слова. Мы лишь перекидывались странными взглядами, изредка улыбаясь друг другу. Позже Мэтт пошёл в свою комнату, а я сел за книжку. Вообще иногда даже неинтересный сюжет может затянуть. *** Наступил вечер. Блондин крикнул, что пошел провожать мать, и закрыл дверь на ключ. Что ж, сейчас самое время разобраться в себе. Но когда я один, это очень сложно сделать. У обычных людей наоборот, легче сконцентрироваться когда наедине. Мне все же не удалось… Мне стало скучно просто сидеть, так как книгу я уже не читал. Медленно поднявшись на второй этаж, я заглянул в комнату к блондину. На большом столе, стоявшем возле окна, были разные кубки и награды за участие в соревнованиях. Баскетбол значит. Интересно. В самом дальнем углу я заметил альбом с фотографиями. Открыв альбом, я увидел его семью. На момент мне стало ужасно грустно — на одной из последних фотографий была подпись: «Я всегда буду помнить тебя, папочка!». Больше фотографий с отцом не было. Мэтт был таким милым ребёнком. — Что ты делаешь? — спросил только вошедший в комнату Мэтт. — Я, ох, я, — испугавшись его появления, мямлил я, — смотрел, тут… — А ты знаешь, что не хорошо в чужие комнаты без спроса заходить, м? — он подошёл ко мне и улыбнулся. — Прости, — словно провинившийся ребёнок, сказал я. Он лишь посмеялся на это, легко чмокнув меня в губы. — Да, когда-то я занимался всем этим, и, мне даже было интересно, — блондин посмотрел в окно, тяжко вздохнув, — но сейчас, увы. — Очень жаль, но видно так и должно быть, — сказал я, легко улыбнувшись уголками губ, — я могу кое-что спросить? — Да, конечно. — Что случилось с твоим отцом? Вы были близки? — Ох, Джи, — протянул он, — да, мы были очень близки, — он снова посмотрел в окно, — папа был самым дорогим человеком для меня, мы всегда делали все вместе. Он поддерживал любое начинание, абсолютно, — он слегка усмехнулся, — ездили на гонки всякие, везде всегда вместе, — парень грустно выдохнул, — и вот однажды, — он задумался, — мне тогда двенадцать лет было, вечером, как обычно, я сидел собирал по деталям машину, чтобы показать отцу, ждал его, а его все не было и не было, — блондин закусил губу, — и на утро тогда он не приехал, мама все говорила, что вот, отец твой нашёл другую семью и уехал. А я не верил, потому что он не мог так. Не мог. Мы извели себя тогда, она хоть и подозревала его в чём-то, но все же хотела чтобы он вернулся, чтобы промыть ему мозги, — он посмеялся, но резко сменил выражение лица на безумно тоскливое, — но это же ёбанная жизнь, — блондин присел на кровать, — вечером этим офицер пришёл, и сказал, что отец разбился, — он закрыл лицо руками, — он сказал, что мой папа мёртв, блять! — парень нервно усмехнулся, убирая руки. — Мэттью, — присев рядом, я осторожно обнял его, — тише, иди ко мне. Он уткнулся носом мне в ключицу, и сейчас я чувствовал себя мамой, которая утешает своего ребёнка. Буквально через минуту он отстранился и, посмотрел на меня улыбнувшись. — Знаешь, когда-то давно, мы были с отцом в горах, он тогда гитару брал с собой, — блондин взял инструмент, — папа научил играть только одну мелодию, но все же… хочешь покажу? — Конечно! — искренне ответил я. Эта мелодия была достаточно проста, но она передавала именно те эмоции, которые тогда испытывал маленький Мэттью, смотря на своего отца. Его ловкие пальцы быстро перебирали струны, что заставляло меня удивляться. Я всегда хотел научится играть на гитаре, но вечно были какие-то проблемы. Мать никогда не верила, что я что-то смогу, а после развода с папой вообще уехала, забив на меня. А отец… тут я промолчу. — Слишком просто, но, — парень задумался, — это очень дорого мне. — Это прекрасно, правда, — мы пересеклись взглядами, — у меня даже слов нет, чтобы описать это. — Ох, да о чем ты, тут все просто, возьми гитару, — он передал мне инструмент, — сейчас я попробую тебя научить. Блондин осторожно взял мои руки и зажал нужный аккорд. — Вот, а теперь вверх вниз, вниз вверх, — он посмотрел на меня и улыбнулся. — Ох, нееет, я не могу, я слишком тупой для этого, — отнекивался я, чувствуя, что у меня действительно ничего не получается. — Джи, ты все можешь, — сказал он шепотом, обдавая горячим дыханием мою холодную шею. — Ох. Блондин поцеловал меня в шею, отчего я вздрогнул. Его руки были уже не на моих руках, а на талии. Он развернул меня к себе, отставив гитару в угол, который был ближе к кровати. — Ты безумно красивый, Джи, — парень нежно провёл рукой по щеке. Потом он снова поцеловал меня. Перевернувшись, он навис надо мной, что ещё более возбуждало меня. Мэтт аккуратно снял с меня футболку, тут же целуя грудь. — Ах, Мэттью, м, — я запрокидывал голову назад, закусывая губы, — поцелуй меня, прошу. Его сильные руки сжимали мои бёдра, и сейчас было так хорошо, Боже. Я чувствовал, как возбуждается он. Я чувствовал его член и сейчас мне хотелось доставить ему как можно больше удовольствия. — Я хочу отсосать тебе, — в открытую сказал, чувствуя как туманиться сознание. — Ох детка, какой ты, — он тут же заткнулся, как только я коснулся ширинки. Я аккуратно снял с него все элементы одежды, оголяя возбужденную плоть. Немедля, я коснулся языком его члена, после чего блондин резко выдохнул. Взяв полностью в рот член, на сколько это было возможно, я начал двигать головой вперёд-назад. Мэтт схватил меня за волосы, но, наверное, остепенился, ослабив хватку. Он несколько раз шлёпнул меня по заднице, как только его руки доставали… — Детка, ох, черт, — парень все так же сжимал мои волосы, пытаясь войти ещё глубже. — Тебе нравится? — отстранившись, спросил я. — Конечно, солнце, — он поцеловал меня в лоб. Дальше, не став церемониться он поставил меня раком, и, вошёл. Сейчас это было не так больно, потому что, блять, была смазка. За довольно-таки короткий промежуток времени, он уже трахал меня во всю. — Да, ах, черт, Мэттью, да, — стонал я, кусая губы до крови. Мне казалось, что нас слышат даже соседи, которые находятся на другом участке, это было очень громко. — Солнце, ты лучше любой девки, — задыхаясь, говорил блондин, — слышишь? — Мх, да, — прогибаясь в спине, как кошка, шептал я. — Черт, какой же ты, — он сжал бёдра, и мне кажется, там будут синяки. Он медленно двигался, буквально вырывая из меня эти протяжные стоны.       Даже в такой крайне затуманенном состоянии, я мог, как мне казалось, расслышать, как что-то разбилось о крыльцо дома. — Мэттью, мне кажется, ах, мне, ах, — я не мог даже сказать, потому что он вновь начинал все, — мне кажется там кто-то приперся. — Это еноты, наверное, — шепотом сказал он, — ты же знаешь, они любят лазить по мусоркам. — Мх, да, даа, может, ах, быть. Сейчас он прижимал мои руки к кровати, нависая сверху. Сейчас было абсолютно все равно, что происходит за окном, важно лишь то, что происходит с нами. — Ну же, прошу, трахни меня, — стонал я, чувствуя себя конченной шлюхой. Он лишь поцеловал меня, снова входя и начиная сразу быстро двигаться. Никогда раньше я не испытывал такого чувства, никогда.